Смерть Кайло Рена (The Death of Kylo Ren)

Сейчас

***

Мелодия Дантуина звучит в её голове живым биением. Высокие травы шепчутся, а равнины кажутся морем призраков – бескрайним, полным щемящего одиночества. Дантуин напоминает Эч-То. Должно быть, Люк тоже это чувствует. Он безмолвно идёт впереди, спрятав руки в широкие рукава своих одежд. Аалто идёт следом, и взгляд его бледных глаз, не переставая, шныряет вокруг, словно рыцарь пытается узнать то, что уже видел в прошлом. Они приземлились в месте, когда-то по праву называвшемся базой Повстанцев. Рей не может отогнать от себя мысли о другой базе, когда шагает за мастером и оглядывает сложные радиолокационные вышки и ангары – явно рассчитанные на больший срок, чем те, что они обнаружили на Джагомире. Они. Рей вздыхает. Её ладонь ложится на рукоять меча, когда они подходят к заброшенному зданию. Люк не следит за Аалто в прямом смысле этого слова, однако постоянно прислушивается к нему через Силу. Ядовитая аура рыцаря сейчас походит на мерцание света на воде – она то становится сильнее, то, вспыхнув, почти исчезает. Этого довольно, чтобы девушка держалась на несколько шагов позади – ей не хочется, чтобы и её окутывала эта кровоточащая рана в Силе. Они достигают закрытой двери, и мастер прикасается к давно устаревшей панели и вбивает код доступа. Раздаётся громкий скрежещущий звук, и створки расходятся в стороны, открывая зал с металлическими стенами и уходящий вглубь коридор со многими дверьми. – Переночуем на базе. Здесь же спрячем «Сокола», – говорит Люк ученице. Она смотрит на Аалто, стоящего к ней в профиль, на его ястребиный нос и впалые щёки. Не поворачиваясь, он улыбается ей. Рей сглатывает. – А что насчёт завтра? – Отправимся в Маталь получить разрешение на посещение старого Анклава. Рей удивлённо моргает. – Разрешение?.. Люк оборачивается к ней. – Сейчас это историческое место, находящееся под защитой. Она склоняет голову набок. – Кто озаботится превращением руин в историческую достопримечательность? Джедай одаривает её улыбкой, полной неприкрытой боли. – Я. Он скрывается за порогом, оставляя Рей и Аалто вдвоём. Она ждёт, пока рыцарь войдёт первым, не желая поворачиваться к нему спиной. – Здесь всё будет уничтожено, – Аалто пинает камешек и глядит, как тот скачет к краю мощёной посадочной площадки и падает в грязь. – Никто не может жить, вечно цепляясь за призраков, а на Дантуине их полно. Рей сурово смотрит на него. – Замолкни. Словно осознав что-то, Аалто вдруг широко улыбается. – Ты знаешь. – Знаю что. – Что мы вот-вот пойдём по этому пути бок о бок. Ты уже приняла решение, не так ли, девочка-джедай? Она упирает руку в бедро. – Ты подслушивал. – В некотором смысле, – Аалто заходит внутрь здания, и девушка медленно идёт следом. – Но это означает, что ты хочешь снова стать джедаем, – осторожно начинает она. – Что ты был серьёзен, когда говорил, что хочешь вернуться к Сопротивлению. Мужчина суёт руки в карманы и размашисто шагает вперёд. – Разве ты не этого хочешь? Доказать, что всё можно исправить? Что те, кто оставляют тебя, могут вернуться? – он останавливается так резко, что Рей почти утыкается ему в спину. Аалто оборачивается и хватает её за плечи. – Это станет твоей смертью, мусорная девочка. Быстро передёрнув плечами, та стряхивает его руки. – Мне считать это угрозой. Выражение лица рыцаря вдруг становится таким влюблённо-нежным, что Рей почти отшатывается. – Нет, нет, – он вытягивает руку. Его пальцы останавливаются под её левой ключицей, прямо над сердцем. – Ты та единственная, кому я никогда не причиню боли, Рей. – Почему. Пальцы Аалто сворачиваются в кулак. Рей хмурится. – И недели не прошло, как ты держал бластер у моего затылка. – Это было до того, как я увидел. Она замирает, не зная, что ответить, а потом качает головой. – Ты ведь понимаешь, что это раздражает. – Раздражает? – Да, – Рей отступает на шаг. – Я подавил их для тебя, – шепчет Аалто. – Он разозлился? Она отводит взгляд. – Да. – А ты? Она прикрывает глаза. – Нет… – Всё потому, что ты знаешь, что нужно для выживания. Это достойно восхищения. Рей медленно вдыхает, пытаясь вернуть потерянное спокойствие. – Я собираюсь найти себе комнату. – Уснуть и увидеть сны? Вопрос задан нарочито невинным тоном, и она яростно смотрит на него. – Ты знаешь о?.. – Я знаю многое. – Я собираюсь медитировать, – Рей наконец находится с ответом и торопливо идёт вперёд по коридору, пока Аалто не последовал за ней.

