Пари

Катце оказался крепким орешком. Впрочем, данное обстоятельство было совсем неудивительным — на Черном рынке без сильного характера просто не выживали. Другой вопрос, что, к ярому неудовольствию Советника, он оказался морально устойчив и к попыткам соблазнения. Несмотря на то, что Рауль расписал процесс приручения бывшего фурнитура чуть ли не попунктно, видимых результатов за минувшие полгода особо не наблюдалось. В свое время подкорректировав личный график занятости таким образом, чтобы три вечера в неделю у него оставались разгруженными от рабочих вопросов, блонди вызывал в эти дни избранника к себе в апартаменты. Дилер беспрекословно, и даже с явно видимым удовольствием, являлся на эти вечерние встречи, насмешливо сверкая приобретенным янтарем. Условия пари с параллельным признанием в любви обеспечивали ему полную физическую неприкосновенность со стороны Рауля, а наблюдать за изначально, по его мнению, провальными попытками блонди ему, по-видимому, вполне даже нравилось. Они неторопливо ужинали, перебрасываясь малозначимыми фразами, а позже перебирались в гостиную с разговорами ни о чем и обо всем одновременно. Господину Эму удавалось с каждым разом удерживать интерес Катце к беседам все дольше и дольше, но не более. Стали привычными выезды в Танагуру или Мидас на личном аэрокаре нейрокорректора — как еще один повод побыть вместе с предоставлением Меченому возможности привыкнуть к обществу блонди в более свободной обстановке. Дилер вместо водителя и генетик на пассажирском сиденье бесцельно колесили по городу, просто любуясь видами за окном. Порой за время поездок не произносилось и десятка фраз. Раулю было достаточно и этого молчаливого присутствия рядом любимой занозы, Катце на эту тему не заморачивался. Пока, во всяком случае. Нечастые посещения театров или ресторанов, сопровождаемые ироничными взглядами ставших более раскрепощенными коллег и их же завуалированными намеками-советами о методах приручения красных кошечек… Насмешливо-торжествующие ухмылки Минка… вызывающий взгляд Катце… Рауль молился только об одном — о терпении, терпении и еще раз терпении. Ибо порой, когда становилось совсем тоскливо от вида удаляющейся спины красноволосого недоразумения его жизни, он с трудом подавлял в себе желание догнать, развернуть лицом к себе и с силой впечатать плечами в стену. Наказать за это демонстративно-показное равнодушие поцелуем — властно, жадно, напористо. Укусить. Почувствовать вкус чужой крови на своих губах. Вжать в себя. Или вжаться в него? В общем, без разницы. Вдохнуть ставший таким родным запах. Зарыться лицом в волосы. Запустить ладони под рубашку, ощутить тепло тела и нежность кожи. Разве он многого хочет? Но дилер по-прежнему был предсказуемо зол — из-за нового окраса глаз и волос. Все так же не доверял, постоянно настороженно щурясь при встречах в ожидании новых неприятных сюрпризов. Сероватый оттенок кожи давно ушел в прошлое, исчезли синяки под глазами, ранее тусклые и ломкие волосы блестели здоровьем, а фигура благодаря регулярному питанию обрела более округлые формы. Витаминотерапия, усиленная контролем за регулярным принятием пищи с помощью камер слежения, натыканных в бункере с помощью своего же «подарка», давала положительные результаты — уж слишком аппетитными стали те самые формы, особенно с тыла. Не то чтобы Катце самостоятельно решил не забывать о еде и включил таймер, извещающий о необходимости очередной трапезы. Скорее, на его решение повлияла пара зубодробительных двухчасовых проповедей в исполнении гневающегося Советника. Не самая приятная вещь, следует заметить, даже при благосклонном отношении того самого блонди. Советник прекрасно видел, как Катце намеренно сопротивляется его обаянию: фыркает, подобно дикому коту, в ответ на вполне заслуженные комплименты новому облику или профессионализму; полностью уверенный в своей безопасности, исподволь пытается когтить блондиевские нервы, время от времени бросая заинтересованные взгляды на окружающих или благосклонно