Восхождение к трону

Большой Зал был наполнен гомоном учеников. Первый ужин в новом году собрал всех студентов впервые после окончания каникул. Ребята наперебой рассказывали другу другу последние новости. В этот вечер ни тихие пуффендуйцы не отставали от задорных гриффиндорцев, ни аристократичные слизеринцы от степенных когтевранцев. Шум стоял как на квиддичном поле во время матча Гриффиндор-Слизерин. Дафна увлечённо рассказывала всем желающим о французской столице; Милли делилась своими впечатлениями от новогоднего бала - Гарри смутно помнил об одном из вечеров, когда они остались с Драко вдвоём в мэноре - он тогда слёг с магическим истощением; Трейси обмолвилась о бабушке, которая все каникулы не давала ей покоя; а Блейз восторгался Италией, которую они посетили с мамой, когда навещали её родственников, впрочем более сильное впечатление на него произвела лаборатория дяди-зельевара, к которому он уже записан в ученики. В этом шуме Гарри не сразу заметил шипение, раздававшееся из-под его одежды - он строго-настрого запретил своей подруге показываться на людях, и сейчас та, кажется, всеми способами старалась привлечь его внимание. Гарри наклонился поближе к тарелке, делая вид, что кладёт себе в рот очередной кусочек мяса, но на самом деле так ему было лучше слышно. - Хозяин, - прошипела Лиссандра, - не ешь это! Я чувствую там яд! Кусочек баранины застрял в горле у слизеринца. Он только сейчас заметил жжение своего перстня, которое красноречиво говорило о примесях в его еде. Чтобы его не заметили, он быстро вернул кусочек обратно на тарелку. Растерявшись, он даже не знал, что делать. Для верности, он ещё раз провёл рукой над тарелкой и кубком с тыквенным соком. Результат был аховым - определитель ядов просто вопил об опасности. - Драко, - он дёрнул друга за локоть, который в это время болтал с Забини. - У меня проблема! - Разговор прервался и слизеринцы посмотрели на него. - Моё кольцо-определитель ядов - сигнализирует мне, что в моей еде что-то есть! Друзья ошарашенно посмотрели на него. У них тоже были такие перстни, и они знали, что это значит, но никого из них не учили, как поступать в подобной ситуации. Блейз сориентировался быстрее, достал палочку и, указав на кубок Гарри, произнёс: Ostende externum[1]! - бледный туман окутал кубок и засветился красным цветом. - Это заклинание, определяющее примеси в еде. Меня дядя на каникулах научил, - пояснил он. - Красный цвет обозначает опасные зелья. К тому времени, как главное блюдо мальчика так же засветилось красным, их манипуляции привлекли внимание других слизеринцев, сидевших рядом, в основном, весь первый курс. Пока Забини объяснял однокурсникам, что происходит, а также проверял еду у некоторых других ребят, Драко направился прямиком к старосте. У каждого факультета было по две старосты - мальчик и девочка, а также четыре общешкольных старосты, по одному от каждого факультета. На факультете Слизерин старостой девочек была Джемма Фарли - полукровка, чья мать была чистокровной волшебницей из древнего рода, а отец - полукровка, не пожелавший войти в род жены и давший единственной дочери свою магловскую фамилию. Вторым старостой был пятикурсник Лайонел Фоули - чистокровный юноша, чья семья славилась своими политиками, и её члены постоянно занимали разные посты в Министерстве магии. Именно к нему и направился Драко Малфой. Лайонел увлечённо обсуждал с однокурсниками прошедшие каникулы, а также предстоящие экзамены - в этом году они должны были сдавать СОВ. Чистокровный волшебник, воспитанный в лучших традициях магической знати, Фоули прекрасно знал, что делать в подобной ситуации. Поэтому, когда Драко сообщил ему о зельях в еде Гарри Поттера, он попросил друзей проверить их пищу, а сам направился к известному первокурснику. Слизеринский стол зашевелился. Новость о зельях в еде разнеслась молниеносно и ученики прекратили есть, ожидая пока старшие товарищи (5-7 