Трое в лодке (не считая призраков)

Хрустальные Розы считались одним из величайших сокровищ королевства. Более искусной работы не выходило из-под руки человека: эти розы не отличались от обычных решительно ничем, их лепестки были столь тонки и не весомы, что казалось, будто ветер может пошевелить их, будто на них может застыть роса. Однако же цветы были хрустальные, как изо льда сделанные, и жизнь их навечно застыла: бутоны не раскроются, распустившееся цветы не осыпятся... Чудо. Зачарованный хрусталь стоит в два раза дороже, чем самое ценное золото, вполне заслуженно: из этого материала можно было сотворить подлинные чудеса. Цун-Цун с любопытством посмотрела на хрустальный букет: немногие удостаивались чести видеть его. - Вам нравится, химе? - бесцветно уточнили у неё. - Ваше Величество, не нашлось бы того, кто не восхитился бы ими, - она обернулась и сделала глубочайший реверанс, выражающий все её почтение. - Моя Госпожа... Кристина АрКельт, именуемая иногда также Королевой Стекла, учтиво кивнула в ответ. При дворе говорили, что она самая прелестная женщина от Пряного моря до Западных гор. И это была лесть настолько безбожная, что выразить нельзя: внешность у Её Величества была весьма и весьма своеобразная. Она вся была... белая. С кожей не ярче фарфора, волосами цвета вечных снегов, жемчужными зубами. Её спокойное лицо никогда не изменяло выражения, мелодичный голос, напоминающий позвякивание хрусталя, говорил о великой горести и великой радости с абсолютной одинаковой интонацией, и лишь только глаза, по-восточному узковатые, два цепких кровавых кристаллика, выдавали, что перед вами не искусно сделанная в человеческий рост кукла. - Вы звали меня, и я прибыла так быстро, как только смогла, - Цун-Цун склонила голову. - Нижайше прошу простить, если заставила вас ожидать. - Что вы, - ровно отозвалась Белая Королева. - Это я должна просить прощения. Химе, моя просьба доставила вам много хлопот? У неё была репутация самой вежливой, самой эрудированной и самой воспитанной леди на Востоке. И на сей раз это не было лестью ни на грамм, потому что сия слава королевы ежедневно находила подтверждения. Никто не мог поддержать беседу лучше неё. Говорили также, что таких искусных политиков в роду АрКельт еще не было. - Как вы могли подумать... - А теперь, - оборвала Хрустальная Госпожа. Со стороны она всегда могла показаться немного сонной, а голос её звучал меланхолично и почти безэмоционально. - А теперь хватить ломать комедию, Цун. Химе незаметно сглотнула. - Ваше Высочество, у стен есть уши. - Да я знаю. Я знаю лучше всех других, - королева долго выдохнула и скрестила хрупкие руки на груди. Её интонации не менялись. - Рядом с моими покоями ежедневно дежурит - держись за что-нибудь - двадцать шпионов, еще с десяток подслушивают разговоры в моей комнате, а еще трое, должно быть, наблюдают за мной, даже когда я принимаю ванную. Но не волнуйся, - её сравнительно детское лицо осветила краткая ухмылка. Мимолетная и жестокая. - У этих цветов есть одно выгодное свойство. Это артефакт. Когда я его активирую, в течение полутора часов можно болтать, что душе угодно, потому что никто не сможет узнать, что мы говорили на самом деле. Цун-Цун несколько расслабилась. Она прошла, села в кресло напротив Хрустальной Госпожи, тихонько позвякивая многочисленными (и весьма тяжеленными) украшениями, которые должны были символизировать богатство и процветание её дома. При ходьбе химе весьма неловко ковыляла, чему способствовали узенькие, размером чуть ли не с указательный палец, туфельки. Так полагалось: чем меньше ножка принцессы, тем более она знатна и величественна. - Хорошо, - Цун-Цун улыбнулась под слоем косметики. - Зачем звала, Кристина? - Меня нужно, чтобы кто-то выслушал наконец мое нытье, - спокойно проинформировала та. - Сирена уехала два месяца назад. Теперь из подруг у меня осталась только ты. - Я готова исполнить свой долг, - по-доброму отозвалась химе, сделав вид, что готовится к чему-то весьма тяжкому. Королева не улыбнулась, но в её голосе мелькнуло мимолетное потепление: - Ты совсем не умеешь обидно язвить. Это большое упущение в твоем воспитании как знатной дамы, - Хрустальная Госпожа осеклась и положила руку на заметно округлившийся живот, теряющийся в складках элегантного белого платья. - Чудовищный ребенок, как же я его ненавижу. - Дитя ни в чем невиновно перед тобой, Кристина. - И потому я ни за что не буду ему мстить и даже никогда не продемонстрирую своей ненависти, - у неё был взгляд змеи, а лицо тринадцатилетней девочки. - Клянусь тебе, что буду любящей мамашей. Хотя меня от этого тошнит. И от моего мужа тошнит. - Ваш муж - храбрый... - Глупец, - резко закончили за неё. - Если в мире еще когда-либо был больший идиот, то я побреюсь налысо. Мало мне своего королевства, я вынуждена проворачивать такие махинации с этим проклятым Латарейтом, этим самопровозглашенным государством варваров и шлюх... - Но тем не менее ты проворачиваешь махинации, - с нежной, но непоколебимой твердостью заметила Цун-Цун. Она всегда была довольно деликатна в общении, даже с подругой. - И только твоими стараниями наша держава за несколько лет стала самой богатой на континенте и теперь процветает, а страна варваров и шлюх делает первые за несколько столетий шаги к цивилизации, - это была, кстати, чистейшая правда. - И вообще, подруга, ты сегодня что-то очень много плюешься ядом. Что случилось? Неужели тебе опять снился он, а? - Ты меня раскусила, маленькая чертовка, - меланхолично пожала плечами королева. - Этот сукин сын не желает свалить из моей головы.

