Бабочка села на часы

Китайские ширмы Питер заметил сразу – золотые соловьи на зеленом шелке были единственным ярким пятном на всем чердаке. Когда же он подошел ближе, ему на секунду почудилось, что вышитые птицы разлетелись кто куда и теперь испуганно выглядывают из-за веток. - Есть кто? – позвал Питер и задумался, а что же именно он должен сказать Ивлину, чтобы тот согласился отпустить Оливера. Ничего не приходило на ум. - Есть. - Ивлин? – на всякий случай уточнил Питер, хотя в этом не было необходимости: как только из-за ширмы показалась курчавая голова, он узнал мальчишку из кондитерской Коуплендов. Мелкий, рыжий и вечно взлохмаченный, Питеру нестерпимо захотелось узнать за какие особые заслуги Хозяин назначил его главным в доме, но спросить об этом не было ни малейшей возможности. - Да, Ивлин. Собственной персоной, а ты, никак, Питер. Ручная собачка Рикки. Питер не мог не слышать презрение в голосе Ивлина, но возразить было нечего: он действительно зависел от прихотей Рикки и выполнял все его приказы. Послушный песик, по-другому и не скажешь. Ивлин тонко подметил. - Да, я Питер. Питер-ручная-собачка, - сказал он, чем несказанно рассмешил Ивлина. - Ай-ай, а собачке-то не нравится хозяин. Так бы и тяпнул за задницу, да? - Сейчас бы – тяпнул. - Что, неужто узнал, что никакого Оливера у Рикки отродясь не было? Питер ошарашенно посмотрел на Ивлина. - Что? - Что слышал. Нет среди «баранов» никакого Оливера и никогда не было. Питеру казалось, что все это - какая-то ошибка. Не мог же Рикки соврать? Он взглянул на Ивлина и понял: мог. Как раз Рикки и мог, возможно, он просто скучал без своего ружья и устроил новую охоту, где целью был Питер. Наивный зверек, который так просто согласился плясать под чужую дудку. - Так ты до сих по не знал? Тогда зачем пришел, если не жаловаться? – удивился Ивлин. - Я пришел… Я пришел за братом, - последовал ответ. Питер почувствовал, как его захватила безысходная ярость, как затряслись его руки мелкой и мучительной дрожью. Он не мог, совершенно не мог смириться с мыслью, что все поиски зашли в тупик, а Рикки-стрелок, который в какой-то момент дал понять, что ценит Питера и надеется стать ему другом, всего лишь издевался над ним, смешивая с грязью и выставляя перед всем домом полнейшим дерьмом, подлецом и предателем. Ивлин, заметив растерянность Питера, подошел ближе и похлопал его по плечу. Чтобы это сделать, Ивлину пришлось встать на цыпочки и вытянуть руку. - Питер, не вини Рикки. Я знаю о нем один маленький секрет. - Какой же? Я тоже хочу знать, вдруг поможет отыграться. - Вряд ли. Рикки всегда мечтал, чтобы ты был его другом. Его, а не Алана. - Чушь! Ивлин покачал головой. - Нет, не чушь. Знаешь, у меня тоже когда-то был друг. Здесь, в доме. И ты его хорошо знаешь – это Алан, скромный и добрый Алан. Мы защищали друг друга, утешали, обнадеживали и вдохновляли. Но ровно до того дня, пока в доме не появилась Шерил. Мы, два наивных дурака, влюбились в нее по уши и стали самыми непримиримыми соперниками. - Шерил? Та самая Шерил, которая знала, куда уходить? – сказав это, Питер едва не закричал от радости. Ему показалось, что он наконец-то нашел точку выхода из проклятого сна. Причем точка эта была все время под носом – корзинка со звездами. Та самая, что теперь висит на руке у Розалин. - Куда уходить? Это как? - Ну, место, лучшее место! Она уронила звезду и назвала его, а после этого проснулась. Там, за пределами… - Ничего она не роняла, - оборвал Питера Ивлин. – Чтобы проснуться, звезды не нужны, достаточно только открыть ненастоящую дверь. Поверить в нее и дернуть за ручку. - Стоп, не понял? - Я говорю про картину с нарисованной дверью. Она спрятана за одним из шкафов в комнате Алана, только он об этом не знает. - А ты как узнал? - Мне рассказал Мартин, а я не сдержался и проболтался Шерил. Я почему-то думал, что она не уйдет. Хотя бы не так быстро! Ивлин тяжело вздохнул. Похоже, его любовь к Шерил все еще оставалась больной темой. - Подожди! Ты знаешь про дверь и при этом до сих пор в доме? – спросил Питер. – К тому же, вернувшись, ты бы мог снова быть с Шерил. - Быть с Шерил? О, нет! Из нас двоих она выбрала Алана, а я только смотрел и завидовал, - ответил Ивлин. – Да и