восемнадцать тысяч дней

Фил не видел Дэна уже две недели. Четырнадцать дней, огромное количество часов и еще большее количество минут и секунд, которые застряли в горле, которыми парень давился, стараясь их выплюнуть, откашляться, убрать из своей жизни, но пока что из жизни Фила убрался только Дэн. Он просто перестал существовать. Страницы во всех социальных сетях внезапно отключились, словно электричество, когда где-то ведутся ремонтные работы, и Филу было больно, потому что он был сломан, до самого основания и вывихнутого позвоночника; ему нужна была починка, но внезапно некому было его утешить. Друзья были не в счет, потому что ему нужны были поцелуи, ему нужны были внезапно близкие объятия и шепот в ухо, уставшие руки по всему телу, проводящие от шеи до ключиц, тянущее ощущение в брюках, до ужаса знакомое и, кажется, одновременно с этим совершенно забытое. Фил влюбился в Дэна, но не видел его уже черт знает сколько времени. Брюнет устал сидеть дома, жалея себя и проклиная весь мир. Ему было плохо, и он душевно разлагался от мысли, насколько ужасно Дэну, или насколько ему радостно, или что вообще происходит. Не видя виноватых или несчастных, он желал почувствовать Дэна, посмотреть на него, утонуть в его до безумия темных глазах, как в тот момент, на кровати, когда дыхания перепутывались, скручивались в узлы, останавливались во времени томными переживаниями. Слезы перемешивались с сухой кожей, потому что Фил не выходил на улицу все эти две недели, отчаянно проверяя социальные сети и собственное сердце: работает ли оно, бьется ли вообще? Оно вообще существует без Дэна? Парень понял, что все надо взять в свои руки, потому что иначе мир не существует - он ебашит тебя изо дня в день, и если Фил не найдет в этих днях свою родственную душу, то это будет даже не существование, а просто просиживание собственной жизни в темных стенах его квартиры, хотя обои в комнате были белоснежно-голубые. Все было с кучей полутонов и теней, потому что там не было Дэна, с его вечными шутками и полузакрытыми глазами, с его стонами и мольбами, с дрожащими ресницами и ночными полупьяными признаниями в любви. Когда у Фила хватило воли и душевных сил все-таки пойти по таким знакомым улицам, чтобы узнать, что случилось, что происходит, он почувствовал, словно квартира Дэна была на самом высоком этаже, с самыми длинными и широкими ступеньками в доме, которые только видел Фил, хотя это был всего третий этаж, но ноги парня не поднимались, они застревали в бетоне, путаясь с окурками и пылью, путались в шнурках с кроссовок, и чьи-то надежды падали с такой же скоростью, как падал мусор, когда Фил скидывал его своей ладонью с подоконников чьих-то окон. Дверь была закрыта. Фил стучал громко, так, словно от этого зависела его жизнь, с таким ярым отчаянием, как и проверял его социальные сети, так громко, что, казалось, соседи сбоку сами выломают квартиру Хауэллов. Вдруг кто-то дернул дверную ручку, и деревянная конструкция с тихим скрежетом начала открываться. Момент, когда дыхание Фила сбилось с определенной системы, был похож на клиническую смерть, потому что парень забыл, как дышать, забыл, что его легкие могут функционировать, не помнил, как именно шевелить руками и ногами, как двигать пальцами и как вообще он до этого умудрялся так сильно стучать в дверь. - Дэн... - только лишь прошептал он, топя свою жизнь за эту секунду в карих, беспросветно темных глазах, закутываясь в них, как в одеяло, потому что они были такими теплыми и удивленными одновременно; он бы продал все свое имущество, лишь бы жить в этих зрачках, запутываясь в шоколадном цвете, забывая, кто он и откуда. - Фил, - и голос Дэна дрогнул, словно сломался, стекло всего его терпения потерялось, разбилось прямо об голубые ветви нетерпения, которые сочились из глаз парня напротив, которые убивали своей нежностью. Он так скучал за этим, что был готов кинуться прямо в объятия, потеряться где-то между его рук и телом, вдыхая запах такого родного одеколона. Но он только сказал: - Тебе надо уйти. Слова