курс) проверят их ужин, или же делали это самостоятельно. Лайонел проверил пищу Гарри и его друзей и был неприятно удивлён. В напитках слизеринцев было зелье вражды и ненависти - оно светилось оранжевыми, но у Поттера был целый набор: помимо этих зелий, там ещё присутствовали зелье подчинения (за него светил нехилый срок в Азкабане) и доверия. Результаты проверки еды у остальной части факультета были не лучше. У всех без исключения обнаружились зелья вражды и ненависти, а у некоторых туман засветился красным, сигнализируя об опасных зельях - это была амортенция, за которую также полагался тюремный срок, и другие аналоги любовных и приворотных составов. С такими неутешительными результатами Лайонел Фоули направился к преподавательскому столу, где декан факультета Слизерин уже заметил непонятные передвижения среди своих змеек. - Профессор Снейп, сэр, - привлек он к себе внимание. - В еде у наших студентов обнаружены зелья. Разговоры среди профессоров, сидевших рядом со Снейпом, прервались - все хотели знать подробности. - У всего факультета разом? - Да, сэр. У всех без исключения обнаружены зелья вражды, у некоторых старшекурсников - амортенция и её аналоги, а у Гарри Поттера зелье подчинения и доверия. Теперь уже преподавательский стол замолк полностью. Даже директор оторвался от своей беседы с гриффиндорским деканом, желая быть в курсе. Снейп, словно коршун, слетел со своего места и направился к столу своего факультета. За ним поспешил директор. Зельевар то и дело останавливался возле очередного ученика, лично поверяя его еду, и каждый раз результат был один и тот же - туман приобретал ярко-оранжевый цвет, всё больше и больше вгоняя профессора в бешенство. Добравшись до Гарри Поттера, слизеринский декан вновь сделал пасс палочкой и нахмурился ещё сильнее, когда туман стал ярко красным, а затем разделился на несколько частей, приобретая разный окрас: синий - зелье доверия, зелёный - подчинения, оранжевый - вражды и ненависти. Его состояние было близко к отметке: "зааважу всех!" - Директор, - едва ли не прошипел он, но несмотря на это, его слышал каждый ученик в затихшем зале, - я требую разобраться! - Мы все уладим, Северус, - поспешно заверил его Дамблдор. - Возможно, это чья-то неудачная шутка. - Шутка! - возмущённо взревел Гарри. Тишина в зале была такой мертвой, что голос мальчика отскочил от каменных стен, эхом разносясь по Большому Залу. - Зелья в еде у несовершеннолетних учеников - это по вашему шутка?! - спросил он и после многозначительной паузы продолжил. - Да только за амортенцию кому-то грозит Азкабан, а про зелье подчинения я вообще молчу! А как отреагируют родители, когда узнают, что в Хогвартсе - месте, где дети должны быть в безопасности, их отпрысков травят?! А Попечительский совет? Что он скажет на этот счёт? А ведь многие из студентов нашего факультета единственные дети в своих семьях. И не просто дети, а наследники древних и благородных домов! О какой безопасности вы говорите? - Сегодня же вечером мой отец будет извещён о произошедшем, - официально заявил Драко Мафлой. - Как и остальные родители моих студентов, - выплюнул Снейп. - Внимание, старосты! Уведите студентов в факультетскую гостиную, ужин вам доставят туда. И на этот раз, я лично проверю всё, что детям будет подано! - прошипел он, обращаясь уже вроде и не к кому-то конкретному, но и не ко всем разом. Ученики факультета Слизерин построились стройными рядами и в сопровождении старост отправились в свою гостиную. Декан также направился в сторону подземелий, только в другую её часть, а точнее, на кухню. Было необходимо раздать указания ушастым созданиям, а так же попытаться выяснить, как зелья оказались в пище студентов. С амортенцией все было вполне ясно, юные и неокрепшие умы любят прибегать к магическим фокусам в делах сердечных и Снейп подозревал, что это как раз тот случай. А вот остальные составы... Это был вопрос. Зелье подчинения у