Трое в лодке (не считая призраков)

Наши герои уже путешествовали вместе какое-то время. Рин затруднялась воссоздать образ своего иногда до неестественности вежливого спутника. При общении с людьми своеобразный дар часто подкидывал ей основные черты внешности того, с кем девушка контактировала, но в случае с Кайлом мысленный взор натыкался лишь на весьма абстрактный, будто из пыли и тумана сотканный человеческий силуэт — это озадачивало. Кроме того, Рин по-прежнему плохо слышала его движения, что представлялось самой путешественнице весьма неудобным. Не видеть, почти не слышать и не понимать одновременно несколько смущает. В попытке установить, что вообще такое этот её новый знакомый и с чем чего едят (а едят ли?), девушке оставалось только обратить внимание на разговоры людей, с которыми им доводилось пересекаться. Сие тоже давало до возмутительности скудные сведения. Из того немногого, что Рин отметила, можно было сделать вывод, что Странник — это среднего роста молодой человек с непроницаемым взглядом. Еще у него был меч (или, что казалось вероятнее, катана), который, впрочем, не доставался из ножен ни единого раза.  — Ирина-сама, вы так и не успели дать описание внешности своего брата, — как-то между делом напомнил Кайл — совсем без требовательности, скорее с обычным для него участием, в котором, быть может, и не было подлинного участия, но не было и фальши. — Если вы все еще считаете необходимым уточнить у вашего ничтожного спутника эту информацию, то знайте, что он будет только «за». …вот, впрочем, зачем ему катана-то? Речь у этого человека, пожалуй, была оружием, которого более чем достаточно для защиты. Последовательный, мягко льющийся поток исключительно вежливых слов, произносимых негромким, деликатным голосом, обладал каким-то чуть ли не гипнотическим эффектом. Собеседники зачастую даже не замечали, как начинали следовать тому направлению мысли, что задавалось Кайлом. Рин кивнула, испустив тяжелый вздох и подергав хвост, в который были собраны её темные волосы.  — Трудненько, однако, — скорбно протянула девушка, состроив очередную гримаску, которая должна была символизировать озадаченность и затруднительность ситуации. — Его зовут Найер Ральтет. Ну, братик… Он повыше меня будет. Вроде бы, у него светлые волосы. Голос похож на ваш, только он так по-заумному не говорит. Да и вообще, достаточно мало говорит… Еще у него повязка на левом глазу. Вы не встречали подобного человека, Кайл-сан? — живое лицо Ирины так и загорелось от надежды, путешественница даже посчитала нужным обернуться и сложить руки в умоляющем жесте.  — Искренне прошу простить, — перед ответом последовала краткая заминка, невесть чем вызванная. Голос Кайл всегда оставался доброжелательным и никогда не выдавал его истинного отношения к ситуации, но сейчас, кажется, Странник несколько задумался. Вероятно, Рин имела возможность ощутить это только благодаря своему Оку Сердца. — Повязка на левом глазу, верно? «Магическая сила этой девочки… Тот, кого она называет братом… Может ли и в самом деле быть?..»  — Именно, — хотя все клонилось в сторону отрицательного ответа, девушка не теряла энтузиазма, словно одно упоминание о брате привело её дух в радостное расположение.  — Осмелюсь взять на себя дерзость спросить: ваш брат не является волшебником?  — Он редко пользуется магией, — с живейшим участием отозвалась Ирина. — И в основном предпочитает обойтись без неё. А что? Вы, однако, припомнили что-то? «Неужели?!»  — Примите глубочайшие извинения, — в тоне мимолетно мелькнуло сожаление. Опять таки, затруднительно утверждать, насколько наигранным или искренним оно было. — Нет. Вряд ли пути скромного странника и вашего брата когда-либо пересекались. Умоляю принять сочувствие…  — Ну вот, опять не повезло, — Ирина расстроенно опустила голову, и энтузиазм в ней будто рубильником отключили. — Ничего, — кисло добавила она, шаркая ногами вдвое громче, чем до этого разговора. — Вы же вовсе не виноваты, так что не должны извиняться. Но все-таки обидненько. Печаль-тоска! — девушка шмыгнула носом, с горя игнорируя даже подбодрительные «мяу»-вы Селли, чем-то напоминающие скрип вечность не смазываемых петель. — А зачем тогда про повязку на левом глазу уточняли, если не секрет?  — Имел неосторожность предположить, что видел подобного человека, — легко отозвался Странник. Если бы случился рядом человек, способный видеть, он, обладая некоторой наблюдательностью, отметил бы, что, несмотря на непринужденный тон, в этот момент выражение лица говорящего хранит легкую тень задумчивости. — Но ваш покорный слуга обознался, ибо встреченный им носил повязку справа. За сим разговор на данную тему прекратился. Только смутный призрак задумчивости, которую Ирина не имела возможности увидеть ни глазами, ни Оком Сердца, все так же не покидал Странника весь оставшийся день.

