Противоречия судеб.

      Микаэль стоял у окна, заложив руки за спину. Вечер второго дня, а Кара все не просыпается. Похоже, Крул снова принялась за старое и забрала у бедняжки все моральные силы. Хорошо хоть не физические. Девушка заснула при выходе из замка, а во сне бормотала что-то про серафимов и приют. Микаэль прекрасно понимал её чувства, когда ты остаешься один в незнакомом здании, без родителей, да ещё узнаёшь такую ужасную правду о месте, которое называл своим новым домом. Он обернулся, дабы посмотреть на кровать, где спит Кара. Девушка ворочалась в постели, она больше не говорила во сне, но беспокойство не прошло. Ночь у неё неспокойная, хотя, как можно спать спокойно, когда ты почти убит?       Микаэль отвернулся к окну. Смотря на нее, он невольно вспоминал собственную семью. Девчонка была так похожа характером на Юичиро, что Микаэлю приходилось одергивать себя. Такая же упертая, несгибаемая, жертвенная и, чёрт возьми, у неё те же зелёные глаза! Микаэль сжал кулаки: «Вот же дура!». Он знал наверняка, девушка вряд ли расскажет ему о том, что наговорила ей Крул. И только по обрывкам фраз он мог догадываться, что Крул рассказала ей о приюте, а значит, основательница считает, что Кара тоже Серафим?       Девушка заерзала в кровати. Микаэль снова повернулся к ней. Кара бешено металась во сне, дергая рукой. Снится ли ей день их встречи? Микаэль взял с прикроватного столика бинт и обмакнул его в воду, заранее приготовленную для Кары. Девушка впадала в горячку. Вот и сейчас, поставив компресс на лоб рыжей, он схватил ее за руку, слегка погладив. — Что ты делаешь, Микаэль? — одернул он себя, но руку не убрал.       Тепло человеческого тела притягивало его. Снова Микаэль почувствовал голод. Сильный, мощный, неутолимый. Рука сама потянулась к шее девушки. Грудь вздымалась и опускалась ровно — Кара успокоилась. Венка на её шее пульсировала так, что Микаэль прикусил губу, стараясь остановиться. Он представлял, как по этой вене течёт тёмно-алая и горячая кровь. Этот голод. Человеческий нектар манил его, уговаривала порвать с последней каплей человечности и отдаться инстинкту. Рука, словно во сне, легла поверх шеи девушки, слегка сжимая ее. — Микаэль! — Кара смотрела на него огромными, полными слез глазами.       Её рука взлетела в воздух, откидывая его, ранее лежащую на шее. Девушка отползла в конец кровати и вжалась в стену, тяжело дыша. — Кара, я… — Микаэль не знал, что сказать. Она в любом случае поняла всё неправильно, а в таком состоянии переубедить её равносильно борьбе с ураганом.       Да кого он пытается обмануть?! На самом деле бессмертный хотел выпить ее крови, возможно, даже убить. Он схватил себя за руку, встал, и как камень, понурив плечи, направился к выходу. — Стой. — окликнула его девушка, а её перепуганный взгляд не ушел с лица, но она заставила себя встать и взять Микаэля за руку.       Он чувствовал, как она дрожит, словно листок на ветру. Чувствовал, как ей страшно. Ему тоже бывает страшно. Иногда. Всегда.       Кара молча подвела его к кровати и села, не зная что сказать. Ей не хотелось оставаться в одиночестве. — Извини, я сильно сжал? — Микаэль заметил, как она украдкой потирает шею. — Нет… — ее голос дрогнул. — Расскажи мне. — Микаэль видел ее страх, он ясно читался в глазах. Это то, что он видел в человеке точно. Её страх, будто отражение его собственного. — Как ты узнал, что я из приюта? — По тебе видно.  — Может, это потому, что ты сам оттуда? — Кара так посмотрела на него, будто от его ответа зависела ее жизнь.       Он кивнул, опустив голову. Значит, Крул рассказала и про это. Всё верно, он и вампиром стал четыре года назад. Но до этого он был жизнерадостным и невероятно весёлым ребёнком, способным принять и подстроиться в любой ситуации.  — Моя мать умерла, когда я была еще маленькой. А отец… С горя он спился, один раз попытался задушить ремнем. — Кара непроизвольно дотронулась до шеи, будто до сих пор чувствуя удавку на ней.       Микаэль был потрясен. Давно ему не приходилось слышать, как попадали в приют дети, что пережили, что чувствуют до сих пор. — Меня избивали родители, а потом выбросили с машины. Так я попал в приют Хакуя.       Кара подняла на него глаза. Её удивило то, с каким равнодушием он это говорит, будто бы рассказывает давно заученную речь. Конечно, с тех пор, как он стал вампиром, жизнь потрепала его, приучив равнодушно относиться к любой ситуации. — Крул сказала, что Хакуя пытали детей. — после недолгой паузы сказала она.  — Они ставили опыты, она всё верно тебе сказала.  — поправил Мика. — На тебе тоже?       Что он мог ответить? На нем, на Юичиро, на его семье. — Да. — Так значит, ты тоже Серафим?       Микаэль резко встал, будто устыдившись неожиданной откровенности. — Я бы на твоем месте не гордился этим, то что ты ещё жива заслуга той дряни, что течет в твоей крови. Ничего более.       Микаэль хлопнул дверью, оставив Кару одну. Девушка почему-то не обиделась и не расстроилась. Только задала себе один вопрос: — Почему он так ненавидит себя?       В любом случае, Кара, однажды тебе придется его спасти, пожертвовав своей кровью и его человечностью, как сказала Крул.