Смерть Кайло Рена (The Death of Kylo Ren)

Сейчас

***

Рей будит звук сердцебиения. Её каюта на борту «Тысячелетнего сокола» погружена в полумрак, который рассеивают лишь тусклые зелёные огоньки, выглядывающие из-за кое-как залатанной стенной панели. Постель сбита, и одеяло, запутавшееся вокруг тела, сковывает движения. Голова Рей покоится на груди Кайло Рена. – Стой, – приказывает он чуть хриплым со сна голосом. Одна его ладонь – в её распущенных волосах, вторая – обвивает её талию. Рей замирает. – Не двигайся, – уже мягче произносит Кайло. Она не пытается вырваться. Не сейчас. Девушка коротко вздыхает, пытаясь разобраться, что происходит. Кайло Рен снова пришёл к ней во сне – это единственное объяснение, которое имеет хотя бы тень смысла. Впрочем, в последние дни значение слова «смысл» стало совсем туманным. Рей лежит на боку, и он тоже. Её макушка – под его подбородком, нога зажата между ног рыцаря, а рука расслабленно обхватывает его за пояс. Почему-то непринуждённость их поз заставляет что-то в груди сжиматься. Ладонь Кайло, запутавшаяся в волосах Рей, едва заметно двигается, пропускает пряди сквозь пальцы невесомыми, словно прикосновения пёрышка, движениями, – как будто она ненастоящая и разлетится на осколки, стоит немного не рассчитать усилия. Кусая губы, Рей думает о другом Кайло Рене – человеке без Силы, свободном от уз и зловещих целей, просто Бене, сыне своего отца. – Что-то не так? – спрашивает он, будто происходящее уже не является со всей очевидностью чем-то неправильным. Девушка ворочается, подбирается, притягивает локоть ближе к телу. Нужно немедленно бежать. Она хочет остаться. Рука на талии Рей шевелится, будто рыцарь знает, что хотел бы сделать, но заставляет себя сдержаться. Вместо этого его большой палец принимается легко водить по её боку. Он взволнован, внезапно догадывается Рей. Когда она не отвечает, рука Кайло спускается ниже и ложится на её поясницу, а потом осторожно ныряет под майку. Его тёплая ладонь, прижатая к спине, – точно якорь, удерживающий их в этом мгновении. Несмотря на тревожные мысли, которые словно многоголосый хор вопят, требуя немедленно отстраниться, Рей придвигается ближе. – Давно ты здесь? – шепчет она, уткнувшись Кайло в грудь. – Два часа. – Спал? – Нет. Рей прикрывает глаза. – Тебе нужно уйти. Рука, перебирающая её волосы, сползает ниже – приникает к плечу и шее, не спрятанным за тканью майки. После секундного колебания пальцы устремляются к ключице и касаются шрама, который чуть не стал для Рей гибелью. – Ты знаешь, именно так всё и должно быть, – произносит рыцарь в окружающую их темноту. – Я ничего не знаю, – отзывается Рей, но это ложь, ведь кое в чём она уверена. Какая бы тяга ни формировалась, нарастая, между ними с Джагомира, перед её глазами, как наяву, стоит одна картина: исчезающий изумрудно-зелёный луч и светлая фигурка, падающая на красный песок. Она слышит, как всё быстрее стучит сердце Кайло Рена. Рей делает вдох, выдыхает и выпутывается из объятий с неохотой, которую совсем не хотела бы испытывать. Руки рыцаря сначала напрягаются, а потом отпускают. Она садится, оглядывается через плечо и встречается с его тёмными глазами, пристально глядящими на неё. Кайло тоже садится, опираясь спиной на стену, к которой прислонена кровать. Они смотрят друг на друга. Через узы Рей ощущает невысказанную сумятицу эмоций, водоворотом кружащую вокруг них. Её страх за Люка. Его ненависть к бывшему учителю. Её желание уничтожить узы – такое же сильное, как и его жажда сохранить их. Её друзья. Его враги. Столь многое одолевает их и рвёт в разные стороны, что она не знает, где тут начало, а где конец. Проходят секунды, наполненные молчанием, и Кайло поднимает руку. На талию девушки ложится ладонь. Вопрос. Он ждёт, пока она решает, каков будет ответ. Рей прекрасно известно, что она обязана сделать с точки зрения логики и морали: изгнать его из своей комнаты, уничтожить узы – и чем быстрее, тем лучше. Однако на этот раз она не может заставить