Хюррем Султан

Хюррем вышла из комнаты сына, чтобы сопроводить его в последний путь и помолиться вместе с гаремом. Гроб вынесли из покоев, аги пронесли его по коридору мимо рабынь, Султанш и наложниц шехзаде. Все были облачены в черное. Девушки с сочувствием наблюдали за процессией, Михримах не сдерживала слёз, Фатьма была равнодушна, а Нурбану и Рана с беспокойством наблюдали за Хюррем и её дочерью. Афифе, Сюмбюль, Фахрие сопровождали побледневшую Хасеки до покоев султана. Рустем, столкнувшийся с ней, поклонился, но ничего не сказал, понимая, что Госпоже сейчас не до него. Стража без препятствий пропустила Султаншу. Слуги, шедшие за ней, остались в коридоре, чтобы встретить её вновь после беседы с султаном. Сулейман, стоявший подле стола, обернулся к жене, как только она вошла. Вместо поклона Хюррем просто кивнула мужу. -Повелитель, время пришло, — её голос едва заметно дрожал, но Султанша держала себя в руках. Падишах подошёл к своей супруге, заключил в свои объятия. Они простояли так несколько минут, пока Хюррем не сделала шаг назад, возвращая себя и его в суровую реальность. Султан напоследок поцеловал супругу в лоб, и они вместе покинули покои. Хюррем отправилась наблюдать за процессий в башню, где её уже ждали Михримах, Фатьма, Нурбану и Рана. А султан вышел в главный двор, где уже собрались советники империи, шехзаде Селим и Баязид, а также имам, который при появлении Падишаха начал проводить джаназу. Церемония длилась около часа, а потом султан, его сыновья, Великий Визирь Кара Ахмед-паша, Рустем-паша и ещё два советника взяли носилки и отправились хоронить Джихангира в мечеть Шехзаде Мехмеда, а женщины вернулись в гарем, чтобы помолиться. Хюррем раньше всех закончила молитвы и вернулась в покои сына. Михримах с беспокойством наблюдала за ней во время церемонии, но ничего не сказала, понимая, что мать сейчас слишком погружена в горе и не ответит ей. После окончания молитв хатун, что их читала, ушла, Михримах встала, намереваясь уйти в покои Валиде, которые временно занимала, когда Фатьма обратилась к ней: -Как жаль, что Аллах за наши грехи забирает невинных. Соболезную Хюррем, должно быть, потеря ребёнка — самое страшное, что могло с ней случиться. А ведь это уже третий её сын, умерший из-за материнских амбиций. Теперь остались лишь Селим и Баязид, которые с удовольствием перегрызут друг другу глотки. Не ровен час, когда Хюррем придется нести траур по четвертому ребёнку. Михримах резко обернулась к тёте и язвительно спросила: -Скучаете по своему умершему любовнику, госпожа? Насколько я знаю, у него даже могилы нет. Как жаль, Вы не сможете навестить его, чтобы облегчить свою черную душу. С этими словами Султанша покинула гарем, а следом, поклонившись Фатьме, ушли Нурбану и Рана. Сестра Султана окинула взглядом девушек, что все это время наблюдали за перепалкой. Заметив, что Фатьма Султан смотрит на них, они тут же опустили головы и принялись заниматься своими делами. Поджав губы, Султанша поспешила удалиться. Сюмбюль и Фахрие переглянулись, хатун кивнула в ответ на кивок аги и поспешила за Фатьмой, стараясь следовать за ней так, чтобы та не заметила слежку. Фатьма быстрыми шагами направлялась в сторону сада, и Фахрие подумала, что у той запланирована встреча. Калфа следовала за Султаншей, стараясь не привлекать к себе внимание, проходивших мимо людей. Спрятавшись за большим дубом, Фахрие увидела, что Фатьма жестом велела своим служанкам оставаться на месте, а сама прошла дальше. Взглядом найдя новую точку для наблюдения, хатун, схватив подол платья, чтобы не шуметь, быстрыми шагами перешла на удобное место. К удивлению хатун, Фатьма была одна у большого фонтана. Сев на его краешек, Султанша провела пальцами по мраморной поверхности и тяжело вздохнула. Фахрие, поняв, что Фатьма пришла сюда за воспоминаниями юности, поспешила вернуться во дворец.

