Хюррем Султан

Прошло около полугода с этих событий, жизнь во дворце Манисы постепенно устаканилась. Хоть Селимийе и укрепилась в звании матери шехзаде, больше покоев Селима она не посещала. Зато Нурбану была там чуть ли не каждый день, в том числе и в ночи четверга, что не могло не задевать самолюбие матери наследника. В гареме же никто не удивился подобному повороту событий, поскольку фаворитка ещё до появления соперницы успела укрепить своё положение в сердце шехзаде. Однако Нурбану этого было мало, и потихоньку она начала вмешиваться в дела санджака. Сначала это было незаметно: от Газанфера через Джанфеду девушка узнавала об обстановке в Манисе, а потом, когда посещала Селима, как бы невзначай упоминала какие-то детали, якобы услышанные в гареме, и «предавалась воспоминаниям» о Венеции, упоминая, например, систему водоснабжения, тем самым намекая на способ борьбы с недостатком воды в городе. Позже Селим её раскусил, и Нурбану пришлось говорить более открыто. Шехзаде не злился на любимицу, поскольку её советы были весьма полезными, и более того, сам иногда проявлял инициативу, спрашивая рекомендации. Таким образом, медленно, но верно влияние Нурбану на Селима увеличивалось. А вскоре фаворитка объявила о новой беременности, что сильно расстроило и без того подавленную Селимийе. В то же время отношения султана с Мустафой сильно портились. Недавно Повелитель узнал, что шехзаде начал строить верфи без его ведома. Сулейман рассвирепел и написал сыну письмо, в котором строго его отчитал и велел прекратить строительство. Мустафа был в недоумении, ведь он направил письмо отцу ещё три недели назад и был уверен в положительной реакции отца. Увы, к несчастью для шехзаде, письмо было давно уничтожено слугой Рустема-паши, который, помимо всего прочего, убил гонца, который должен был доставить послание Падишаху. Осенью Айше Хюмашах простудилась, и хоть лекари уверяли, что болезнь протекает легко, Михримах и Рустем всё равно распереживались. И хоть их отношения всё ещё были сложными из-за сомнений, посеянных Фатьмой, общая беда сплотила их, позволив вновь им сблизиться. Вскоре Михримах помирилась и с Хюррем, они часто навещали друг друга, изредка Хасеки оставалась переночевать, оставляя гарем за Сюмбюлем, Афифе и Фахрие. Джихангир вскоре отправился в собственный санджак, о котором давно мечтал. Он тепло попрощался с отцом, матерью и сестрой. Хюррем пообещала приезжать к нему почаще вместе с Сулейманом. Мелек вылечилась и вернулась на службу к своей госпоже. Расследование о покушении на Хюррем Султан ещё велось, но не так активно. Рустем-паша и его представители в гареме нашли труп девушки, которая повесилась в бельевой, по предположению зятя султана, рабыня была исполнительницей и покончила с собой, чтобы не сдать заказчика. Такой отчет не удовлетворил султана, но все понимали, что ниточка, ведущая к заказчику оборвалась. Убийство девушки также было закрыто под предлогом того, что она пострадала как свидетель готовящегося покушения. Однако Рустем отнюдь не был уверен, что эти два события были как-то связаны, а потому продолжил собственное расследование, о котором докладывал уже не Сулейману, а Хюррем. В конце концов он убедился, что убийство рабыни было совершено с целью подставить Хасеки. И намекнул госпоже, что искать стоит неподалёку от Фатьмы Султан, с чем Хюррем согласилась, однако пока действовать не собиралась. Пири-реис всё ещё был на службе у Сулеймана, поскольку султан всё ещё не нашёл ему подходящую замену, впрочем пашу это нисколько не расстроило, поскольку он и не собирался прощаться с должностью, это была лишь вынужденная мера, чтобы проверить, доверяет ли ему Повелитель. К счастью, его служанка покончила с собой, отрезая все пути к его разоблачению. Вскоре верный Сулейману командующий флотом Хайреддин Барбаросса тяжело заболел и через несколько дней скончался. Это стало большой трагедией как для Сулеймана, так и для всей Османской Империи. С большими почестями Капудана-пашу похоронили в воздвигнутой им самим мечети, а каждый корабль, выходивший из залива Золотой Рог, отдавал салют, прославляя выдающегося османского мореплавателя и могущественного корсара.

***

Однако в тот мрачный для империи июльский день, когда скончался Хайреддин Барбаросса, произошло и радостное событие — у наследного шехзаде Селима родился ещё один сын. Довольная Нурбану держала на руках младенца, она с гордостью смотрела на ребёнка, который поднимет её на вершину, девушка была убеждена в этом. Было решено, что малыша наречёт Сулейман, когда Селим и Нурбану приедут в столицу на похороны Капудана-паши. Когда девушка немного оправилась от родов, она с сыном и шехзаде отправились в Стамбул. Это сильно задело Селимийе, как и факт рождения шехзаде соперницей. Прибыв в Топкапы, они направились в покои Хюррем, где их уже ждали Сулейман, Хюррем, Михримах и другие шехзаде. Малыша нарекли Мурадом, Селима поздравляли. Кто-то искренне — родители, сестра и Джихангир, а кто-то притворно — Мустафа и Баязид. После церемонии наречения шехзаде и Нурбану расположились в покоях, а Мурада отдали на попечение кормилицы. Церемония прощания с Хайреддином Барбароссой состоялась через три дня после приезда всех шехзаде. В течение этого времени они почти не общались. Селим и Баязид не хотели тревожить отца, понимая, что сейчас не место и не время для выяснения отношений, Мустафа держался отстраненно, и только Джихангир старался выйти со всеми на диалог. Вскоре после похорон шехзаде разъехались по своим санджакам.