***

Вечер проходит тихо. Люк ненадолго присоединяется к Рей во время медитации. Мгновение кажется, что всё нормально, – по крайней мере, настолько, насколько у них это обычно получается. – Знаешь, – произносит мастер, не открывая глаз, – я ведь раньше никогда не бывал на этой базе. – Правда? – Она была закрыта прежде, чем я присоединился, – он ёрзает, устраиваясь удобнее, и одно из его колен, побеспокоенное движением, похрустывает. – Тут очень много автоматически закрывающихся дверей. Медленно выходя из транса, Рей садится более расслабленно. – Что мы здесь делаем? – спрашивает она с прямолинейностью, которой обычно не позволяет себе в разговорах с учителем. Люк проводит рукой по волосам. – Не уверен. Всякие джедайские штучки. – Джедайские штучки, – Рей не может сдержать улыбки. Однако её весёлость исчезает, когда мысль, которая вот уже некоторое время не давала ей покоя, вновь даёт о себе знать. – Аалто… беспокоит меня, Люк. – Меня тоже, – он неторопливо вдыхает и выдыхает через нос. – Но исцелиться он сможет именно здесь. Рей прикусывает губу. – От чего он исцеляется? – Я не могу сказать наверняка, однако у меня есть догадка, – Люк подпирает подбородок рукой. – Рыцари Рен не принадлежат Тёмной Стороне. – Что? – Сами они – нет… – он задумчиво хмурит брови. – Они используют Силу Тёмной Стороны, но не так, как это делали Вейдер или ситхи. Они находятся в постоянной борьбе, в хаосе. Пытаются следовать двум путям, но в полной мере не принадлежат ни одному, – голос мастера становится печальным. – Они черпают мощь из боли, из насильственного существования на грани Света и Тьмы. Это опасно не только для их врагов, но и для самих адептов Рен. Рей думает о Кайло Рене, о том, как он ударял по только что нанесённым ранам, о его присутствии, что напоминает водоворот Силы. Аалто не слишком на него похож, но всё же она улавливает сходство в их мыслях. – Так Аалто?.. – Аалто оказался недостаточно силён, чтобы выдержать эту схватку, – безмятежно говорит Люк. – Он был историком, прорицателем – но не стражем, воином, политиком или философом. Он знал о возможных дорогах, но по многим из них не был способен пройти, – ясные голубые глаза Люка встречаются с глазами ученицы. – Полагаю, ядовитое присутствие Аалто в Силе – это то, что случается, когда адепт не может пройти обучение Рен. – Оно… Оно похоже на незаживающую рану. – Да. Рану, которая возникает, когда две стороны Силы сражаются внутри одного человека, – джедай качает головой. – Мы не можем овладеть обеими сторонами, Рей. Сила просто существует. Когда кто-то пытается контролировать её так, как не до́лжно… – Он становится похож на Аалто. – Такова моя теория. – А что насчёт Кайло? – Бен щедро наделён Силой, – Люк поднимает взгляд к потолку. – Как и все члены моей семьи. Он может выдерживать эту пытку очень, очень долго, если сочтёт нужным. Рей не знает, что ответить. Узы не позволяют ей почувствовать связь Кайло с Силой так, как она чувствует свою. Однако она ощущает его борьбу. Его боль. Ей вспоминается их последний бой, то, как он ударил по ране, которую она нанесла ему в бедро, и боль и адреналин, что через связь передались ей. – Это какое-то безумие, – вырывается у неё. – Это разочаровывает, когда видишь, на что люди готовы ради власти, – не громче шёпота слышится ответ.