***

Так уж как-то сложилось, что, путешествуя совместно, два представителя рода человеческого и Её Величество, будущая властительница мира, («Селли» можно только для друзей), достаточно редко коротали ночи в трактирах и гостиницах. Дело было вовсе не в нехватке заведений подобного рода — их встречалось изрядное количество. Дело было в нехватке финансовых ресурсов, которую каждый из спутников пытался маскировать по-своему: то есть Ирина делала вид, что она ну вот просто в восторге от перспективы ночевать под открытым небом, а Кайл делал вид, что не хочет возражать её пожеланиям на этот счет. Оба, впрочем, прекрасно понимали истинное положение вещей. В общем и целом, финансы пели уже даже не романсы, а какие-то заунывные реквиемы.  — Опять придется фокусы показывать, — тоном, являющим собой совершенную безысходность, сделала вывод Ирина. — Бе, не люблю я это дело, однако… А тут и в самом деле место плохое, не знаю даже, получится ли. Люди какие-то тут злые.  — Не стоит утруждать себя, Ирина-сама, — даже Кайл, обычно более чем спокойный, не удержался от того, что продемонстрировать легкую удрученность. — Ваш покорный слуга не имел бы право называть себя мужчиной, если бы позволил леди терпеть лишения. Но, Великие Духи, как же ненавистно ему сие…  — Мяу? — уточнила Селли, немногим опередив свою хозяйку.  — Что именно ненавистно, Странник-сан? — немного переформулировала вопрос подруги Рин, которая не находила нужным вставать в благородную позу и стоять на том, что себе добудет денег сама.  — Да работать же, — скорбно закончил собеседник. — Терпеть ненавижу это дело, — видимо, мрачная необходимость нанесла столь сильный удар его эмоциональному равновесию, что Кайл впервые сформулировал фразу по-человечески. — Что ж, коль скоро выхода нет, — он уныло помолчал, но все же справился с собой и продолжил уже со спокойной вежливой рассудительностью. — Если память не изменяет вашему ничтожному спутнику, к вечеру мы точно сумеем добраться до населенного пункта. Рин сама не отличалась особенным трудолюбием, поэтому поспешила счесть тему исчерпанной и даже не стала задавать никаких уточняющих вопросов касательно того, что он там собрался делать и каким образом будет зарабатывать. Вместо этого она применила свой коронный прием, ужасающий в своем коварстве — Ирина очаровательно улыбнулась и состроила гримаску, даже не имея возможность понять, были ли старания оценены по достоинству.  — А вы, однако, бывали тут прежде? — уточнила девушка, постучав по камню, некстати попавшемуся на её пути.  — К сожалению, — вежливо отозвался Кайл, каким-то непостижимым образом без всякой резкости дав понять, что он решительно против дальнейших расспросов. Как бы там ни было, ночевали наши герои и в самом деле под крышей, в местном трактире. Но то обстоятельство, что ночь был проведена под крышей, вовсе не улучшило сон наших путешественников. Было шумно, лестница, ведущая на второй этаж, скрипела так, будто силилась воспеть этим не художественным скрипом свою тяжкую судьбину, а в соседней комнате кто-то дико храпел, и тонкие стенки явно не могли приглушить этот звук хоть сколько-нибудь: как итог, выспалась только великая Селли-сама. Рин уныло выдвинула следующий тезис: «Совершенно немудрено, что утро, следующее за мерзкой ночкой, вряд ли может стать добрым», на что вышеназванное утро гаденько ухмыльнулось, потерло ручки и многообещающе