Иллюзия любви, или птица в клетке

— Выпустите меня отсюда, ублюдки! — рычал разгневанный Алекс, остервенело колотя по двери камеры, в которую его только что привели конвоиры. — Немедленно выпустите меня! — Рот закрой! — неожиданно рявкнул мужской хриплый голос за спиной альфы, отчего Льюис тут же умолк и резко повернувшись немного растерялся, но сразу попытался взять себя в руки. Он же Алекс Льюис — знаменитый влиятельный ресторатор, и в любых ситуациях должен быть на высоте, вот только сейчас это было сделать труднее всего. Мерзко ухмыляясь на него оценивающе смотрели трое сокамерников весьма неприятной наружности, с которыми предстояло находиться здесь какое-то время. Они выглядели так, что у нормального человека их внешний вид вызывал неприятные мурашки по всему телу. Мужчины сильно походили на закоренелых зеков не имеющих никакого желания терпеть в камере ещё одного соседа, и буравили ресторатора взглядами, от которых становилось не по себе. Алекс испуганно вздрогнул, и, повернувшись к двери, начал с ещё большим остервенением колотить в неё, не желая оставаться здесь ни секунды. — Да захлопнись ты уже, наконец! — снова приказал хриплый голос, от которого бежал мороз по коже, но Льюис просто так не сдавался. Да кто этот зек такой, чтобы здесь командовать? — Ты нарываешься на неприятности, — альфа всё слышал, но старался пропускать слова мимо ушей. — Ну ты и гнида! — мужчина неохотно встал с кровати и в несколько шагов настиг ресторатора. Резко схватил его за предплечье и заломил руку настолько сильно, что Алексу стало тяжело дышать, а на глаза навернулись слёзы. Затем он резко развернул его на себя и со злостью отшвырнул на свободную кровать, так, что альфа с размаху приложился головой о холодную стену. — Я предупреждал, — мерзко ухмыльнулся мужчина, оскалив белоснежные зубы, вальяжно расположившись на кровати напротив. Он всё так же оценивающе смотрел на альфу, как и двое других, а Льюиса от этого взгляда уже тошнило. «Что за чёрт?» — шикнул от дикой боли альфа, прикладывая руку к ушибленному месту. Этот головорез, а именно так он и выглядел: высокий качок с бритой головой и с мрачными татуировками по всему телу, видимо был здесь главным и всеми командовал, а двое других, которые ничуть не отставали от него по своим габаритам, его шавками. — Успокоился? — видя, что Алекс немного притих, спросил тот. — Да пошёл ты! — прошипел ресторатор, брезгливо смотря на сокамерника. — Я бы на твоём месте так не хорохорился или ещё захотел? Это я тебе с удовольствием устрою, — снова оскалился бритоголовый, потирая ладони, и уже хотел встать с кровати, но Льюис замолк. Он понял, что сейчас лучше не вступать в спор. Любая перепалка выйдет ему только боком, а этот псих и вправду может покалечить. — Смотрите каким сразу послушным стал, — прохихикал писклявым голосом второй, всё это время молча наблюдавший за происходящим, а альфа снова вспыхнул словно спичка: — Что ты тявкнул, шавка бесхребетная? — прорычал ресторатор, люто смотря не только на второго, но и на всех остальных тоже. — Кажется, ты не понял и тебе придётся ещё раз всё объяснить, — бритоголовый встал, и, подойдя к кровати, больно схватил Алекса за руку, рывком поднимая его на ноги. — Здесь могут разговаривать только я и эти двое, — мужчина указал взглядом на двух сидящих сокамерников, — а ты вообще не имеешь право голоса. Будешь говорить только тогда, когда тебя спросят, и делать только то, что тебе скажут. — Может, мне ещё и воздухом вашим нельзя дышать? — сквозь зубы процедил ресторатор. — Скажу, и не будешь! — мужчина уже вышел из себя, а его потемневшие от злобы глаза только доказывали это. В нём бушевала ненависть к этому паршивому непокорному выродку. — Паскуда! — с ненавистью выплюнул Льюис, сразу же получив сильный удар по лицу, и, не сумев устоять на ногах, рухнул на пол, ощущая металлический привкус крови во рту. — Урою, мразь ты такая! — рявкнул альфа, сплёвывая кровь на пол. Он и сам был уже в бешенстве, и поэтому, не ощущая боли и слабости в теле, моментально поднялся и накинулся на сокамерника. Но отомстить не получилось, его тут же оттащили двое других мужчин, которые всё это время наблюдали за потасовкой. Их тоже вывел из себя новенький выскочка. Они подлетели к Алексу с двух сторон и скрутив руки отшвырнули его на пол. — Лучше меня не злить, сучоныш, — опасно прошипел бритоголовый. Разъярённый мужчина больше не мог стерпеть наглых выпадов в свою сторону, и если бы услышал в ответ хоть одно слово, то убил бы ресторатора без всякого сожаления, однако Алекс не проронил ни звука. Он молча стерпел всё, и так же молча, перенося боль и накатившую слабость, с трудом встал на ноги и перебрался на кровать. Альфа знал, что просто так этого не оставит, головорезам придётся заплатить за его унижение. Сегодня выиграли они, но только потому, что мужчина не был готов к такому приёму. Но только сегодня. Завтра Льюис будет уже в форме и сможет постоять за себя.