себя сказать это: она знает – предчувствие подсказывает ей – что на Морабанде произойдут роковые события, от которых они никогда не смогут оправиться. В следующую их встречу – настоящую – один из них, возможно, убьёт другого. Или убьёт Люка. Рей не в силах выбросить из своего разума воспоминания – о том, каким был Бен Органа на Джагомире; о том, каким Бен Органа мог бы стать, если бы всего одна вещь сложилась по-другому. Ей лишь хочется на несколько мгновений удержать эту ложь, поверить в фальшивку. Ненадолго – пока будущее, уготованное для них Силой, не отнимет их у неё. Она знает, что ей вновь придётся сказать: «Прощай». Рей кладёт ладонь на руку Кайло и мягко отстраняет её, ощущая его разочарование и вспышку отвращения к самому себе, а потом переплетает их пальцы – легко, как дыхание проходит меж рёбер. Его глаза расширяются, а губы размыкаются, когда она, надеясь, что не совершает ужасную ошибку, целует его открытую ладонь. Кажется, сам воздух замирает в напряжении и неподвижности. Однако, очевидно, для Кайло Рена не существует противоречия между тем, что до́лжно, и тем, чего желаешь. Свободной рукой он притягивает Рей ближе, пока она не упирается спиной в его грудь, а его ноги не окружают её с двух сторон. Миг – и Кайло кладёт подбородок ей на плечо. Ещё один – и Рей чувствует прикосновение губ к шее. Как и его руки, они тёплые и скользят так же неторопливо, словно стараясь выяснить пределы дозволенного. Пальцы Рей сами собой поджимаются, когда ладони опускаются на её бёдра, а губы целуют за ухом. Потом снова шею. Затем изгиб, где шея переходит в плечо. Одна из ладоней ложится на живот. – Рей, – бормочет Кайло, уткнувшись в её кожу. Девушка сглатывает. Голова кружится: что есть, что могло бы быть, что будет. Она чуть медлит и, наконец, откидывается назад, прижимаясь. Узы лишь усугубляют ситуацию – мысли, чувства и желания Кайло витают вокруг. Он держит крепко и не отпускает. Рей оборачивается и ёрзает, пока не устраивается между раскинутых ног рыцаря. Его глаза темны до черноты, зубы сжаты. Его предвкушение и надежда бьются между ними, как пульс. Ты нужна мне, быстро думает Кайло. Эта мысль рождается словно бы вопреки его воле. Рей опускает голову, чтобы не смотреть ему в глаза. – Скажи мне, – говорит он искажённым от напряжения голосом, – чего ты хочешь от меня. – Чтобы ты оставил меня в покое, – врёт Рей. Кайло знает, что это ложь. В воздухе разливается горечь безысходности. – Мы это уже проходили, Рей. Скажи, чего ты хочешь. Она медленно качает головой. Часть её хочет его больше никогда не видеть, другая – чтобы на его месте был мужчина с пятном смазки на щеке. И где-то глубоко в душе Рей отчаянно пытается больше никогда ничего не хотеть. – Чтобы ты оставил Люка в покое, – уже более честно отвечает девушка. Этот вариант безопасен. Кайло сжимает губы в бледную полоску. – Пожалуйста. Он темнеет лицом и хмурит брови. Его пальцы, держащие руку Рей, смыкаются сильнее. Это хватка человека, который не хочет, чтобы его бросили в одиночестве. – А если я не могу… – Тогда оставь меня, – говорит Рей на этот раз всерьёз. – Возвратись в Неизведанные Регионы, чтобы мы больше никогда не встречались. – А что же узы. – Я избавлюсь от них. Кайло садится, и она ощущает, как он обдумывает сказанное, как старается не надеяться на слишком многое, хотя именно этого безнадёжно желает. Он касается подбородка Рей, приподнимает её лицо, эхом повторяя жест, сделанный в пещере. Рей не уверена, что видит в его глазах, но там – чувства, которым никто из них так и не смог дать имени. Кайло склоняется – и касается её губ поцелуем. Рей не отталкивает его. Не встретив сопротивления, он зарывается пальцами в волосы девушки и прижимает её крепче. Его рот мягкий, но настойчивый, и прежде, чем Рей успевает задуматься, она уже стискивает тунику у него на груди. Губы Кайло размыкаются, и губы Рей тоже. Ладонь опускается на её талию, подталкивая ещё ближе, и она позволяет себе мгновение слабости и забирается на его