Трое в лодке (не считая призраков)

Камни были до ужаса холодные, несмотря на то, что снаружи светило ласковое весеннее солнце. Но здесь не существовало весны - нет солнца, нет света и создавалось впечатление даже, что самой жизни тоже нет. Рин, осторожно держась за стены, шла вглубь подземного хода, прекрасно ощущая, как холодная темнота, сырая и давящая на восприятие, смыкалась за спиной, будто пытаясь таким образом отрезать пути к отступлению. Но это все ложь. Иллюзия. Да, это просто так кажется, что Тьма - жуткое неподвижное чудовище, в пасть которого глупое человеческое дитя опрометчиво кинулось по своей воле. Ерунда. Рин уже много раз, заходя в черный зев туннеля, возвращалась обратно совершенно спокойно, живой и абсолютно целой. Нечего бояться. - Мяу, - ободряюще сказала Селли, и её хрипловато-надсадный кошачий голос подхватило гулкое эхо. - Я не боюсь, однако, - возмущенно кашлянула Ирина, опустившись на корточки, чтобы погладить подругу по голове. - Мы ведь бывали тут сотни раз и никак не заблудимся. Просто сегодня темнота какая-то... более ощутимая. Какой же здесь холодный воздух. Какая сырая тишина. В определенный момент, воровато покрутив головой, девочка развязала повязку, скрывающую её глаза, и едва слышно пискнула, демонстрируя радостное облегчение. Проморгалась. Осмотрелась. И побежала дальше, внимательно следя за тем, чтобы Селли не отставала. Босые ноги - будто по черному неровному льду бежишь. Ирина улыбнулась, не обращая ни капли внимания на то, что вокруг нет света и нет жизни, что она снова бежит прямиком в объятия подземного мира, что прямо перед её глазами разверзлось царство Бесконечной Ночи. Лишь только когда Ирина приблизилась к тому месту, до которого, собственно, стремилась добраться, улыбка девочки померкла, лицо приняло весьма робкое выражение, а пальцы несколько сжались. Она сглотнула и пошла дальше уже как медленнее, лишь по средству некоторых усилий заставив себя выдавить смущенный оклик: - Т-ты здесь? Все в порядке? Несколько секунд тягостного молчания - черного, как копоть, как грязный пруд в беззвездную ночь, как пустота. А потом последовал ответ - кажется, что от самой Пустоты: - Девочка... - едва слышный голос, являющийся собой единое целое с безмолвием. - Почему? - Чего "почему"? - кажется, Рин вздохнула с облегчением, вновь становясь непосредственной. Дружелюбная улыбка вернулась, как по щелчку. - Почему так долго шлялась? Так получилось просто, надо же мне работать. Или почему я тут легко нахожу дорогу? Да просто потому что я гений! Ну и еще потому что это было наше с братиком тайное место, мы его вдоль и поперек облазили. Т-ты это, - она несколько смутилась, надо понимать, только сейчас осознавая нечто, что можно было бы поставить себе в укор. - Ты извини, правда. Я знаю, что долго тут торчать не очень уж и весело, но пока не могу придумать ничего лучше. И снова молчание, будто сказанные слова растворились в этой бездонной черноте. Ирина недолго ждала ответа, но, так и не дождавшись вышесказанного, тяжко вздохнула, решив, что не даст разговору так просто помереть. Девочка плюхнулась на холодный пол, обхватив руками мерзнущие ступни, и, как ни в чем не бывало, продолжила диалог, который по сути своей являлся скорее монологом. - Тебе, должно быть, неловко в такой темнотище. Но я же приносила лампу, эй! Она ведь еще цела, да? Или разбилась случайно? Ну, если так, могу свечи притащить. - Мяу, - с подобающей столь важной персоне значительностью внесла свою лепту Селли. - Нет необходимости, - коротко отозвалась Пустота. Рин весьма порадовалась даже этой крошечной отрывистой фразе в два слова. "Она и в самом деле не понимает, что во мраке - мое место?.." - Почему? - удивилась девочка, озадаченно моргнув. - Ты видишь в темноте, как и я? - это предположение заставило невольно вздрогнуть и прикрыть ладонями глаза. Ноль внимания, будто Ирина одна тут стоит и разговаривает сама с собой. Её несколько выбивало из колеи это гнетущее молчание вместо слов, а еще она даже близко не могла предположить, о чем думает собеседник и каковы его намерения. Одно было точно наверняка: Рин чувствовала свет, почти такой же, как у братика. Так бывает, только когда люди желают добра, поэтому опасаться нечего - Око Сердца не имеет возможности обмануть своего обладателя. Все в порядке. Она поступила правильно. - Я не знаю, где ты. Подойди сюда, а? Я покушать притащила - не особо роскошно, но что есть. Девочка вздохнула, в очередной раз не получив никакой реакции на свои слова - она ощущает, что человек где-то здесь, но и в самом деле не знает, где именно. Это, надо отметить, тоже довольно-таки странно, но все же Рин не боится. Ни капельки не боится. - Как твоя нога? Сильно болит? Если бы ты подошел, быть может, я придумала бы, чем могу помочь. Все звуки тонут и захлебываются в ледяной твердости каменных сводов. - Хорошо, раз не хочешь разговаривать, тогда не буду нервировать тебя. Оставлю все здесь, ладненько? Завтра в следующий раз приду, в это же время. Если что-нибудь нужно, то скажи, - Рин тщетно замялась, невесть почему не теряя надежду на хоть какой-нибудь знак, что она здесь не одна. - Ну... я пойду. Хороших тебе снов.