комментируя их внешность. Рауль совершенно спокойно проходился взглядом по лицах тех самых, одаренных вниманием янтаря, предпочитающих почему-то в эти моменты всегда быстро ретироваться подальше. Меченый сердито сверкал глазами им вслед, но был достаточно благоразумен, чтобы не высказывать своего мнения по этому поводу. Но на этом весь прогресс в развитии отношений и заканчивался. К сожалению второго блонди, заключенное с Ясоном пари замерло в мертвой точке, категорически отказываясь двигаться в нужном направлении. Как следствие, напрашивался вывод о необходимости существенного целенаправленного импульса, способствующего дальнейшему движению. В одну из ночей, проводив дорогого гостя до дверей апартаментов, Второй консул Амои погрузился в глубокую задумчивость по поводу методов влияния… *** Входящий звонок с личного коммуникатора самого господина Советника недоумения или удивления у Меченого давно не вызывал. Зеленоглазый блонди оказался намного более вероломен, чем дилер предполагал изначально. Но опять-таки каверзность элиты давно вошла в пословицы амойцев, да и не только их. Каждый шаг или слово блонди всегда следовало воспринимать двояко, внимательно выискивая двойное, а то и тройное дно. В этом Катце уже имел честь убедиться персонально, беспечно взяв в руки чужую вещь и попав в ловушку подаренного дневника, зеленых глаз и мягкой улыбки. Поступки биотехнолога на протяжении минувших недель стали только подтверждением негласных установок. Элита — это прежде всего лукавое коварство, тонкий расчет и взвешенная рациональность. — Здравствуйте, господин Эм, — дилер привычно нацепил на лицо стандартную маску при виде элитника. — Чем могу служить? — Опять ты за свое, Катце? — блонди так же привычно поморщился. — Я же просил обращаться ко мне по имени? Неужели так трудно мне подыграть? — Позвольте уточнить, а чем, по-вашему, я занимаюсь в последние месяцы, как не подыгрываю вам? К тому же я всего лишь слуга, господин Эм. Не я устанавливал стандарты этикета, и не мне их нарушать. Простите, — Катце повторил ставшие столь же обыденными при очередном звонке или встрече слова. — Желаете сегодня видеть меня у себя? — Да. Через час, есть серьезный разговор, — блонди откровенно усмехнулся в прищур настороженных глаз. — Жду. Меченый вежливо дождался, когда один из правителей Амои отключится первым, — согласно тем же неписаным правилам. И только после исчезновения с экрана лица звонившего позволил себе расслабиться, задумчиво откинувшись на спинку кресла. Со времени заключения последнего пари между Первым и Вторым консулами миновало шесть месяцев. На данный момент в противоборстве двух элитников счет был равен — ни один не добился затребованных результатов. Рики по-прежнему находился в Кересе, работая на Меченого с «компаньоном» в виде подаренного дроида. После приказа Ясона обеспечить Дарку полную безопасность Катце ввел в программу робота дополнительную голограмму, изображающую высокого темноволосого монгрела, с которым Черный и работал параллельно основному заданию. Судя по всему, Дарк был вполне доволен новым этапом жизни: полученная свобода улучшила парню не только настроение, но и характер, сделав его более покладистым; новый «напарник» вызывал у него неоднократное желание позубоскалить и — иногда — вполне добродушно посмеяться, чего не наблюдалось у главаря «Бизонов» в последние три года — от слова вообще; ответственная и хорошо оплачиваемая работа заставляла смотреть на окружающих более уверенно и смело. Сами «Бизоны», заполучившие своего надолго пропавшего вожака, радовались его возвращению не меньше последнего. Катце, в свою очередь, занимался своими обычными делами — удаленно контролировал из бункера Рынок, управлял своей роботизированной копией при наиболее важных встречах и заодно присматривал за собственностью Минка — от греха подальше. Стандартный набор уходящих месяцев. Дела шли достаточно бойко, заподозривших подставу не наблюдалось. Советник, регулярно вызывавший его к себе для совместных