Уроки жизни

День третий. 10 января, пятница. Ребенок.

— Остаешься дома, — сурово заявила Сатико-сан. И сейчас я совсем не возражала. После вчерашних гуляний мне было плохо. Я окончательно разболелась. Температура под сорок, все тело ломит, горло нещадно болело, и даже дышать было сложно. Попрощавшись со мной, в школу ушел Лайт, а за ним и Саю. Я слышала, как хлопочет на кухне. Рюк заявил, что дома сидеть скучно, тем более под прицелом камер, и смылся куда-то. А ведь я ему и возразить не могу. Все было плохо, прям ужасно. Но ситуацию спасла Сатико-сан. Она, как волшебница, уже часа через четыре поставила меня на ноги. Вылечилась не до конца, но стало на много лучше. На мои вопросы: «Как так?» она лишь загадочно улыбалась и отвечала, что это ее секрет. Как бы то не было, уже к полудню я бегала и прыгала, как горная коза. Сатико-сан сначала посмеивалась надо мной, а потом запрягла к работе по дому. Совсем не сразу я стала делать все правильно, но под руководством Сатико-сан у меня стало получаться более или менее сносно готовить и убираться. Когда все дела были переделаны, Сатико-сан засобиралась на встречу с подругами. Запретив мне выходить из дома, она уже хотела уйти, но на пороге дома появилась Миюри-сан. Соседка напротив. Я довольно мало знаю о ней, но она, старая подруга Сатико-сан, с которой они иногда пьют у нас чай. Сейчас Миюри-сан пришла с просьбой. Ей нужно было уйти в больницу, и ее маленькая дочь оставалась совсем одна. Вот Миюри-сан и хотела попросить Сатико-сан посидеть с малышкой Азуми. Сатико-сан пыталась улыбаться, но я видела, как в ней качаются весы выбора. — Я могу посидеть с Азуми, — с легкой улыбкой предложила я женщинам. Недолго споря, Миюри-сан представила мне ребенка. Пятилетняя малышка с большими карими глазами и темными волосами пряталась за спиной матери. Как только мы остались вдвоем, я отвела ее в свою комнату. Игрушек, даже старых у нас не было. От последних Саю еще два года назад отказалась, я уже не говорю о моих и Лайта игрушках. — Азуми-чан, ты любишь рисовать и делать оригами? — Я никогда не делала оригами. — шепнула она. Удивительно странные дети пошли. — Тогда этим и займемся, — хлопнула я в ладоши и достала пачку листов A4. Я, как любитель оригами, знаю их довольно много. А когда мои идеи кончились, посмотрели несколько в интернете. За этим делом мы просидели три часа Миюри-сан так и не вернулась. Обеспокоившись, я позвонила ей. Оказалось, что ей назначили еще какие-то процедуры и она задерживается. Положив телефон, я пошла на кухню, позвав с собой Азуми. Прошло уже довольно много времени, она наверняка голодна. Мы вместе готовили несложные блюда, вроде печения, которые в последствии слопали с чаем после обеда. К концу «трапезы» из школы вернулся Лайт. Свиснув несколько печений, он отправился к себе в комнату. Как обычно впрочем. А мы с Азуми пошли ко мне. Сделав из бумаги кучу фигурок, мы стали играть в них. Вскоре вернулась Миюри-сан и забрала Азуми. Почему-то мое сердце сжалось от боли, когда я увидела силуэт матери и дочери в лучах заходящего солнца и я вдруг подумала-«А почему в „Номере Один“ ничего не написано про мою семью?»

День четвёртый. 11 января, суббота. Жизнь, это такая штука, с которой нужно бороться.