Поттера - такое было под силу только директору, и, как бы ни хотелось зельевару верить в непогрешимость Дамблдора, светлый образ Альбуса таял на глазах. Да и мотив был только у него: оно и понятно, мальчик-который-выжил, символ света, поступил на факультет тёмных магов, да ещё и не хотел смотреть в рот великому светлому магу. А вот остальные зелья у студентов... Они вызывали настоящую тревогу у слизеринского декана. Зелье вражды у всего факультета - это походило на диверсию. Но кто был на такое способен? Учителя... Они связаны контрактом со школой. Другие ученики... Да ни у кого из них мозгов бы не хватило сварить такой состав! И ведь его ещё надо каким-то образом добавить в пищу. Едой в Хогвартсе ведали домовые эльфы, и также были связаны контрактом со школой и не могли навредить студентам. Вопросов меньше не становилось. Раздав указания лопоухим созданиям и объяснив ситуацию Огдену - главе хогвартской колонии, Северус направился к своим змейкам. Нужно было проследить, чтобы в этот раз всё было чисто. А затем... А затем нужно написать письма родителям. Ох, тяжёлая ждёт его ночка впереди! Тем временем студенты разместились в факультетской гостиной и тихо переговаривались, обсуждая произошедшее. У них в голове не укладывалось, что их пытались чем-то опоить. Да и кто это сделал, тоже оставалось загадкой. Гриффы... У них бы мозгов не хватило даже для того, чтобы до такого додуматься, не то что сварить подобный состав, и уж тем более незаметно добавить его в пищу целого факультета. Вороны... Какой мотив? Пуффы... "Не смешите мерлиновы подштанники!" - красноречиво выразился Маркус Флинт, капитан квиддичной сборной факультета. Вскоре появились домовики и стали устанавливать небольшие круглые столики, чтобы все могли закончить трапезу. А после, под пристальным контролем профессора Снейпа, доставили еду, которую он тут же проверял и давал отмашку: "в пищу пригодно!" Первыми, конечно, накормили младшие факультеты, так что, когда седьмой курс только приступал к ужину, первый курс уже заканчивал. Когда первые четыре курса разошлись по спальням строчить письма своим родителям, декан попросил студентов оставшихся трёх курсов задержаться. После того, как все наконец наелись, домовики всё убрали, и ученики разместились на мягких диванах, зельевар вышел перед своими змейками и начал говорить. - Как вы знаете, сегодня произошёл вопиющий случай нарушения школьных правил. В еду студентов нашего факультета были подмешаны зелья. Попечительский совет, как и ваши родители, в скором времени будет уведомлен об этом. И я подозреваю, что дело может дойти до Аврората. У некоторых студентов в еде было обнаружено приворотное зелье Амортенция, а так же его аналоги. За его применение предусмотрено наказание до десяти лет Азкабана. Я предполагаю, что амортенция была шалостью кого-то из наших учеников, я также полагаю, что вам бы не хотелось, чтобы кто-то из ваших однокурсников пострадал. Это список, - он достал из кармана мантии пергамент и показал его студентам, - здесь шесть фамилий тех слизеринцев, у которых было обнаружено в еде приворотное зелье. К концу завтрашнего дня я хочу знать шесть имён тех, кто эти зелья добавил в пищу своих товарищей. Я настоятельно рекомендую сознаться в этом, без сомнения, серьезном проступке, и тогда я не буду упоминать в своём отчете приворотное зелье. Я не прошу сознаваться сейчас или в присутствии других учеников, я просто прошу вас сознаться мне лично. Я обещаю, что никаких юридических санкций не последует и дальше слизеринской гостиной это не выйдет. Я настоятельно рекомендую и даже прошу вас сознаться в содеянном, иначе информация об амортенции уйдёт в Аврорат, и тогда тем ученикам, которые это сделали, грозит реальное тюремное заключение. Я также могу уверить вас, что Авроры вас обязательно найдут, и ничто вас не спасёт. Я надеюсь на ваше благоразумие! *** Следующее утро даже с натяжкой нельзя было назвать добрым. Этой ночью плохо спали многие, в первую очередь, слизеринцы. Ученики строчили письма своим родителям, декан...