Я поймала бы солнце

Ты дремлешь. В толще океана Не виден свет далёких звёзд. Проснёшься поздно или рано, Встряхнёшься, свой кусая хвост, И зашипишь, взбивая волны На глади водной до небес. Ты вскроешь раны, сморщишь горы, Корнями кверху вздыбишь лес. Перевернёшь весь мир исподним, Хвостом о берег молотя. Лишь голос хаоса голодный Смеяться станет на костях, Что ты оставишь солнцу с ветром. А сам, устав, уснёшь опять. Где там во мне осталась вера? Возьми её, ты сможешь взять… К тебе спускался по ступенькам Из битых, хрупких черепов. Молился рьяно, хорошенько. Стрелял. И был стрелять готов. (Чтоб ты впитал всю эту кровь И наконец пришёл на зов). Я был слепой. Под гладью водной Всё пели для тебя киты. Молчала мне в ответ природа, Молчало небо, Бог и ты. Как всё исправить — я не знаю. Сверяю время по часам, Где миг до смерти — шаг по краю. Сам циферблат напополам Разбит. Расколот, перемешан. Последний я задам вопрос. В какую страшную насмешку, Ты, Йормунганд-уроборос, Мне дал любовь за полминуты — На этих чёртовых часах — До самой гибели и мути? Ответь. Не прячься в миражах. Опять молчишь? Так дай хоть силы Спасти, хранить и защищать. Да-да, я в шаге от могилы. Я помню, помню. Как не знать.