Трое в лодке (не считая призраков)

Сегодня было непривычно тихо: Рин, надувшись, молчала, изредка стреляя обиженными взглядами, и возилась с Селли. Шума и какой-то взбалмошной суматохи от этой девочки всегда было много и тем более странным представлялось её нынешнее поведение. Ирина понимала, конечно, что если она первой не начнет разговор, то его и вовсе не будет, но все равно продолжала лишь пыхтеть себе под нос и перебирать лохматую шерсть своей подруги. Кошка - и эта выглядела какой-то укоряюще-надменной, так что, в общем и целом, атмосферка была немного напряженная: хоть ножом воздух режь. - Рин, - та дернулась в ответ на этот негромкий и не слишком уверенный зов. - Что-то... случилось? - Нет, - буркнула она, оставляя, наконец, в покое животное и складывая руки на груди. - Ничего. Совершенно ничего не случилось. И снова молчание. Девочка уставилась в непроглядно черную темноту лаза, уводящего еще глубже под землю, и попыталась сделать вид, что больше ничего в этом бренном мире не представляет для неё интереса. Она, правда, никогда не была обидчивой, и рушить только-только обретенные более-менее дружеские отношения с тем, кого продолжала звать братиком, ей вовсе не хотелось. Ей стыдно было признаться себе в том, какую привязанность она к нему испытывает и как сильно её радует, что с недавнего времени между ними стал возможен нормальный диалог (раньше вообще говорила только лишь она). Но сейчас Рин продолжала угрюмо пыхтеть и кусать губы, в тщетной попытке понять, будет ли лучше и дальше настаивать на своем недовольстве или сделать вид, что ничего не случилось. - Ты обижаешься, - с неслышном вздохом сделал вывод он. Если бы он не хотел ей показаться, то девочка так и не знала бы, где именно находится собеседник: он никогда не производил шума, словно самый настоящий призрак. Но тем не менее сейчас он сидел здесь, подтянув под себя ног и как всегда опустив голову, и Рин его могла не только слышать, но и видеть. Это можно было бы считать показателем величайшего доверия. - Тебе ничего не стоило падать мне руку, - не выдержав таки этого тихого напряжения, воскликнула вышеназванная. - Да, конечно, я обижаюсь, и коленка, кстати, у меня болит! Неужели это и в самом деле кажется тебе таким ужасным, а? До меня противно дотрагиваться, что ли? Обидненько!.. - ...проклятие. Разошедшаяся было Ирина осеклась. Моргнула. И аккуратно переспросила: - Что, прости? - Проклятие, - с какой-то тоскливой отстраненной горечью спокойно повторил он, предпочитая не смотреть на неё. Он почти никогда на неё не смотрел, что казалось девочке весьма обидным. Не закрытый повязкой глаз напоминал бездонной грустью светлый омут. - Проклятие Ледяной Принцессы, как называют его люди с жестоким чувством юмора... Рин, в сущности, была довольна вспыльчива - но сейчас порыв её раздражения оказался легко иссушен двумя странными фразами, которые девочка даже не поняла. Но все же Ирина ощутила себя так, будто её с головы до ног окатили ледяной водой и поставили на пронзительный ветер. Она замолчала, часто заморгав, и с каким-то робким испугом уставилась на своего собеседника. И - о, чудо! - едва ли не в первый раз за все время их знакомства, его лицо приняло выражение, свойственное живым людям, а не печальным призракам. Это была досадливая боль - настолько сильная, что Рин сама почувствовала её слабый отклик в глубине груди. Девочке почему-то стало стыдно и неловко. - Мяу? - выразила её недоумение верная четырехлапая подруга. - Я не очень-то поняла, однако, братик, - скорбно призналась обладательница Ока Сердца, сделав попытку подползти немного поближе. - "Де­рево, до вет­ки ко­торо­го дот­ра­гива­лась прин­цесса, пе­рес­та­вало пло­доно­сить и вско­ре увя­дало; пти­ца, кле­вав­шая с её ру­ки, па­дала за­мер­тво; жи­вот­ное, ко­торое она гла­дила, тот­час на­чина­ло бо­леть; до­ма, в ко­торые она за­ходи­ла, пот­ря­сали тра­гедии...", - мягким шелестением сквозняка донеслось до неё. Это было странно, потому что в последнее время его голос уже начал было больше напоминать обычный, человеческий. - Я не дотрагиваюсь до тебя не потому, что не хочу. Я просто не могу... сестренка, - он обхватил себя руками и уронил голову еще ниже, так, что девочка перестала видеть выражение лица. - Я... Поверь, все, чего я хочу, это почувствовать тепло другого человека. Мне... жаль. Правда, мне очень жаль твои разбитые коленки. Но если бы я подал тебе руку, все было бы гораздо хуже. Гораздо... Прости.