тоже родителям. С заверением, что их драгоценные детки "живы, здоровы" и их жизням ничего не угрожает, а также с обещанием во всем разобраться и найти виновных. Не спали и другие участники этого события. Директор размышлял, где же он прокололся, другие учителя - кроме Сивиллы Трелони, пребывавшей в пьяном астрале, - чем это грозит школе. Завтрак тоже не принёс ничего хорошего. А точнее, совы принесли вопиллеры от возмущённых родителей. Таких красочных эпитетов (и оригинальных способов убийства, хе-хе) стены школы не слышали со времён Годрика Гриффиндора, который был мастером крепкого словца. А под конец трапезы, когда Большой Зал был наполнен сонными учениками, тяжёлые дубовые двери распахнулись, и на пороге появился глава Попечительского совета, сиятельный Лорд Люциус Малфой, в сопровождении других двенадцати членов, а также трех авроров. С этого поистине знаменательного события (сам Люциус Малфой снизошёл до своих холопов, хе-хе) Хогвартс превратился в форменный дурдом. Авроры допрашивали всех подряд, отрывая учеников и профессоров от образовательного процесса, несчастные домовики наносили себе увечья за то, что "бедные" детки едва не пострадали, Дамблдор умело косил под дурачка, а у Люциуса разыгралась мигрень, что совершенно не способствовало решению проблемы. К концу дня в кабинете профессора Снейпа во всём раскаялись ровно пять девочек и один мальчик, и зельевар наконец смог оформить письменное заключение, в котором совершенное случайно забыл упомянуть о приворотных зельях, но совершенно не случайно акцентировал внимание на зелье подчинения в тыквенном соке у национального героя Гарри Поттера. Следующим же утром это заключение лежало на столе у главы Аврората. Опуская подробности расследования, скажу лишь, что виновные найдены не были, но аристократия, возмущённая таким положением дел, решила пойти ва-банк. А если конкретнее, лорды и леди вспомнили об одном пункте устава Хогвартса, по которому, в случае необходимости, ученик может держать в школе личного домового эльфа, если это не вредит учебному процессу. Дамблдор скрипел зубами, но противопоставить единодушному решению Попечительского совета ничего не мог, и поэтому в скором времени в Хогвартс прибыли около трёхсот новых домовиков. К Драко родители отправили его няньку-домовуху, а для Гарри - Добби. Как написал Люциус в письме: "Он так боготворит тебя, что может быть нам стоит его тебе подарить?" За исключением этого происшествия, наделавшего много шуму, всё вернулось в прежнюю колею. Занятия дуэльного и танцевального клуба продолжались, также как и дополнительные уроки Гарри по чарам, трансфигурации и зельям, а также внеурочные тренировки по фехтованию. Свою новую палочку мальчик спрятал подальше, несмотря на то, что ему дико хотелось с ней поколдовать. Помимо всего прочего, возобновились тренировки по квиддичу. В скором времени должна была состояться игра с Когтевраном, главным противником Слизерина на квиддичном поле. Они были одной из сильнейших команд, и поэтому Флинт гонял ребят нещадно. После этих тренировок Гарри порой забывал, как его зовут, что уж там говорить о занятиях окклюменцией. Строительство стен он отложил на более спокойное время, а чтобы не забывать очищать разум перед сном, ему пришлось прилепить на потолок надпись "Очисть разум!" Матч они в итоге проиграли. Радовало лишь одно - следующий матч был с пуффендуем и должен был состояться только после Пасхи. В конце марта случилось знаменательное событие: Гарри закончил программу первого курса по чарам, и они начали изучать программу второго. С трансфигурацией и зельями дела обстояли не так радужно. Макгонагалл и Снейп были намного более строгими преподавателями и, прежде чем перейти к программе следующего года обучения, устроили Гарри экзамен. Так или иначе, после Пасхальных