впились в сердце Фила неумолимо жгучими прутьями, обвивая все его тело, сдавливая в больных объятиях, потому что это не то, что он ожидал услышать после двух недель полного не общения. - Иди нахуй, Хауэлл, я никуда не уйду, - ответил он, и в его словах было столько нежности и отчаяния, как не бывает в самых романтичных признаниях в любви. Дэн смотрел на него и сквозь него, словно проверяя, один он или нет, забрал ли он своих демонов с собой или оставил просто в квартире, потому что демоны Дэна не вытерпят еще одних в своем помещении. Он смотрел на Фила со стоящими слезами в глазах, которые вот-вот могли сорваться, политься водопадом, запутаться в ресницах, прыгая на губы и скатываясь тихой лавиной на паркет в коридоре. Но Фил просто дотронулся рукой до щеки Дэна, и тот понял, что эти две недели были не просто адом, а полнейшей пустотой без надежды на счастье. Брюнет подошел ближе, так аккуратно и медленно, чтобы Дэн просто напросто мог даже убежать, если захочет, но шатен не хотел, с него было достаточно четырнадцати дней бегства, и он просто забыл все причины и все идеи, почему он не появлялся в сети, он забыл, кто такие его родители и почему он всегда им врет. Потому что Фил легко и с напущенной небрежностью коснулся губ парня. Настолько нежно, что почти невесомо, и, почувствовав, что отказа не будет, он впился со всем отчаянием, которое чувствовал все это время. Он держал лицо Дэна одной рукой, а вторую обвил вокруг талии, все сильнее и сильнее прижимая его к себе, словно боясь, что, если отпустит, вся эта иллюзия счастья исчезнет. Фил целовал Дэна жадно, страстно, казалось, как никогда раньше, словно это их прощание, и Фил не был уверен, что это не так; он пользовался всем, чем только мог, чтобы удержать парня в своих руках, и, когда почувствовал вибрацию, исходящую от стона Дэна, понял, что, кажется, получилось. Дэн был на взводе. Две недели не чувствовать теплоту любимых рук, которые знали, как надо обнимать и где надо гладить, отдались ему бабочками в животе, которые не только порхали, а просто рвали его внутренности, терзали их своими зубами, и плевать, что бабочки так не делают; у него в животе были целые пираньи, изголодавшиеся по ласке и так сильно сейчас ненавидящие Дэна, потому что тот отказывал им все это время. Медленными шагами и медленными поцелуями две фигуры переместились в комнату Дэна, небрежными движениями закрыв все двери, которые только можно было закрыть. Язык Фила так тщательно исследовал Дэна, что последний не мог удержаться от громкого стона, потому что скучал, потому что ему было приятно до одури и боли, он хотел плакать и извиняться, он хотел кусать Фила до крови и оставлять засосы на теле, потому что, блять, Фил его, полностью и без возврата. Брюнет начал аккуратно целовать щеки, губы и скулы шатена, потому что тоже скучал и так хотел заново узнать все его лицо. Губы Фила медленно перешли на шею Дэна, и последний так отрывисто вздохнул, когда почувствовал, что даже зубы парня касаются его кожи, что, кажется, захлебнулся в собственном удовольствии. А Фил не желал останавливаться, повалив парня на кровать, все так же целовал его шею, чуть ли не до крови, языком проводя по всей шеи от уха до ключиц, заставляя парня под ним извиваться и чуть ли не хныкать, целуя всю его шею, потому что Фил знал, насколько это слабое место Дэна, желая показать, насколько он, блять, хотел целовать это место, оставлять на нем засосы и кусать зубами, потому что он, сука, мог это делать. - Фил, ебать... - прошептал Дэн, дотрагиваясь руками до волос брюнета, аккуратно потягивая их на себя, чтобы снова слиться в жгучем, обжигающем горле поцелуе, таком долгожданном, блять, поцелуе. Фил лег на Дэна, и второй почувствовал такую желанную и давно не ощущаемую близость, такой прекрасный вес родного тела на себе, это давление, которое с каждой минутой становилось все сильнее. Фил рванул свое тело вверх, и Дэн громко застонал, потому что ширинки их джинсов так неистово дернулись друг об друга, что шатен закусил губу, чтобы не застонать