Иллюзия любви, или птица в клетке

Весь вечер ресторатор просидел в своём любимом кожаном кресле, в кабинете, с бокалом виски в руках, проглядывая в интернете несколько десятков видео с танцами. Билл так и не станцевал для него. Попал в больницу, не выполнив его желание. Теперь же для Алекса это стало делом принципа. Мужчина внимательно просматривал видео за видео и через несколько минут остановился на одном. Это был идеальный, красивый, сексуальный, эротический танец, по его мнению, где нужно было показать не только красивое тело, но и пластику, красивые движения, при этом оставаясь чертовски милым. Льюис даже заказал в интернете специальный костюм для такого танца, который должны были доставить утром. Предвкушая момент, когда Билл будет исполнять этот танец, альфа захлопнул крышку ноутбука и поднялся в свою комнату. Он заснул сразу же, как только голова коснулась подушки, а утром проснулся бодрым, выспавшимся и в приподнятом настроении. Сегодня он намеревался забрать супруга из больницы, по которому уже успел соскучиться. Не удивительно, что он успел истосковаться по красивым глазам, манящим губам и нежному голосу. Тонкой длинной шее, стройным ногам и белоснежной шелковистой коже. Красивым рукам с изящными пальчиками, и гладким, мягким волосам. По восхитительному аромату, исходящему от брюнета, и его упругой попе. Ведь мужчина по-прежнему сходил с ума от красоты своего супруга. Приняв душ и приведя себя в порядок, Льюис спустился вниз и сварил кофе. Он поймал себя на мысли, что ему не хватает не только красоты омеги, но и вкусных завтраков, плотных обедов, и лёгких ужинов, кои тот умело готовит. «Ничего, сегодня ты снова будешь дома», — мысленно произнёс Алекс, делая глоток крепкого кофе, задумчиво смотря в окно. Курьер, как и обещали на сайте, доставил посылку утром, и Алекс, расплатившись и расписавшись, открыл коробку. Чёрная шёлковая жилетка, стринги такого же цвета, галстук, сапоги и фуражка — казались альфе восхитительными. Облизнувшись, глядя на всё это, он не мог дождаться того момента, когда Билл примерит это на себя. Альфа заехал на работу, отдал распоряжение сотрудникам, сделал пару звонков, проверил документацию, подписал несколько бумаг, что принесла ему секретарша, и к полудню был уже в больнице. Около палаты омеги мужчину увидел врач и остановил его, прямо перед входом. — Георг, ты чего? — непонимающе спросил Алекс, смотря на Листинга. — Нам нужно поговорить, — объяснил он своё странное поведение. — Пойдём ко мне в кабинет. Ресторатор нахмурился, не желая идти с Георгом, но всё же через несколько минут уже сидел в кресле, в его кабинете. Врач предложил кофе Льюису, затем зачем-то порылся в папках и картах пациентов, разложил бумаги на столе. Он не знал как начать серьёзный разговор, который всё-таки должен был состояться. Всё это время ресторатор неотрывно наблюдал за Листингом и его странными действиями. — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — ресторатор вальяжно сидел, широко расставив ноги. — Да, — Георг держал в руках карандаш и сильно его сжимал. То, о чём он хотел поговорить было очень личным, деликатным. — Речь пойдёт о твоём супруге. Алекс, не пойми меня неправильно, но, мне кажется, что Биллу в отношениях не хватает заботы и тепла. Все эти дни я наблюдал за ним и пришёл к выводу, что он не просто молчаливый, как мне думалось сначала, он будто чем-то сильно напуган, — врач выдержал паузу, а затем продолжил: — Ты применяешь к нему насилие? — Георг смотрел ресторатору прямо в глаза. Он хотел уловить во взгляде хоть что-то, что сможет подтвердить или опровергнуть его догадки. Но лицо Льюиса не говорило ни о чём за что можно было зацепиться. — Что за вздор? — альфа громко рассмеялся. — Это он тебе сказал? — Нет, — Георг находился в смятении. Он знал, каким может быть мужчина, однако, не доверять ему в этой ситуации не было оснований. Слишком спокойно выглядел Алекс. Листинг хотел продолжить разговор, но ресторатор его