Вроде, я уже здорова, как молодой бычок, но Сатико-сан вдруг стала проявлять необычные для нее любопытство и строгость. Обычно никто не спрашивает куда я иду и во сколько вернусь, но сейчас эта милая женщина превратилась в настоящего надзирателя. Она не просто интересуется мной, она меня держит в ежовых рукавицах. А мне было невыносимо знать, что в этом доме за каждым моим шагом следят. Мне еле удалось вырваться на тренировку под предлогом подготовки к экзаменам. В кой-то веке вышла заранее. — Ты даже не опоздала, — хмыкнул Рейкоку-сенсей. Сегодня он был в хорошем расположении духа. С первого взгляда это не понять. Но вот уже несколько лет от настроения этого человека зависит поползу я домой или пойду на своих двоих. Это, знаете-ли, большой стимул к изучению психологии действий конкретного человека. Высокий, широкоплечий и высокий мужчина, лет сорока, с седыми прядями на висках. Вечно хмурое выражение лица и грубый низкий голос. Вот, что представлял из себя Рейкоку-сенсей. Внешне. Этот садист умеет располагать к себе людей и лишь не многие знают о его «другой» стороне. Для меня это просто превосходный вариант. Я многому у него начались. Не только сражаться, но и разграничивать себя в различных ситуациях. Это похоже на раздвоение личности, которым можешь управлять. — Начинай сама, пока я не закончу с Тоске. — приказным тоном сказал сенсей. — Да, — кивнула я и поплелась переодеваться. Так было всегда, но неизменно повторялось из раза в раз. Тоске каким-то магическим образом умудрялся приходить вовремя. А вот я никогда не могла точно распределить время. Из-за чего мне часто попадало от учителя, первое время, но после он как-то смирился. Первыми были тренировки тела. Это тренировки не какой-то одной функции части тела, а сразу нескольких каждого органа. Первыми были ноги. Тренировки не только бега или выносливости, но и прыжки и лазание по не совсем подходящим для этого поверхностям. Вообще ноги это очень важно для мелкой и не обладающей супер силой меня. После, шло равновесие. Хождение по канату. По нему я бегаю, прыгаю, как макака, что сильно напрягает и выматывает. Хотя раньше я ничего в этом страшного не видела. Пока канат не был подвешен в воздухе. Потом шли ладони, плечи, руки. Ладони давались мне сложнее всего, ведь они должны быть довольно грубыми, чтобы не чувствовать боли при малейшем ударе. А мои миленькие ладошки никак не хотели становиться жесткими, да и я тоже этого не хотела, но страшные тренировки никак не хотели кончаться. Учитель не бросал попыток исправить это. После были упражнения на захваты. К этому времени, обычно, освобождался учитель и хмуро за мной следил. Я знала, что он недоволен мной, но старалась не показывать, что вижу это, что это меня задевает. Тренировки суставов проводились только под присмотром учителя. Я не хочу артрита через пару лет. А без учителя это было опасно, тем более, кто-то же должен был связать меня, чтобы выбираться из пут. Вместе с этим тренировались и неподвижность, контроль дыхания и тела. Это тоже очень важная часть.* Концом всего этого безобразия был спарринг с учителем. У меня не было шанса победить его. Не только из-за отсутствия какого-то опыта, но и чисто физически. Силенок не хватает. Хотя Рейкоку-сенсей злится, и говорит, что все, что мне нужно, у меня есть, но такая бездарность, как я, не может импровизировать в бою, а только заучивать движения. С Тоске я мало общалась. Максимум пара фраз во время спарринга. Но, как ученики одного учителя, мы довольно…не знаю, близки, что-ли. Мы никогда ничего друг у друга не спрашивали и ничего друг про друга не знаем, никогда не встречались на улицах, никогда и нигде не пересекались, у нас нет никаких линий связи, кроме Рейкоку-сенсея, но здесь, пока мы под одной крышей, мы практически один и тот же человек. После нескольких часов беспрерывных тренировок, сенсей все же отпустил меня. Вернувшись домой, я грохнулась прямо в постель не переодеваясь. Во первых, устала. Во-вторых, неловко, камеры ведь…