вообще… Я не хочу возвращаться. Кто я за пределами дома? Мальчик из кондитерской? Будущий ее владелец! Я ненавижу выпечку, пироги и все, что с ними связано. Я всегда мечтал стать садовником, выращивать прекрасные цветы и дарить их людям, но мои родители только смеялись над моими мечтами, а младший брат топтался по моим клумбам. А здесь я могу заниматься любимым делом. Растить такие цветы, какие никогда не выращу там, даже если сумею сбежать из кондитерской. Хочешь взглянуть? И, не дожидаясь ответа, Ивлин потянул Питера за ширму, внутрь своих владений. - Смотри! – он указал рукой на стол, заваленный ромашками, лилиями и герберами. – Они прекрасны, правда же? - Правда. Но чем они отличаются от обычных? – спросил Питер, рассматривая нежные цветочные лепестки и втайне радуясь, что среди них нет роз. – Почему их нельзя вырастить там, в реальности? - Сейчас поймешь, - и Ивлин протянул Питеру одну из ромашек. – Понюхай ее. Питер послушно понюхал. Пахло странно – чуть-чуть бензином, немного – пылью и совсем легко – разогретым на солнце асфальтом. Так пах Голдери в дни школьных каникул. - Догадался? Вижу, что догадался, - Ивлин протянул Питеру еще одну ромашку, как две капли воды похожую на предыдущую. – А эта чем пахнет? Питер поднес цветок к носу и с удивлением обнаружил, что запах иной. И опять совершенно нецветочный. - Мокрое сено, жареный бекон, так? Ивлин довольно кивнул. - А еще что? - М-м-м, никак не могу понять. Кажется, что-то горелое. Ивлин расхохотался. - Точно! Ежевичные пироги всегда подгорали, сколько бы родители над ними не тряслась. - Черт, да это же праздник Последнего осеннего дня. Фруктовые пироги на ферме Спарков! – наконец угадал Питер. – Твои цветы пахнут воспоминаниями, так? - В точку. Хочешь еще попробовать? - Конечно, - поспешно согласился Питер. Он заметил, что стоит вдохнуть один из ароматов, как на сердце тут же становилось легче, возвращались силы и способность верить в поставленные цели. Он был уверен – еще пара ромашек и он точно рванет с чердака вниз, на первый этаж, а оттуда – куда угодно, будет бродить без устали столько, сколько нужно, но найдет Оливера. - Вот, возьми, этот интересный, - на этот раз Ивлин протянул Питеру персиковую герберу. Запах действительно был интересным, но совершенно неприятным: густым и химическим. От него тут же стало подташнивать и закислило во рту. - Господи, да это же взрыв второй линии витаминного завода. Тогда еще так воняло, аж глаза слезились. - Да, и полиция решила, что это теракт. - Точно! Тогда в школе отменили занятия, и все втайне мечтали, чтобы на заводе взорвалось еще что-то. - Да уж, весело было, - сказал Ивлин и это «было» зацепило в Питере какую-то струнку. Он внезапно понял, что цветы действуют также, как и «знание» из Белой комнаты. Они не просто пахнут воспоминаниями, они их воскрешают! Но радость от этого неожиданного открытия тут же сошла на нет: Питер понял, что прошлое не поможет отыскать Оливера. Только Хозяин знает, где он. - А знаешь, - вдруг сказал Ивлин. - Все эти цветы… Я делаю их из старых газет. Они ненастоящие, бумажные. Я клею их ночи напролет, а затем крашу в разные цвета. Я так поднаторел в этом деле, что они выходят без единого изъяна, и в этом их беда. Они совершенные, а ничего совершенного не существует в реальности. Вот, возьми эту ветку лилий и передай их Алану. Надеюсь, он тоже угадает, что за запах я в них вложил. Питер посмотрел на цветы, поискал хоть что-то, что могло указать на их бумажную природу, но так и не нашел. Лилии были абсолютно живыми, только пахли они не Голдери, а здешними пыльными углами. И как бы Питер не старался понять, что это за знакомый аромат, отгадка постоянно ускользала. Возможно потому, что он и не мог знать запаха чужой дружбы. Той, что была между Ивлином и Аланом. *** Встретиться с Аланом Питер не решился, пока он был частью стаи, он не раз замечал, с какими презрением и тоской смотрит в его сторону друг, как ему больно за столь чудовищный и глупый выбор. Ветку лилий Питер положил рядом с дверью, он не сомневался, что до своего адресата она обязательно доберется. После этого устроился на ступеньках и неотрывно следил за стрелками, считая бесконечно длинные минуты до прихода «кошек».