перебил. — Ладно, Гео, я за Биллом. Хватит ему уже лежать здесь, — усмехнулся Льюис. — Алекс, он слаб. Ему нужно остаться в больнице, хотя бы ещё на пару дней, — врач начал уговаривать мужчину не забирать пока супруга домой. — Нет, — холодно отрезал альфа и встал со своего места. — Мне он нужен дома. Через несколько минут альфа был уже в палате мужа, который спал, повернувшись лицом к окну. Льюис подошёл к юноше и положил руку ему на плечо. — Собирайся, мы едем домой, — довольно громко и сурово произнёс он, заставляя Билла не только проснуться, но и вздрогнуть. — Алекс, я… — брюнет передёрнул плечами, скидывая руку мужчины и поворачиваясь к нему. Омега смотрел на него сонными глазами, которые грозились закрыться снова в любую минуту. — Сейчас же, и без лишних вопросов! — альфа строго взглянул на омегу, и сел на диванчик, на котором ещё недавно спала Анна. Положил ногу на ногу ожидая, пока юноша соберётся. Поёжившись от злобного тона, омега начал собирать вещи и молчаливо расплакался, из-за собственного бессилия. Он больше не мог всё это терпеть. Не было сил. Не было желания. Больше ничего не было. Хотелось забиться в угол, чтобы никто не мог найти. Хотелось покоя, а ещё, хотя бы немножечко тепла и нежности. Неужели он не заслужил этого?  — Хватит рыдать! Ты меня всё равно не разжалобишь, — мужчина, не отрывая взгляд, снова смотрел на брюнета. — Я не могу больше… — почти шёпотом произнёс юноша и обессилено сел на пол возле кровати. — Чего ты там не можешь? — не понял Алекс, подошёл к брюнету и, взяв за предплечье, поднял на ноги. — Собирайся, давай! И побыстрее. Билл обиженно посмотрел на мужа, вытер с мокрых щёк слёзы и обречённо начал собираться дальше. Уже в коридоре Листинг остановил их. Юноша опустил голову, прикрывая лицо волосами, чтобы врач не заметил его слёз, но тот всё равно заметил. — Билл, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил тот. — У тебя что-то болит? — брюнет отрицательно помотал головой. — Что-то беспокоит тебя? — юноша снова покачал головой. — Всё хорошо, — омега пытался сказать эту фразу как можно бодрее, но у него не получилось. — Алекс, — врач перевёл взгляд с юноши на ресторатора, — ничего не хочешь объяснить? — Нам пора, — Льюису было уже сложно держать себя в руках. — Ты страшный человек, — выдержав паузу, произнёс Георг. — Может, уже заткнёшься? — альфа сжал кулаки, и врач это видел. — Ладно, — тяжело вздохнул Листинг. — Ко мне на приём придёте через неделю, а пока купите эти таблетки, — он протянул ресторатору рецепт. — Пить строго по рецепту. — Всё, Гео, мы пойдём, — Алекс похлопал Листинга по плечу, взял рецепт в руки и они с омегой быстрыми шагами направились к выходу. Как только Алекс и Билл вышли из больницы, к ним подбежали несколько журналистов, но альфа так и не остановился. А когда юноша садился в машину, его увидел Густав, который наконец-то вырвался с работы пораньше, но опоздал. Бета переживал за здоровье понравившегося ему соседа, но так и не смог приехать за все эти дни в больницу. Его завалили делами, и он вынужден был оставаться в университете до позднего вечера. Шеффер был преподавателем немецкого языка и литературы. Преподавал эти предметы студентам, а по вечерам переводил статьи и готовился к следующим лекциям. Не имея возможности навестить Билла лично, парень каждый день звонил в клинику и узнавал о состоянии его здоровья. Густав искренне переживал за омегу и был рад, что в ту роковую ночь засиделся у друзей и помог юноше. Билл сидел, вжавшись в спинку пассажирского кресла дорогого автомобиля Алекса, и смотрел в окно. Он боялся посмотреть на супруга, боялся заговорить, боялся даже лишний раз пошевелиться. Омега знал, что тот побег не останется безнаказанным и это ещё больше пугало его. Тело покрылось мелкой дрожью, а ладони похолодели. Он нервничал. Альфа бросал в сторону юноши неоднозначные взгляды, но молчал. Пока молчал. В воздухе витало напряжение. Льюис остановился у аптеки и вышел из