колени. Другая рука, сжимающая бедро, скользит выше. Когда Кайло отрывается от девушки, она слышит своё имя в его порывистом выдохе. Это нужно прекратить. Кайло, уже понимая, что его не отвергнут, снова целует – уже более неистово. А Рей закрывает глаза и старается запомнить этот момент в мельчайших подробностях: прикосновение его губ, бешеное биение сердца под её ладонями. – Позволь найти тебя, – исступленно шепчет он с надломом, которого Рей прежде никогда не слышала в его голосе. Кайло утыкается своим лбом в её лоб. Его пальцы очерчивают её скулу и скользят вниз по горлу. – Скажи, где ты, Рей. Этому нужно положить конец. Рей ласково сжимает запястье Кайло в своих пальцах. Она ощущает, как крепнет в ней решение, знает, что этот момент был украден и никогда не повторится. Ей не нужно ничего говорить, потому что через узы Кайло всё и так видит. – Нет, – почти рычит он. Благодаря узам он понимает, что Рей не мыслит для них будущего, что не последует за ним во Тьму. Что она не представляет их вместе так, как того хочет Кайло. Только не когда исчезает зелёный луч. Только не с Финном, По, Леей и призраком того, что могло бы быть. – Нет!.. Рей не открывает глаз. Её рука бессильно падает на постель. – Рей. Когда Рей открывает глаза, она одна.

***

Когда они приземляются на Морабанде, Рей тотчас чувствует, как на неё давит атмосфера, присущая этому месту. Воздух такой сухой, что ей кажется, будто она вернулась на Джакку, – губы трескаются, а в горле начинает свербить от жажды. Прошло несколько часов с тех пор, как Кайло Рен приходил к ней во сне. Интуиция подсказывает Рей, что он не отыщет её на этой планете – как и на Дантуине, Сила вокруг Морабанда полна призраков. И многочисленные захоронения служат тому подтверждением. Они чудовищно огромны, высечены из камня. Должно быть, когда-то их покрывали росписи, но сейчас они приобрели тот же ржаво-красный оттенок, что и пески, которые время от времени тучей поднимает ветер. Исполинские статуи, точно безмолвные стражи, окружают долину и, кажется, подпирают головами низкое небо. Обелиски и входы в древние гробницы вереницей тянутся друг за другом. Рей в который раз бросает на Люка нервный взгляд. От волнения её желудок будто сворачивается в узел. Джедай поднимает брови, придерживая капюшон механической рукой, чтобы в лицо не летела пыль. – Знаешь, что во всём этом есть хорошего? – Рей склоняет голову набок, и он продолжает, чуть улыбнувшись: – Нет таких безумцев, которые стали бы искать нас здесь. Она не знает, почему от этих слов внутри у неё всё переворачивается. Ветер воет, солнце пылает. Зубчатые горы тянутся вдоль горизонта. За одно это Рей готова возненавидеть Морабанд. – Красиво, – шепчет Аалто, вставая рядом с ней. – И весь в нашем распоряжении. Девушка искоса смотрит на него. – Да чтоб ему провалиться, – бормочет она и, глубоко вздохнув, идёт вперёд. Едва ступив на песок, Рей уже знает, что перед ней то самое место, где в видении падает Люк. Тревога и страх вспыхивают в ней мгновенно, заставляя обернуться к учителю. Тот ловит её взгляд, и между его бровей появляется маленькая морщинка. Сердце Рей торопливо бухает в груди – она снова видит белую фигуру на красном песке. Одна мысль об этом… Ладонь Аалто ложится на её плечо. – Всего лишь дорога, Рей, – тихо напоминает он. Лицо рыцаря скривляется в гримасу, когда завывания ветра, прокатывающегося над мёртвой долиной, становятся громче. Рей смотрит на него, лишь теперь понимая, что на глазах у неё выступили слёзы. Она зло вытирает их рукавом, а потом встречается с Аалто взглядом. Её захлёстывают решимость и яростное желание защитить. – Что мне нужно делать. Аалто улыбается и указывает на горизонт – на скалы, чернеющие вдали. – Твоя судьба ждёт тебя там. – В горах? Он качает головой. – Там старая академия и… – Рей хмурится. Он продолжает: – пещера. Она уже сыта пещерами по горло. Девушка поправляет ремень, удерживающий кобуру для меча, и склоняется ближе к Аалто – чтобы Люк не услышал их