еще больше. - Блять, Фил, я так сильно скучал по тебе. Шепот парня разносился по всей квартире, каким бы тихим он не был, его было слышно, и Фил слышал, и все это отдавалось вибрациями внизу живота и гулом в голове. Руки брюнета начали танцевать под футболкой Дэна, задевая живот и позвоночник, и оба парня целовались, пока их руки исследовали давно знакомые тела друг друга, и вибрации разносились из губ в губы стонами. Фил начал спускаться ниже, все так же целуя шею, все так же слушая громкие стоны его имени, которые выпрыгивали из губ младшего парня, прикасаясь губами к его груди и ребрам, оставляя везде, где только можно, бездумные засосы, и Филу было плевать, кто их увидит; целуя его живот и очень медленно приближаясь к джинсам. - Ты не против?.. - тихо спрашивает Фил, медленно поднимая свои глаза на Дэна, и, тут же увидев его уже вьющиеся волосы и полузакрытые глаза, ощущает, как джинсы становятся слишком тесными, как отчаянно он хочет снять с себя и него всю одежду. - Фил, да, пожалуйста... Прошу тебя, блять... - почти что неразборчиво шепчет Дэн, и брюнет ощущает, что шатен скучал также сильно, как и он сам. Тонкими пальцами и медленными движениями Фил расстегивает джинсы парня, мучая его, подсознательно мстит за эти две недели непонимания, так же медленно откидывает джинсы куда-то в сторону и так же медленно дотрагивается рукой до боксеров парня, и Дэн стонет, так протяжно и долго, потому что нет больше сил терпеть, потому что желание накрывает его с головой. Фил водит рукой по ткани, смотря на закрытые глаза парня, на его лицо, такое прекрасное и возбуждающее именно в эти минуты, и ему хочется снова сорвать с себя всю одежду, но он сдерживается, только лишь медленно снимая с парня его боксеры, на что Дэн одобрительно слишком резко вдыхает в себя воздух. Дэн возбужден, кажется, до предела, предэякулят блестит на его члене, и Фил снова почти что не сдерживается, чтобы просто не войти в Дэна, чтобы не затрахать его до состояния полной беспомощности. Парень только аккуратно дотрагивается пальцами к Дэну, и второй стонет, так долго и так протяжно, что Фил ощущает необходимость в снятии одежды полностью, что и делает, так быстро, как только может, оставаясь только в самом нижнем белье. Наклонив свою голову к члену Дэна, Фил медленно начинает водить языком от самого основания до головки, под потрясающие звуки стонов парня, такие долгожданные и страстные, срывающиеся на хрип; тогда он берет член парня полностью, ощущая, как соприкасается плоть с самим его горлом. - Блять, Лестер, твою мать... - полушепчет, полухрипит Дэн, кладя руку на волосы парня, пытаясь не начать трахать того в рот. Фил медленно, так истошно мучает Дэна, двигаясь в неторопливом темпе, ощущая сжимающиеся руки на своих волосах, ощущая всем телом, как Дэн хочет большего, быстрее и сильнее. Помогает себе языком, когда член оказывается не в его глотке, водит им же по основанию неторопливыми движениями, ощущая, как извивается под ним тело парня. Втягивает щеки, образовывая вакуум, и слышит, как Дэн кричит его имя в этих четырех стенах, мимолетно чувствуя власть над всем, что происходит, не останавливаясь и не наращивая темп. - Твою, блять, мать, Фил, просто войди в меня, пожалуйста, я не смогу так долго терпеть, - рычит Дэн, рефлекторно толкаясь в рот Фила, сдерживая себя от дальнейших толчков. - Ты уверен? - спрашивает брюнет, отстраняясь от члена парня с хлюпающим звуком, отчего Дэн стонет еще громче. - Ебать, а ты угадай. - Где у тебя смазка? - спрашивает Фил, стараясь не сойти с ума от этого вида шатена, который извивается под ним, стараясь соприкоснуться всем телом. - В.. блядском...