Пару месяцев спустя

Нурбану склонилась над колыбелькой и прикоснулась ко лбу сына. К счастью, жар спал, и девушка вздохнула с облегчением. -Я же говорила, переживать не стоило, обычная детская болезнь. -Мой сын — необычный ребёнок, Джанфеда! Он — будущее этой империи, моё будущее, — Нурбану сделала акцент на слове «моё». Фаворитка, а ныне мать шехзаде, отошла от колыбели и села на край кровати. Она внимательно посмотрела на служанок, жестом велев оставить их с калфой наедине. Когда девушки вышли, Нурбану Султан посмотрела на Джанфеду, та заговорила шёпотом: -Есть известия от шпионки, Селимийе ведёт себя тихо, но в последнее время она какая-то странная. Фаворитка напряглась. -Что за странности? -Она стала какой-то нервной, взбалмошной, часто поднимает руку на служанок, кричит, плачет и бьётся в истерике. Нурбану сильно удивилась, обычно её соперница была спокойной и с достоинством выдерживала подколы, бросаемые со стороны любимицы Селима. -Ты уверена в этом? -Я лично всё проверила, специально пришла невовремя. Шпионка не обманула. -Что же, отлично! Наконец мы сможем избавиться от неё, можешь отозвать шпионку, позже я её вознагражу. -Как прикажете, госпожа, но позвольте, как вы сможете избавиться от неё? Нурбану лишь усмехнулась и проронила: -Похоже, Селимийе не помешает свежий воздух Трабзона. Однако Джанфеда поняла намек и усмехнулась. А вскоре ушла выполнять приказ, однако вскоре двери в комнату Нурбану распахнулись настежь. Девушка аж вскочила от такой наглости, в покои ворвалась Селимийе. Выглядела она ужасно: растрепанные волосы, бледность, мешки под глазами, неправильно застегнутые пуговицы на платье. Фаворитка инстинктивно отшатнулась, но девушка успела схватить её за руку и толкнуть на кровать, а затем, склонившись над ней, начала душить.

***

Джанфеда направлялась в покои Ясмин-хатун, которая служила у Селимийе и выведывала важные сведения для Нурбану. К своему ужасу, калфа обнаружила девушку убитой, когда она опомнилась, поняла в чём дело и побежала обратно в покои фаворитки, по дороге прихватив пару евнухов в помощь. Казалось, Селимийе наслаждается страхом в глазах Нурбану. Девушка задыхалась, что-то прохрипела, но обезумевшая наложница не отпускала пленницу. И когда глаза фаворитки начали закатываться, хватка ослабла, девушка приподнялась, пытаясь восстановить дыхание. Бьющуюся в истерике Селимийе держали евнухи, Джанфеда помогла Нурбану встать, раздался плач младенца, девушка приказала служанкам унести сына. Затем она перевела взгляд на соперницу и спросила коротко: -Зачем? Селимийе расхохоталась, что заставило всех присутствующих усомниться в её душевном здоровье. -Как будто ты не знаешь! — гневно выпалила она. -Ты уже победила! Что тебе от меня надо? Почему ты не оставишь меня в покое? Зачем следишь за мной?! Нурбану вопросительно посмотрела на Джанфеду. -Ясмин мертва, госпожа… — прокомментировала калфа. Услышав это, губы Селимийе исказились в безумную улыбку. -О даа! Девочка погибла… по твоей вине, между прочим. Она не могла не признаться, когда у нее перед носом блестел кинжал, глупая трусишка. В этот момент вошёл Селим со стражей, которая по приказу шехзаде тут же увела девушку. Он подошёл к фаворитке и обнял её, сказав: -Не беспокойся, она понесёт заслуженное наказание! Нурбану забеспокоилась. -Какое? -Казнь. Девушка помотала головой, а затем сказала: -Нет, Селим, не нужно… Тот удивлённо посмотрел на неё. -Как это? -Мне кажется, что ссылка будет вполне достаточной мерой наказания. Она нездорова, Селим, но, возможно, у неё есть шанс поправиться. И если я права, то нам следует ей помочь, а не наказывать. Шехзаде промолчал, но по теплому взгляду было видно, что он готов пойти на всё ради исполнения желаний Нурбану. Через пару дней Селимийе отправилась в Трабзон, её сын остался во дворце, поскольку Селим не мог позволить оставить наследника сумасшедшей наложнице, пока та не поправится. Уезжая, девушка пристально посмотрела на Нурбану и попросила присмотреть за сыном. Фаворитка шехзаде кивнула, отметив, что сделает это не ради неё, а ради Селима, на что Селимийе усмехнулась. Когда карета с соперницей покинула дворец Манисы, Нурбану облегченно вздохнула, теперь никто не встанет у неё на пути, она сделает всё, чтобы забраться на вершину. Если потребуется, девушка и руки в крови запачкает, стараясь убрать каждое препятствие со своего пути. Так она с помощью Газанфера и Джанфеды начала контролировать, кто посещает Селима в ночное время, стала следить, чтобы девушки, которые шли к шехзаде, пили противозачаточное лекарство, проверяла, чтобы ни одна наложница не посещала шехзаде дважды и более раз. Казалось, Селим этого не замечал или просто не хотел замечать, поскольку пока его всё устраивало. Девушка уже открыто вмешивалась в политику и раздавала советы Селиму и его верным соратникам, которые изначально были возмущены поведением обычной наложницы, но она всё же подкупила их своим обаянием, умом и хитростью, так что они сдались, тем более что её советы до этого приносили лишь пользу.