what's a soulmate?

От: Куроо «эй, очкастый, ты чего там» «перестань мне писать» «нет» «я перестану отвечать» «но ты всё ещё отвечаешь» Цукишима отложил телефон. «Ну, раз ты настаиваешь». Через две минуты снова раздался звук оповещения. «да ладно тебе, я думал, мы встряхнули тебя после тренировочного лагеря» Отвечать на это он не стал. — Извините за вторжение! Цукишима из своей комнаты сверху услышал до боли знакомый голос и надеялся, что ему показалось. И что это не Ямагучи сейчас поднимается к нему. Но не успела пройти даже минута, как в дверь его комнаты слабо постучали и тихо спросили: — Можно? Цукишима уже не сомневался, что это Ямагучи. — Можно. Телефон несколько раз издал звук, оповещающий о новом сообщении, но, по крайней мере, теперь у Цукишимы появилось хорошее оправдание, чтобы не отвечать на них. Он поставил телефон на беззвучный режим. Тадаши несмотря на то, что Цукишима уже разрешил войти, только слегка приоткрыл дверь и замер в проходе. Поджав губы, он смотрел на Кея, который сидел к нему спиной за столом. В комнате был идеальный порядок, впрочем, как и всегда, и Ямагучи это нравилось. У него по комнате вечно были разбросаны учебники, канцтовары и, что больше всего раздражало его мать, одежда. Тадаши не был ленивым, он всегда прибирал, когда в комнате был беспорядок, но тот почему-то возвращался незадолго после очередной уборки: Ямагучи просто не мог сделать что-то, не потаскав при этом большую часть вещей из полок и, разумеется, не возвращая их на место. Комнату Цукишимы он всегда ставил себе в пример. — Заходи, — повторил Кей, заметив, что гость не сдвинулся с места. Он неторопливо вошёл и робко, как будто был тут в первый раз, присел на кровать. Блондин до сих пор сидел за столом и активно что-то строчил, делая вид, что ему всё равно, зачем Тадаши пришёл. Тот терпеливо ждал, пока его друг закончит. Но вскоре Цукишиме надоело томить себя ожиданием, и он, даже не дописав до конца предложения, развернулся на крутящемся стуле к Ямагучи. — Ты что-то хотел? — А? Да, я… хотел спросить. Почему тебя не было уже на двух тренировках? Цукишима догадывался, что речь пойдёт именно об этом, и поспешил заткнуть Ямагучи. — Я ухожу из команды. Передай остальным. Четыре слова и ничего, кроме хладнокровия и безразличия. В этом и был весь Цукишима — было бы странно ожидать чего-то другого. Но Ямагучи наивно полагал, что Кей просто плохо себя чувствует, решил отдохнуть или куда-то уехал с семьёй, никого не предупредив. Это он и говорил семпаям, которые без устали спрашивали, куда пропал их одиннадцатый номер. Поэтому, услышав такое, он взбесился и вскочил с кровати. — Что значит уходишь из команды? Послезавтра отборочные, а мы не сможем играть без тебя! — Я уже сказал: я ухожу из команды. И не надо было писать этому придурку Куроо, чтобы он поговорил со мной. Догадка Кея была верна: это Ямагучи попросил Куроо поговорить с ним. Не зря после разговоров с ним во время тренировочного лагеря Цукишима выглядел так, словно ему бросили вызов. Словно он наконец понял, в чём привлекательность волейбола. Словно он нашёл кого-то, кого посчитал достойным соперником и учителем. Тогда у него горели глаза, и Ямагучи даже немного расстроился, потому что вряд ли он когда-либо смог бы пробудить похожие чувства в Цукишиме. И сейчас он должен был признать: он не ожидал, что его друг захочет уйти из команды. — Ты знаешь, как тяжело мне выбивать место в основном составе? — сказал Тадаши, сжимая руки в кулаки. — Как долго я пытаюсь научиться флот-подаче? Цукишима молчал. — У тебя есть рост, ум, быстрая реакция… Почему ты решил, что пытаться улучшить что-то невозможно? — Я знаю, что ты