Лея Вейдер

*** — Почему оно напало? — тихо спросила Лея, пытаясь унять предательскую дрожь в руках. — В каком-то роде это было сражение за тебя… — задумчиво проговорил Император, обматывая руки бакта-бинтами. Люк и Лея находились в кабинете Палпатина, чуть позднее к ним присоединился Траун, которому уже доложили о случившемся. Он был весьма зол, но пока решил не демонстрировать это и лишь молча слушал, впитывая каждую деталь. — В смысле? — чашка покачнулась в руках принцессы, и темно-бордовые капли травяного чая залили блюдце. Почти как капли крови. — Когда ты ментально потянулась к пришельцу, то он признал тебя своей частью, своим хозяином. А потом ощутил нашу кровную связь, которую счел угрозой для тебя. Вернее для тебя, как части себя, — продолжал ситх, тщательно подбирая каждое слово. — Ничего не понимаю… — обреченно бросила принцесса. — Помните, я вам говорил про естественную диктатуру? — вступил в разговор Траун, придвигаясь ближе. — Так вот, у этой расы есть два типа особей — «главные», они разумные, осознанные и сами по себе весьма опасны, и «подчиненные» — лишенные сознания и самоидентификации. Кластеры, которые остались в конце — это они. Главные оценивают друг друга по подчиненным и никогда не общаются напрямую. Конкуренции между ними нет, они всегда, пока это возможно, предпочитают искать новые территории, они слишком любопытны, чтобы воевать за старое. Такая особь по сути своей не материальна — она сгусток энергии, который объединяет подчиненных, суть их существования, подчиненные без нее — горы биомассы. «Главные» бесконечно любят тех, над кем властвуют абсолютно, они оберегают и защищают «свое». У их объектов нет и зачатков воли или разума, но зато они действуют синхронно как часы, подчиняясь малейшим импульсам старших. И все было бы хорошо в этой цепочке, только людей эти существа считают подчиненными, а не равными. А люди, в свою очередь, слишком развиты по сравнению с привычными для них формами, чтобы так просто подчинять их себе. Людей слишком тяжело удерживать, но так увлекательно! Мы — их самая большая страсть, и безудержное стремление иметь в своей власти хотя бы горстку людей требует от пришельцев перешагнуть на новую ступень развития. — О да, они почтут за честь владеть такими рабами, как люди, и да, многие из них умрут, не выдержав такой власти, — чисс сопровождал свой рассказ активной жестикуляцией, что мало походило на его обычную сдержанную манеру, а глаза горели так ярко, что его эмоции сейчас можно было ощутить даже в Силе, открыто: чистый гнев, ненависть, отвращение и какой-то болезненный интерес. Такую смесь чувств можно испытывать к врагам, у которых есть что-то достойное уважения, но - какая жалость! - гораздо больше того, что вызывает презрение. Гранд-адмирал продолжал, уже спокойнее: — Пришельцы знают, зачем идут на такой риск — ими правит стремление к развитию, жажда выйти на новую ступень эволюции, потому они будут бороться до конца, пусть даже ценой смерти большинства особей высшего порядка — они слишком коллективны и не мыслят категориями себя. Если что-то принесет благо всей расе, они без колебания пожертвуют собой. — Может быть, люди и не готовы отвечать за себя сами в полной мере, но быть рабами они не могут уже давно. Впрочем, они очень скоро поймут это и, может быть, даже позволят людям иметь своих рабов — каких-то неразумных. Хотя с точки зрения «главных», рабовладельцы из людей еще хуже, чем рабы, потому что не умеют любить свое, а лишь подавляют и унижают, из-за чего связь непременно слабеет, и такая власть становится далекой от абсолюта. — Чего хотят люди? Безопасности. К ней стремятся все — и бедные, и богатые, и еще не ясно, кто больше. Комфорт, блага, спокойствие — мы хотим сохранения. А им нужно развитие, и они готовы нас сохранить, законсервировать, по сути выполняя наше желание, продиктованное малодушием и страхом. Сами они получат развитие. И вопрос тут лишь в том, захочет ли человечество объединиться не ради выживания, а ради того чтобы сделать шаг к новым высотам? Первое мы умеем, вряд ли кто-то есть во всей Вселенной из разумных, кто способен так самозабвенно цепляться за свою короткую жизнь. Но готовы ли мы к большему? Это вопрос который, как кость в горле, будет стоять ближайшее время, — в такой манере, казалось, Траун мог говорить долго. Лея с удивлением заметила в нем талантливейшего