Трое в лодке (не считая призраков)

»…Магия Черного Небесного Круга — темная магия вечной Пустоты, весьма близкая к первобытному Хаосу. Сейчас во всей вселенной нет и не может быть нечего, что было бы сильнее и смертоноснее. Первый закон мироустройства гласит, что каждому действию существует противодействие, но для всякого закона имеют место быть исключения. Эта темная, ужасная, нечеловеческая магия — то, что может стать Абсолютным Оружием, которому будет невозможно противопоставить ничего. Одновременно нельзя не понимать, что такая мощь не станет выбирать себе хозяина. Она будет властовать над тем, кто считает себя её властителем, либо же сделает его самым несчастным созданием на свете. Магия Черного Небесного Круга — магия самой Смерти, из чего следует, что рядом с ней нереально сосуществовать Жизни в любых её проявлениях. Поэтому один человек, обладающий жестоким чувством юмора, назвал эту магию «проклятием Ледяной Принцессы». -…Рин-тян, ты слышала сказку про Ледяную Принцессу? Нет? Это неудивительно. Ты заслуживаешь того, чтобы слушать только добрые истории, а эта весьма печальна. О чем?.. Ну, об одной доброй девушке, которая ради защиты своего королевства призвала очень сильную магию. Магию, ставшую проклятием, сковавшую льдом её сердце, душу и память. Дерево, до ветки которого дотрагивалась принцесса, переставало плодоносить и вскоре увядало; птица, клевавшая с её руки, падала замертво; животное, которое она гладила, тотчас начинало болеть; дома, в которые она заходила, потрясали трагедии. То было расплатой за силу. Невероятную силу. Ужасное проклятие. Тьма всепоглощающей изначальной Пустоты живет в глубине зрачка. »…Я просто хочу знать — как это бывает, когда ты ощущаешь тепло другого человека. Я просто хочу дотронуться до твоей протянутой руки. Но это уже непозволительно много. Прости.»

«Первым чудом стал твой голос, позвавший меня. Вторым чудом было то время, что мы провели вместе. Третьего чуда нам не дано. Мы не заслужили третьего чуда. Твои поиски бессмысленны. …Прости меня.»