машины, взяв с собой рецепт и бумажник. Юношу он оставил одного, захлопнув за собой дверцу авто. Когда Алекс скрылся из вида, только тогда брюнет смог вздохнуть полной грудью. «Бежать», — снова эта мысль посетила его. Неважно куда, главное успеть скрыться от альфы, пока тот не вернулся. Смотря через стекло на высокое здание с зелёной вывеской, омега дрожащими пальцами пытался открыть дверцу автомобиля, но у него ничего не получалось. Она была заблокирована, как и все остальные. Простонав, юноша пересел на водительское сидение и лихорадочно начал нажимать на все кнопки, надеясь на то, что какая-то из них снимет блокировку с дверей. Не сразу, но у него это получилось. От эмоционального перенапряжения у Билла закружилась голова, но он всё же открыл дверцу. Как только омега выбрался на воздух, у него потемнело в глазах и он вцепился в эту самую дверцу негнущимися пальцами. Юноша знал, что теряет время. Знал, что мужчина скоро придёт и это последний шанс сбежать, но не мог сделать и шага. Виски заломило, появился шум в ушах, а ноги стали совсем ватными и перестали слушаться. Билл начал терять сознание и оседать, когда альфа, выйдя из аптеки, увидел его. «Непокорный мальчишка», — Алекс напрягся всем телом и сжал кулаки, переходя дорогу. — И чего ты этим добился? — мужчина поднял брюнета на руки, приводя его в чувства, и усадил в салон автомобиля. — Снова решил от меня сбежать? — Алекс уже сел в машину, кинул пакет с лекарствами на заднее сидение и посмотрел на брюнета. Он злился с каждым мгновением всё сильнее. Билл молча отвернулся к окну, нервно кусая губы и заламывая пальцы. У него не вышло. Снова. До чего же он слабый и невезучий. Если бы не этот обморок, его сейчас уже здесь не было. Если бы… — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — взревел мужчина и схватил омегу за подбородок, притягивая к себе. Юноша лишь жалобно проскулил, но не произнёс ни слова. — Неужели ты и вправду думаешь, что вот так просто сможешь сбежать?! Избавится от меня?! — Билл болезненно прикрыл глаза и шумно сглотнул. — Давно пора бы смириться, что ты — моя собственность, детка. — Отпусти. Мне больно, — уже не в силах терпеть проскулил омега. У него снова закружилась голова и его затошнило. Альфа смотрел на супруга и на то, как тот морщится. Ему доставляло удовольствие делать больно омеге. Омеги. Алекс считал их всех коварными и лживыми. Неспособными любить. Мужчина всем сердцем ненавидел омег. Он покупал их, ломал, делал больно, как когда-то сделали больно ему. Алексу едва исполнилось восемнадцать, а он уже был влюблён. Юный, наивный, доверчивый. Он влюбился в самого красивого омегу института, в котором учился. Дэвид был старше Льюиса и учился уже на последнем курсе. Он отличался от других омег: слишком красивый, слишком сильный, слишком сексуальный, слишком высокомерный. В этом парне всё было слишком. Льюис долго добивался расположение омеги, и когда добился, казалось, что счастливее него не было никого в мире. Он задаривал Дэвида цветами и подарками, романтично ухаживал, и даже уже мечтал о создании семьи. Их семьи с Дэвидом, совсем не замечая того, как тот ко всему этому относится. В один из вечеров после очередной ночи любви для Алекса, и обычного секса для Дэвида, мужчина сказал о том, что Льюис надоел ему, и он уходит. И просто встал, оделся и ушёл. Его не остановили просьбы Алекса остаться, не остановило признание в любви, не остановило даже применение силы со стороны альфы. Дэвид с силой оттолкнул от себя Льюиса, недовольно фыркнув. Ему просто наскучил этот влюблённый идиот. Альфа унижался перед омегой и после того как они расстались. Бегал за ним, умолял вернуться обратно, даже стоял на коленях. Но мужчина только смотрел на него свысока, смеясь и издеваясь. А потом выбрал себе другого фаворита — лучшего друга альфы. Так Льюис лишился ещё и друга. Он больше никогда не влюблялся и не заводил себе друзей. С того самого дня он возненавидел омег, а став взрослее и