***

Той ночью она вновь видит его. Он лежит рядом. На нём простая чёрная одежда для сна. Его глаза закрыты, грудь спокойно поднимается и опускается, руки сложены на животе. Губы сжаты, а брови нахмурены. Рей думает: едва ли он осознаёт, что он здесь, что в своём сне он воплотился рядом с ней. Не зная, как поступить, она поворачивается к Кайло спиной и закрывает глаза.

***

Утром он исчезает.

***

Маталь – странное место. Оно немного напоминает ей заставу Ниима. Должно быть, всё дело в голоде, застывшем в глазах жителей, – так похожем на голод, что не покидал глаз мусорщиков с Джакку. Городишко состоит из ветхих домов, сгрудившихся вокруг ещё более старого, исхлёстанного непогодой здания, которое, впрочем, чем-то неуловимо напоминает памятники древности. На окраинах есть несколько посадочных площадок, но Рей понимает: если Люк решил остаться на базе Повстанцев, то у него есть на то веские причины. Бумажная волокита с получением разрешения невыносима. К моменту, когда мастер берёт в руки третий датапад, девушка уже готова взмахнуть рукой у обрюзгшего лица салластанца и на том закончить. Её останавливает лишь негромкий хмык неодобрения от Люка. – Стало быть, вы собираете всю эту джедайскую чепуху? – спрашивает салластанец. Голос Люка полон невероятного терпения – терпения, которого, Рей знает, ей никогда не достичь. – Это моё хобби. Аалто, к счастью, хранит молчание, однако нервный тик выдаёт его нетерпение. Его глаза без конца оглядывают помещение, носок потёртого ботинка выстукивает по полу неровный ритм. Он то и дело разминает шею. – Торопишься куда-то? – иронично интересуется Рей после его третьего или четвёртого вздоха. Взгляд бледных глаз Аалто останавливается на ней. Он кивает. Девушка хмурится. – Не люблю очереди, мусорщица. Ненавижу ждать. Думаю, тут мы придём к согласию. – Я могу ждать совершенно спокойно. – Но это не значит, что тебе нравится, – рыцарь вновь начинает постукивать по полу. – Я хочу начать. – Что именно? – Тренировки, – он вытирает ладони о штаны. – Хочу, чтобы хотя бы ненадолго стало тихо. Рей мысленно возвращается к разговору, который состоялся между ней и учителем предыдущим вечером, и вновь смотрит на Аалто. Очевидно, Сила всё ещё причиняет ему боль. Она взвешивает все аргументы «за» и «против», свои моральные принципы, и, когда вновь открывает рот, её голос звучит спокойно, словно она предлагает перемирие. – Думаю, мы могли бы поработать над этим. Аалто оборачивается и улыбается улыбкой заговорщика. – Но сначала я кое-что покажу тебе.

