Восхождение к трону

«Понедельник — день тяжёлый», эта прописная истина справедлива для всех учеников Хогвартса. О событиях в кабинете директора вся школа узнала этим же вечером. Источник утечки установить не представлялось возможным, однако обсуждение насыщенных выходных продлилось до поздней ночи, так что на утренней трапезе Большой зал был полупустым, и даже утренняя почта не смогла заставить ребят выбраться из постелей — многие вообще остались без завтрака. Тем не менее, студенты не скрывали своих восторгов: ни Локонс, ни Бинс не были идеальными учителями, и многие ученики были бы не против увидеть на их месте кого-нибудь более компетентного. Единственное, на чём удалось настоять директору — не выгонять учителей в разгар учебного года и дождаться рождественских каникул, так что у ребят появилась ещё одна причина ждать праздников с нетерпением. Однако были и недовольные, и, если в первом случае всё было понятно — фанклуб известного «борца с тёмными силами» не желал расставаться со своим кумиром, то раздражение заменой профессора Истории магии у многих учеников вызвало вопросы. Ответ оказался весьма прозаичен: среди недовольных были, в основном, гриффиндорцы. Они, несмотря на уверенность профессора Снейпа, идиотами не были и прекрасно понимали, что новый преподаватель заставит их учить скучный предмет, а значит, на одно домашнее задание будет больше, да и поспать на уроках теперь не получится. Хвала Мерлину, такие ученики были в меньшинстве. Выступления в дуэльном клубе стали своего рода сенсацией. После демонстрации Поттером и Малфоем своих возможностей многие ученики опасались с ними связываться, к тому же оба слизеринца вошли в четвёртую, сильную группу, и сражались наравне с третьекурсниками, что окончательно отбивало охоту выступать против них. Правда, как и у любого правила, здесь тоже нашлось несколько исключений: Рон Уизли и его братья-близнецы рвались отомстить белобрысому наследнику за своё позорное поражение, да и Грейнджер рассчитывала взять реванш у Гарри, однако для этого им сначала нужно было попасть со слизеринцами в одну группу на дуэлях профессора Флитвика. И если Гермиона и старшие Уизли могли ещё хоть на что-то рассчитывать, то у Рональда совсем не было шансов. Урок истории магии прошёл как обычно, в полудрёме, тем более многие ученики не выспались, и даже примерные когтевранцы посапывали на партах. На трансфигурации все оживились — Макгонагалл нещадно снимала баллы даже со своего факультета, что уж говорить о слизеринцах, которых та априори недолюбливала. А вот ЗОТИ прошло совсем весело: Локонс, видимо, понял, что его деньки в качестве учителя сочтены, и решил разгуляться по-полной. Его «жертвами» стали Гарри и Драко и, если Поттера тот, судя по всему, не переваривал (завидовал, что ли?), то Малфою он элементарно мстил за действия отца, который с самого начала дал понять, что Златопуст долго здесь не задержится. Златовласый борец со злом превратил урок в филиал ада на Земле: мало того, что он заставил слизеринцев изображать двух девиц, одержимых демонами, так ещё и баллы снимал почём зря — за всякую ерунду вроде плохой актёрской игры. А про гриффиндорцев, которые ржали чуть ли не в голос, даже несмотря на славу слизеринцев после их выступления в дуэльном клубе, и говорить не стоит. Из кабинета мальчики вышли злыми, как мантикоры. Сбрасывать стресс, а общение с Локонсом для адекватных людей это всегда стресс, что уж говорить о детях с неокрепшей психикой, они привыкли во время спаррингов. Так что на занятии дуэльного клуба Малфой и Поттер были в ударе. Драко даже удалось победить Тео, который был намного лучше белокурого наследника, и даже Гарри не всегда с ним справлялся. К занятию с первокурсниками два друга немного пришли в себя и уже не походили на разъярённых гиппогрифов. Сегодня была как раз их очередь. К тому же Гарри впервые смог понаблюдать за Луной на тренировках. В клубе у Флитвика мальчик был занят своими спаррингами, да и с Лавгуд они так и не сразились, так что сегодня он видел ее в бою впервые. Надо заметить, когтевранка неплохо вписалась в их компанию, ребята-слизеринцы приняли её на «ура», да и на дуэльной дорожке она могла дать отпор. Ей довольно сносно удавались защитные заклинания и контрпроклятия, да и отбрасывающее, которое проходят на первом курсе, тоже получалось почти хорошо. Больше Гарри сказать пока не мог. Дополнительные чары прошли, как всегда, познавательно. Поттер продолжал тренироваться в заклятии изменения памяти, сегодня в качестве подопытного использовали крысу, правда, самому мальчику не терпелось попробовать на человеке. Вторник не принёс ничего неожиданного и прошёл в том же темпе. Гарри вновь мог наблюдать за Луной и лишь убедился в своих выводах. Зелья также не принесли ничего необычного — юный наследник уверенно опережал программу. На среду же у Поттера были большие планы. Мальчик теперь был очень