добившись успеха в карьере, альфа отомстил и Дэвиду, и некогда лучшему другу, разорив их и создав им немалые проблемы. Ему это понравилось, и он уже мстил любой омеге. Ему было всё равно на то, что юноши ни в чём не виноваты и не заслуживают такого отношения к себе. — Алекс… — жалобно произнёс Билл, вернув мужчину к реальности. — Чего скулишь? — Льюис всё-таки отпустил брюнета. — Пытаешься на жалость меня вывести? — он усмехнулся. — Можешь даже не стараться. Мне незнакомо это чувство. До дома они ехали в тишине. Омега вновь отвернулся от ресторатора и смотрел в окно, а Алекс, молчал, хотя ему это по-прежнему не нравилось. Мужчина догадывался, что по приезде домой Билл начнёт ему сопротивляться и устроит из этого целое представление, но он не тревожился на этот счёт, зная, как надавить на брюнета и заставить его делать то, что хочет он. Поднявшись наверх, в комнату, Билл, не распаковывая вещи, отправился в душ. Ему было просто необходимо смыть с себя запах больницы. Брюнет неторопливо намыливал тело и старался не думать о том, что его ждёт после. Было наивно и глупо предполагать, что ему удастся сбежать, ведь от альфы ему не скрыться, но юноша должен был хотя бы попытаться. Теперь же Алекс ни за что не простит брюнета, ведь не в его правилах прощать, особенно если это касается его супруга. Юноша не знал, почему ресторатор так жесток с ним, но часто задавался этим вопросом. Ему было интересно узнать о прошлом альфы, ведь возможно в этом кроется ответ, но ресторатор никогда не рассказывал о себе. Алекс слишком скрытный и никогда никого не впустит в свой внутренний мир. Содрогнувшись от тяжёлых мыслей, омега закрыл кран с горячей водой и укутался в тёплый длинный халат. Высушил волосы феном и, затаив дыхание, подойдя к двери, прислушался, в спальне ли его супруг или нет? Не услышав шума, Билл уже облегчённо вздохнул, но, открыв дверь, увидел Льюиса. Мужчина расположился на их широкой постели, держа в руках первую фотокарточку их малыша. Рядом лежал включенный ноутбук, а на краю кровати — большая коробка. Брюнет неуверенно сделал шаг и остановился, боясь поднять глаза и посмотреть на Алекса. — И чего ты там встал? — мужчина окинул взглядом супруга. — Ну же, иди сюда, — брюнет сделал ещё несколько шагов. — Смелее, — когда Билл подошёл к краю кровати и снова посмотрел на коробку, альфа продолжил: — Открой, — усмехнулся он, — это тебе. — Билл колебался. — Я жду, — омега ещё раз посмотрел на альфу, и, нерешительно, но всё же развязал ярко-красную ленту и открыл коробку. — Что такое? — сочувственно спросил Алекс, увидев, как юноша скривился от отвращения, держа в руках приготовленный для него подарок. — Неужели я ошибся с размером? — Я не буду это надевать, — омега кинул вещи обратно в коробку. — Не будешь? — ресторатор продолжал теребить в руках фотоснимок. Брюнет молча покачал головой. — Уверен? — он встал и подошёл к юноше. Тот смотрел на снимок в его руках и молчал. Билл боялся, что супруг может уничтожить его. — А так? — мужчина установил зрительный контакт с омегой, поднял руки над головой и медленно, с садистским наслаждением, порвал фото на мелкие кусочки. — Алекс, нет! — простонал омега, видя, как чёрно-белые обрывки падают вниз. — Что ты наделал… — предательские слёзы обожгли нежную кожу щёк, а Алекс усмехнулся, прочитав во взгляде брюнета боль и ненависть. — Ты будешь делать всё, что я скажу! — мужчина вплотную подошёл к Биллу и, схватив за руку, заломил назад. — А сейчас ты надеваешь это, — показал взглядом на открытую коробку, — смотришь это, — перевёл взгляд на ноутбук, — приводишь себя в порядок и спускаешься вниз. В зависимости от того, как ты станцуешь, я посмотрю, стоит ли мне тебя прощать или нет, — наклонился к нему и прошептал на ушко.