***

Потом она все-таки увидела его. Увиденное не слишком сильно отличалось от того образа, что нарисовала в её воображении интуитивная магия, так что девочка даже не вздрогнула, напротив, широко улыбнулась и приветливо помахала рукой, на миг оторвав правую ладонь от лица. Разумеется, ответного жеста не последовало: существо, представшее опасливому взгляду, направленному из-под закрывающих глаза ладоней, более всего напоминало призрака. Бледное, буквально до синевы, с кожей, кажущейся прозрачной, со столь свойственной потерянным в вечности несчастным человеческим душам печатью безразличной безучастной печали на истощенном лице и с постоянно ускользающим, опущенным взглядом единственного незакрытого грубоватой повязкой глаза. Глупо было ждать, что ей улыбнутся и помашут в ответ. - Одежда Найера хорошо на тебе сидит, - непосредственно заметила Рин, подтягивая под себя ноги. А потом неожиданно выдала, продолжая улыбаться, но уже с оттенком некоторого страха. - А можно мне называть тебя братиком, м-м? Он вскинул голову - на неизмеримо краткую долю секунды Ирине даже показалось, что она уловила какую-то смену выражения. Хотя, что вероятнее всего, ей просто почудилось. - Молчание - знак согласия, - сделала вывод девочка, хлопнув в ладоши и поднявшись. - Я... - Мяу, - не осталась в стороне Селли. Кошка олицетворяла собой дружелюбие, что окончательно убивало все сомнения её питоми... хозяйки на корню - к плохим людям её подруга никогда бы не показала такого расположения. - Нет, - вдруг прорезал тишину хрипловатый тихий шепот, застигнувший Рин врасплох и заставивший её остановиться. - Нет, девочка... не подходи ко мне. Оставайся на расстоянии. - А? - не поняла Рин, озадаченно моргнув. - Не подходить? Но почему? - не получив пояснений, она недоуменно пожала плечами. - Это очень странно. Я помню, ты и тогда сказал мне не дотрагиваться. Обидненько, между прочем, - кисло поделилась мелкая, впрочем, почти тут же встряхнувшись. - Однако, как скажешь. У каждого ведь свои причуды, однако. И кстати! Меня зовут Ирина. Не "девочка", а "Ирина"! Или еще можно Рин-тян.

