Противоречия судеб.

      Капля разбивается об асфальт, разлетаясь на тысячи осколков. Раз за разом с перерывом всего в пять секунд. Сколько он уже так лежит? Час? Два? А может, всего несколько минут? Все чувства, кроме слуха, будто пропали и не было ничего, кроме кромешной темноты и бесконечных капель. Он падал… падал… вниз…       Перед глазами вдруг возникают образы, такие красочные и живые, что от реальности не отличить. Вот его мама, она стоит у плиты и говорит что-то отцу, сидящему за столом. Он спрятал лицо за газету и что-то недовольно урчит в ответ на укоры светловолосой высокой женщины, та вдруг бьет о пол чашку и она разлетается на тысячи осколков, подобно каплям. Отец вскакивает и в одно мгновение наносит сразу несколько ударов по лицу матери, а Мика, совсем маленький ничего не может сделать. Совсем ничего.       А вот его, Микаэля, впервые представляют новой семье. Десяток сирот или таких же «счастливчиков», как и он лишившихся родителей, окружают парня, рассматривают, как новую игрушку и улыбаются. Он улыбается в ответ, конечно, еще не так, как они, немного вымучено и устало, он все еще не верит, что ему удалось выжить, удалось найти крышу над головой, а еще он не понимает, что обрел новую, счастливую семью.       А вот он впервые видит Юу, такого маленького, с неровной осанкой и опущенной головой, он так угрюм и озлоблен на мир. Мика до сих пор помнит, как победил брата в первой драке, доказав, что он старше и Юичиро должен слушаться его. Как же зло смотрел на него тогда его маленький ангел!       Череда кровавых событий проносится перед глазами так быстро, что не успевает вызвать бурю эмоций и накрыть с головой. Он будто уже привык к той нескончаемой тоске и боли, с которой приходилось жить все это время.       Но тут вся пелена будто рассеивается, муть уходит и озеро воспоминаний очищается. Не остается ничего, ни воспоминаний, ни боли или жалости… Огненно-рыжий цветок расплывается по воде, расцветает и вот, перед ним уже не просто цвет. Зеленые глаза, фарфоровое лицо, три родинки у правого глаза, чуть вздернутый носик… Кара смотрит на него чуть боязливо, но с тем вызовом в глазах, каким она смотрит на весь мир. Ее тонкая кожа еще чиста и на ней нет ни единой царапины, пореза… укуса. Кара расцветает подобно алой розе среди снега. Белые наряды, эти танцы с оружием, все кажется таким неестественным, будто бы Кара в другой жизни танцует на сцене только для него одного, ее верного зрителя. Ее звонкий смех проносится странной мелодией в голове, сменяя эту картину безмятежности. Теперь его Кара больше не та зимняя роза, какую легко погубят морозы и холод, она превратилась в настоящую дьяволицу, повелительницу снега и пурги. Внутри даже промелькнула надежда, а не знак ли? Он, вечно холодный Микаэль соперничал в этим Рином, проигрывая только в одном — тепле. Ни один ангел мира не смог бы дать ему жизнь, тепло, бьющееся сердце, он до конца жизни будет колоть свою розу холодом и наблюдать за мурашками от его прикосновений.       Но это все не важно, он умирает и ему ни чем не помочь. Что ж, мысли о смерти не вызывают страха, наоборот некое успокоение, будто смерть - это его старый друг, с которым он не виделся целую вечность. Но желал когда-то встретить.       Как жаль, что последняя встреча с Карой закончилась так плохо, он вовсе не винил ее в том ударе, медленно высасывающем его жизненные силы через рану в боку. Он винил себя за то, что ему пришлось так жестоко избить ее, вывести из состояния Серафима, практически обездвижив ее. Было больно наносить ей удары, но больнее было видеть ее такой… — Мика, прошу тебя, очнись…