закивало, решив не обманывать её ожиданий. Стоило троице спуститься в главный зал, как их постигло удивление следующего порядка — даже в сравнительно ранний час тут было весьма шумно. Человеческие голоса (мужские большей частью) неровным тяжеловатым гулом висели в воздухе, и не нужно было обладать Оком Сердца, чтобы почувствовать звенящее в этих самых голосах угрожающе-раздраженное недовольство. Разрозненные возгласы медленно, но верно складывались в то самое напряжение, которое — Ирина понимала это отлично — обычно перерастало в дра… в «выяснение отношений по средству причинения вреда здоровью и нервам друг друга».  — Шумненько, однако, — как-то несколько то ли потерянно, то ли недоумевающе протянула Рин, взъерошив пока что не собранные волосы.  — Мяу, — поддержала монстро-кошка.  — Вы правы, — покладисто согласился Кайл, по своему обыкновению решив не выказывать нетактичности замечанием о том, что сказанное девушкой совершенно очевидно. — Ваш покорный слуга смеет предположить даже, что нечто намечается.  — Давайте узнаем, что там, а? — мигом загорелась более чем сомнительной идей Ирина, потирая руки. Сонливости у неё как ни бывало. — Обычно в подобных ситуациях кому-нибудь требуется помощь.  — Если вы считаете сие необходимым, — уныло пробормотал в ответ Странник, которому, надо понимать, на данный момент было решительно лень что-то делать вообще и что-то узнавать в частности. Впрочем, Ирину уже было не остановить. Она, с любопытством крутя головой, шмыгнула в толпу и, дернув за рукав едва ли не первого, попавшегося ей, голосом наивного, но изрядно капризного ребенка вежливо поинтересовалась у него, почти переходя на крик (стоял-таки весьма сильный гвалт):  — Какого черта тут творится?  — Да быть того не может! — с полной готовностью проорали ей в ответ.  — Согласна! — не стала спорить Рин. — Только что творится-то?  — Не верю!  — Я тоже! Только в чем дело-то?..  — Надувательство! — никак не унимался человек, с каждой фразой повышая громкость своего голоса.  — Да сто процентов! — не отставала Ирина, почему-то тоже решившая, что «чем громче, тем лучше». — Но о чем речь?  — Как они замечательно поладили, — полушепотом бросил Странник, отводя от Ирины внимательный взгляд. Автор позволит себе заметить, что те немногочисленные люди, чьи слова о Кайле смогла расслышать девушка, оказались правы: доброжелательное и, казалось бы, вполне открытое выражение его глаз на деле всегда оставалось абсолютно непроницаемым. — Посмотрим, что тут.  — Пхех! — фыркнул тот, кто, собственно, являлся причиной стоящего гвалта и объектом растущей неприязни общественности. — Ску-у-учно… Сдается мне, с вами и драться будет так же скучно, — парадоксально, но обладателю голоса, произносящего столь дерзкие слова, вряд ли могло быть больше шестнадцати (скорее даже, что ему было меньше). — А, ладненько. У меня с утра плохое настроение, так что вышибить кому-нибудь мозги будет самое то.  — Этот сопляк, — объясняли уже полуоглушенной Рин. — Сегодня все утро выигрывает. Ты посмотри ж, мать налево, кожа и кости! Откуда силища такая? Мы тут почти все его пробовали переселить — хрена бы с два! Жульничество какое, небось — как пить дать, жульничество!  — М-м-м, понятненько, — пространно прокомментировала девушка, оставив наконец в покое своего информатора и быстренько ретировавшись к своему спутнику. Он как раз-таки занимался тем, что с немного заинтересованным видом разглядывал вышеназванного «сопляка». Тот, к слову, и в самом деле был порядком младше (и ниже, и уже в плечах) всех собравшихся за исключением, может, Ирины, но при этом вид у него был независимый, самоуверенный и даже несколько скучающий — руки, небрежно закинутые за голову, на губах довольно ехидная ухмылка, чем-то неуловимо напоминающая оскал, и взгляд… Кайл ухмыльнулся. Тихо, едва заметно, так, что никто бы и не обратил внимания. Да уж, такие зыркалки ни с чем не спутаешь. «Волчонок… любопытная разновидность магии.»  — Так что? — с провокационной насмешливостью уточнили тем временем. — Будем драться?  — Ты нарвался, малявка!  — Кто тут еще нарвался, пхех, — видимо, эти самоуверенные фырканья-оскалы были неотъемлемой частью его манер. — Только давайте-ка так, братцы. Как поколочу вас — вы гоните по двадцатке, — похоже, никакого другого исхода и не рассматривалось.  — Оборзел!..  — Кайл-сан, нам, однако, не надо ли вмешаться? — обеспокоенно уточнила Ирина, которая в происходящем разбиралась с трудом, но все же могла представить себе его несуразность. Несколько взрослых людей против того, кто скорее всего не старше её и не кажется сколько-нибудь сильным — определенно, странные обстоятельства! — Кажется, будет драка.  — Решать проблемы кулаками, — негромко, но ровно так, чтобы слуха самоуверенного Волчонка достигло, произнес Кайл. Его глаза то ли заинтересованно, то ли предупреждающе сузились. — Могут только крайне ограниченные личности. А уж порывающиеся к избиению даже без существования какой-либо серьезной проблемы, лишь ради развлечения и наживы, как представляется скромному страннику, вообще мало чем отличны от животных. Так что нет, — он дружелюбно улыбнулся Ирине, как ни в чем ни бывало. — Так что, с вашего позволения Ирина-сама, нет. Мы не будем вмешиваться в подобное, ибо это недостойно цивилизованных людей. Тот, кому, собственно, предназначалась вся тирада, замер на месте. А потом развернулся так резко, что этого движения никто и не разглядел толком — ох уж этот взгляд! Глазищи у этого любителя помахать кулаками были выдающиеся — огромные, темные, зеленющие настолько, что могло показаться, что в темноте они бы замерцали подобно кошачьим, и что-то угрожающе-мрачное было в их глубине, то самое, что отличает хищников от крупных и сильных млекопитающих.  — Чего это ты там вякнул?!  — Ничего, — Кайл примирительно поднял руки, вполне доброжелательно улыбаясь. — Ваш покорный слуга просто рассуждал на отвлеченные темы. К чему волнение? Кажется, в пространстве до этого переполненного шумом голосов зала на какие-то мгновения повисла такая тишина, что стало слышно, как Селли, мало заинтересованная в происходящем, чешет себе ухо.  — Ты меня бесишь, — наконец последовал твердый вердикт. — Тебя, умник, тоже поколочу, после них.  — Ну и ну, — якобы удивленно моргнул Странник. — Вы ведь продемонстрировали более чем замечательный слух — к чему так портить впечатление? Ваш покорный слуга уже объяснял, как он относится к дракам — как же это вы не услышали? Так что тысячу раз извиняюсь, но опускаться до подобного скромный странник не намерен никаким образом.  — Задолбал, сукин сын!  — Не эстетично говорить такие слова при дамах, — с нестрогим осуждением заметил Кайл.  — Ребята, однако же, давайте жить дружно! — попыталась вернуть всех на путь истинный одна из этих самых дам.  — Мяу! — подтвердила вторая.