***

Рин больше не закрывала лицо руками, окончательно прекратив опасаться, и всякий раз беззастенчиво глядела на собеседника, а тот, кого она стала называть братиком, наконец начал говорить побольше (пусть пока тихо и отрывисто) и перестал скрываться от неё. Одно оставалось неизменным - расстояние в два-три метра. Ближе её ни в коем случае не подпускали. Ирина этого не понимала и даже немного обижалась, но виду не подавала - разговаривать-то и так можно, а разговаривать и получать ответы уже достаточно, чтобы знать, что она не одна. - Ты так и не сказал, как тебя на самом-то деле зовут, - дружелюбно поддела Рин, ежась от холода. - Это, однако, тайна? - Нет, - он почти никогда не поднимал взгляда во время разговора. И девочку, стыдно признаться, это даже успокаивало - её пугало, когда люди смотрели прямо в лицо. - Я просто... не знаю. Ирина подавилась от удивления, а прокашлявшись, вытаращила глаза и часто заморгала: - Как это, братик? - Я просто... не помню, - неловко отозвался он, как-то жалобно опустив плечи в ответ на режущее слух обращение. - Ладненько, - шокированно пробормотала девочка, почесывая макушку. - Бывает. Наверное... - и поспешила сменить тему, на чисто интуитивном уровне понимая, что к "стене расстояния" может снова добавиться "стена молчания". - Как нога? - Н-нормально, - опять же, с неуклюжей запинкой. - Я так давно... не разговаривал с людьми. "Все-таки слышать человеческий голос - чудо." И это было весьма заметно: постоянные паузы, осечки, упрямо опущенный взгляд и тихий-тихий голос, произносящий, казалось бы, знакомые слова как-то странно, по-своему. Все эти очевидные странности изрядно смутили бы любого человека, должно быть, кроме Ирины, обладательницы магии Истины. Её уже решительно ничего не смущало и не пугало, она только досадовала, что видеться можно лишь здесь, под землей. - Рин, - девочка дернулась и с полной готовностью кивнула, демонстрируя, что рада ответить на любой вопрос. - Почему... почему твои родители позволяют тебе бывать в таком опасном месте? "Как все те люди вообще могли допустить, что ты приблизилась ко мне?" - Все, однако, очень просто, - легкомысленно рассмеялась та, с великой выразительностью всплеснув руками. - Я понятия не имею, где мои родители и что с ними. Они мне и не нужны вовсе, у меня всегда был братик. Правда, и братика теперь нет, Селли-сан вот осталась. Нам неплохо вдвоем, но я очень сильно по Найеру скучаю. Жалко, что прежде, чем мы увидимся, наверное, пройдет мно-о-ого времени. - Где же, - он, кажется, не знал, имеет ли право спрашивать. И это было первым разом, когда возможно было в тихом уставше-пустом голосе уловить интонацию. Этой интонацией являлось неловкое смущение. - Где твой брат? - Да он погиб, - почесала макушку Рин. Тень горечи, безмерной тоски и одиночества мелькнула на живом детском лице так быстро, словно её и не было вовсе. Девочка улыбнулась. - Но все в порядке. Ты же мне теперь братик.