***

- Пчхи! Ирина обеспокоенно обернулась на недоумевающего Странника. - Будьте здоровы, - пробормотала она, почти тут же уточнив с некоторым испугом. - Уж не заболели ли вы все-таки, однако? - Благодарю, - дежурно отозвался тот. - Вашему покорному слуге представляется, что он вполне здоров. Ему не так уж часто приходилось испытывать какие-либо трудности со здоровьем. - А я говорил, что надо было его все-таки там кинуть помирать, - зловредно фыркнул Кирри.

***

- Кристина, - Цун-Цун тяжко вздохнула и протянула имя подруги, будто пытаясь воззвать к итак никогда не засыпающему гласу её разума, достойного великой правительницы и отвратительнейшей из женщин. - Мы же говорили... - Ну что мне сделать, если меня тянет блевать, когда мой супруг лезет ко мне в кровать? - её голос не отражал ничего. Хрустальная Госпожа поправила рукав и погладила один из прозрачных лепестков. - Ты клялась своему мужу в вечной любви. - И еще я - самая вежливая и деликатная леди от Пряного моря до Западных гор, - она фыркнула. Это уже был хороший признак, потому что такая демонстрация чувств говорила, что королева максимально для себя расслабилпсь. - О, Матерь, как мне временами хочется забить на все и исчезнуть. Бывают такие моменты, когда я понимаю, что если бы он мне это предложил, я бы бросила к чертовой матери нашу прекрасную процветающую державу, позволила бы "Гамилитиону" и дальше творить зверства, а варварам - резать друг другу глотки. И мне было бы на все плевать. Я была бы счастлива. - Поэтому его и нет здесь и сейчас, - химе виновато развела руками. Ей и в самом деле было жаль подругу. - Его нет и сейчас, потому что он расчетливая лживая мразь, - по обыкновению ровно поправила Белая. Таким же тоном она заключала блистательные соглашения с другими государствами и раздавала изысканные комплименты иностранным правителям. - И он мне никогда не предложит, потому что все прекрасно понимает. Этот сукин сын все всегда прекрасно понимает - иногда за это легко возненавидеть, знаешь ли. Но одновременно это странным образом успокаивает. Успокаивало, пожалуй, когда этот безголовый ублюдок, мой муж, меня трахал, и теперь, когда во мне сидит маленький поразит, порожденный его семенем, и я каждое утро начинаю с того, что блюю. А еще я... - Ты - лучший политик в истории и единственная, кто сейчас может хоть немного изменить мир в лучшую сторону? - Нет, я просто тоже расчетливая мразь, - мрачно поправила Кристина. - Не знаю уж, насколько эгоистичная, но что расчетливая мразь - точно. Но об этом мы говорили уже сотни раз. Лучше скажи, куда ты дела Поцелуй Солнца? Поцелуй Солнца - это была фамильный кулон рода Цун-Цун. Его полагалось отдавать своему возлюбленному, когда заключался брак - суть символа была в том, что дама отдает собственное сердце. Химе смущенно, но вместе с тем лукаво улыбнулась, с трудом изменив положение рук, увешанных тяжеленными браслетами. В её глазах тлели искры. - Я его... потеряла, Крис. - Да ну? - бровь королевы немного взвились вверх. По её меркам, это была просто чудовищная несдержанность. - А ну да, конечно, ты его потеряла, малютка Цун... Это не подлежит сомнениям, - глаза королевы чуть сверкнули. - Невинная овечка не так уж и невинна, а? - Вы пошлячка, моя Госпожа. Мне было четырнадцать, и у нас не было ничего такого. И не надо так на меня смотреть, - слегка возмутилась