День пятый. 12 января, воскресенье. Опасность тем страшней, чем она маловероятней.**

В выходной день особо делать нечего. Саю и та куда-то сбежала. Трогать Лайта я не решалась, он занят, постоянно о чем-то думает. Умным мозгам тоже время на раздумья нужно. У него же «война». Серьезное дело, бл.блин. О, а еще экзамены в пятницу. Но это так, по мелочи. Я могла бы тоже засесть за уроки, но мне было исключительно лень. Сегодня тренировка кончилась поздно, и мне пришлось возвращаться в потемках. Идти было страшно. Густой, как молоко, туман не давал увидеть даже Рюка, летящего на расстоянии вытянутой руки передо мной. Заблужусь, вот точно заблужусь. Я дрожала от холода и страха. Почему этот туман пугал меня не знаю. Быть может я просто никогда не попадала в подобные ситуации, когда ничего вокруг не видно. Еще сильнее напрягала странная погода все этой недели, хотя обычно я на это внимания не обращаю, но сейчас она сильно мне мешала и не замечать ее становилось очень сложно. Неизвестность, скрытая в этом тумане. Спустя какое-то время поняла я, что именно меня пугает в этой ситуации. Фиг его знает, что в этом тумане. Как только я об этом подумала, то увидела темный силуэт, приближающийся ко мне. Страх прибил меня к месту и я не могла двигаться, лишь ждать, когда этот силуэт настигнем меня. Огромными глазами я видела, постепенно приобретающий четкие формы, фигуру человека. Это оказалась маленькая сухонькая старушка с морщинистым лицом и чуть крючковатым носом. Но расслабляться и облегченно выдыхать я не спешила. Монстры могут принять любой облик. — Остерегайся… — скрипучим голосом сказала старушка, чем еще сильнее меня испугала. Это, как в фильмах ужасов. -…по улицам медведи ходят, — закончила она, и, сверкнув маленькими черными глазами, пошла дальше. Как только она скрылась из моего взгляда, я…засмеялась. Вот же старушенция, напугала меня до полусмерти. Так и слышу ее скрипучий смех и вижу, как она ухмыляется тонкими губами, а ее улыбка непременно должна походить на смесь волчьего оскала и жабьего рта. — Вот же люди, да, Рюк? — сквозь смех выдавила я. Но ответа не последовало. — Рюк? — позвала я бога смерти, но никто не отозвался. — Это плохая шутка, — кривовато улыбнулась я, — Рюк… — Тебе чего? — раздался за спиной его голос, заставив меня подпрыгнуть на месте. — Ты, полудурок бессмертный, — ругала я его, — где ты шлялся? Ты знаешь, как я перепугалась? Больше никогда-никогда-никогда-никогда не оставляй меня одну или яблок совсем лишу, понял? — Ээ? — бог смерти когтистой рукой почесал макушку головы, демонстрируя, что совсем не понял, что это на меня нашло. Но угроза лишения яблок подействовала, и он нехотя кивнул. Домой мы добирались молча. Я пару раз не туда свернула, потерялась и нашлась снова. А уже дома Рюк сообщил, что камеры пропали и потребовал плату за выполненную работу. — Почему ты не хочешь, чтобы я отходил от тебя? — спросил меня Рюк, когда я уже ложилась спать. — Я вовсе не это говорила, — сонно пробормотала я в ответ, — я просила, не оставлять меня одну. Одной мне страшно, а с тобой я чувствую себя спокойней. Я знаю, что ты мне не причинишь зла… Я сказала ему чистую правду. Раньше, только рядом с Лайтом я чувствовала себя в безопасности, а сейчас место брата занял Кира, и я уже никому и ничему не доверяю. Во всех мне видится враг. А Рюк, это Рюк. Он, конечно, не станет помогать мне, но и вреда не принесет. Намеренно, по крайней мере. Это прописная истина, как ежедневный восход солнца.