считаешь, что я спускаю весь свой талант в никуда, но... — Я — твой соулмейт, так? — перебил он. Кей в шоке уставился на него. От резкой смены темы он потерялся и не знал, что сказать. «Я твой соулмейт». Осознание этого угнетало его не так, как Ямагучи, произнёсший это вслух. Было глупо полагать, что он не догадается. Хоть Цукишима и надеялся. — Ну да, и что дальше? Я ведь не твой. — Ты уходишь из-за этого? — Какая разница? Это всё равно всего лишь клубная деятельность. Интересно, если пытаться обставить всё так, как будто это не из-за него, Ямагучи догадается? Как будто ему плевать на то, кто чей соулмейт, и почему всё вышло так, как вышло? «Всего лишь клубная деятельность» — он говорил так всегда. Он поверит ему? Цукишима недооценивал то, насколько хорошо Ямагучи его знает. Тадаши поник, снова сел на кровать и, словно сражённый, опустил голову. — Если это для тебя всего лишь клубная деятельность, то я для тебя — просто имя на запястье? — Нет. — Тогда почему ты мне ничего не сказал? — Зачем? Ты мне тоже ничего не сказал. — Потому что… мне плевать на это имя. — Это глупо и не закончится ничем хорошим. — Я люблю тебя. — Нет, не любишь. «Он не любит меня». Нет, не так. «Если он не будет любить меня, так будет проще». — Я люблю тебя. — Нет. Он пытался убедить в этом их обоих. Он пытался убедить в этом сам себя каждый раз, когда Ямагучи покупал им клубничное печенье на двоих. Когда спрашивал, всё ли в порядке, после тяжёлой тренировки. Когда в очередной раз хвалил его подачу, блок, способности, рост (почему он помнит его до десятых?), особенно перед другими. Интересно, делал он это потому, что был восхищён им, или чтобы показать, мол, «смотрите, как хорошо я его знаю»? Потому что он выглядел слишком довольным каждый раз, когда ему удавалось «отвадить» кого-то третьего от них двоих. — Я люблю тебя! Он не мог сказать нет, когда Ямагучи перешёл на крик. — Но ты не должен. — Но я люблю тебя. Он звучал увереннее, чем обычно. Он звучал так, как будто вложил в эти слова всё, что у него было. И Цукишима сделал то, чего не мог сделать весь это вечер: повернулся и посмотрел Ямагучи в глаза. «И когда ты успел стать таким крутым?» Хотя — он не мог этого не заметить — подрагивающие ресницы Тадаши выдавали его даже сейчас. — Уходи, Ямагучи. Цукишима, хоть и мог сказать что-то неприятное, никогда по-настоящему не отталкивал Ямагучи. И он чувствовал это. Он мог даже различить, когда Цукишиму действительно нужно было оставить в покое, а когда, несмотря на его слова, остаться и просто побыть рядом. Побыть в-одиночестве-вместе. Поделиться проводными наушниками («Ты же знаешь, что я их ненавижу». — «Прости, Цукки»), вместе сесть за домашнее задание и не будить, если кто-то случайно уснёт, и послушать скрип качелей на площадке под домом, которые с детства стали излюбленным местом. Туда-сюда. — Противно скрипят. — Мне тоже не нравится. И это сводило его с ума. У него никогда не было никого ближе Цукишимы. И как этот кто-то мог появиться? Ему хотелось, чтобы хоть раз Цукишима не молчал. А высказал всё, что думает. «Скажи, что я жалкий». «Ну же, скажи что-нибудь обидное». «Я не хочу кричать на тебя просто так». Но по его лёгкому прищуру и сведённым, но ещё не нахмуренным бровям, Ямагучи понял: лучше уйти. Как бы не хотелось остаться. «Так всё и закончится? Здесь и сейчас?» Он встал с кровати и молча пошёл к двери, и, когда Кей уже успел почувствовать облегчение, тихо, почти шёпотом, сказал: — Раз уж я твой соулмейт, сделай для меня кое-что, — больно, говорить это — больно. — Вернись в команду. Ямагучи не оставил Цукишиме выбора — сразу закрыл за собой дверь. И последнее слово было за ним.