каникул, которые длились две недели, Гарри перешел к программе второго курса по всем предметам. Начало года было насыщено событиями, поэтому мальчик благополучно забыл и о финансовой документации, и об архиве "Пророка". Да какое там! Лишь бы самого себя не забыть, какие уж там отчёты. Дни полетели один за другим, и вот наступила Пасха и небольшая передышка. В эти дни можно было вернуться домой, но всё же студенты предпочитали проводить их в стенах школы. Поттеру она были жизненно необходима. Отоспавшись первые пару дней, мальчик принялся разбираться с делами рода. Он открыл письмо Крюкохвата, просмотрел первые две страницы и закрыл папку с бумагами, ничего не поняв. В смутных чувствах он проходил ещё два дня - в голове свербела мысль об отчётах, которые его ждут, а затем всё же вернулся к изучению документов. Этим же вечером Букля понесла увесистый конверт с длинным письмом и кучей вопросов поверенному. Завязалась длинная переписка. В перерывах между изучением фамильных гроссбухов Гарри приступил к изучению архива "Пророка". За более чем десять лет выпусков накопилось немало, но именно благодаря им слизеринец смог проследить историю становления Темного Лорда Волан-де-морта, ну или, по крайней мере, её часть. Помимо этого, Крюкохват прислал целую стопку газет, начиная с конца 30-х годов. Как говорилось в приложенной к ним записке: "чтобы понять истоки тех или иных исторических событий, нужно знать, с чего все началось". В этих газетах Гарри нашёл заметки о необычной деятельности немецкого волшебника Грин-де-Вальда, чья звезда славы лишь восходила на политической арене. Выпускник Дурмстанга, он пропагандировал принципы чистоты крови, а также власть магов над маглами, объясняя это "всеобщим благом". Но за Геллертом тянулся кровавый след, а под его ногами была гора трупов. По всей Европе поступали сообщения о продолжающихся исчезновениях, несчастных случаях, гибели людей и прочих бедствиях. А в 1945 случилось поистине эпохальное событие: Альбус Дамблдор победил на дуэли величайшего Темного мага в истории - Геллерта Грин-де-Вальда. Он тут же получил всеобщее признание и огромное влияние, говорил об опасности тёмных искусств и идей превосходства магов над маглами, а также необходимости уравнять их в правах. Ему предлагали пост министра магии, но он скромно отказался, сославшись на свою работу профессором трансфигурации. А через несколько лет он сменил на посту директора Хогвартса Армандо Диппета. Дальше в газетах были сообщения о принятых законах, в которых все больше и больше запрещали разные магические практики, приравнивая их к Тёмным искусствам. Примерно в это же время, с начала 50-х, все больше нарастало противостояние консерваторов и либералов. Консервативная партия чистокровных силилась остановить эти законы и уравнивание в правах маглорожденных, но старые Лорды мало что могли противопоставить тогдашнему авторитету Дамблдора, который был на вершине своей славы. Тогда же в газетах мелькало имя некоего политического деятеля Лорда Гонта, яро защищавщего интересы чистокровных волшебников, принципы неделимости магии на тёмную и светлую, а также сторонника спорного тогда закона, по которому при первом магическом выбросе у маглорожденного ребёнка, его должны были забирать из семьи маглов и отдавать на воспитание либо в магические семьи, либо в специально созданные приюты и школы. Закон так и не был принят, а маглолюбские настроения в обществе постепенно усиливались. Примерно с середины 70-х война перешла из холодной стадии в горячую. Последователи Волан-де-морта - Пожиратели смерти - всё чаще стали нападать на маглов и маглорожденных волшебников, к нему присоединились магические расы, такие, как великаны, оборотни и другие "недобрые" создания. И вот тут маги зашевелились. Дальше прилагались документы из архива аналитического отдела банка Гринготсс, в которых говорилось, что Дамблдор создал нелегальную организацию, Орден