***

Реабилитация Билла проходила постепенно, как и планировали врачи. Омеге несколько дней делали массаж, благотворно влияющий на весь организм в целом, способствующий восстановлению сил и тонуса. Постепенно добавились и физиопроцедуры, которые юноша мужественно терпел и которые тоже благоприятно отражались на его состоянии. Капельницы и лекарства, что приносила ему медсестра вместе с едой, так же были частью лечения омеги. Сознание юноши до сих пор оставалось спутанным, и он по-прежнему никого к себе не подпускал. Всеми силами брюнет пытался вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но каждый раз это заканчивалось раздражительностью и дикой головной болью. На все вопросы о том, что же с ним произошло, врачи уходили от ответа, понимая, что правда может сильно травмировать хрупкую психику омеги. Он сам должен всё вспомнить, когда придёт время, а пока лучше ни о чём ему не говорить. На осмотре, после снятия швов с головы, Билл, робко смотря на Тома, решился задать волнующий вопрос, который помог бы ему всё вспомнить, но снова не получил конкретного ответа. И Том, и медсестра сразу же сменили тему разговора, чувствуя неловкость от вида печальных глаз брюнета. Альфе было невыносимо больно смотреть на Билла, который мучился день за днём, стараясь всё вспомнить. Он хотел помочь юноше, но не мог сказать ему правду, не мог даже намекнуть. Хотел облегчить его страдания, но омега был молчалив и никого к себе не подпускал. Том мог только со стороны смотреть на страдания своего любимого пациента, прописывать лекарственные препараты и процедуры, ходить в Храм и молиться за него, а по ночам ещё сильнее себя изводить. Мужчине даже начали снова сниться тревожные сны, в которых он видел Билла, но и там он не мог ему помочь. Альфу это настолько сильно угнетало, что он снова обратился к психиатру, давшему советы по поводу того, как лучше вести себя с юношей. На этот раз доктор Шульц сам решил поговорить с пациентом, но омега не подпустил его к себе. На все попытки врача заговорить с ним, Билл молчал, не проявляя никакого интереса. Мужчина был вынужден уйти, а затем он серьёзно поговорил с Томом и Георгом, дав им совет, как можно чаще находиться рядом с Биллом, чтобы юноша привык к новым людям и новой обстановке. Требовалось заслужить его доверие, попытаться наладить контакт, разбудить интерес к жизни, это должно было помочь омеге выйти из глубокого депрессивного состояния. Билла, как и Тома, тоже мучили тревожные сны, от которых выступал холодный пот на лбу, и всё тело билось мелкой дрожью, но юноша предпочитал никому не рассказывать об этом, боясь того, что если поделится своими переживаниями и страхами, то сновидения не просто сбудутся, а станут проследовать его уже наяву. Каждый раз они становились всё тревожнее, и каждый раз омегу охватывала паника, от которой он сильнее замыкался в себе.