политика, для которого общество — всегда важнее собственных интересов. Мало кто способен держать планку так высоко. Ситхи, которые правили сейчас, при более детальном рассмотрении казались весьма не плохими и вдумчивыми лидерами, но они всегда балансировали на грани собственной выгоды, жажды и страсти и интересов тех, за кого взяли ответственность. Пока этот баланс был соблюден, но то, чего боялся Альянс всегда, что рано или поздно кому-то из тиранов сорвет крышу и в погоне за властью они, не оставят и камня на камне от своей, некогда могущественной, Империи. Когда-то такое уже было… — Способны ли они овладевать человеческим разумом надолго? На краткие помутнения точно способны, — сказал Палпатин, расправившись наконец с бинтами. — Мой адъютант отключил силовое поле — пришелец приказал ему, а затем заставил его бежать подальше от взрыва. Очевидно, они и правда берегут тех, кого считают своими. У самого же молодого человека не осталось никаких воспоминаний об этом вторжении — я лично порылся в его голове. — И что же нам теперь делать? — тупо спросила Лея, с трудом переваривая все услышанное. — Мы должны убедить Альянс, как минимум — прекратить с ними сотрудничество, как максимум — присоединить к Империи. На правах ограниченной автономии — никакой Республики, но определенную свободу и демократию в паре секторов я им предоставить готов, — Император замолчал на минуту, словно прислушиваясь в Силе к чему-то.  — Траун, Лея, вы этим займетесь. Если повстанцы будут упрямы, как банты, и не захотят идти на уступки — уничтожьте всех их лидеров до единого! — глаза Дарта Сидиуса налились угрожающим золотым сиянием, а голос шелестел, словно дыхание смерти. — Только сделайте это осторожно, и без лишнего шума — несчастный случай, авария — что угодно. Затем… мы внедрим туда своих людей и сделаем Альянс лояльным изнутри. Я все же, надеюсь, что немногие из теперешних лидеров имеют таких «защитников» среди союзников…  — Вы считаете, что некоторые имеют? — в ужасе спросила Лея. — Да, — мрачно ответил Траун. — Одного из них я испытал на себе. Я направил конноровскую сеть, чтобы обесточить корабли Альянса, лишая их возможности вести активные боевые действия и избежав таким образом ненужных жертв. Так же я хотел проверить, подействует ли это на флот союзников, так как, в идеале, хотел получить по крайней мере одну машину в целости и сохранности. Я подозревал, что не все будет так просто, и не ошибся — у них принципиально другая система энергообеспечения, которая построена на теплоотдаче и свойствах метаболизма живых существ, которые являются «экипажем» корабля. Они не требуют дополнительного жизнеобеспечения, а наоборот, каким-то образом являются живыми аккумуляторами огромной мощности. — Когда Альянс оказался беззащитен и начал стремительно отступать в гиперпространство, они вышли в бой, который легким назвать нельзя, хотя их клин состоял всего из пяти судов. Неприятная особенность конструкции кораблей пришельцев в том, что они могут палить подобием ионных пушек со всех сторон по кругу, с интервалом в полсекунды, при этом прикрывая друг друга. Их «диски» — что-то среднее по размерам между одноместным истребителем и небольшим шаттлом, но за две минуты боя один их корабль сбивал более десяти не самых плохих пилотов. Пришлось несколько раз прицельно выстрелить из «Химеры», чтобы разбить их строй. Однако оставшиеся три корабля, вместо того чтобы уйти, отправились к одному из «Имперских», на который прибыли пленники. Мне это показалось странным. У их кораблей есть существенный недостаток — отсутствие любого защитного поля, потому одного наши пилоты подбили, используя ту же тактику — круговой обстрел. Второго мы притянули лучом «Химеры» — с ним вы имели возможность познакомиться. А третий, казалось, дойдя до нашего Звездного разрушителя, просто нырнул в гиперпространство. Уже в тюремном отсеке, рядом с Мадином, я увидел пришельца и его корабль. По всему выходило, что, перейдя на скорость света, он тут же из нее вышел и приземлился внутри «Имперского», аккуратно вписавшись в те доли секунды, когда у нас идет перезагрузка щита.  — Вот с ним-то мне и пришлось познакомился поближе, перед тем, как отправить на материал для исследований. Больше на Фелуции «охранников» не было. Мадин сейчас в беспамятстве, не помнит ни черта — только фрагменты последних трех недель. Впрочем, Ваше Величество, вам стоит взглянуть на него внимательнее. ***  — Так вот откуда у тебя эти раны? От… союзника? — задала Лея вопрос, который уже некоторое время беспокоил ее, хотя и знала уже на него ответ. Они с Трауном лежали на низком диванчике возле камина. Он задумчиво перебирал ее волосы, а она осторожно прощупывала Силой его тело, чтобы выяснить, действительно ли с ним все в порядке.  — Да. У этого моего пришельца было несколько длинных щупалец, и он хлестал ими во все стороны, словно это были плети. Огромные синие плети… Лее стало не по себе, как будто она на своей коже ощутила обжигающее до кости прикосновение существа, как будто сама почувствовала всепоглощающую ярость, которой дышал пришелец, как будто слышала его едва ощутимый для человеческого уха вопль, извещающий врага о том, что пощады не будет.  — Тебе… больно?  — Скоро пройдет. Просто сегодня я, пожалуй, побуду… сверху, — его низкий бархатный голос ласкал слух, пробуждая трепетное желание, прогоняя липкую тревогу и страх, обещая нечеловеческое наслаждение и страсть. ***  — Кос Шив Палпатин, объясни мне наконец, ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТИ РАНЫ?! — не унималась Джобал, уже в сотый раз задавая один и тот же вопрос.  — Какое это имеет значение? Все в порядке, — недовольно буркнул Император, все никак не находя аргумент, который бы утихомирил эту несносную женщину.  — Ну, во-первых, ты как бы Император и твоя охрана способна взять почти любой удар на себя. Во-вторых, ты сам — Великий ситх и даже без оружия чрезвычайно опасен — я даже представить не могу, кто или что способно пробить твою защиту. В третьих — руки. Вряд ли бы ты позволил, чтобы их коснулись, — ехидно усмехалась женщина, намекая на трепетное отношение Палпатина к этой части тела. Да, руки — это своего рода его фетиш. И даже когда ему было плевать на лицо, его руки были в идеальном состоянии. Так что тут дело определенно пахнет жареным.  — Мне иногда кажется, что упрямством Лея на самом деле пошла в тебя, а не в отца, — задумчиво проговорил ситх, делая глоток темного пряного напитка из чашки. — Так и быть… я тебе расскажу кое-что. И мне жаль, если это… нарушит твой покой, — уже серьезно закончил он. *** Лея нежно касалась спины Трауна, изучая раны. Он спал достаточно крепко, чтобы не заметить прикосновения. Что-то не давало девушке покоя, заставляя снова и снова прокручивать в голове его слова про столкновение с Альянсом в системе Фелуция. И что-то подсказывало Лее, что ранения, полученные от щупалец этих существ, гораздо опаснее, чем может показаться на первый взгляд. И она уже в сотый раз пыталась поймать ускользающую нить знания, но каждый раз волна страха накрывала ее с головой, мешая мыслить связно. Устав от борьбы с невидимыми демонами, принцесса провалилась в объятия сна и уже краем сознания услышала голос, далекий от человеческого: «Я найду тебя… найду… » ***  — Да брось, все просто, как два пальца об асфальт! — успокаивал Хана Люк, хотя по идее должно было быть наоборот. Однако, юный адепт Силы демонстрировал поистине джедайское спокойствие и ситхскую решительность, так что в поддержке не нуждался.  — Никогда не знаешь, чего ожидать от этих хаттов. Скользкие продажные черви!  — Ты так говоришь, как будто уже имел с ними дела? — вопросительно изогнул бровь Люк, чем живо напомнил Палпатина. «А нет, померещилось…» — в следующий миг звонкий и светлый смех Скайуокера заполнил каюту, и Соло облегченно вздохнул. — «Пора заканчивать со своей паранойей. Люк прав, все будет в порядке. В крайнем случае всегда можно сделать ноги».  — Хотя знаешь, у меня есть предчувствие, что это будет непросто, что нас ждет некоторый сюрприз. Но я ума не приложу, какой, — небрежно заметил Люк, устраиваясь в позу для медитации. Сердце Хана дрогнуло и пропустило удар. «А нет, неприятности нас таки ждут. С распростертыми объятиями!» — мрачно думал Хан, сверяясь с датападом. До прибытия на место переговоров оставалось 2 часа. *** Дело стояло за малым — уговорить хаттов присоединиться к Империи, да так, чтобы возможность их предательства исключалась. Тут было два пути — «выгодный» или «силовой». И только их сочетание могло привести к должному результату. Люк Вейдер выступал как главное доверенное лицо Империи и дипломат по совместительству. С ним отправили половину Алой гвардии, переодетой в штурмовиков в черном, Хана