***

Сделав глоток из стакана, Михримах возмущенно проговорила: -Это не женщина, а шайтан! Как она смеет так говорить во время всеобщего траура?! Хорошо, что матушка ушла и не слышала этих ядовитых речей. Так дело не пойдёт, — покачала головой Султанша. — Нам нужно отправить Фатьму туда, откуда она приехала. Афифе поспешила успокоить госпожу: -Не горячитесь. Пользы от вражды сейчас никому не будет. Наоборот, объединиться нужно. -К тому же, — заметил Сюмбюль, — выгнать из дворца Султаншу только Падишах может. А Фатьма Султан — женщина хитрая, поводов для ссылки не даёт, только провоцирует. Разговор прервался, когда в покои вошла Фахрие. Михримах тут же обратилась к ней: -Ты проследила за ней? Где она? -Проследила, госпожа, — кивнула калфа. — Султанша сейчас в саду. Сначала я подумала, что у неё там встреча, но ошиблась. Похоже, госпожа все ещё скучает по своему возлюбленному. Михримах усмехнулась. -Моя тетушка — женщина хитрая, ты прав, Сюмбюль. Однако у неё, как и у всех живых существ, есть убийственная слабость, которую мы можем использовать в свою пользу, однако довольно о Фатьме. Я переживаю за маму, она уже третьего ребёнка потеряла. Ей и Повелителю сейчас тяжелее всего. А потому я решила внести яркие краски в их черные будни. Услышав слова Султанши, слуги переглянулись. -Госпожа, простите, но не думаю, что сейчас уместно устраивать праздники, — обратилась к Михримах Афифе-хатун. -Я согласен с Афифе-хатун, госпожа. Не лучше ли повременить с весельем? — спросил Сюмбюль. -О нет, — улыбнулась Михримах. — Я говорила не о празднике. Устраивать веселье сейчас было бы неуважением к несчастному Джихангира. Я говорила про другое. -О чем же? — поинтересовалась Фахрие. Султанша вздохнула и сделала ещё глоток из своего стакана. -У моего покойного брата Мехмеда была беременная наложница, Джихан-хатун. У неё родилась девочка, Хюмашах. Вскоре после её рождения Мехмед умер, — Михримах сделала паузу. — Жаль, Хюмашах никогда не увидит своего отца. Он был храбрым и добрым шехзаде. Единственный из всех сыновей нашего Повелителя, кто действительно был достоин трона. После смерти брата Джихан и Хюмашах под свою опеку взяла матушка. Недавно я узнала, что Джихан скончалась, поэтому пригласила Хюмашах во дворец. Кроме того, мои родители очень её любят, уверена, они будут рады ей. -Это замечательная идея, госпожа, — растрогалась Афифе. — Позвольте узнать, когда нам ждать Султаншу? -На этой неделе, — кивнула Михримах. — Подготовьте ей лучшие покои и выделите преданных служанок. Она не должна ни в чем нуждаться. И Падишаху с Валиде ничего не говорите! Хочу, чтобы её приезд стал для них приятной неожиданностью. Слуги поклонились, Султанша жестом велела им оставить её одну. Как только Сюмбюль, Афифе и Фахрие покинули покои, в комнату вошла личная служанка Михримах. -В чём дело? — спросила её Султанша. — Я хотела отдохнуть. -Рустем-паша велел сообщить, что у него есть новости для Вас о новой наложнице Шехзаде Баязида, — сообщила хатун. -Хорошо, сообщи моему супругу, что я скоро подойду. Девушка, сделав поклон, поспешила к паше, а Михримах поднялась с дивана и подошла к зеркалу. Поправив платье и причёску, Султанша отправилась к мужу. Рустем ждал её, просматривая документы у стола. Когда Михримах вошла в его кабинет, он отложил бумаги в сторону и подошёл к жене, чтобы поцеловать её.