***

Анклав находится недалеко от окраины Маталя – в двадцати минутах ходьбы. Высокие мягкие травы и солнце в зените делают прогулку почти приятной. Рей закрывает глаза, пытаясь услышать шёпоты, что живут, кажется, в самой земле, в корнях, в воздухе. Она не может уловить слов – лишь впечатление. Утрата. Печаль. Надежда. – Очень старые, – бормочет Аалто, шагающий рядом. Он вновь начал потеть. – Слишком старые, чтобы можно было разобрать голоса. Рей поправляет ремень сумки. У них с собой достаточно припасов, чтобы остаться в Анклаве на несколько дней. – Значит, ты изучал это место. Он коротко кивает. – И другие тоже. Он молчит? Подстёгнутое этими словами, воображение тотчас рисует образ – Кайло Рен в её постели. – Да… – Это сложно для таких, как мы… – плечи рыцаря конвульсивно содрогаются, – быть здесь. – Что ты имеешь в виду? – Слишком много призраков, слишком много голосов, – его зубы чуть слышно стучат друг об друга. – И все – Свет. Все – одна сторона. Это как пытаться связаться с кем-то через комлинк, но без приёмника. Это… Голос Рей звучит мягче, чем ей хотелось бы, когда она подсказывает: – Переполняет. Аалто кивает. – Он не приблизится к тебе, пока мы здесь. Только если станет очень плохо. Или ты сама позовёшь его. Её мысли вновь возвращаются к спящему в её постели мужчине. – Я этого не сделаю. – Никогда нельзя знать наверняка. – Но ты ведь знаешь? Аалто стучит себя по виску длинным пальцем. – Иногда, но не всегда. Я вижу пути, девочка-джедай. А их множество. Люк не оглядывается на них, но Рей знает, что он прислушивается к беседе, как и к почти физически ощутимому присутствию Силы, присущему этой планете. Она отхлёбывает из фляги и смотрит по сторонам – вдали виднеется силуэт. Нетрудно догадаться, что это Анклав. Девушка прикрывает глаза, и шёпоты помогают ей увидеть его таким, каким он был однажды. Когда-то Анклав был круглым каменным зданием с высокими ветвистыми деревьями внутри и окружающими их скамейками, с широкими водоёмами, в которых росли цветы, а вода лилась, как в фонтанах. И с… С людьми. Рей чуть запинается, когда видит их – детей в коричневых одеждах, бегающих, играющих, левитирующих камни. Юных учеников, которые только учатся оставаться спокойными достаточно долго, чтобы войти в состояние медитации. Взрослых мужчин и женщин, которые глядят на них и учат с непоколебимым терпением… Ладонь Аалто опускается на её плечо. Рей распахивает глаза. – Слишком старые, чтобы можно было разобрать голоса, – тихо повторяет он. Она смотрит на Люка, на разорённый Анклав, и всё вокруг расплывается из-за выступивших на глазах слёз. Половина здания обрушилась, и вместо стен на том месте громоздятся груды камней. Деревьев нет – лишь пни, как нет ни водоёмов, ни листьев, ни льющейся воды. Никто не учится левитировать камни или делать мечи. Есть лишь шёпоты и призраки. Люк прочищает горло. Открывшийся перед ними вид вызывает у него столь же сильные эмоции, однако, как подозревает Рей, по иной причине. – Идите за мной. Она идёт. Аалто присоединяется к ней несколько мгновений спустя.

***

Жилые комнаты, как и помещения, обслуживающие комплекс, в большинстве своём остались нетронутыми – только местами просели стены да обвалились потолки. Первое, что они обнаруживают, – старый архив. Вход завален камнями, и они проводят несколько часов, левитируя обломки. Аалто к ним не присоединяется. На его лице написано страдание. Он сидит в стороне, пытаясь унять внезапно охвативший его приступ боли. Когда работа подходит к концу, Рей и Люк измучены и с головы до ног покрыты пылью. Однако Рей думает, что усилия стоили того, чтобы увидеть, как глаза мастера расширяются, а рот приоткрывается в изумлении. Кто-то явно обыскивал архив – она может с уверенностью судить об этом по незаметным признакам: проводам, присоединённым к панелям, пустующим полкам, пятну ожога на защитной двери, статуям, с которых сняли позолоту. Однако там по-прежнему есть невероятно много: ряды датападов и астронавигационных карт, многочисленные консоли, до сих пор мерцающие электричеством. – Потрясающе, – шепчет Рей. – Да, – отзывается Люк. Аалто хранит молчание. Ей кажется это странным, ведь рыцарь утверждал, что однажды был историком.

***

Они проводят большую часть дня, подключая консоли к переносной электросети и взламывая древние коды безопасности. Рей когда-то набила в этом деле руку. Она с удивлением замечает мальчишескую ухмылку на лице Люка, который открывает покорёженную настенную панель. – Случалось заниматься старым металлическим барахлом, – говорит он, просматривая древний кодекс медитации. Рей не самый лучший читатель. Она научилась читать лишь несколько лет назад и так и не сумела найти время, чтобы целиком посвятить себя углублению знаний. Текстам она предпочитает астронавигационные карты. Она широко улыбается, а её взгляд скользит от планеты к планете, от звезды к звезде. Должно быть, джедаи когда-то путешествовали везде, отправлялись даже в самые отдалённые уголки галактики… Рей ощущает Аалто в тот самый момент, когда он собирается тронуть её за руку. Она делает шаг вперёд, уходя от прикосновения, и оборачивается. – Что? Глаза рыцаря словно смотрят сквозь неё, а аура вокруг него вновь тяжёлая и удушающая. – Время показать тебе. – Что именно показать? – Комнату. – Просто комнату? – Просто комнату. Рей переводит взгляд на Люка. Он поднимает голову от датапада. Его усталые глаза долго всматриваются в рыцаря. Она безмолвно спрашивает: «Что ты думаешь?» Мастер плотно сжимает губы, медленно кивает. Я буду поблизости. Рей поворачивается к Аалто. – Идём.