***

Кайл открыл глаза - лишь за тем, чтобы увидеть, что мир состоит из белоснежной мягкой бесконечности. Странник поджал губы, складывая руки на груди и честно желая думать, что ошибается в своих выводах касательно происходящего. Но разве возможно с чем-нибудь спутать эти странные ощущения парящего в пустоте непослушного тела, отсутствия пространства и времени, безмерности чужого присутствия рядом? Не существующий горизонт. Холодное сухое тепло. Ленивая угрожающая заманчивость безразличия. Он покрутил головой, стараясь согнать с восприятия мягкую горячую пелену сонливости и упорядочить мысли своего упрямо засыпающего разума. Думать, откровенно говоря, ему совершенно не хотелось. Да и зачем, если все и так ясно? "Белеющая Вечность" - заклятие Ходящих-Во-Сне, причем достаточно сильное, чтобы подействовать на него... Пф, все просто, как дважды два. - Какая же, однако, наглость, - пробормотал он, сужая опасно сверкнувшие глаза. Белая Владычица Сноведений, Королева Стекла, Хрустальная Госпожа или (только для него) просто Альбинос криво ухмыльнулась, выступая откуда-то прямиком из бесконечности. Она была частью этого безликого снежного мира и одновременно его воплощением. Кристина тоже скрестила руки на груди, упрочняя выстроенную им психологическую стену - и ни единый мускул не дрогнул на её своеобразном лице. Кайл отвернулся. - Ты обещала не ходить в мои сны, - он, честно, пытался заставить себя говорить, как подобает Страннику. Видит бог, безумно хотелось! Только не выходило никак. Не рядом с ней. - Ты - последнее существо, которое я хотел бы видеть. - Взаимно, - отрезала Кристина. Её голос звучал, как звон разбитого фарфора. - Можешь верить, я никогда бы не нарушила своего обещания из-за какой-то прихоти. - Проваливай, - ему нужно было срочно возвращаться к обычной модели поведения, спрятаться, закрыть чертову злость... Но это оказалось слишком сложно, практически нереально. В ровном бесцветном мерцании симпатичное лицо Странника напоминало ледяную маску, застывшую в выражении злобно-горделивого, но вместе с тем сдержанного презрения. Вся мягкая вежливость куда-то испарилась, будто по волшебству. - Проваливай, Кристина. - Не раньше, чем когда ты наконец подавишься жалостью к себе, несчастному, и выслушаешь меня. - Стерва, - только и сказал он, обернувшись через плечо. И это ругательство прозвучал как-то странно: то ли с ненавистью, то ли болезненно, то ли с каким-то тайным восхищением, то ли с тоской. Он желал бы проснуться, отдать свою душу - ну, если от неё осталось хоть что-то - лишь бы закрыть ей возможность снова разговаривать с ним, лезть в его голову навязчивым белым призраком... Больше всего этого ему хотелось только снова сделать вид, будто он - безобидный Странник, совершенно не заинтересованный в великих делах и - особенно - в прекрасных королевах. Он потратил, вроде, лет пять, чтобы убедить в этом самого себя, чтобы это и в самом деле хоть сколько-нибудь походило на правду. Но когда Альбинос смотрела на него так, он напрочь забывал об этих чертовых пяти годах своей жизни, он не мог быть вежливым. И Кайл искренне ненавидел её за эти бреши в его панцире из самоконтроля и самообмана. - Спасибо, я тоже тебя люблю, - фыркнула Её Высочество. Она не сокращала дистанцию, несмотря на приглушенность звука, только её темно-рубиновые глаза мерцали тускло и без всякого выражения. Эти глаза виделись ему в каждом отблески пламени. - Если тебя утешит, скажу, что перед тем, как снова увидеть твою мерзкую рожу, я так наглоталась успокоительного, что, может быть, и сдохну. - Не стоило