Феникса, для противодействия Пожирателям смерти. Несмотря на её незаконность, в неё вошли многие Авроры, самые известные из которых - Аластор Грюм, Френк и Алиса Лонгботтомы, и Лили и Джеймс Поттеры. Постепенно размах операций Пожирателей смерти увеличивался, начиная с середины 70-х их жертвами стали многие волшебники: Кападок Дирборн, Бенджамен Фенвик, Доркас Медоуз, братья Гидеон и Фабиан Пруэтты, а также семьи Маккиннонов и Эдгара Боунса. В заметках Гринготсса говорилось, что все они входили в состав Ордена Феникса. Тем временем Волан-де-Морт продолжает увеличивать свою армию. Появляются сообщения о нападение дементоров и инферналов, из чего можно сделать вывод, что они тоже примкнули к Тёмному Лорду. Большой скандал разгорелся во время принятия закона, разрешающего аврорам применять непростительные заклятия при поимке и во время допросов подозреваемых. Однако молодой правозащитник Барти Крауч, лоббировавший этот закон, сумел успокоить общественность и убедить людей в его необходимости. 31 октября 1981 года произошло историческое событие: Тёмный Лорд убил Поттеров, а когда попытался применить Аваду к их малолетнему сыну, погиб сам. Случилось то, чего все так ждали: Темный лорд Волан-де-Морт пал. Многие Пожиратели смерти были арестованы и отправлены в Азкабан, были сообщения о Лонгботтомах, доведенных до безумия пытками круциатусом Беллатрисы Лестрейндж, её мужа и его брата, а также оправдание тех, кому удалось доказать (или достоверно сделать вид), что свои чёрные дела они творили под действием контролирующего заклятия "Империус". Помимо этого, были статьи, восхваляющие храбрость Поттеров и говорящие об избранности Гарри, как о том, кому было суждено победить Темного Лорда. Постепенно статей о военных действиях и Пожирателях становилось всё меньше. Страна возвращалась к мирной жизни. После изучения всех газет, а на это у Гарри ушли почти все пасхальные каникулы, мальчик долго не мог прийти в себя. Преступления Темного Лорда и его последователей были ужасны, но причины слизеринец видел в законах, принятых ранее. К тому же в газетах он нашёл много знакомых фамилий. Многие родители его однокурсников поддерживали политику Волан-де-морта. И поэтому мальчик испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, эти люди воевали против его семьи, с другой - их дети были его друзьями, да и, например, Малфои, не производили впечатление жутких убийц, какими их выставляла пресса. Так или иначе, у Гарри появилась почва для размышлений. Пасхальные каникулы закончились. Начало третьего триместра обучения ознаменовалось разгромной победой Слизерина в матче против Пуффендуя. После этого Флинт немного успокоился, и тренировки прекратились. Во-первых, потому что игр у Слизерина больше не планировалось, и от них ничего больше не зависело; во-вторых, приближались экзамены, и Маркусу надо было к ним готовиться. Предэкзаменационная лихорадка постепенно охватывала всё больше и больше народу, а Гарри и здесь стал исключением. Благодаря дополнительным занятиям по чарам, трансфигурации и зельям, он был уверен, что сдаст эти экзамены на "отлично". К тому же, что Снейп, что Макгонагалл любили возвращаться к пройденному материалу, и Гарри знал всё назубок. С ЗОТИ тоже проблем не предвиделось. Их дуэльный клуб компенсировал недостаток практики на уроках, а теоретическую часть компенсировал сам Поттер, специально для себя изучив стопку дополнительной литературы. Историю магии Гарри изучал самостоятельно, но оценка за этот экзамен его заботила мало, несмотря на любовь к истории в принципе. С травологией ему помогал Невилл, по крайней мере, на практике, а в теоретической части мальчик не сомневался, потому что все растения были классифицированы как положено и по полочкам разложены. Единственный предмет, который вызывал беспокойство, была астрономия. Расположение космических объектов отлично совпадало с собственноручно составленной