***

Биллу снился очередной тревожный сон. На этот раз он находился в тёмной сырой пещере, в которой веяло холодом, да так, что мороз пробирал до костей. Брюнету было жутко там находиться, он хотел сбежать, но совершенно не помнил, как туда попал и как долго там пробыл. Страх окутал омегу, полностью завладев его телом и обездвижив, заставляя дышать через раз. Ему было настолько неуютно, что он забыл о физической боли, которую до этого испытывал. Билла разрывало изнутри, душевная боль терзала его, царапая длинными острыми когтями, а он пытался сделать шаг, хотя бы маленький шажочек, чтобы поскорее выбраться на волю. Нащупывая руками холодные шершавые стены, юноша пытался проследить путь из пещеры, но как бы ни старался, сколько бы усилий ни прилагал, всё было бесполезно. Эти стены казались ему бесконечными, да и вообще казалось, что он ходит по кругу. Брюнет тысячу раз падал в мокрую лужу, источавшую неприятные запахи, от которых резало глаза, и жутко тошнило, но упорно поднимался на ноги и мужественно шёл дальше. Грязный, мокрый, обессиленный он шёл дальше и дальше, пока вдалеке не показался тусклый, едва заметный, свет. Не теряя больше ни минуты, Билл сделал над собой усилие и, вдохнув полной грудью больше воздуха, торопливо зашагал вперёд к этому лучику, всё так же держась за стены. Он был так эмоционально возбуждён, что не сразу понял, что этот тусклый свет всего лишь его иллюзия. Раздосадованный, омега плюхнулся прямо в холодную грязную воду, полностью обрызгивая себя и не надеясь больше на спасение. Он просидел бы так целую вечностью пока окончательно не замёрз и не превратился в ледяную глыбу, но почувствовал, как вода начала колыхаться и над ухом послышалось чьё-то кряхтение. Билл ощутил дикую резкую боль, но животный страх, который он испытал, был сильнее его, и превозмогая мучения, опираясь о такие уже родные стены, он поднялся на ноги и замер. Вода колыхалась всё сильнее и вскоре уже превратилась в бушующие волны. Кряхтение усиливалось, вызывая неприятные мурашки на коже омеги, и вскоре он отчётливо услышал своё имя. Грубый хриплый голос начал звать его по имени, бушующие неспокойные волны уже подобрались к нему вплотную, и он ощутил на своей щеке чьё-то неприятное прикосновение, отчего замер на несколько секунд, а потом с отчаянными криками побежал в сторону. Не оглядываясь, неважно куда, лишь бы не видеть, не слышать и больше не ощущать этих мерзких прикосновений. — Ну куда же ты, Билл? Тебе всё равно не убежать. Не скрыться, — злорадствующий голос звучал у юноши в голове, издавая короткий, звонкий неприятный смех. — Как бы ты ни пытался. Этот голос словно загнал омегу в угол. Сделав несколько шагов назад в кромешной темноте, Билл почувствовал, как нечто большое надвигается на него с немыслимой скоростью и от панического парализующего страха он громко завизжал, что стало роковой ошибкой. Сверху на омегу посыпались тяжёлые камни, заваливая его и лишая кислорода. Юноша ощутил слабость, и рухнул на землю, на его лбу начал появляться холодный липкий пот, хотя ему было душно и даже жарко, а вскоре он начал и вовсе задыхаться из-за нехватки воздуха. Спасаясь от страшного незнакомого существа, он сам себя загнал в угол… Резко распахнув глаза, Билл кашлял и жадно хватал воздух ртом, не понимая, где находится и что всё-таки произошло. У него ломило всё тело, адски болели ноги, и раскалывалась голова. Неприятно сводило низ живота, заставляя стискивать зубы, чтобы не проронить ни звука. Как только омега понял, что это был всего лишь страшный сон, он передумал звать на помощь и нажимать на тревожную кнопку, чтобы напрасно не беспокоить медицинский персонал. В палате было ещё тёмно, часы показывали лишь начало четвёртого ночи, поэтому брюнет решил справиться собственными силами. Немного отдышавшись и придя в себя, юноша потянулся за стаканом воды, стоящим на прикроватной тумбочке и, сделав несколько глотков, рухнул на кровать совершенно без сил. Дыхание снова участилось, и брюнет старался его выровнять, глубоко дыша. Омега пытался успокоиться, убедить себя в том, что это был всего лишь кошмар и на самом деле ничего страшного