Кто я?

      Локи, как любой трикстер, всегда был склонен к восторженному позёрству. Это было его второй сущностью. Чего только стоили его эпитеты, которыми он мог наградить немного валенковатого Тора. Детьми они достаточно часто дрались с братом, у Тора не хватало аргументов в споре и в ход шли кулаки. Подростком Тор научился не обращать внимания на острый язык Локи, чем изрядно разозлил брата.       Тор уже вырос из возраста, когда, не имея аргументов в споре, начинают драться, он просто всегда оставался при своём мнении. Видя трудный характер Локи, Один всячески поддерживал Тора. Междоусобной войны он не хотел. У обоих братьев всегда было немало сторонников среди высшей знати. У Тора помимо них имелись ещё и близкие друзья, у Локи деловые партнёры, союзники и слуги.       А Локи всё замечал, замечал и злился и мечтал, как мальчишка, о том, что когда-нибудь он точно умрёт за Асгард, а его тупой братец будет рыдать над его трупом. Будет вспоминать его, а потом научится жить с этой болью. У него будут семья, дети, друзья. Он даже найдёт себе оруженосца, но такого замечательного брата у него не будет никогда. Вот тогда он и поймёт, насколько нужен был ему Локи.       Или иногда ему виделось, что какие-нибудь враги выпытывают у него информацию об Асгарде, а он стойкий не сдаётся. Потом его спасает Тор и ему очень стыдно за то, что он пренебрегал братом. Это было нормально, в таком юном возрасте никто не думает, что умереть можно по-настоящему. Даже когда Локи разжал руку, он не верил, что упадёт и погибнет. Обязательно случится чудо. Сколько раз ему везло в бою, значит, повезёт и сейчас. Вот не искушай судьбу. Не повезло, крупно так не повезло. Это Локи понял сразу, как упал на корпус какого-то малопонятного корабля, парившего в Великой Бездне. Четыре отвратительные твари втащили его внутрь. - Кто ты? – прошипел их командир. - Сперва ты сам назовись. Я случайно упал на этот корабль. Я не хотел… - Не важно. Я – Танос. Я гибель миров. – Это было ужасно. Локи видел, что этот Танос абсолютно безумен. Твари, копошащиеся на корабле, внушали отвращение. Локи морально готовился к худшему, но то, что они сделали с ним, он точно будет видеть в кошмарах всю оставшуюся и теперь короткую жизнь.