***

Когда архив остаётся позади, Аалто выходит вперёд, а Рей идёт следом. Он целеустремлённо, не колеблясь ни секунды, выбирает повороты и никогда не возвращается назад. Она не может отогнать неприятное чувство, что он уже бывал в этом месте. В конце концов рыцарь останавливается у двери. Она серая, без какой-либо таблички-указателя и точь-в-точь похожа на несколько других дверей, врезанных в стены узкого зала. Посередине её пересекает трещина, в которой растёт мох. Воздух кажется спёртым и влажным из-за плесени. Аалто не двигается, и Рей, искоса поглядев на него, поднимает руку и взмахивает ей вправо. Дверь трещит, вздрагивает и скользит вбок, уступая давлению Силы. Должно быть, они вернулись на уровень поверхности планеты, потому что в стене есть окно, из которого льётся ярко-оранжевый закатный свет. Комната… почти пуста. Одна из стен частично обвалилась. В центре помещения – остов кровати, у изножья которой стоит маленький металлический сундучок – неожиданно нетронутый мародёрами. В комнате нет ничего примечательного – только мох, крошащийся камень и ощущение безмятежного покоя. Аалто смотрит на девушку. Его острый, сосредоточенный взгляд не отрывается от её профиля. Она пересекает порог того, что когда-то было чьей-то спальней. Внутри – лишь один шёпот. Тихий и искажённый, он повторяется эхом. – Ты слышишь его, – говорит Аалто приглушённо, благоговейно. Рей сглатывает и делает ещё один шаг. Шёпот ничего не говорит, но она ясно ощущает его. Наконец, она закрывает глаза и простирает свои чувства вовне. Одиночество, думает Рей. – Что он рассказывает тебе? – уже чуть громче произносит рыцарь, подступая ближе. – Что говорит? Одиночество. Снаружи. Тысячи звёзд выстроились в вереницу – одна за другой, одна за другой за другой… – Я… не уверена. – Продолжай слушать. Рей и сама не знает, почему делает так, как он говорит, но пытается отрешиться от себя, больше открыть свой разум… «Здравствуй», – она пытается поприветствовать старый шёпот. «Здра… вствуй», – отвечает тот на языке, который, как ей кажется, она не должна понимать. «Я – Рей. А ты?» «Я…» Внезапно она останавливается, а её разум резко закрывается. – Что? – спрашивает Аалто с лихорадочным блеском в глазах. – Что случилось? Рей прижимает руку к груди – под левой ключицей, прямо над сердцем. Она вдыхает, и мгновение всё вокруг кажется сверхъестественно спокойным. Выдыхает. И отнимает руку от теперь обожжённой туники. Красное пятнает её ладонь и пальцы. Кровь легко скользит по коже и капельками скатывается на пол, когда Рей падает на колени. У неё есть несколько секунд, чтобы понять, что произошло, прежде чем боль взорвётся в её груди, как бомба. Остальное тело словно немеет, а голова клонится набок. – Подстрелили, – выдавливает она и, качнувшись, падает и ударяется об пол.

***

Он на медицинском столе. Вокруг с быстрыми тикающими звуками снуют дроиды Первого Ордена. Она чувствует, как он прикасается к её разуму, когда их объединённое сознание возвращается. «Рей? – думает он, накрывая ладонью грудь. Их точь-в-точь похожие раны. – Рей?!» «У меня нет медицинского дроида», – в оцепенении думает она. Это очень плохо. Кайло Рен рывком приподнимается, и она ощущает, как его рана вновь открывается. Дроиды, окружающие его – их? – принимаются накладывать новые швы. – Рей! – кричит он. Несколько медиков поворачиваются к нему с беспокойством на лицах. – Скажи что-нибудь! «Его тоже подстрелили», – приходит новая, столь же неповоротливая мысль. Консоли и медицинское оборудование вокруг начинает дрожать. Брызгать искрами. Подниматься над полом. – РЕЙ! Она чувствует, что начинает ускользать. Медленно Рей вытягивает руку. Он тянется навстречу. На миг её пальцы прикасаются к его – настоящим, тёплым прикосновением – а потом… Консоль взрывается. Рей исчезает.