Ирина сдавленно пискнула и схватилась одной рукой за сердце, будто силясь таким образом успокоить его и заставить стучать чуть менее часто. Тот бешеный вихрь слов, мимолетных смазанных картин и эмоций, что пронесся перед её мысленным взором, в реальности был стремительнее вспышки молнии. Видение. Девушка поджала губы. Видение — это всегда не к добру. Они не самая развитая сторона магии Рин, эти видения, вечно ничего невозможно разобрать толком, но то, что они предупреждают несчастья или по крайней мере некие неприятности, было верно абсолютно всегда. Неудобство заключалось в том, что какого рода несчастья или неприятности следует ожидать, предугадать зачастую затруднительно. «Третьего чуда мы не заслужили? Мои поиски в самом деле бессмысленны?..» Никто ничего не заметил. Прошло менее секунды. Девушка выдохнула, сжала пальцы на посохе и заставила свое сознание вернуться к действительности. Концентрироваться на видениях — самый худший способ их понять, да еще и для душевного равновесия вредно. Об этом нельзя размышлять. Надо просто иметь в виду, что скоро будет нечто скверное.  — Кайл-сан, — спустя какое-то количество мгновений неуверенно пробормотала Ирина, почесывая макушку. Весь вид девушки выражал собою душевное терзание, а несколько испуганное сомнение незримой тенью ложилось в складку между недовольно нахмуренных бровей. — А нам точненько не надо вмешаться? Однако же мне как-то неловко стоять в стороне, когда против одного человека несколько.  — Сие ни в коем разе не стоит вашего беспокойства, — скучающе-учтивым тоном отозвался Кайл, бросив довольно безразличный взгляд на разворачивающуюся баталию. — Хотя, возможно, отчасти я неточно выразился. Некоторое беспокойство может вызвать сохранность этих самых, как вы изволили выразиться, «нескольких». Рин с самого вчерашнего вечера ощущала беспокойство, которое упорно грызло её изнутри, не давало покоя, словно какой-то монотонный раздражающий звук мешало уснуть ночью и промозглым ветром остужало летнее тепло наступившего дня. Подобное уже было знакомо путешественнице, и значение такого неприятного явления она осознавала — видение лишь послужило подтверждением. Что-то обязательно должно случиться, что-то весьма нехорошее. Драка вызывала опасения — да не приведут Великие Духи, чтобы дошло до смертоубийства! Стоило ли её предотвращать? Или пути, которые мы избираем, дабы убежать от встречи с судьбой, ведут прямиком в её стальные жестокие объятия?.. Девушка хотела было уточнить, с чего же у Странника вообще такая уверенность, но её вопрос несколько опередели характерные звуки ударов, недоумевающие болезненные вскрики и пораженные возгласы остальных собравшихся.  — Монстрятина!..  — Хрена себе!  — Да кто он вообще такой? «Этот юноша… он в самом деле силен? Волшебник?» Очень и очень скоро повисла тишина, звенящая пораженным неверием — словно бы никто и не двигался вовсе. Кажется, все закончилось, причем куда быстрее, чем возможно было себе представить.  — Блин, — донесся до слуха девушки недовольный, но вместе с тем остающийся скучающе-пренебрежительным голос того парня, что с утра привлек внимание к своей странной персоне. — И что за охота мне метелить таких слабаков? — он, кажется, даже и ни капли не запыхался. — Так, умник, теперь твой черед. Вот ты меня конкретно бесишь, так что сдерживаться не буду. Не думай отделаться легко.  — Вот ведь, — слегка раздосадованно пробормотал Кайл, будто речь шла о каком-то досадном недоразумении, которое вроде бы и не достойно внимания, но доставляет определенный дискомфорт.  — Дерись со мной! — уже с неприкрытым раздражением потребовали у него. — Не фига тут выделываться, понятно?  — Ваш покорный слуга не имеет ни малейший охоты… — то ли устало, то ли пренебрежительно пробубнил Странник, будто надеясь, что его оставят в покое. Рин удалось ощутить едва-едва заметную брезгливость. — Как он уже позволил себе заметить сегодня, драка — удел людей с очень слабыми умственными способностями. Со стороны, следует признать, происходящее выглядело весьма странно. На вытоптанной площадке перед неприглядным деревянным зданием разлеглось несколько довольно крепких мужчин — раскинувшихся морской звездой или скорчившихся эмбрионом прямо в раскаленной недавно поднявшимся солнцем земляной пыли, глядящих одинаково выражающими: «Да ну?» глазами в бесцветно-голубое небо и не пытающихся подняться. Однако самое интересное только начиналось. Человек гораздо младше, ниже и, казалось бы, слабее, всех остальных, тот самый, кто, собственно, и послужил причиной нахождения вышеупомянутых мужчин на земле, теперь не мог сделать ничего — его кулаки, одного удара которых было вполне достаточно, чтобы противник более не поднимался, ударяли теперь лишь только пустоту.  — Хватит юлить, черт тебя дери! — это ругательство чем-то неуловимо напоминала собой угрожающий рык раздраженного зверя.  — О чем вы? — невозмутимо уточнили в ответ. — Ваш покорный слуга должен позволить себя бить? Это походило на бой разозленного молодого волка и многоопытной ленивой пантеры, которая уже наелась досыта и не имеет никакой охоты для сражения. Создавалось впечатление, словно бы Странник и не уворачивался даже, а оставался на месте — лишь наметанный глаз мог бы заметить эти плавные, скользящие, непринужденно перетекающие друг в друга движения, которыми он уходил от ударов, ни единого раза не дав достать себя и предоставляя надсадно гудящему будто от боли (вот так силища у этого Волчонка!) горячему воздуху принимать удары на себя. Ирина же вообще не слышала шагов своего спутника, ориентируясь только по его голосу.  — Минутку-минутку-минутку! — вдруг встряла девушка, замахав руками, как ветряная мельница, и поспешно становясь между потенциальными противниками. На её лице расцвела нервная улыбочка. — Ребята, вы чего? Давайте-ка жить дружненько, однако! — может быть, ей следовало вмешаться раньше. Но логика Рин логична только лишь для самой Рин, и точка. — У нас ведь нет никаких причин, чтобы ссориться, правильно? — она улыбнулась уже менее нервно и более дружелюбно, повернувшись туда, где по её расчетам должен быть этот настырный парень. — Кайл-сан не хотел вас обидеть. Извините его.  — Пхех, — это прозвучало весьма озлобленно. На этот раз внешность собеседника легко представилась Ирине, и та как вживую увидела его. Но смотреть-то, впрочем, особенно было не на что: волосы неопределенно-русого цвета, явно не знавшие ножниц и расчески, доставали до лопаток, одежда не одежда — обноски, ногти отросшие, ноги босые, плечи острые… — Бесят меня такие. …и только глазищи весьма приметные. Злющие! Может быть, как у голодного волчонка. С чем бы сравнить их цвет? Поэт сказал бы «зеленые, как изумруд в короне какого-нибудь жестокого тирана», я бы сказала: «зеленые, как болотные огни», но Рин не сказала на эту тему ничего. Она снова приподняла руки в примирительном жесте, излучая собой готовность пойти на контакт: Око Сердца подсказало, что, несмотря на исходящую от собеседника злость и ненароком продемонстрированную им силу, опасаться его не стоит.  — Скромный странник всегда за то, чтобы обойтись без бессмысленных конфликтов, — монотонно-нудным тоном, замаскированным под обычную доброжелательность, проговорил Кайл. За все это время он даже не положил ладони на рукоять катаны. — И, хотя он не понимает, за что должен извиняться, он готов извиниться.  — Мяу, — со значением выдала Селли, ставя точку своим начальственным словом.  — Слава Духам, — пробормотала девушка себе под нос. И тут же снова повысила голос, продолжая усердно лыбиться на публику. — В таком случае, мы пойдем, наверное, да? Приятно было встретиться, однако! Меня, кстати, зовут Ириной, — за сим Её Величество, королева логистики, переключилась на самого Странника. — Кайл-сан, давайте пойдем дальше? У меня дурное предчу… А-а-а, вот черт! — оборвавшись на полуслове, взвизгнула она, зачем-то подхватив на руки кошку и закрутив головой. — Тут опять эти вредные типы! Бежим скорее!  — Поздно, Рин-тян.