разговор. – И что в пещере? Рыцарь моргает. Его взгляд подёргивается дымкой. – Кое-кто, с кем тебе суждено встретиться. Рей вздыхает, барабаня пальцами по кожаному ремню, и, не замечая того, крепко стискивает зубы. Наконец, она расправляет плечи. – Хорошо. Идём. – Нет. Только ты. – Почему? – Твоя судьба, – произносит Аалто. – Не моя. Не Люка. Рей подозрительно суживает глаза. – И я, значит, должна оставить тебя здесь, в долине мёртвых ситхов, одного с Люком? Он безмятежно смотрит в ответ. – Это способ изменить путь. Выбор твой. Рей хмурится, но Аалто лишь невозмутимо глядит на неё. – Люк не имеет для меня значения, – говорит он, и она чувствует правду в его словах. – Только ты важна. – А что если Люк отправится со мной? – Путь остаётся тем же. – Если я остаюсь? – Ничего не изменяется. Рей закусывает щёку и закрывает глаза, пытаясь ощутить поток так, как её научил Аалто. Без погружения в медитацию ей это не удаётся в полной мере, однако она улавливает достаточно, чтобы понять: в сказанном есть хотя бы крохи правды. Что бы ни готовило для неё это дурное, проклятое место, его дары предназначены лишь для одной Рей. Это игра на доверие, думает она. Можно верить Аалто и его видениям. Можно доверить Люку его собственную защиту против относительно слабого рыцаря Рен. Можно доверять себе – и позволить себе сделать то, что необходимо для спасения учителя, который стал для неё семьёй. – Если я пойду одна, я вернусь? – Да, – бормочет Аалто. – Каждый раз ты возвращаешься с победой. И вновь через Силу она чувствует правду в его словах. Пальцы Рей соскальзывают с ремня. – Если ты навредишь Люку, – угрюмо и зло шепчет она, – я убью тебя. – Иногда, – тихо соглашается Аалто, сложив руки за спиной.

***

Поселения, существовавшие некогда на Морабанде, уже давным-давно исчезли, и потому они остаются на борту «Сокола». Рей стоит перед дверью в каюту Люка, подняв руку, чтобы постучать. Внутри она ощущает его присутствие – ясное, спокойное и печальное – такое же, как и всегда. На ней ночная одежда, но Рей знает, что вскоре ей предстоит переодеться. – Входи, – приглушённо звучит голос с той стороны. Она вдыхает и переступает порог. Люк, одетый в простые штаны и футболку, сидит у рабочего стола. На столешнице лежит его разобранная искусственная рука – кибернетические и механические детали. – Песок её совсем забил, – улыбнувшись, говорит он, берёт тряпку и принимается чистить их. – Лишние руки не помешают? – спрашивает Рей и съёживается, когда понимает, что сказала. Люк коротко и весело усмехается: «Конечно», пересаживается на край скамейки и шлёпает по свободному месту рядом. Рей опускается на сидение, берёт другую тряпку и тоже приступает к чистке. Она проводит её краем по наиболее хрупким и уязвимым участкам; смазка, пропитывающая ткань, собирает мельчайшие песчинки, попавшие в провода. Люк делает то же самое. Они погружаются в нетрудную и успокаивающую работу. Рей пытается понять, почему столь простое дело, как чистка протеза, заставляет слёзы подступать к глазам. – Хочешь поговорить? – в конце концов спрашивает джедай, начиная собирать мизинец. Пальцы Рей вздрагивают; угол тряпки соскальзывает с миниатюрного зубчатого колеса. Она хочет. Более всего на свете. О предыдущей ночи, или об Аалто, или о потоке. О том, как Люк упал на землю, и что происходило в её сердце, когда она увидела это. Рей передаёт учителю шестерню. Он аккуратно берёт её и вставляет на место, закрепляя стержень. – Я не уверена, что могу, – говорит она. Люк хмыкает себе под нос и маленькими клещами прилаживает часть большого пальца. – Есть какие-то причины? – Я боюсь, что это уничтожит пространственно-временной континуум. Он искоса смотрит на девушку. – Это серьёзно. Та кивает, рассеянно играя с тряпкой. – Да… Мгновение спустя Люк, тихо посвистывая, встаёт и уходит в другую часть каюты. Рей сидит, не сводя глаз с тряпки, и оборачивается только когда слышит знакомое шипение бутылки, с которой сняли крышку. – Держи, – произносит Люк, протягивая