***

      Трикстер снова печально посмотрел на дверь ледяной камеры Йотунхейма, потом опустил взгляд на тяжёлые оковы, сдерживающие его магию и сохраняющие его в обличии йотуна. Вот теперь он хотел жить как никогда раньше. Вот именно сейчас он понял, что он ещё так молод, что столько всего не успел. У него не было друзей, у него не было девушки, он даже с мамой не попрощался. Как же всё это было несправедливо.       Голова раскалывалась нещадно, из носа текла кровь. Те твари, читаури, так они называли себя, не тронули его. А зачем? Они просто держали его своими отвратительными лапами, а Танос смотрел ему в глаза.       От этого поистине сатанинского взгляда всё внутри переворачивалось. Танос просто читал его воспоминания. Он открывал в жизни Локи такие моменты, о которых тот уже ничего не помнил. Трикстер вспомнил тот детский ужас, когда Лафей швырнул его на алтарь ледяного храма. Вспомнил он и абсолютное счастье, когда горячие руки Одина бережно подняли его со скал и завернули в тёплый плащ. Он вспомнил колыбельные матери, не родной, он её никогда не знал. Фригга пела ему, а ещё он вспомнил и планы по захвату Асгарда, и гнев на брата Тора и убийство Лафея. Когда Танос наконец-то закончил своё занятие, Локи валялся в полуобморочном состоянии. Из носа тонкой струйкой стекала кровь, оставляя красные дорожки на синей коже. Жуткое было зрелище, вот только пугать им Таноса дело было не благодарное. - Какие интересные подробности о тебе можно узнать, просто покопавшись в твоих скудных мозгах. А знаешь что? Я тебя, пожалуй, выдам родственникам. У Лафея наверняка есть ещё дети, более сильные, нежели ты.              Вот теперь Локи сидел на полу в камере. Бюллейст был очень рад, увидев ненавистного ему сводного братца. - Ну, здравствуй, гадёныш? Знаешь, кто я? – спросил Бюллейст, с отвращением глядя на белую кожу пленника. - Надеюсь, что не мой жених. – Ядовито прошипел в ответ Локи. - Ты себя видел? Мы, йотуны, хоть и бисексуальны, но скотоложством точно не грешны. Твои конвоиры и то приятнее на вид, чем ты. – Бюллейст посмотрел на читаури, на Таноса, пришедшего с ними. То, что этот полководец силён, умён, коварен, он понял сразу. Вот только природная тупость и злобность не позволила ему держаться от него подальше, а уж когда Танос заговорил и предложил ему отыграться за поражение в войне с Асгардом, Бюллейст, конечно же, согласился. Он решил использовать такого союзника, а потом убить. Танос видел все эти примитивные мыслишки как на ладони. Видел и радовался, как просто можно играть на тщеславии полуразумных тварей. Мысленно он обещал, что как только рухнут все Девять Миров, он отдаст мясо йотунов на прокорм преданнейшим из рабов. Читаури были в восторге. - А что ты сделаешь с маленьким негодяем? – елейно спросил Танос. - О, ты знаешь, мага может сжечь магический огонь. – Бюллейст посмотрел на Локи. – Представляешь, какая ирония, Бог Огня умрёт на костре! Йотуны при этих словах радостно взвыли. Они любили жестокого Бюллейста, молодой король был достойным преемником своего отца. Бюллейст вскинул огромную, точно вековой дуб, ручищу: - Завтра, на рассвете, его сожгут. Сегодня же созывайте боевых товарищей моего отца. Они имеют право это видеть. Этот день станет началом нашего триумфа! - Справедливо! – заголосили из толпы. – Смерть Асгарду! Мы с тобой!       Локи отволокли в камеру и оставили там. Его даже не били. - Ты думаешь, мы сделаем тебя героем? – спросил его Бюллейст, видя, как Локи напрягается при его приближении. – Ошибаешься! Мучеником в глазах асгардцев ты не станешь. Навсегда останешься жалким, слабым негодяем, который не вынес позора и покончил с собой. Ты сгинешь навсегда!

***

Над Асгардом колыхались чёрные знамёна. Дом Одина погрузился в траур. Сам Всеотец хоть и скорбел о сыне, но проявить этого никак не мог. Он, похоже, единственный, кто сожалел о Локи, а не упивался собственным горем. Фригга лежала в лазарете, накачанная успокоительным под завязку. Тор же заперся у себя в покоях и, не просыхая, пил. Вернее, сначала, он по семь раз в день требовал у Хеймдаля отчёт о местонахождении Локи. Тот исправно искал его по всем Девяти Мирам, но не видел его, о чём и докладывал престолонаследнику. Тор злился, пил, снова злился, а затем потащился к Одину, требовать объяснений: - З-з-зачем ты оттолкнул Локи от себя? – пьяно спросил Тор. - Ты пьян, сын мой. Иди, проспись, и поговорим. – Один старался сохранить хладнокровие. Делал он это с большим трудом. Теперь он уже сам понимал, что надо было самозабвенно наврать хоть что-нибудь, но очень трудно придумывать ложь, когда на скользкой поверхности, безо всякой удобной опоры пытаешься вытащить из пропасти двух здоровущих бугаев. Он понимал, что он виноват в том, что Локи покончил с собой. Об этом он и хотел сказать Тору, но тот, похоже, в объяснениях не нуждался: - С-кка-ж, а ты хошь любил его, так же как и меня? – речь его была уже бессвязной, но он силился найти ответ на этот вопрос. - Да, Тор, любил. Иди, проспись.