— Ты уж постарайся, детка, — и, отстранившись, выпустил руку из захвата. — У тебя пятнадцать минут, — хмыкнул и вышел из комнаты, оставляя дверь открытой. Билл без сил рухнул на колени и заплакал сильнее. Он мелко дрожал, собирая по полу кусочки снимка их с альфой будущего малыша, а собрав, лёг там же, подтянув ноги к животу. Он знал, что склеивать кусочки бессмысленно и глупо. Пятнадцать минут давно истекли, а омега только сейчас начал успокаиваться. Юноша пересел на кровать и вытер слёзы со щёк. Его глаза горели нездоровым блеском, а сам он ещё всхлипывал. Он знал, что Алекс не отступит от своего решения, и ему лучше подчиниться и станцевать этот чёртов танец. Пододвинув к себе ноутбук, брюнет включил то самое видео, на котором настаивал Алекс. Мерзость и отвращение. Стыд и неловкость ощутил брюнет от просмотра этого танца. Он не понимал, как вообще можно такое танцевать? Скривившись, Билл захлопнул крышку ноутбука, даже не досмотрев до середины, и достал из коробки вульгарные вещи, которые ему предстояло надеть. Затем скрылся в ванной на несколько минут и, судорожно вздохнув, ярко накрасился, а потом, даже не смотря в зеркало, быстро натянул на себя стринги, жилетку, галстук и сапоги. Фуражку он не стал надевать. Вернувшись обратно в комнату, омега печально посмотрел на пол, где на светлом ковролине лежали аккуратно собранные обрывки фотографии. Если бы ему сейчас можно было алкоголь, то он, не задумываясь, залпом опустошил бы целую бутылку, чтобы не было так противно от самого себя. А теперь он должен будет спуститься вниз в этом тряпье и, отключив все свои чувства и эмоции, станцевать вульгарный танец. — Ты долго, — альфа сидел в гостиной со стаканом виски в руках и мерзко ухмыльнулся, увидев, что спускающийся по лестнице омега всё же надел приготовленную им одежду. — Я уже хотел подняться наверх. Посмотреть, не случилось ли чего? — Не дождёшься, — зло выплюнул юноша. Встав напротив Алекса он почувствовал себя неуютно от его пристального взгляда. — А почему фуражку не надел? — альфа немного отпил из стакана, мерзко скользя взглядом по полураздетому супругу. Ему нравилось то, что он сейчас видел. Он возбуждался только от одного присутствия омеги рядом. Билл прикусил уголок губы, чтобы не сказать ничего лишнего и старался не смотреть на Льюиса. Было унизительно. Ресторатор не просто нарядил его в шлюху, он ещё и рассматривал его так, будто решал, достойна ли эта шлюха принадлежать ему или нет. — Повернись, — приказал альфа, — и подойди ко мне, — Билл стиснул зубы, но выполнил приказ. Как только он подошёл к мужчине, тот грубо стиснул в руках его бёдра и, огладив ягодицы, шлёпнул по попе. — Можешь начинать танцевать, — и включил музыку на своём телефоне. Билл вздрогнул уже от первых аккордов. Знакомая мелодия. Юноша только что слышал её в видео. И ему стало жутко. Он готов был разрыдаться от обиды, но властный грубый голос Алекса не дал ему этого. — Начинай. Чего ты ждёшь? Пересилив себя и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, омега всё же начал танцевать. Он боялся злить альфу. Боялся последствий. И поэтому попытался вжиться в роль тех развратных женщин, которых он видел на том видео. Омега вспомнил те движения, которые были в начале танца, и повторил их, плавно двигая бёдрами в такт музыки, демонстрируя гибкость тела и красоту фигуры, пока ещё без округлившегося животика. Он выгибался словно кошка, выставляя вперёд длинные худые ноги и ухоженные руки. Билл на мгновение забыл для кого и какой танец исполняет, и начал танцевать то, что им преподавали в музыкальном училище. Он будто вернулся назад в прошлое, забывая все свои проблемы, и даже смог улыбнуться. Юноша не подходил к ресторатору, не раздевался, не пытался его соблазнить. Он просто танцевал, полностью погрузившись в звуки музыки и отдаваясь им без остатка. Алекс с жадностью ловил каждое движение своего супруга. Мужчина восхищался таким гибким пластичным телом и природной красотой. Он соблазнялся, предвкушая момент, когда вновь сможет завладеть им. Но ему не хватало разврата. Альфа сразу понял, что омега танцует совсем не тот танец, который он для него выбрал, и резко отключил музыку. Пока