она. - Будто бы ваш муж носит на шее Лунную Слезу. - Ну разумеется, он носит фальшивку, - слегка пренебрежительно повела рукой королева. - Моя настоящая Лунная Слеза у того, у кого она должна быть. Пусть мой разум занят подлыми интригами, душа давно гниет где-нибудь в Бесконечной Тьме, а в тело теперь принадлежит этому маленькому паразиту, что я вынашиваю, мое сердце всегда будет там, где должно было быть. - А мне казалось, что ты ненавидишь этого человека, - немного насмешливо улыбнулась химе. - Когда-то давным-давно я полюбила человека, у которого был самый красивый голос из всех, когда-либо мной слышанных, самые очаровательные манеры и самый странный внутренний мир. Сейчас я по-прежнему люблю его смутную тень в том существе, что именует себя Странником и имеет наглость жить так, будто ничего не было. Будто никто не клялся мне умереть, если я сочту сие необходимым, будто передо мной не стояли на коленях, будто не рисовали мои портреты... Этот жалкий скот все еще пытается делать вид, между нами все кончено. И это правильно. Он всегда был трусом. Он всегда был... исключительно умным человеком. Да даже если бы не обстоятельства, я бы его не вынесла хотя бы за то, что он единственный мог понять, какая я лицемерная дрянь. - Кристина, ты с ним спала, да? - Да, черт возьми! Я скакала на нем так, что удивительно, как кровать не проломилась. И кричала как последняя шлюха, - она снова фыркнула. - Как там еще про меня говорят? Образец целомудрия и благовоспитанности? Так вот, Цун, если этот сукин сын сюда заявится, то я снова на него запрыгну, едва мы останемся вдвоем. И потом еще три дня меня никто не стащит. - И ты этого очень хочешь, - со вздохом сделала вывод химе. Смущение было не очень ей свойственно. - Только вот я тоже кое-что понимаю. Тебя - в частности. И ничего у вас с ним не было, несчастная ты моральная мазохистка. Я не такая уж глупая. - Растешь, - безэмоционально похвалила Хрустальная Госпожа. - Но было один раз - мой первый. И про три дня, кстати, правда... А вообще, из тебя получится великолепный политик. - Нет. Я не умею считать себя расчетливой мразью и, что самое главное, быть ею, - Цун-Цун виновато улыбнулась. И королева неожиданно ответила ей на улыбку - такое случалось так редко, что можно было пересчитать по пальцам. - Возможно, так даже и лучше, - слегка мечтательно прикрывая глаза, заметила Белая Леди Востока. - Это у нас все отброшено, похоронено под осколками и пеплом. А у тебя, может, еще есть надежда стать счастливой, - она скептически посмотрела на свою младшую подругу. - Хотя это зависит от того, кому ты доверила свое сердце. - Очень мало шансов, что он меня найдет, - она опустила голову, потому что пыталась спрятать свою радость и совсем неуместную глупую надежду. - Да и это не нужно, - с той же мягкой непоколебимостью закончила химе. - Неправильно.

***

- Пчхи! - Ну вот, - в конец расстроилась и разволновалась Ирина. - Вы-то почему чихаете, Кирри-сан?..

***

- Надеюсь, он не такая рассудительная зараза, как тот, у кого хранится мое, - безразлично подвела черту королева. - Теперь давай поговорим о делах. На что вообще мужчинам нужны их головы? Эти бестолковые создания не могут сделать сами решительно ничего, - она пожевала белую сухую губу. - А между тем, дел много. Нам надо решать, что делать с Гамилитион: это непростой соперник.