с ним не произошло, однако не мог понять, почему тогда так сильно всё болит и до сих пор чувствует удушье? Неужели могут сниться такие сны, от которых потом страдает не только душа, но и тело? Да и как он вообще может утешать себя мыслью о том, что ничего страшного не произошло, если до сих пор ничего не помнит? Даже не мог вспомнить своего имени. Как вообще такое может быть? Почему врачи не хотят ему ничего говорить? Почему они уходят от ответа всякий раз, стоит только Биллу задать вопрос? И что за шрам у него на животе? Откуда он? Да что вообще с ним случилось? Невесело вздохнув и полежав ещё какое-то время, омега понял, что ему уже больше не уснуть и решил самостоятельно сходить в душ. Все эти дни медсёстры, Триша и Лаура, помогали ему не только с едой и процедурами, но ещё и приводить себя в порядок, и это очень сильно смущало брюнета. Омеге было крайне неловко чувствовать себя беспомощным, и поэтому он принял для себя решение выполнять все эти несложные процедуры самостоятельно, к тому же его тело уже стало намного подвижнее, да и сам он чувствовал улучшение. Дотянувшись до настольной лампы и включив её, Билл с трудом встал с постели и, даже не накинув на плечи халат, медленно направился в ванную комнату. Он по-прежнему чувствовал ломоту и покрывался мелкими неприятными мурашками, хотя в палате было тепло. Сделав всего лишь несколько шагов, юноша ощутил привычную дрожь в ногах и слабость. Каждый раз это заканчивалось тем, что омега возвращался обратно в постель и ждал помощи медсестёр, но теперь, когда он принял решение стать самостоятельным, брюнету всё же удалось пересилить недомогание и добраться до ванной, хотя это было весьма непросто. Смотря на своё отражение в зеркале, Билл видел измученного юношу с потухшим взглядом, бледным и нездоровым цветом лица, тёмными кругами под глазами и ссадинами на коже. Начав приглаживать взъерошенные волосы он почувствовал шум в ушах, и резко склонился над умывальником, держась за него руками. Ему снова стало не по себе и начало тошнить. Простояв так какое-то время с закрытыми глазами, брюнет умылся холодной водой, прогоняя последствия своего недомогания, и снова посмотрел в зеркало. «Что со мной происходит? — омега с испугом смотрел на своё отражение, до сих пор тяжело дыша, но стараясь выровнять сбившееся дыхание. — Откуда у меня эти ссадины?» — провёл ладонью по лицу, останавливаясь и обводя пальцами каждую царапину. Он впервые за всё это время мог внимательно рассмотреть себя в зеркале и то, что он увидел позже, вызвало у него ещё больший испуг. Спускаясь взглядом всё ниже, Билл остановился на шве внизу живота, который иногда болел, и причины появления которого ему были неясны. Это был небольшой аккуратный шов, проходящий ниже пупка, который обычно делают при родах… — Но у меня ведь нет детей, — Билл нервно прикусил нижнюю губу, и прикоснувшись ко шву, провёл ладонью по всей его длине, — или есть?— полушёпотом спросил он сам себя и неприятно вздрогнув, резко убрал руку, будто кто-то с силой отдёрнул её. Снова посмотрел на себя в зеркало и почувствовал болезненный укол в сердце. Отчего-то омеге сразу сделалось так тоскливо и одиноко, будто он лишился чего-то важного. Чего-то очень нужного. Юноша помотал головой, прогоняя от себя эти мысли. Ведь если бы у него были дети или кто-нибудь из родных, он об этом уже знал. Брюнету бы непременно сказали, да и его бы уже навестили, ведь посещения не были запрещены. Да и омега сам бы вспомнил. Ведь как можно забыть тех, кого любишь? Нет, у него определённо не было детей, не было родных, не было никого. Но откуда тогда у него этот шов и почему он так уверен в том, что его получают при родах? Откуда он это знает, если ничего не помнит? Понимая, что ему самому, без чьей-либо помощи, не докопаться до истины, Билл разочарованно вздохнул и направился принимать душ. Омеге понадобилось больше часа на то, чтобы привести себя в порядок. За это время брюнет снова почувствовал недомогание, и ему снова пришлось справляться с ним самостоятельно. Он одержал маленькую победу над самим собой. У него всё получилось. Да, было сложно, но у него всё получилось.