брюнет отходил от танца, стараясь выровнять сбившееся дыхание, надеясь на то, что пытка для него, наконец, закончилась, ресторатор подошёл к нему и, обвив руками его талию, нагнулся, прошептав на ушко: — Ты прекрасно двигаешься, — томно произнёс альфа, вызывая у Билла множество мурашек, — только это совершенно не тот танец. Давай, детка, покажи мне больше секса, больше разврата. Ты же можешь. Омега простонал от этих слов, а ресторатор хищно улыбнулся и снова сел на диван. Он включил ту же музыку, а юноша уже не мог спокойно реагировать. Ему уже было не просто обидно, ему уже было наплевать на всё, лишь бы альфа быстрее от него отстал. Алекс захотел больше секса и разврата, что ж, он его получит. Брюнет начал двигаться, но теперь все его движения были резкими, развратными, откровенными. Теперь омега не задумывался о красоте и смущении. Ему и на это сейчас стало наплевать. Он извивался на полу, широко раздвигая ноги и обольщая мужчину, разжигая в его теле ещё большее желание, которое с каждым мгновением было всё сложнее сдерживать в себе. Омега оглаживал своё уже взмокшее от пота тело, а на губах играла недобрая улыбка. Извивался вокруг альфы, позволяя ему оглаживать себя. Пошло выгибался и избавлялся от одежды, которую и одеждой-то сложно было назвать. Давно опьяневший Льюис уже мало что соображал в присутствии супруга и вовсю лапал руками, с силой удерживая и не слыша просьб отпустить его и остановиться. А когда музыка закончилась, Алекс, сделав последний глоток виски, грубо и властно впился в губы брюнета, вызывая у того мгновенную тошноту и омерзение. — Ммм… — недовольно промычал юноша в губы ресторатора, стараясь оттолкнуть от себя пьяного альфу, но тот и не собирался его слушать. — Как же сильно я по тебе соскучился, — отстранившись от губ супруга, произнёс мужчина, шумно дыша. — Ты даже себе не можешь представить насколько. — Алекс, пусти, — обессилено проскулил омега. — Мне плохо. Меня тошнит. Давай, хотя бы не сейчас. — Нет, — альфа не собирался ждать. Ему было наплевать на то, что супруга тошнит. Он снял с Билла стринги — последнюю ненужную деталь одежды, и шумно выдохнул. Провёл ладонью по всей длине ствола, а потом вставил сразу два пальца в сжавшуюся дырочку. Билл заёрзал. Его охватила паника. — Не надо, прошу… — альфа подвигал ими в горячей глубине. Снова узко. Снова горячо. Окончательно потеряв терпение, Алекс быстро освободился от одежды и резко вошёл сразу же на всю длину, выбивая крик из груди юноши. Билл кричал и извивался, стараясь оттолкнуть от себя супруга, зная, что все попытки бесполезны. Алекс нахмурился от оглушительных криков Билла и закрыл его рот ладонью, практически лишая кислорода. Юноша теперь мог только тихо плакать и вздрагивать всем телом от каждого толчка, будто от электрического разряда тока. Ему было наплевать на себя, он боялся за ребёнка. Омегу только сегодня выписали, прописали постельный режим и никаких стрессов. А после такого он снова может оказаться в больнице. Брюнет начал сопротивляться с новой силой и получил оглушительную пощёчину. Потом ещё и ещё. Мужчина был пьян и сильно возбуждён. Его злил сопротивляющийся мальчишка. Чтобы хоть как-то его усмирить, альфа вышел из него на всю длину и одним толчком грубо вошёл обратно. Из распухшей дырочки по бёдрам тонкой струйкой потекла кровь. Альфа снова его порвал. — Лежи смирно или тебе так сильно нравится боль? — мужчина наклонился к брюнету. Тот уже не воспринимал происходящее. Его не только тошнило, у него кружилась голова, а в висках пульсировала боль. Непрекращающаяся, неутихающая боль. — Ты сам виноват, — он ещё несколько раз глубоко толкнулся в податливое тело и кончил, заполняя своим семенем нутро омеги, привнося ему ещё большие муки. — Не надо было сопротивляться, — назидательно произнёс пьяный Льюис. Встал, и, как ни в чём не бывало, оделся, взял бутылку виски, и вышел в сад, оставляя заплаканного, растоптанного и униженного юношу лежать одного на диване.