***

- Блин, времени уже, наверное, много, - спохватилась несколько засидевшаяся в подземельях Ирина, обеспокоенно замотав головой. - Не пойду домой, - легко решила она, не утруждая себя тем, чтобы подыскать объяснения своему решению. - Здесь посплю, - девочка красноречиво потянулась и зевнула, продолжая между тем уже несколько сонно улыбаться. Он по своему обыкновению отвел взгляд. - Тебе же будет холодно здесь... - Да нормально, - отмахнулась Рин, уже бодренько принявшаяся обустраиваться. - Прохладненько немного, подумаешь. Ну, сыро - подумаешь! Это все ерундень, ага. Ну в случае чего, я к тебе подползу. Рядом с другим человеком всегда теплее. В ответ на совершенно невинные слова Ирины выражение лица её будто полупризрачного собеседника разом поменялось, изобразив нечто, напоминающее слабое подобие испуга. - Ни в коем случае. До меня нельзя дотрагиваться. - Опять вредничаешь, - надулась Рин. - Ну и ладно... И так как-нибудь переживу. Доброй ночи. Конечно, она замерзла - ни плащ, ни одеяло не помогли, и уже через пять минут зубы девочки стали отплясывать что-то весьма бодренькое. Она безнадежно крутилась, дышала на руки, подтягивала к себе коленки, но никакого эффекта подобным образом не добивалась. Холодные камни упрямо вытягивали человеческое тепло, а Ирине оставалось только пыхтеть и ощущать направленный на себя взгляд. И что-то было сейчас в этом взгляде, на самом дне выцветшей голубизны чужих глаз (ладно, видимого глаза), что-то, погребенное под отстраненной печалью и мертвенной опустошенностью. Только Рин не видела - она была слишком занята попыткой устроиться, чтобы было не так холодно, и не обратила бы внимания, если бы мимо промаршировала вся королевская армия. - Сейчас, Рин. Воздух вспыхнул, и темнота - будто бы со сдавленным глухим уханьем - неохотно схлынула назад. Девочка замерла, не осмеливаясь поворачиваться - она позволила себе посмотреть только на отблески пламени, играющие на неровных стенах. Огонь был сухой, бесцветно-белый и отчасти прозрачный, но теплом тянуло ощутимо. Рин не смела бы повернуться лицом сейчас, потому что при таком освещении даже закрывать глаза руками будет бесполезно, но она вполне живо представила этот призрачный лепесток магического пламени, танцующий над чужой ладонью. - Я и не знала, что ты так умеешь, братик, хотя и понимала, что ты волшебник,- довольно выдала она. - Магия огня редкая... - Это вряд ли магия огня, - неслышно пробормотали в ответ. - А, ну и все равно, - хихикнула девочка, поерзав в последний раз. - Тепло как от огня.

***

Селли с мурлыканием, напоминающим более всего скрежет не смазанных дверных петель, настырностью пятнадцати ослов и самоуверенностью истинной королевы тянулась за лаской, не понимая, какого черта её, красивую, так бесцеремонно игнорируют. Хозяйка спала себе, а кошке хотелось любви и понимания. А тут такое... непорядок, ой непорядок. - Нет, - испуганно встрепенулся он, сделав попытку отодвинуться. Впрочем, было уже поздно. Селли терлась тяжелой лохматой головой о ледяную ладонь и, кажется, тихий вяк произвел на неё очень мало впечатления. - Нет же, глупое животное! До меня нельзя дотрагиваться, - кошка то ли не понимала, то ли ей было глубоко наплевать. Она так и лезла к своей цели, как небольшой пушистый танк. "Живое тепло... такое невероятное ощущение." "Все равно она уже дотронулась, - неловко оправдываясь перед собой, он все-таки протянул ладонь и, поколебавшись, очень неуверенно погладил настырное безрассудное существо по голове. - Все равно уже поздно". Получившая желаемое и весьма довольная собою Селли излучала самоуверенность - её чары могли покорить любого.

***

- Можешь себе представить, братик? - на следующий день Рин выглядела очень расстроенной. - Селли-сан, кажется, заболела! Это ужасно. Бедная, бедная - встать не может. Ума не приложу, что могло с ней статься. Она ведь всегда отличалась очень крепким здоровьем, - девочка болезненно поджала губы и покачала головой. - Я так волнуюсь... вот прямо усидеть на месте не могу. - А, - сейчас его голос звучал, кажется, еще тише, чем обычно. - Заболела, да? Мне... мне, правда, очень жаль, - непонятно закончил он, опустив голову.