***

Когда в палату вошла медсестра, чтобы проверить пациента и обнаружила юношу выходящим из ванной комнаты, она сильно разволновалась. Омега ещё ни разу самостоятельно не вставал с постели и тем более не принимал душ. — Билл, зачем ты встал? — Триша, а именно её дежурство было сегодня, подбежала к брюнету и помогла ему дойти до кровати. — С тобой всё в порядке? Голова не болит? Не кружится? — она помогла ему сесть и накрыла одеялом. — Со мной всё хорошо, — видя, как медсестра переживает, юноша решил её успокоить. — Не волнуйся. — Я захожу в палату и вижу, как ты выходишь из ванной, и ты говоришь мне не волноваться?! — девушка села на стул и придвинув его к кровати внимательно рассматривала омегу. — А вдруг бы с тобой что-нибудь случилось? Почему ты не позвал меня?! — Не хотел беспокоить, — взволнованно заламывая пальцы рук, брюнет несмело смотрел на Тришу. — Ты мне и так постоянно помогаешь, — сказав это, он сильно смутился и прикусил нижнюю губу. Девушка снова улыбнулась. Этот юноша вызывал в ней определённую нежность и желание помочь. Билл был тихим и мягким, скромным, и при этом добрым и благодарным. Он никогда не грубил. Никогда ничего не просил и не пользовался своим положением. Он был всегда вежливым с медицинским персоналом, и это подкупало Тришу. За несколько дней медсестра привязалась к омеге и старалась делать всё что в её силах, чтобы он скорее поправился. — Билл, — видя, что омега загрустил, девушка попыталась разговорить его, но он даже не посмотрел на неё, — что-то случилось? — она снова была обеспокоена. — Нет, — брюнет отрицательно помотал головой, и снова прикусил нижнюю губу. — Ну, я же вижу, что что-то не так, — медсестра не хотела отступать, пытаясь разговорить омегу. — Ты можешь рассказать мне о том, что тебя тревожит, — слова Триши вызвали в юноше сомнения. Да, она была очень добра к нему и даже вселяла доверие, но рассказывать о своих снах, брюнет не хотел. Да и чем она могла ему помочь? А спрашивать о том, откуда взялся у него шрам, Билл тоже не хотел. Вряд ли бы медсестра правдиво ответила ему на этот вопрос. Поэтому он немного помолчал, обдумывая своё решение, а потом снова покачал головой. — Меня ничего не тревожит. Всё хорошо, — он снова смутился. — Ну хорошо, — Триша поняла, что вряд ли юноша ей ответит и решила больше не задавать вопросов. — Тогда возьми градусник, — она достала из кармана больничного халата градусник и протянула его Биллу. — Нужно измерить температуру. Триша вышла из палаты совсем ненадолго только когда узнала температуру юноши, и только лишь для того чтобы принести ему завтрак. Билл не перечил девушке, зная, что это бессмысленно, хотя он был не голоден и хотел побыть в тишине. Когда же она снова вернулась, омеге пришлось поесть. — Спасибо, — юноша поблагодарил её за поставленный ему на колени поднос и, натянуто улыбнувшись, взял в руки ложку, показывая, что и завтракать сегодня будет тоже самостоятельно. — Я сам, — тихо сказал он. — Хорошо, — медсестра тепло улыбнулась. Она радовалась тому, что омеге становится лучше, и он становится самостоятельным. — Только таблетки не забудь выпить, — юноша молча кивнул и приступил к еде. Брюнет завтракал медленно и неуверенно. Ему было сложно, но он старался не показывать этого девушке. Омега больше не хотел выглядеть жалким и беспомощным. Не хотел доставлять хлопот этой доброй медсестре, у которой и без того много работы, кроме как ухаживать за ним. Триша, видя это, хотела помочь Биллу, но чувствовала себя крайне растеряно. Девушка предчувствовала, как к этому всему он может отнестись, да и стоит ли предлагать свою помощь? А что если это оскорбит омегу или придаст ему неуверенности в себе? Медсестра находилась в замешательстве, и когда в палату постучали, и вошёл врач, она была крайне благодарна ему, и попыталась как можно скорее удалиться. — Доброе утро, Триша, — поприветствовал её вошедший мужчина и, тепло улыбнувшись, перевёл взгляд на юношу. — Доброе утро, Билл. — Доброе утро, герр Трюмпер, — медсестра улыбнулась ему и, сказав, что её ждут другие пациенты, быстро удалилась.

