18 мгновений до сердца замка

Снейп сидел на стуле около своего стола: руки на коленях, спина прямая, палочка на столе, взгляд устремлен на дверь. Он ждал – было делом времени, когда в эту дверь постучится или МакГонаггл, или авроры. Все зависело от того, к кому могла пойти Гермиона. Снейп уже просчитал возможные варианты. Он пытался написать письмо Минерве с объяснениями и заявлением, что уходит – это бы позволило ему избежать публичного позора, но не преследования со стороны аврориата. Да и формулировки «попытался изнасиловать» или «грязно приставал» не отражали сути проблемы, однако наводили поклеп на его и так уже многострадальную голову. Поэтому камин был забит скомканными обрывками пергамента. А что же он на самом деле надеялся получить от акта столь вопиющей несдержанности? Этим вопросом он задавался, пока ледяной водой пытался отмыться от представления грядущих реалий: публичного унижения среди коллег, потери любого уважения учеников, вечного клейма прелюбодеяния – и это меньшее, чего, по справедливости, могла добиться Гермиона. В худшем случае – Азкабан для бывшего Пожирателя смерти, преступившего закон снова. Или же его насильственно упекут обратно в больницу Святого Мунго на радость главному колдомедику, только вот в другую часть – может, для помешанных, а может, и для того, чтобы строго и магически вмешаться в его способность воспроизводить себе подобных. То есть, попросту кастрируют с помощью определенных зелий. Снейп их сам когда-то готовил и периодически подливал Пожирателям, особо охочим до женских и не только тел. Такой же пузырек стоял открытым, но не осушенным на столе Снейпа. Это было первым порывом, первым признаком осознания того, что он натворил, старый дурак. Но так можно было решить проблему до этого всего, а теперь уже поздно. Теперь Снейпа в лучшем случае ждали смех в коридорах, тычки пальцами и перешептывания за спиной. Тщательно выстраиваемый годами образ был потерян окончательно. Северус уже не раз думал покинуть родные стены во избежание позора и сохранности Гермионы, но идти ему все еще было некуда. Хогвартс придется покинуть в любом случае – преподаватель напал на свою ученицу с целью сексуального удовлетворения. Просто немыслимо. Снейп уже однажды был одержим женщиной, и Альбус Дамблдор знал, чем все кончилось, но вряд ли рассказал Минерве – он всегда предпочитал хранить тайны в разных головах, а всей картиной обладал только он один. Снейп сидел на стуле: в отглаженном сюртуке, застегнутом до шеи, из-под воротника выглядывала белоснежная рубашка, скрывающая шрамы, а туфли были начищены до блеска. Он приготовился к своим похоронам, но при всем при этом никак не мог отделаться от ощущения мягкости губ Гермионы на его собственных, и ему периодически приходилось касаться рта, чтобы удостовериться в обманчивости мироощущения. Снейпу не давала покоя мысль, что Гермиона Грейнджер приходила к нему в больницу, справлялась о его самочувствии уже здесь и не оттолкнула его, когда он ее поцеловал. Он был слишком напорист? Или Гермиона побоялась его? Побоялась оттолкнуть преподавателя? Или побоялась как взрослого мужчину потом? Ах, если бы он мог доказать, что ничего столь греховного и в помыслах не имел! У Снейпа не было ответа на эти и многие другие вопросы, но здесь книги не помогут. Был велик соблазн залезть в голову Гермионы и получить сразу все ответы, но это еще омерзительнее того, что он уже сделал. Ближе к рассвету в дверь, наконец, постучали. Измотанный домыслами и самобичеванием за несколько часов, Снейп поднялся со стула. Полагая, что авроры вряд ли бы стучали, он подал голос: - Не заперто, Минерва. Я жда… - он замолк на полуслове, увидев на пороге Гермиону. В руке она сжимала палочку, однако же направляла ее строго вниз, не угрожая никому. И в целом вид имела не менее загнанный, чем у самого Северуса. Снейп хотел было предложить ей присесть, но делать вид, что ничего не произошло, было в корне неверно. Поэтому он решил дать возможность Гермионе сказать, зачем она пришла, раз уж они стояли в его спальне ночью. Единственное, что Снейп себе позволил, это подойти и выглянуть в коридор – его не оставляло ощущение, что сейчас следом кто-то зайдет. Однако никого не было, лишь тусклая полоска света пробивалась из-под соседней двери. На всякий случай Снейп прикрыл свою дверь. Когда он обернулся, Гермиона держала в руках и его палочку тоже. - Простите, профессор, не хочу, чтобы вы стерли мне память, – на удивление извиняющимся тоном проговорила Гермиона. Снейп лишь кивнул – это было разумно. Он остановился, где и стоял, сцепив пальцы в замок - отчасти, чтобы продемонстрировать, что не намерен ничего больше делать, а отчасти потому, что просто не знал, куда еще их пристроить. Впрочем, как и себя. Пауза затянулась, а потом они одновременно заговорили, замолчав на полуслове: - Я приношу свои извинения за… - Я хотела бы понять, что… Снейп, пользуясь тем, что девушка смешалась, начал снова говорить. Извинившись за «несдержанность и мальчишество», он не остановился, не дав Гермионе вставить и полслова, сочтя необходимым пояснить, что он «испытывает некоторые проблемы с самоконтролем в связи с остаточным действием яда Нагайны». Во время всех своих пояснений Снейп не смотрел на девушку, которая успела примоститься на край стола, и лишь перебирал пальцами, которые так хотел занять хоть чем-нибудь. - То есть ваше… поведение вызвано отравлением? – медленно поинтересовалась Гермиона, откладывая палочку Снейпа обратно на стол. - Да, - кивнул он. - И мне крайне жаль, что вам пришлось застать меня в столь плачевном состоянии. - И часто ли такое с вами бывает? – Гермиона подошла ближе, словно заново рассматривая своего бывшего преподавателя, но Снейп отшатнулся от нее как от огня. - Если вы переживаете, что это может повториться, то напрасно. В этом году, как и в последующих, я не буду преподавать. Если, конечно, этот выбор будет оставлен за мной, а не за директором школы или аврориатом. Полагаю, вы им еще не сообщили раз, здесь вы, а не они. - Мне надо было сначала понять. И нет – это бы не принесло пользы ни мне, ни вам… - Гермиона прикусила губу, выглядя так, словно это она набросилась на преподавателя с явно сексуальным подтекстом, а не наоборот. В одно мгновение у Снейпа отлегло от сердца – может, его жизнь еще не кончится столь бесславно. - Тогда, полагаю, не стоит усугублять ситуацию присутствием студентки в спальне преподавателя ночью, – Снейп отступил от двери. Ему нужна была пауза, чтобы все обдумать. - Если мыслить формально, то я три часа как преподаватель маггловедения, профессор Снейп. Неделя до занятий, и преподаватели вступают в права, а экзамены я сдала экстерном, пока вы лежали без сознания, – Гермиона заулыбалась и вышла из комнаты, обернувшись на пороге: - Я сохраню вашу тайну, вы ведь не выдали мою. Снейп так и остался стоять с опущенными руками, силясь понять, хотят ли его использовать посредством шантажа. Будь Гермиона слизеринкой – определенно, но она гриффиндорка – и хочет вернуть долг. Наивная славная девочка.