Соло и еще троих адъютантов, отряд мандалорских наемников, координируемый Марой Джейд, пять сенаторов, которые могли обставить любые переговоры и которым Палпатин доверял лично, он сам в связи с Люком по Силе в любое время, да несколько матерых контрабандистов, которые уже имели дела с хаттами. Кстати, несколько из них показались Соло смутно знакомыми — он точно знал, за кем есть особо опасные грешки и кто продажнее любого хатта. Только откуда? Конечно, у Соло была парочка знакомых контрабандистов, в основном тех, у кого он доставал отборное кореллианское, но не более того. А эти — матерые ранкоры своего дела. «Может, я тоже проникся этой гребаной Силой? И теперь вижу людей насквозь?» — раздраженно думал Соло, чувствуя себя не совсем в своей тарелке. Отправилась вся делегация на Звездном разрушителе «Воспрещающий». Вейдер предлагал «Исполнитель», но Лея сразу заметила, что это больше похоже на угрозу, чем попытку переговоров. Хуже только отправлять Звезду Смерти, и Палпатин, как ни странно, с ней согласился. Потому флагман Темного лорда отправили поближе к Хоту, чтобы в случае необходимости выжечь планету дотла. ***  — Мы согласны! Но у нас есть только одно условие: мы хотим, чтобы ваш адъютант, Хан Соло, — хатт особенно выразительно произнес имя, — остался тут. Как гарант нашей безопасности. У Хана все похолодело в груди. Он понимал, что его шансы покинуть планету хаттов близятся к нулю и в каком-то смысле это более, чем равноценный обмен. Люк, однако, был предельно спокоен — у него имелись особые инструкции от Вейдера на подобный счет. Сначала юноша счел их крайне странными, но сейчас понял, что имел ввиду отец. И как он, интересно, предугадал такую ситуацию?  — Любезный Джабба! Кому, как не Вам знать, что у всего есть цена? — начал Люк, покачивая головой из стороны в сторону, как матерый торговец из внешних регионов. — Во сколько вы оцените жизнь моего адъютанта?  — Ваше дело спросить — мое дело ответить. Пять миллионов кредитов. Вообще — его жизнь столько не стоит, но у меня с жизнью свои счеты, — загадочно сказал хатт, вперив взгляд в Хана Соло.  — Согласен. Империя ценит своих солдат. Настолько, — последние слова он особенно выделил. — Я искренне рад нашему союзу, Великий Джабба. Да пребудет покой и безопасность в секторе хаттов Первой Галактической Империи! Штурмовики радостно зааплодировали, несколько хаттов отвесили Люку Вейдеру глубокий поклон. Хан завороженно наблюдал за тем, как его жизнь, висящая на волоске, была подхвачена сильной рукой Скайуокера, и не мог поверить, что это не сон. Уже потом, на корабле, он спросил у Люка, что это было. Юноша загадочно улыбнулся: «Империя не отдает свое», — загадочно бросил он тогда. *** Дарт Вейдер, вопреки ожиданиям учителя, не остался на Корусканте, отрабатывать новые приемы обучения Темной стороне, а улетел куда-то «по своим делам». На справедливое возражение старого ситха о том, какие, сарлакк подери, у него могут быть личные дела в такое время, Темный лорд лишь улыбнулся и стремительно покинул апартаменты Императора. Вообще-то Дарт Сидиус ненавидел, когда с ним так поступали. Возможно, потому, что никто, кроме Вейдера, не имел права так поступать. Он, по-большому счету, тоже не имел. Но только что этому прохвосту Скайуокеру сделаешь? Молниями его теперь не испугаешь, и детьми манипулировать не выйдет — при деле они. Император лишь обреченно вздохнул и приказал принести мороженое. Шоколадное. Никакого терпения не хватит с такими преемниками. *** Еще обучаясь в Храме Джедаев, юный Энакин Скайуокер твердо уяснил, что тайны есть у всех — от его учителя Оби-Вана Кеноби до магистра Винду и старого мастера Йоды. У первого была любовь — некая герцогиня Сатин с Мандалора, в отношениях с которой, вопреки Кодексу, он себе редко отказывал, хотя и часто прикрывался джедайскими правилами, когда хотел избежать очередного выяснения отношения. Учителем второго был ситх — не сложно догадаться, откуда на самом деле растут ноги у безупречного владения Седьмой формой* боя на световых мечах. Глава же Ордена Джедаев преувеличивал свой возраст вдвое. Он сам мотивировал это тем, что для его расы время течет по-другому, и немногие знали, сколько «человеческих» лет магистру Йоде. По-правде сказать, никто кроме Винду и не знал, но Энакин часто оказывался «в нужном месте и в нужное время», так что компромата на