***

Позже она слышит другой голос. Рей. Возвращайся домой. Она следует за ним.

***

Воздух словно силой проталкивается в лёгкие, и Рей кашляет и давится им. Люк, склонившийся над ней, весь будто обмякает от облегчения. От его руки, замершей над раной, идёт прохлада, которая расслабляет спазм, сдавливающий горло, и облегчает стискивающую грудь тяжесть. Рей ещё раз с трудом вдыхает – воздух снова обдирает горло – и, наконец, полностью приходит в себя. – Подстрелили… – хрипит она. Глаза Люка испещрены красными сосудами. – Я знаю. Мастер осторожно приподнимает её и заключает в объятия. Рей вцепляется в его одежду, изо всех сил зажмуривается и пытается не думать о видении – о том, как отчаянным усилием воли Кайло Рен спас её жизнь после того, как его ранили в грудь.

***

Через несколько часов и сеансов исцеления у Рей новый шрам, а посреди дворика Анклава горит маленький костёр. Люк, измотанный до предела, находит в себе достаточно сил, чтобы провести последнюю диагностику и расстелить ей постель. Наконец, он погружается в сон. В груди до сих пор тесно, но это от боли. Рей закутывается в одеяло и через пляшущие языки пламени смотрит на Аалто, который сидит с другой стороны костра. Её ум до сих пор пытается осознать произошедшее – она стояла посреди пустой комнаты, а в следующее мгновение её подстрелили. Девушка чутко ищет Узы, но они молчат. – Видел это, – с сожалением говорит Аалто. – Не знал, когда. Его пальцы останавливаются у горла, прямо над сердцем. Рей ёрзает, чувствуя себя невероятно усталой и разбитой. – Спасибо, – шепчет она. – За то, что позвал Люка. Мужчина качает головой. – Раньше. Должно быть раньше. Не позже. Рей закрывает глаза. – Он… – Жив. Она кивает, безотрывно глядя на огонь. – Он не должен быть, – признаётся рыцарь. Его пальцы чуть подёргиваются. Рей вновь опускает веки. Нет ничего, только тишина, но она знает, знает, что где-то там Кайло Рен жив. Что он выздоровеет после ранения, которое рикошетом ударило и по ней, нашло её через полмира, на Дантуине. Рей также знает, что ей необходимо делать дальше. Она прикасается к неровной молодой коже, затянувшей рану, которая должна была стать смертельной. Она с радостью принимает тишину. Рей чувствует, как медленно её охватывает дрёма, когда слышит его слова. – Иногда ты уходишь к нему. Сон мгновенно отступает. Девушка запахивает одеяло плотнее. Аалто пристально смотрит на костёр. Его локоть лежит на согнутом колене, вторая нога вытянута. Пламя бросает глубокие тени на его лицо, очерчивает острые скулы. Его длинные бледные пальцы движутся, словно играя на музыкальном инструменте. – Чаще всего он приходит к тебе. Но… – голос Аалто понижается до шёпота, – иногда ты приходишь к нему. Рей ничего не отвечает, хотя и чувствует нарастающую тревогу, когда понимает: рыцарь не видит перед собой костра. Он следует за нитями, исследует возможности. – И обычно всё заканчивается смертью. Его. Твоей. Обеими, – его руки движутся быстро, бьются в торопливом стаккато, отыгрывая венец симфонии. – Но иногда этого не происходит, – голос Аалто снова меняется, наполняясь благоговением, томлением и жаждой. – Иногда ты остаёшься. Он медленно поворачивает голову, пытаясь встретиться с Рей взглядом. Она отворачивается и глядит на огонь, но её пальцы, держащие одеяло, белеют от напряжения. – И каким же прекрасным и ужасающим существом ты становишься, когда остаёшься, – мужчина полностью поворачивается к ней и опускается на колени. – Как я падаю к твоим ногам. Рей с трудом встаёт и пятится прочь. Однако Аалто словно бы нет до этого никакого дела – он невидяще смотрит вдаль, перебирая космические нити судьбы, видимые лишь ему одному. Следующие его слова полны любви. – На этом пути я пойду на что угодно ради моего мастера Рен. Рей уходит, не говоря ни слова и не оглядываясь. Она крепко держит одеяло и ощущает, как боль понемногу отступает, – завтра от неё не останется и следа, будто её никогда и не было.