18 мгновений до сердца замка

На следующее утро, пропустив завтрак и с двойной силой взявшись за работу, Северус Снейп был не рад обнаружить, что вчерашний разговор с Минервой возымел прямо противоположный эффект. А нагрузка, в том числе и физическая, ничуть не помогает усмирить разыгравшееся либидо. Снейп пришел к выводу, что это и есть тот пресловутый побочный эффект яда Нагайны, который описывали колдомедики. Придя к непокорной Снейпу лестнице, Минерва начала разговор, справившись о его самочувствии и причинах отсутствия на завтраке, Северус смог списать это как раз на первое. Но ее заявление, что она дает ему помощника «в столь важном начинании» заставило Снейпа резко обернуться и обнаружить, что к своему профессору по трансфигурации присоединилась лучшая студентка факультета Гриффиндор, устроившаясяся на пол шага позади пожилой ведьмы. - Категорически нет! – взревел Снейп, завидев особу, приходящую к нему в «мокрых снах», но голос предательски сорвался, и он закашлялся. Гермиона подскочила к нему, помогая присесть, придерживая за локоть. Снейп чувствовал, что побагровел, красноту свою он мог списать как на кашель, так и на нежные девичьи касания. Снейп выставил руку вперед, умоляя избавить его от жалости, читавшейся в глазах Гермионы. Он за свою жизнь зарекомендовал себя личностью самодостаточной и независимой. - Ну же, Северус, она не кусается. Да и помочь сможет – она же решила вашу логическую загадку с зельями, охраняющими философский камень, - Минерва так покачала головой, что Снейп понял: ее не переубедить. Но попробовать все-таки стоило. *** Гермиона работала прилежно, этого было не отнять. Первый день даже молча. А самое главное - строго в отведенной ей части помещения: подальше от Снейпа. Северус силой воли все же смог абстрагироваться от того, что там, в другом конце, находится Она. Годы самоконтроля и шпионской работы все же не прошли бесследно. Правда, противонюхательное зелье тоже сыграло свою роль. Без обоняния про молодую девушку неподалеку забыть оказалось проще. Гермиона старалась, но все ее труды постоянно рассыпались на груды камней. Впрочем, как и Снейпа. Это напоминало строительство из кубиков в детстве: ставишь неправильно один кубик – рушится вся стена. Снейп свои неудачи переживал с большей досадой, ведь он по-прежнему пытался сохранить – или уже восстановить? - свою репутацию, невзирая на трудности, а их было немало. На следующий день на завтраке не оказалось уже Гермионы, хотя на ужине она как ни в чем не бывало общалась с парнями со своего факультета. Снейп удивился, но вида не подал. Спокойно доел свою овсянку, почувствовал, что не наелся, и взял добавку: плотские потребности тела требовали больше пищи. Когда он возвращался к своей лестнице-загадке, его обогнала вторая загадка со стопкой книг выше макушки. Проходя рядом, Гермиона невзначай задела Снейпа локтем, отчего стопка пошатнулась, и Снейп не смог отказать себе в удовольствии придержать ее пальцем сверху, потому что собирать их по пыльным камням в непосредственной близости от объекта несвойственных и непотребных желаний не было никакой возможности. И это оказалось большой ошибкой: по-видимому, девушка расценила жест как примирение после той сцены несдержанности, до которой Снейпа довела Минерва своими ненужными попытками помощи. За день, который, как показалось Снейпу, длился вечно, Гермиона Грейнджер под редкие замечания о чрезмерной болтливости рассказала, как они с мальчишками переживали за него в свете открывшихся подробностей его жизни и как им жаль, что раньше они так заблуждались. Даже то, что она задела весьма животрепещущую и больную тему, не смогло сбить ту эрекцию, которой обзавелся Снейп. Изредка он позволял себе поднять на Гермиону взгляд и отметить, насколько нежна кожа на ее запястьях или как меняется взгляд, когда она смущается и кусает губу в раздумьях над книгой. Гермиона со свойственным гриффиндорцам запалом выдавала одну теорию как восстановить лестницу за другой. Некоторые из них были весьма недурны, и до них Снейп в своих размышлениях, подпорченных присутствием сексуального аппетита непомерной силы, еще не дошел. Ум всегда возбуждал Снейпа больше, нежели плоть, и когда в паху заныло от продолжительного вялотекущего возбуждения, уже принося откровенную боль вместо дискомфорта, Снейп проклял свою невесть откуда взявшуюся мягкосердечность. Если бы год назад любому студенту Хогвартса сказали, что у профессора Снейпа рука не поднимется отослать прочь нерадивую студентку, то он бы только рассмеялся над сказавшим такую чушь. Снейп присел на крупный обломок камня и, перекинув ногу на ногу, взял одну из книг. Должного облегчения это, впрочем, не доставило. Слова в книге не несли никакого смысла и смешивались в кучу букв. Взгляд против воли хозяина устремлялся на внимательно изучавшую книгу девушку. Снейп, сам того не желая, отмечал, какой нежный, почти интимный, изгиб у ее уха, такой, что хочется шептать в него секреты формул самых запретных зелий. Шепотом. Чтобы никто не слышал. Лоб покрыла испарина. Щеки стали полыхать несвойственным бледной коже румянцем. Когда кровь в ушах принялась стучать чуть тише, отправляясь в пах, Снейп наконец услышал, о чем Гермиона ему рассказывает последнюю минуту. Вырванной из контекста фразы «…раз уж мы с Джинни единственные девочки с Гриффиндора, а она живет с семьей, мы с Роном и Гарри живем вместе. Нам не привыкать…» хватило, чтобы Снейп резко поднялся и запахнул полы сюртука. - Вашу личную жизнь можете оставить при себе, мисс Грейнджер, - процедил он, невзирая на больное горло: какая-то нелепая обида была больнее. - Куда вы? – встрепенулась Гермиона, резко поднимаясь, словно его уход напугал ее. - В уборную! Если вы думаете, что я ем радугу и испражняюсь бабочками, то вы ошибаетесь! - от неудовлетворенности нервозность Снейпа дала о себе знать более чем нелицеприятным способом. Зато вполне действенным: Гермиона устало и чуть обиженно прислонилась к стене, вызвав тем самым небольшой камнепад. Снейп успел палочкой поймать два валуна и опустить их к ногам Гермионы раньше, чем они свалились ей на голову. Слава Мерлину, хоть рефлексы он не растерял. - Вы… вы спасли меня… - Гермиона ошарашено смотрела то на него, то на камни. И в ее взгляде в тот момент читалась такая восторженность, что Снейп уже был готов слушать о чем угодно, только бы этот миг длился вечно. - Не стоит благодарности, мисс Грейнджер, - вместо этого хрипло кинул он и, как последний трус, скрылся из виду, скрипнув каблуками на прощание. Только Снейп оказался в своих покоях, как тут же сполз спиной по двери, сжимая сквозь ткань брюк напряженный член с подобравшимися яйцами в кулак. И кончил прямо в штаны как школьник. По щеке скатилась слеза. Снейп больше не мог так – не мог быть не хозяином своему телу. Не мог так нелепо хотеть свою ученицу. Но все так и было. Словно наваждение.