ужинов, прогулок и развлечений в виде посещения разномастных мероприятий, тоже особо не напрягал, будучи достаточно корректным и вежливым. На первый взгляд, для дилера все выглядело вполне нормально, если бы не парочка подмеченных им за собой НО, беспокоящих его все больше и чаще. Суть выявленной проблемы заключалась в том, что под напором обаяния блонди Катце стал медленно сдавать позиции. Вначале он перестал вздрагивать от входящих звонков Эма; затем, к своему ужасу, заметил, что с любопытством прислушивается к новостям по головидео, касающимся лично Второго консула; однажды поймал себя на том, что внимательно всматривается в лицо Советника на предмет оценки внешности и эмоций блонди при очередной встрече, хотя ранее подобное ему даже в голову не приходило. А главное, Катце все чаще начал задавать себе вопрос: а как бы он поступил на месте элитника, влюбись он сам в низшего по касте? Принял бы свои чувства? Отринул? Проигнорировал? Мысленно представив в роли своей возможной «любови» парочку знакомых, вполне даже привлекательных монгрелов, дилер с раздражением передернул плечами и скептически фыркнул — ни процесс ухаживаний, ни сами воображаемые особи никоим образом не побуждали к действиям определенного рода. Лучше уж чашку кофе выпить и в Сети пошарить, чем тратить зря время на всякие глупости. Последней каплей осознания своего попадалова, пожалуй, стало то, что в один из вечеров во время далеко не первого перечитывания страниц электронного дневника пришло осмысление масштабности уровня смелости, безрассудного отчаяния и безграничной наглости Советника, рискнувшего всем, дабы прокрутить подобную аферу. Развести Минка на пари? Не проблема! Аккуратно «помочь» ему притащить в Эос монгрела? Да не вопрос! Составить Лагату компанию в казино? Почему нет? Признаться бывшему фурнитуру в любви? Легко! Не забыв при этом вывалить на голову того суть сопутствующих проблем. Пытаться влюбить его в себя? Блонди не сдаются даже при самых неблагоприятных обстоятельствах. В тот день в нем впервые проснулось Уважение. Это был поступок, причем с большой буквы. И вот это самое чувство окончательно дало ему понять, как же он вляпался! Уважение? К кому? К блонди? Даже Ясон не вызывал у него подобных чувств, несмотря на то, что спас ему жизнь, не утилизировав за взлом личного комма. Самое неприятное, что (чего уж скрывать) это льстило дилерскому самолюбию. Когда же пришло еще и осознание, что дневник, описывающий эмоциональное состояние блонди в период, когда тот считал его умершим, стал самым настоящим троянским конем по отношению к нему, Катце, он только беспомощно рассмеялся, оценив уровень подставы и тонкость замысла Советника. Мало того что занудный блондь через день доставал его снаружи, так он еще залез в его черепушку изнутри с помощью врученного и так не затребованного обратно дневника! Причем полученный результат оказался намного более действенным, чем все вместе взятые акции Советника в реале. Нет, все же правильно Рики использует слово «блонди» как синоним мата, а не как определение класса элиты. «Попадание не в бровь, а в глаз», как говорят в подобных случаях терранцы! Еще в самом начале Катце дал себе слово, что выиграет пари любым способом — получит гражданство и станет свободным. Не будет зависим ни от чьих желаний и капризов. И он никоим образом не собирался поддаваться на слова и уловки якобы влюбленного в него элитника. А учитывая незапланированный выверт собственной психики, необходимо быть более осторожным. Блонди исподволь все же удалось ловко обвести его вокруг пальца, лично вручив в руки то, что смогло пробить его невозмутимость и скептицизм по поводу слов о любви. И тем не менее, несмотря на робкие симптомы заинтересованности, проигрывать он не собирался. Может, кто-то и был влюблен, но дилер предпочитал чужим чувствам личную свободу и независимость, которых у него никогда не было. Они стали прерогативой номер один. Катце выключил компьютер и решительно поднялся из-за стола: господин Эм не любил ждать…