пиво. Она берёт бутылку. Холодная испарина, покрывающая стекло, помогает отрешиться от натяжения в разуме и тревоги, которая, будто ком, застряла в её лёгких. Джедай объясняет предназначение каждой отдельной детали – одной за другой, – и Рей ненавидит себя за то, что не может сосредоточиться на его рассказе. Сейчас словно бы только её половина сидит на скамейке рядом с человеком, который стал для неё отцом, – другая её половина смотрит, как в красном песке исчезает изумрудно-зелёный свет, а красный меч вспыхивает над фигурой в белом... – Люк, – тихо говорит Рей, когда они собирают запястье. – Мне скоро придётся уйти. – Знаю, – мягко откликается тот. Она с трудом сглатывает. От чувства вины и стыда за собственную глупость к глазам подступают слёзы. – Я думаю… Думаю, что я, возможно, совершаю ошибку. Люк молчит. Его пальцы машинально прилаживают последние детали. Механическая рука соединяется, и он с лёгкостью прикрепляет её к своей культе. Согнув и разогнув суставы, джедай кладёт ладонь на предплечье Рей и притягивает её в объятия. Она кладёт голову ему на плечо и закрывает глаза. По её щекам текут слёзы. – Я горжусь тобой, – говорит Люк, утыкаясь подбородком в макушку ученицы. – И мы все совершаем ошибки. Она вздыхает, пытаясь проглотить всхлип. – Я не знаю, смогу ли сделать то, что должна. – С Беном? Рей зажмуривается. – Да, – в конце концов признаётся она чуть слышно. Люк задумчиво хмыкает, и звук отдаётся в его груди гулом. Помедлив, он произносит: – Любить – непростое дело. Живот Рей скручивает. – Я не… – Сложно любить человека, – продолжает Люк. – Потому что это значит, что ты по своей воле становишься уязвимым. Для джедая любить значит хотеть отпустить, осознавать, когда необходимо разорвать связь. Рей заставляет слова протеста замереть на своих губах. Что бы ни происходило между ней и Кайло Реном, едва ли это было любовью и сможет когда-нибудь ею стать. Но что-то между ними есть – нечто, вынуждающее его раз за разом спасать её жизнь, хотя гораздо проще было бы позволить ей умереть. – Как ты это делаешь? Голос Люка наполняется невыносимой печалью. – Сказать по правде, я никогда не был хорошим джедаем, – он вздыхает. – Я не смог бросить сестру и Хана в плену у Вейдера. Не смог отказаться от своего отца. Я влюбился после Эндора. Я по-прежнему оплакиваю своих учеников и иногда испытываю одну только ярость, когда думаю о том, что с ними произошло, – его рука крепче обнимает Рей. – Я всё так же люблю мальчика, которым был мой племянник, и скорблю о мужчине, которым он стал, – плечи Люка ссутуливаются. – А когда мне сказали, что мою последнюю ученицу сбили, и её, вероятнее всего, уже нет в живых, я забрался в свой X-Wing, без приказа ввязался в бой и искал её, пока не нашёл. Рей сглатывает. – Думаю, я мог бы быть лучше. Мог бы отказаться от семьи и бывшего напарника. Остаться в изгнании. Отпустить воспоминания об учениках. Однако не любить ничего – это роскошь, Рей. И это эгоистично. Мы можем защититься, подчинить свою жизнь кодексам и правилам чести, или можем позволить себе быть уязвимыми. Мы можем разрешить себе скучать по тем, кого уже нет, и заботиться о тех, кто рядом. Мы можем испытывать боль. Можем потерять честное имя. – Что же мне делать, – шепчет девушка. – Я не знаю, – извиняющимся тоном отвечает Люк. Она ждёт. – Кто-то сказал бы тебе, что лучше всего – отринуть любовь и привязанности и посвятить себя Свету, – джедай прикрывает веки. – А что скажешь ты? – Думаю, я скажу… что лучший поступок не всегда смелый. Слова будто повисают в воздухе – тяжёлые, но по-своему утешающие. Рей крепче обнимает учителя и старается запомнить этот момент: просто она сама и тот, кого она любит. Тот, по кому она бы горевала, скучала – и из-за чьей потери испытывала бы ярость. – Я вернусь, – обещает Рей. – Я обязательно защищу тебя. Она чувствует, как Люк улыбается ей в макушку. Его голос звучит горько и нежно, когда он произносит: – Думаю, я по-прежнему должен тебе путешествие в Нар-Шаддаа.