***

      Локи был бы доволен, если бы узнал. Но он не знал об этом. Сейчас его интересовали более насущные вопросы. Точнее сказать, всего один. Как спасти свою жизнь? Он уже пытался докричаться до Хеймдаля. Результата не было. Страж Радужного Моста его не слышал, оставалось просто смириться и ждать конца. Бывший принц Асгарда грустно посмотрел на скованные руки, ещё раз удостоверился, что в рунах сдерживающих его магию, нет ни единой ошибки. Он обречённо вздохнул.       Слишком мощные чары были наложены на оковы. Он не мог использовать магию, на нём тоже не могли использовать магию. Эти оковы мог снять только тот, кто их надел. Внезапная догадка поразила Локи. Выходит, пока он в оковах, магический огонь не причинит ему вреда. Значит завтра, перед казнью, оковы точно снимут. Скорее всего, это сделают уже на эшафоте, значит, у него будет секунд сорок на то, чтобы произнести заклинание телепортации. Правда, это слишком опасно, но хуже уже точно не будет. Сорок секунд и больше ничего, затосковал Локи. Хотя нет, сорок секунд и всё или ничего! С такими мыслями Локи задремал. Нужно было поспать хоть немного.       Когда на следующее утро его пинками вытолкали из камеры и потащили на площадь под свист и улюлюканье йотунов, он уже был спокоен. На ледяной площадке посреди скал уже горел костёр, вокруг него плясали искры голубого, магического пламени. Вот сейчас, подумал Локи, вот сейчас и будет конец. Палач снял оковы с принца и, схватив за остатки камзола, толкнул его в пламя. Занялись лохмотья, но Локи не обратил внимание. Он быстро, нараспев, начал читать заклинание.       Он ошибся, у него не было сорока секунд. Их было всего лишь тридцать восемь. Портал в никуда открылся, и охваченный огнём Локи полетел туда. Его магия боролась с дичайшей болью, которую причиняло ему магическое пламя. Волна зелёного света окутала его тело, магический огонь погас, но чтобы остановить эту напасть ушла почти вся магия. Огонь погас, по всему телу Локи виднелись страшнейшие ожоги, но боли он больше не чувствовал. Он потерял сознание и уже не представлял, куда его вынесет.

***

- Бля! Что за жизнь-то! – Выматерился Клинт Бартон, он как раз ехал на базу Щ.И.Т.а на огромной скорости. Была ночь, шоссе было почти пустое, не считая нескольких лесовозов, попавшихся ему на встречу. Глухой удар о капот заставил его резко ударить по тормозам, спереди послышался грохот. Матерящийся Клинт выскочил посмотреть, что случилось, и замер. Капот его новенького джипа был пробит насквозь. Точнее его просто вдавило в нутро машины. Куски металла были порваны, именно порваны, а на капоте были чьи-то босые ноги, пробитые деталями покорёженной машины. Само тело нелепо свисало перед бампером, голова безвольно свесилась. Лицо и изломанные руки были перепачканы алой кровью, но человек дышал. - Эй, ты чё? – Клинт осторожно взял парня за плечо, но тут же одёрнул руку, увидев что на плече у того ужасный, мокнущий ожог. Мужчина открыл глаза и попытался рассмотреть его, а потом прохрипел: - Тридцать восемь их… - а дальше Локи потерял сознание, и только кровь пузырилась на его губах. - Ох, ничего же себе! – Бартон схватил свой мобильный и набрал номер Фьюри. - Если ты снова не можешь прибыть, потому что в доску пьян, то лучше застрелись сам! – Не спрашивая в чём дело, рявкнул в трубку Фьюри. - Не, я не то. Представляете, директор, на мою машину только что чувак упал. - Да ты что? Ты пьяным за руль сел? Сбил кого-то? - Да нет же! Он походу дела с неба упал! - Всё! Допился до чертей! - Да не пьян я!!! – Клинт заорал, - он сейчас коньки откинет, пока мы препираемся. Ему срочно нужна реанимация! - Ладно, но если это очередная твоя шуточка, то сидеть тебе хорошо и долго! Кончилось моё терпение! Пока Фьюри и реанимобиль не приехали, Бартон решил оказать первую помощь. Он принёс аптечку водителя, снял с себя футболку, разорвал на лоскуты, и начал перевязывать «счастливчика». Он даже не заметил, как подъехал бесшумный автомобиль, впервые не слышал как к нему подошёл Фьюри. Он вздрогнул, когда услышал в самое ухо: - Бля, да ты не врал! Эй, парни, быстрее сюда носилки.