***

Когда Том и Билл остались вдвоём, в воздухе повисла не только тишина, но и напряжение. Юноша завтракал молча, боясь что-либо сказать и посмотреть на врача, а альфа чувствовал сильное волнение. Он боялся, так же, как и Триша, ранить омегу, боялся причинить ему хоть какой-то вред и чувствовал, как Билл напряжён и скован в его присутствии. — Приятного аппетита, — мягко произнёс Том, находясь в замешательстве. Альфа не знал, как лучше ему поступить: сесть на стул, на котором сидела медсестра, или подойти к окну и дождаться пока Билл закончит с приёмом пищи, чтобы не смущать его?  — Спасибо, — робко произнёс омега, украдкой посмотрев на мужчину, и смутившись, быстро опустил взгляд, отложив столовые приборы. Он больше не хотел кушать, особенно в присутствии своего лечащего врача. Если к медсёстрам омега уже немного привык, то в присутствии герра Трюмпера он чувствовал себя крайне неловко. Видя, что юноша больше не намерен завтракать, Том всё-таки решил подойти ближе и присесть на стул, на котором несколько минут назад сидела медсестра. — Не нравится? — спросил он, указывая взглядом на тарелку с недоеденной кашей. — Я попрошу Тришу, чтобы она вместе с обедом принесла список блюд, которые ты сам можешь выбрать. Теперь тебе можно практически всё, что предложено в нашем меню, — мужчина тепло улыбнулся, глядя на омегу и откровенно любуясь им. Билл и раньше казался Тому красивым, но сегодня в его внешнем виде было что-то неуловимое, что-то особенное. Что-то, что заставляло волноваться сердце и приковывало к себе внимание. Да и этот удивительно сладостный запах карамели, что исходил от юноши, сегодня тоже казался каким-то особенным. Чарующим. — Нет, — юноша помотал головой. — Всё очень вкусно, просто я не голоден, — и снова кратко и робко посмотрел на врача. — Тебе нужно хорошо питаться, Билл, чтобы восстановить силы, — Том говорил это спокойно, стараясь скрыть своё волнение. Билл ничего не ответил. — Может, хотя бы сок выпьешь? — мужчине всё же удалось уговорить юношу выпить морковный сок, который содержал в своём составе много полезных микроэлементов и был полезен брюнету. Находясь рядом с омегой, Том чувствовал, как его сердце начинало биться сильнее, а ладони моментально увлажнялись, но он не должен был показывать своего волнения Биллу, поэтому всячески боролся с этим. — Я помогу, — заметив, что брюнет допил сок, врач решил помочь поставить поднос на прикроватную тумбочку, видя, как тот хочет сделать это сам, и взял из его рук поднос. Тома будто током ударило, когда он нечаянно прикоснулся к руке брюнета. А омега покрылся мурашками и одёрнул руку, пряча её под одеяло, так же как и вторую. Он испугался. Испугался того, что врач может сделать ему что-то плохое. Почему омега так подумал, он и сам не знал. Но то, что его тело отреагировало и покрылось мурашками от простого мимолётного прикосновения, говорило само за себя. — Прости, — попытался извиниться Том, видя реакцию брюнета. — Я не хотел тебя пугать, — договорив, он всё же поставил поднос на тумбочку. Снова повисла давящая тишина, которую Билл не собирался разряжать. Немного подумав, юноше стало неловко за своё поведение. Он не должен был себя так вести с врачом, ведь герр Трюмпер не хотел причинять ему вред. Мужчина наоборот старался помочь. А альфа ещё раз отметил про себя, какой омега пугливый и как будет сложно наладить с ним контакт. — Как ты себя чувствуешь, Билл? — альфе всё же пришлось нарушить тишину, ведь он пришёл для того, чтобы осмотреть юношу. Но теперь ему это будет сделать крайне проблематично. — Всё хорошо, — брюнет посмотрел на врача и их взгляды встретились. — Правда, — омега прикусил нижнюю губу и тут же отвёл взгляд. Том несколько минут молчал, обдумывая свои дальнейшие действия, и решил, что ему лучше сейчас уйти. Оставить пока юношу в покое и дать ему отдохнуть. Сегодняшнего визита было более чем достаточно. — Хорошо, — кивнул врач, скорее себе, соглашаясь со своим решением и сказав ещё одну фразу, встал со стула. — Отдыхай. Триша потом отвезёт тебя на процедуры. Билл понимал, что врач сейчас уйдёт, и он не спросит то, что его терзает. Нервно кусая нижнюю губу, омега так и не решился задать свой вопрос. Когда же герр Трюмпер ушёл, а юноша наконец-то остался в палате один, он глубоко и нервозно вздохнул, вытащил руки из-под одеяла и лёг на подушку. «Позже я обязательно спрошу», — и прикрыл глаза, пытаясь ни о чём не думать.