так огорчать моего братца, - сухо и язвительно отозвался Кайл. - Он, вероятно, очень ждет наследника, - он посмотрел на девушку, жалея, что в этом сне остался без меча. - Интересно, орала ли же ты так же громко, как и со мной, когда вы зачали этого самого наследника? Это стремление ранить её поглубже, оскорбить по-обиднее - оно было недостойно его новой миролюбивой личности. Но, опять таки, Кайл не мог ничего поделать с этим низким желанием причинить боль любимой женщине. Может быть, дело было в том, что Кристина никогда не показывала, насколько ей больно. Фарфоровая статуя с ледяным разумом. - Я орала куда громче, - мрачно отрезала та, невозмутимо поправив рукав длинного белого платья. - Твой братец - похотливое животное. В этом вы, надо заметить, весьма схожи, - её губы изогнулись в ухмылке. - Я тобой просто восхищаюсь. Только ты за пять минут разговора можешь сделать мне больнее, чем сотня чиновников за несколько лет, - она говорила это, не меняя тона, не показывая, что это что-то очень важное. То, что она вообще произнесла это вслух, можно считать небольшим снисходительным даром. Ей что-то нужно. - Ты мне льстишь. - Вовсе нет. Ну, по крайней мере, не в этом вопросе. Итак, - она отвернулась, непринужденной прогулочной походкой направившись вперед. Её белоснежные шелковые длинные волосы раскачивались из стороны в сторону. - Оставим же попытки оскорбить друга друга на потом. Сначала я скажу то, ради чего, собственно, нарушила свое обещание и пошла наперекор собственным желаниям, заявившись в твой сон. Я обнаружила следы новой активности "Ч.У.Д.А.". И, если верить моим данным, ты не так далеко от того места, где оно предположительно находится. Непроницаемый колючий взгляд Кайла не отрывался от её теряющейся на фоне бесконечной белизны изящной фигуры. - И? - ...и ты, ленивый безответственный сукин сын, единственный, кто может сделать что-то с этой штукой. И мы оба это прекрасно понимаем, - она изящно отбросила выбившуюся прядку назад. Это движение чем-то неуловимо походило на па в неспешном грациозном танце. Впрочем, когда Кристина посмотрела на него в ответ, её глаза отражали то же злобное презрение, что и у самого Странника. - Ты, вроде бы, Великий. И ты, зная, на что способно "Ч.У.Д.О.", вместо того, чтобы помочь мне ликвидировать его наконец, продолжаешь гоняться по миру за Призраком, от которого вреда меньше, чем от среднестатистического убийцы-человека. - Мое дело, как распоряжаться своей магией, - отрезал Кайл. И тени сомнений не проскользнуло. Он не мог признаваться себе в том, что, возможно, ответил так только лишь из-за желания довести её до злости. Кристину очень трудно разозлиться по-настоящему, но по крайней мере в невероятно редкие мгновения искренней ярости, она говорит то, что действительно чувствует и о чем думает. - Ну да, правильно, что ж, - злобно похлопала в ладоши королева. До искренней ярости ей было далеко. - Давай подождем, пока уничтожат еще одну страну. Может, следующий миллион жертв тебе поставит мозги на место, а? - Я не записывался в спасатели мира - это твоя роль, вот и разбирайся с "Ч.У.Д.О."