весь Орден он собрал в достатке, еще задолго до перехода на Темную сторону. У него самого этих самых тайн было в избытке, в последствии, как оказалось, даже от себя самого — его дети. С момента обретения Люка и Леи, Дарт Вейдер не то, чтобы осознал себя отцом, но определенно проникся к своим отпрыскам самыми разными чувствами. Они были похожи на него, что существенно облегчало взаимопонимание, но были так же упрямы и своенравны, и если Лея демонстрировала эти качества открыто, то Люк действовал более мягко, но так же достигал своего, если хотел. Их невозможно было заставить делать то, что нужно, а ведь ситх привык к этому за время своего пребывания на посту командующего. Их непокорность вызывала умиление и раздражение одновременно, иногда их хотелось просто убить, что по мнению ситха, свидетельствовало о самой сильной любви, которую только он мог испытывать. Сейчас Вейдер находился в своей тайной резиденции в замке Баст. Местечко так себе, и климат оставляет желать лучшего, однако думается тут на редкость хорошо. И, главное, никто не мешает. Еще будучи Энакином Скайуокером, он был весьма зантересован, кто же его отец. Ответы про эксперименты с мидихлорианами не удовлетворяли его пытливый ум. Потому он начал проводить свои опыты, но все они были далеки от создания новой жизни. Планета Вджун — так исторически сложилось — всегда была местом, где проводились подобные эксперименты, правда, заканчивались они обычно плачевно. Но кто мешает учитывать ошибки предшественников? Обычно мешает отсутствие мозгов и непомерное самомнение, однако на первое Темный лорд не жаловался, а второе уже давно находилось под контролем. Когда Палпатин внезапно завел себе Алую Гвардию, Вейдер даже несколько обиделся. Нет, это было справедливое решение — после третьего, и далеко не последнего покушения на жизнь Императора. Однако ученику тогда показалось, что если старый ситх взял из ниоткуда дюжину прекрасно обученных бойцов, неплохо к тому же владеющих Силой, то значит он далеко не единственный ученик Дарта Сидиуса, и от этого на душе стало гадко. Конечно, у него был 501 легион, но они не были одаренными, а иногда это пришлось бы очень кстати. Тогда Темный лорд и начал искать чувствительных к Силе и воспитывать из них своих учеников, правда редко удавалось доводить их до того уровня, который нужен был ему. Основной вывод, который Вейдер сделал, заключался в том, что его аппрентисам не хватало чувствительности и мощности, которая во многом обеспечивается уровнем мидихлориан. Тогда бы они могли острее чувствовать момент, в который можно направить всю мощь на противника, разрушив его полностью. Именно это позволяло Скайуокеру не раз совершать невозможное. Именно понимание этого принципа не раз демонстрировал на тренировках, которые мало отличались от реальной схватки, Люк, который по меркам приличного хоть джедая, хоть ситха, владел весьма немногими навыками. Именно это нужно было Вейдеру— армия бойцов, которая способна понимать его без слов, и в нужный момент — рисковать, выходя за пределы своих возможностей. Умереть за своего командира — это слишком простая задача, и есть множество готовых ее исполнить. А вот выжить для своего мастера, чтобы иметь возможность послужить ему снова — это стоит гораздо большего. Экспериментальная версия клонов уже подрастала, и на этот раз Вейдер верил в успех. Три десятка бойцов, которые были идентичны воинам 501 легиона — с их навыками и безграничной преданностью Главнокомандующему, только чувствительные к Силе. Через полгода они будут готовы, и можно будет заняться их обучением. Его собственное «Крыло Тьмы» на подходе. Одетые в черные доспехи, под стать своему мастеру, они будут сотрясать Галактику и принесут немало побед Империи. ...на фоне звучит Имперский Марш... * Форма VII — Форма Ярости — Джуйо — использует высокую скорость и акробатические приёмы, а так же усиление ударов с помощью эмоций и в необходимый момент подключение Силы для одновременного ускорения и усиления наносимого удара. Традиционно использовалась ситхами, однако мастер Винду, переделал классический Джуйо в собственную форму — Ваапад, которая по приемам была схожа с традиционной, но по сути служила победе Светлой стороны над Темной. Своих учеников джедай этой форме, однако, никогда не обучал, считая, что ступая на тонкую тропинку между сторонами Силы, слишком легко пасть.