***

После встречи с Биллом Том был сам не свой. Альфа был напряжён и глубоко задумчив. Он крайне озадачился той ситуацией, которая произошла в палате омеги. Мужчина не хотел давить на юношу, не хотел делать что-то против его воли, не хотел быть причиной его волнений. Но ему было необходимо наладить контакт с брюнетом, и не только потому, что так посоветовал психиатр, а потому, что он сам этого хотел. Этот юноша стал для него особенным. Встреча с ним изменила Тома. И пусть Билл не знает, и даже пока не догадывается о том, что врач является его истинным альфой, мужчина был уже счастлив. Жизнь для него снова заиграла новыми яркими красками, и он хотел, чтобы и Билл это тоже ощутил. Хотел стать ему ближе, хотел вытащить из депрессивного состояния, хотел помочь справиться с недомоганием. Запах юноши преследовал альфу весь оставшийся день, не давая забыть Билла ни на минуту. Том не переставал думать о брюнете даже тогда, когда делал обход и общался с пациентами, когда заполнял карты больных и общался с медперсоналом, когда заходил в столовую перекусить, и даже когда присел на минуту на диван в своём кабинете, чтобы немного отдохнуть. Этот запах снова сводил его с ума, а воспоминания о том, как их руки на доли секунд соприкоснулись, уносили его в сладостный мир грёз. Он никогда ещё в своей жизни не испытывал тех эмоций, которые испытывал сейчас. Одно только воспоминание о юноше вызывало в его душе невероятный трепет. И альфа снова улыбнулся, вспоминая омегу, но практически тут же снова погрузился в размышления. Днём, когда Триша привезла Билла на физиопроцедуры, Том стоял за стеклянной дверью кабинета и наблюдал за юношей, снова любуясь им и думая о том, как заслужить его доверие. Альфа так и не решился войти в процедурный кабинет. Он не хотел смущать юношу своим присутствием. — Том, — мужчина услышал своё имя и повернулся. — Вот ты где. Я искал тебя, — это был Георг. Заведующий мог бы сразу догадаться где именно можно найти врача, а не искать его по всему отделению. — Георг, что-то случилось? Я кому-то нужен? — альфа снова повернулся и снова начал смотреть на юношу через стеклянную дверь, не выражая никакого интереса к приятелю. — Ты мне нужен, но смотрю, тебе здесь куда интересней, — с неким укором произнёс мужчина, хотя и понимал альфу. — Я сейчас приду. Только дай мне ещё пару минут, — врач по-прежнему оставался стоять на месте. — Ладно, Том, — Георг сделал шаг в сторону коллеги и похлопал его по плечу. — Тебе нужно расслабиться, а то вон как напряжён, — он уже хотел уходить, но не смог не дать совет. — Не нужно так переживать, что ты можешь как-то навредить Биллу. Просто будь собой, Том, — Георг знал, что альфу нужно только подтолкнуть, всё остальное он сделает сам, и сделает это правильно. Мужчина найдёт ту самую нужную ниточку к сердцу омеги, ведь Том не просто его лечащий врач. Листинг ушёл, оставив Тома наедине со своими мыслями и размышлениями, но теперь альфа знал, что приятель, хоть и многое не одобряет, но всё же поддерживает его, и это придало ему уверенности в себе.