Серебряная ненависть

Ад, как и рай, у каждого свой. Ад – это не раскалённые сковороды и черти с трезубцами. Ад бывает при жизни. Это Гермиона Грейнджер уяснила ещё в приюте, где было отвратительно одиноко. Когда в распахнутое на ночь окно комнаты влетела сова с письмом о Хогвартсе, в глубине души зародилась надежда на то, что многое изменится. Но нет. Змеиный факультет не зря имел на своей эмблеме это скользкое подлое животное. Все они, чистокровные твари с раздвоёнными языками то и дело пытались втоптать её в грязь только из-за происхождения. Только из-за того, что в жилах её предков не текла магическая кровь. Жалкие ублюдки, которые и шагу ступить не смогут без мнимого влияния своих мамочек и папочек. Но Гермиона терпела и понимала, что их слова и кната не стоят, что обязательно придёт её время. Грейнджер днями на пролёт пропадала в библиотеке, так же, как и в приюте, находя там свою отдушину и укрытие, прячась от всего долбанного мира. Когда-нибудь мир будет прятаться от неё. Это она знала. Это все знали. *** Из покон веков было известно, что Грифиндор и Слизерин абсолютно не совместимы. Не понимал этого лишь дурак. Видимо, директор школы таковым и являлся, раз ставил им почти все совместные уроки, буквально сталкивая лбами две противоположности. – Эй, Поттер, корона не жмёт? Голос не приятный на слух. Этим голосом произносились почти все оскорбления на протяжении полутора лет учёбы в Школе. Голосом Драко Малфоя. Он даже на вид был похож на слизня. Прилизанные волосы. Серые водянистые глаза. Худощавая фигура за которой вечно стояли, словно стражи, Кребб и Гойл. А ещё пальцы, которые не раз сжимались на запястьях и шее грязнокровки. *** Коридоры Хогвартса были вечно наполнены таинственностью, которая одновременно пугала и завораживала. Конечно, чем ближе к подземельям Слизерина, тем больше липкий и противный страх пробирался под кожу. Тень, молниеносно вынырнувшая из-за поворота грозно нависла на девчонкой, заставляя ту испуганно сжаться. – Грязнокровка... Так было постоянно – он несколько раз повторял это слово, будто скала нависая над ней, а потом громогласно хохотал и уходил. Ничего нового. Только вот... – Хоть бы что-нибудь новое придумал, слизняк. Изумление в его глазах было так заманчиво, что хотелось продолжать. – Или чистая кровь всю фантазию вымыла? Мгновение и снова он ухмыляется, снова на его лице презрение. – Голос прорезался, Грейнджер? По плану, сейчас должен был рухнуть замок, ибо сам Драко Малфой вспомнил фамилию какой-то там заучки. – А может ты уши прочистил, Малфой? Теперь же должна была перевернуться Земля, потому что он просто молча развернулся и ушёл, заставляя Гермиону в удивлении приподнять бровь.