картой, но увы, его схема никак не совпадала с указанным участком неба. Это очень удручало слизеринца. Так или иначе, у Гарри наконец появилось немного свободного времени, и он решил посвятить его окклюменции. Теперь, вместо регулярных тренировок по квиддичу, мальчик по несколько часов в день пребывал в нирване и строил ментальные стены. Его труды возымели эффект, и к концу учебного года он закончил возведение первого защитного блока. Размеренный образ жизни студентов Хогвартса был нарушен в конце мая, за пару недель до экзаменов. Бесследно исчез профессор Квирелл, и занятия по ЗОТИ временно заменяли то профессор Снейп, то Макгоногалл, то Флитвик. Но это было не единственным событием. Во-первых, студенты перестали коситься на парочку влюблённых голубков Блейза и Сьюзан. Они "встречались" уже несколько месяцев, но ученики каждый раз, видя их вместе, кидали на них удивленные взгляды, что несомненно бесило одного и смущало вторую. То ли все привыкли, то ли предстоящие экзамены заставили забыть о парочке первокурсников - так или иначе, косые взгляды в их сторону прекратились. Помимо этого, случилось другое "великое" событие: Невилл обратил внимание на потуги Ханны. Гриффиндорец был настолько застенчив, что в течение нескольких месяцев отказывался верить в явные намерения девочки, но сила женского "хочу" не знает границ. Сейчас, наблюдая за болтавшей парочкой, гуляющей у Чёрного озера, Гарри понимал, что этой любовной истории могло бы и не быть. Флэшбек. Блейз был под впечатлением от первого близкого общения со своей эратос[2] и без умолку болтал об этом в слизеринской гостиной. Гарри оказался прав, Сьюзан действительно увлекалась зельями и оказалась удивительно интересной и сведущей в этом вопросе собеседницей, хотя до самого Забини и других слизеринцев ей было, конечно, далеко. Но ему было мало этого одного раза. Влюблённый по уши Блейз хотел продолжить общение, но следующая встреча "танцевального клуба" была только через неделю, а энергия и желания били через край. - Приходи сегодня в шесть в библиотеку, они всегда в это время там, - подсказал ему Гарри. Забини даже не сразу понял, про что говорит его друг, но, когда сообразил, удивился, откуда такая осведомлённость. - Кто владеет информацией, тот владеет миром, - повторил Поттер. Конечно, слизеринец мог поведать однокурснику, что в это время он занимается репетиторством с Невиллом и уже давно заметил, что именно в это время две подружки-пуффендуйки располагаются за соседним столом. Уж слишком часто он ловил на себе их взгляды. Но Блейзу об этом знать ни к чему. *** В шесть часов вечера Забини нерешительно топтался у входа в библиотеку. Несмотря на выходной, здесь было непривычно много народу - ученики любили откладывать выполнение домашних заданий на последний момент, так что воскресными вечерами библиотека часто была полнее обычного. Гарри читал очередной фолиант об особенностях трансфигурации крупных объектов в более мелкие и наоборот, когда боковым зрением заметил у дверей друга-слизеринца. Блейз вскоре заметил рыжую макушку Сьюзан и неуверенной походкой направился к столу девочек. - Привет! - весело сказал он ей. - Привет! А что ты здесь делаешь? - Не поверишь: пришёл делать домашку, - улыбнулся он. - А что ты пишешь? - Эссе по зельям. - Правда? Как интересно, - он незаметно опустился на стул рядом с девочкой. - Я уже битый час с ним пурхаюсь. Ваш декан такой строгий, не хочу получить от него неуд. - Если хочешь, могу помочь. - Правда? Это так мило с твой стороны... За своей маленькой беседой они даже не заметили, как Ханна пробурчала что-то о ещё одной книге и вышла из-за стола. Её, в прямом смысле, кислая мина не укрылась от взора Гарри, и, отложив фолиант, он направился за ней. Пуффендуйка обнаружилась между двумя дальними стеллажами в не очень хорошем настроении. - Неужели дружелюбный барсук завидует? - саркастично спросил он. - Чего тебе, Поттер? - Фу, как