ящике, - с перерывами на дыхание говорит Дэн. Брюнет достает все, что ему нужно, и так резко ловит ртом воздух, когда Дэн наклоняет его к себе для поцелуя и тесно соприкасается боксерами, слегка двинув свое тело вверх. Фил чувствует, как становится жарко, и быстро выдавливает смазку на свои пальцы. Медленно, снова почти что мучая, вводит один палец в Дэна, который чувствует сначала неприятную боль после двух недель ничего не делания, а потом такое приятное ощущение, которое волнами проносится по телу, что Фил на его немую мольбу вводит второй палец, двигаясь внутри парня, стараясь не делать слишком хаотичные движения, хотя Фил не мог смотреть на такого покорного и потрепанного Дэна, который извивался и скулил, молча прося о большем. - Пожалуйста.. - шепотом проносится по комнате, и Фил резко вдыхает, потому что, блять, как же давно он не слышал такого голоса. Быстрым темпом три пальца двигаются внутри Дэна, растягивая его, и парень уже стонет от желания совершенно не пальцев. Фил наклоняется, чтобы поцеловать Дэна, двигается ближе и задевает напряженным членом, уже давно смазанным, проход парня, отчего вибрации имени прыгают с губ на губы. Брюнет начинает медленно входить, и Дэн чувствует, что был полным долбаебом все эти две недели, потому что за эти ощущения можно было просто сбежать из дома, и Фил целует его шею, отчего с уст парня срывается громкий стон. Брюнет резко входит до основания, на секунду забыв про контроль, отчего Дэн резко выгибает спину и стонет имя Фила прямо ему в шею, и парень сверху так отчаянно пытается себя контролировать, чтобы не начать вдалбливаться в парня снизу, что закусывает свою губу до крови. - Фил, быстрее.. - Ты уверен? - шепчет брюнет, сбиваясь с ритма на секунду, заглядывая в мутные карие глаза. - Ебать, да, просто трахни меня, прошу тебя, - стонет Дэн, когда Фил еще раз входит до него во всю длину. Движения выходят отрывистыми, насколько бы Фил не пытался контролировать себя, потому что возбуждение накрывает обоих до предела, и они целуются, их пальцы переплетаются, а губы путаются в друг друге, и Фил не хочет слишком спешить, потому что две недели были невыносимыми, и он хочет, чтобы они оба почувствовали, как скучали. Когда Фил меняет угол проникновения, Дэн буквально кричит от удовольствия, почти захлебывается воздухом, и брюнет мгновенно понимает, в каком направлении ему следует двигаться. Он усиливает темп, с каждым разом зацепляя простату Дэна, да так, что тот извивается и не может сдержать безумно громких стонов, кусает шею Фила, который склонился над ним, и волны вибраций проносятся по всему телу, и Дэну так потрясающе, что он сейчас заплачет. Фил входит быстро и до основания, Дэн кричит его имя, которое отбивается от всех стен и серых обоев, они целуются, теряются друг в друге, и Фил чувствует, что еще долго не выдержит. Он берет член Дэна в свою руку, проводя по нему пальцами в том же ритме, что и двигается, и парень громко кричит: - Ебать тебя нахуй, Фил Лестер! И выгибает свою спину, как кошка, даже еще больше, потому что Фил задевает простату и рука Фила гладит его член, и Дэн сходит с ума, он так скучал, безумно скучал, сейчас он просто умрет от нахлынувших эмоций, потеряет сознание и ебанется, но тут брюнет нежно целует его, так аккуратно и медленно, что Дэн почти что плачет от безумной любви к нему, и рефлекторно сжимается, отчего Фил так громко и гортанно стонет, что по телу шатена проносятся армии мурашек. - Дэн, я так скучал по тебе... - шепчет брюнет прямо в шею шатену, когда двигается и двигает свою руку, таким надрывным и сломанным шепотом, что Дэну этого хватает, и парень с громким криком, в котором читается тысячное упоминание имени Фила, кончает прямо ему в руку, закрывает глаза до цветных лучиков, стонет так громко, что даже ему закладывает уши. И Фил слышит свое имя, таким усердием пойманное с губ шатена, что ему хватает пары толчков, чтобы кончить тоже, чтобы поцеловать Дэна так страстно, как он только может, и внезапно этот поцелуй переходит в нежное касание губами с переплетенными между этим именами, тихими стонами и нежеланием отсоединяться. Фил медленно выходит из Дэна, смотря прямо на его лицо, которое такое потрепанное и ужасно потрясающие, и говорит таким низким голосом, о существовании которого он даже не знал: - Дэнни, пойдем в душ. И Дэн благодарит Бога, хоть даже и в него не верит, что его родителей не было сегодня дома.