***

В это же время ко дворцу подъехала роскошная карета, стража, узнав от кучера о госте, пропустила её в двор. Один из стражников побежал в гарем, чтобы сообщить о нежданной гостье. Вскоре к карете подошли Афифе-хатун и Сюмбюль-ага со слугами. Дверь кареты открылась, аги подали руки Султанше, чтобы помочь спуститься по ступенькам. Молодая девочка лет десяти, облаченная в траурное платье, с интересом огляделась. -Госпожа, рады видеть Вас в столь темные для всех времена, — мягко проговорила Афифе. -Вы, словно солнце на небосклоне, полным туч, — добавил Сюмбюль. Султанша несколько смутилась от столь теплого приёма, но улыбнулась. -Я благодарна своей тетушке, что она предложила мне переехать в Топкапы, — произнесла Хюмашах нежным голоском. — В трудные времена семья должна держаться вместе. -К сожалению, Михримах Султан не смогла встретить Вас, — произнесла хазнедар. — Но она примет Вас у себя, когда ей сообщат о Вашем прибытии, а пока Вы можете пройти в свои покои, которые мы для Вас подготовили. Хюмашах благодарно кивнула. -Только, — предупредил Сюмбюль. — Мы не ожидали, что Вы так рано приедете, поэтому слуги ещё наводят в Ваших покоях порядок, однако не беспокойтесь об этом. Они не доставят Вам неудобств. -Это я должна просить прощения, — улыбнулась Хюмашах. — Я не предупредила тётушку о том, что, получив её разрешение, я сразу отправилась в путь. Я слишком нетерпелива. -Прошу, следуйте за мной, — улыбнулся Сюмбюль. Султанша и её сопровождающие отправились во дворец. Фахрие-хатун в это время стояла возле кабинета Рустема-паши в ожидании Михримах Султан. Узнав о прибытии её племянницы, калфа поспешила к покоям Хюррем, но служанки Михримах Султан сообщили, что их госпожа отправилась к мужу. И вот Фахрие уже несколько минут стояла у дверей, которые наконец открылись. Вышедшая Михримах нахмурилась. -Что-то случилось, Фахрие? -Госпожа, Хюмашах Султан прибыла, Афифе и Сюмбюль пошли её встречать. -Уже? Я не ожидала её так скоро. Вы успели ей комнату подготовить? Женщины поспешили вернуться в гарем. -Мы большую часть уже сделали, однако осталось несколько мелочей. -Прекрасно, — довольно улыбнулась Михримах. -Мне пригласить её к Вам? -Не стоит, я сама сейчас к ней наведаюсь. Вскоре они добрались до покоев Хюмашах, в которых слышалась возня. Пропустив слуг, несущих сундуки с вещами, Михримах зашла в комнату, привлекая всеобщее внимание к своей персоне. Забросив занятия, слуги поклонились. Сюмбюль и Афифе почтительно склонили головы, Хюмашах несколько неуклюже повторила действия своих сопровождающих. Михримах жестом дала понять слугам, чтобы те вернулись к работе, а Афифе и Сюмбюлю кивком в сторону двери приказала оставить их с племянницей. Затем дочь султана медленно подошла к девочке. Она окинула Хюмашах оценивающим взглядом. Темные волосы свободно ниспадали на плечи, а карие глаза с таким же любопытством смотрели на Михримах. Султанша почувствовала ком в горле, её племянница была копией своего отца, её брата. -Добро пожаловать домой, Хюмашах, — Михримах порывисто обняла Хюмашах. -Благодарю, Михримах Султан. Для меня честь быть частью Великой династии Османов. -Прими мои соболезнования, — Михримах села на диван и пригласила племянницу сесть рядом. — Очень жаль, что так вышло с твоей мамой.