грубо! Я к ней, можно сказать, со всей душой, а она... - Иди ты! - прорычала она. - Куда? - В Запретный лес! - Так он же запретный! Не, я жить хочу! - Отвали от меня! - Неужто ты ревнуешь? - вопросительно изогнул бровь Поттер, копируя манеру слизеринского декана. - Да пошёл ты! - прорычала она так близко от его лица, что их носы почти соприкасались. - Это ты во всём виноват! Знала я, что вам, слизеринцам, доверять нельзя! - А что ты бесишься? Я не пойму! - А то, если бы не ты со своими танцами, то Сьюзан не втрескалась бы в твоего дружка! - Так она в него влюбилась? - Ага. Ходит весь день, как заведённая, и болтает о своём Забини. Блейз то, Блейз сё, - гримасничала она. - Достала уже. - Так ты радоваться должна. У твоей подруги всё хорошо, любовь-морковь, все дела! А ты завидуешь. И какая ты подруга после этого? - пристыдил её Гарри. - Слушай, а тебе шляпа случаем Слизерин не предлагала? Поттер хотел её просто задеть, но по исказившей её лицо гримасе понял, что попал в цель. - Да ладно! - выпалил он. - Змея в барсучьей шкуре! Вот так номер! - Что ты от меня хочешь? - прошипела барсучиха не хуже анаконды. - Да так, просто поинтересоваться хотел, как продвигаются дела с нашим гриффиндорским другом, - хмыкнул слизеринец. - Никак! Нифига он в меня не влюблён! Я ему и так, и сяк намекала, а он как будто каменная глыба! Такой же бесчувственный! - в её глазах блестели слезы. Со злости Ханна села на небольшую скамейку, стоявшую у стены. Локтями она уперлась в колени и на сложенные руки положила подбородок. - Нууу, - протянул мальчик, - ни к чему лить слезы. Просто он очень застенчивый. Прояви фантазию, подключи свои женские чары и вперёд! За счастье надо бороться! Так что, нечего мне тут сырость разводить, а то сейчас своим Ниагарским водопадом всю библиотеку затопишь, и мадам Пинс будет тебя ненавидеть до конца школы! От его слов пуффендуйка улыбнулась. - А что мне делать? Он на меня даже не смотрит. - Ну, если ты будешь тут реветь, то он точно на тебя внимание не обратит. У вас что, с гриффиндором смежных пар нет? - Есть. Астрономия. - Ну вот. Рассматривать ночное небо - что может быть более романтично? - Но я даже не знаю, что он любит, - возразила девочка. - Травологию он любит! - выпалил Гарри. - Просто бредит своими растениями, и уже набился в помощники к профессору Спраут. Попроси у него помощи с травологией или спроси у неё. В конце концов, она ваш декан - в помощи не откажет! - Спасибо, Гарри! Ханна подскочила и чмокнула его в щёчку. - Ну ты это... Выражай свою благодарность менее эмоционально! - пуффендуйка покраснела от его слов. - Ладно, как-нибудь сочтёмся! Когда ребята направлялись обратно и показались из-за стеллажа, Ханна резко остановилась. Поттер поймал её взгляд - она смотрела прямо на Сьюзан, что-то бурно обсуждающую с Блейзом. - Не ревнуй! - сказал он ей и девочка повернула голову к нему. - Пройдёт десять лет и мы будем гулять на их свадьбе. А ты, если будешь хорошей подругой и прекратишь её ревновать, будешь самой красивой подружкой невесты, - подмигнул ей слизеринец. - Откуда... - Раскрою секрет - я вижу будущее, - прошептал он, и пока пуффендуйка стояла в ступоре, направился к своему столу. Конец флэшбека Теперь слизеринец понимал, что совершенно не жалеет. Если бы не его сумасшедшая во всех отношениях авантюра, ещё вопрос, когда бы Блейз решился подойти к Сьюзан, а про Ханну и застенчивого Невилла и говорить не стоит. К тому же их компания постепенно становилась более разнообразной, Дафна признала девочек с других факультетов, а Драко, как и обещал, перестал лезть в его дела и намного меньше задирал Лонгботтома, что, увы, не относилось к другим гриффиндорцам. Год подходил к концу. Приближались экзамены, как и долгожданные летние каникулы. Студентам не терпелось вернуться домой, а Гарри - осуществить свои грандиозные планы на лето. [1] покажи чужеродный элемент (лат.) [2] эратос - возлюбленный