-м. А я просто хочу уничтожить Призрака. - Какой же ты все-таки лицемерный ублюдок, - она покачала головой. - Я давно это знаю, но удивляюсь до сих пор, - Кристина решилась на невероятный риск. Она подошла к собеседнику ближе, чем на расстояние двух шагов. С такого расстояния ему было видно каждую путанку в её, казалось бы, идеально расчесанных волосах, и смутные отблески сухих слез, которые никогда не будут пролиты. - Ладно, скажем, тебе по пути. Или, что, ты хочешь, чтобы я сказала "пожалуйста"? Я скажу, мне несложно. Хочешь, чтобы я сказала, что моих магических сил не хватило бы на то, чтобы уничтожить эту чертову хрень? Я скажу. Я - Снящая. Я при всем желании не могу уничтожить его. И никто не может, кроме тебя. Снизойдите до моей скромной просьбы, Ваше Высочество, удовлетворите маленькое желание той, что была вам предназначена! Он сделал шаг назад. Было малодушно страшно стоять так близко - сердце кололо. И надо было бы убить её за то, что она произнесла этот глупый титул, но проблема в том, что во сне, ею же навеянном, это невозможно. - На самом деле ты была предназначена вовсе не мне. И даже не моему ублюдку-братику, который греет сейчас твою постель. - Возможно, - она поводит плечом, и ничего в её голосе и тоне не говорит о тоске. Но о ней кричит весь этот белоснежный мир, невыплаканные слезы мерцают в мягком освящении. - Но тем не менее, Лунную Слезу носишь ты, а не мой скотский муженек, и даже не... он, - она покачала головой. И слова зазвучали резко, как удары плети. - Не из чувства долга ты гоняешь за Призраком. Я побреюсь налысо, если ты считаешь, что чем-то обязан королевской семье, частью которой больше не являешься, которая отреклась от тебя на глазах у половины королевства. Ты можешь обмануть ту девочку с глазами демона, того вспыльчивого Волчонка... Черт возьми, ты настолько хороший лжец, что можешь обмануть даже самого себя. Но не меня. Ты ненавидишь Призрака. И живешь сейчас только для того, чтобы воткнуть ему в сердце этот волшебный клинок, Небесную Молнию. И никакое чувство долга, и никакое милосердие, и никакая любовь тут не причем. Он фыркнул. И, неожиданно найдя в себе силы на обычную мягкую вежливость, как-то то ли расстроенно, то ли тоскливо произнес: - Право слово, если я и ненавижу тебя, то только за то, что ты видишь меня насквозь, - Кайл вздохнул, хотя его глаза все еще оставались колючими и жестокими. - Я наконец-то нашел его след, Кристина. Эта девочка, Рин-тян... Очень вероятно, что она ищет именно его, Призрака. - Поэтому ты и набился к ней в спутники? - досадливо уточнила королева, немного сморщив нос. - Как знать, - пространно отозвался Кайл. - Как знать... Суть в том, что отвлекаться сейчас на "Ч.У.Д. О." вовсе не входит в мои планы. Кристина снова оказалась рядом - в реальности такого бы не могло произойти, он бы заметил даже самое быстрое перемещение, но в зоне действия "Белеющей Вечности", в царстве снов, в её владениях... Кристина все еще не злилась. Она все еще оставалась ледяной статуей. - Видел ту девочку, Сирену? От её родины остались только руины. Погибло несколько тысяч человек, и в их числе вся её семья, все её друзья и знакомые. Я не смогла этого предотвратить много лет назад, поэтому десяти жизней не хватит для того, чтобы искупить мою вину перед этой девочкой. Если "Ч.У.Д. О." сработает снова, не станет еще одного государства, только и всего. А тебе придется жить с осознанием, что ты этого не предотвратил. Если ты к этому готов, Странник, то тогда удачи тебе с поисками Призрака. Уверена, рано или поздно ты его найдешь и воткнешь клинок в его несчастное сердце. Только верни мне сначала мое сердце, потому что человек, которому я его отдала, так никогда бы не поступил. Выражение его лица практически не изменилось - он даже не дернулся. - Поправьте, если ошибаюсь, Ваше Величество, но вы отдали свое сердце принцу, Kae Moeeru*, Второму Клинку в Ла­тарей­те, а не... - Я отдала свое сердце тебе, - резко оборвала Хрустальная Госпожа. - Подумай об этом, когда станешь принимать решение.