рад, что отказался от занятий с Макгонагалл — у него появилось больше свободного времени, которое он мог посвятить другим волшебным наукам и делам рода, чем собственно он и собирался заняться. О необычном разговоре с лордом Пруэттом Гарри рассказал уже в следующем письме к поверенному (Дариану рассказал дедушка, переместившись между своими портретами), так что, посовещавшись, они решили назначить встречу в ближайшее время, но за пределами Хогвартса, и тонко намекнуть, что рыжеволосый лорд - не тот человек, которого Гарри хотел бы видеть в роли своего наставника. Ко всему прочему, Крюкохват выяснил подробности о процессе назначения опекуна для Гарри: так как на суде Фадж передал этот вопрос в ведение банка, то и выбирать наставника для мальчика будут гоблины, но, так как Гарри наследник древнего и благородного дома, и такие вопросы находятся в ведении Палаты Лордов, то возник конфликт мнений. В итоге было принято решение, что за Гринготтсом остаётся право ВЫБИРАТЬ опекуна, а Палата Лордов должна будет или принять, или отвергнуть кандидатуру. Это решение заставило понервничать Гарри, и он мысленно похвалил себя за то, что подсуетился и приструнил Блэка, а также приставил к нему своих людей. Встречу с лордом Пруэттом назначили на среду, и Крюкохват официальным письмом отправил ему приглашение и порт-ключ в забронированный загодя кабинет в ресторане, в котором когда-то Гарри организовывал встречу Люциуса и своего адвоката. Вечером в среду за Гарри вновь зашёл Снейп и препроводил его в кабинет директора, где передал в руки Уота. Камином они переместились в Дырявый котёл, а оттуда - порт-ключом на место встречи. Лорд Пруэтт уже был на месте. — Здравствуйте, мистер Поттер! Я рад, что вы согласились встретиться со мной! — начал первым мужчина. Теперь Гарри имел возможность получше рассмотреть его: он был высоким, вблизи это стало ещё более заметно, и широкоплечим. Рыжие волосы достигали поясницы и были как обычно заплетены в тугую толстую косу, с вплетённой в неё чёрной кожаной лентой. Гарри даже подумалось, что распущенные они, наверное, ещё длиннее. Лицо его было морщинистым, но не слишком. В целом, мужчина выглядел лет на пятьдесят. Такое ощущение складывалось ещё и благодаря подтянутой, но не худощавой, фигуре. Глаза его были ярко-карими, в них плескались живые огоньки, которые привлекли мальчика. — И вам добрый вечер, лорд Пруэтт. Наша встреча — одна из многих других со всеми моими предполагаемыми опекунами, — выдал мальчик заранее заготовленную фразу. — Да? Значит, вы встречаетесь и с другими? — Ну разумеется, — нарочито преувеличенно ответил Гарри. — Я сейчас определяюсь с кандидатурой будущего опекуна и потому встречаюсь со всеми, кто указан в завещании. — И с кем же вы успели поговорить? — заинтересованно сверкнул глазами мужчина. — Я бы с удовольствием ответил вам на этот вопрос, лорд Пруэтт, но боюсь, после этого мне придётся вас убить, — улыбнулся во все тридцать два мальчик. Тут появился домовик с меню. Гарри быстро заказал себе лёгкий перекус, всё же они пришли сюда, чтобы поговорить, а не набить желудок, и вновь уставился на лорда Пруэтта. «Вояка», — вот слово, которое приходило на ум при виде этого мужчины. — Почему-то меня совершенно не удивляют ваши слова, — прервал размышления Гарри мужчина, когда домовик исчез. Поттер на это заявление лишь пожал плечами и хмыкнул. — Может быть, дело в вашем факультете, — продолжил он, кажется, говоря с самим собой. — Как так получилось, что сын заядлых гриффиндорцев поступил на факультет «тёмных магов»? — Вопрос не по адресу, лорд Пруэтт. Быть может, воспитывай меня мои родители, я вырос бы таким же, как они и, следуя планам директора, поступил на Гриффиндор. Однако я никогда не знал родительской любви, да и вообще любви, привык заботиться о себе самостоятельно. Так что выросло то, что выросло. — Планам директора, говорите? — Ну это же даже ёооожику понятно![1] — протянул Гарри. — Интересно-интересно! Не просветите старика? — Одиннадцать лет назад борец за права чистокровных, а на тот момент уже окончательно слетевший с катушек Тёмный лорд, заявляется в дом Поттеров, чтобы убить их ребёнка, который ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО обладает силой, способной КОГДА-нибудь его победить. Вопрос: почему борец за права чистокровных, которые в первую очередь защищают традиции магического мира и законы Магии, попёрся убивать ребёнка, которого защищает сама Магия? Он что, законов Магии не знает? Тогда, пардон, какой из него защитник этих самых законов? Первый закон Магии — дети неприкосновенны! Он что, не знал этого? Не знал, что последует магический откат? Тогда он либо неуч, либо дурак! На неуча он похож в последнюю очередь, ведь, чтобы за тобой пошли чистокровные волшебники, им нужно пообещать что-то больше эфемерной власти, которую они когда-нибудь получат! Ну и не дурак, раз за ним всё-таки пошли! Ну, положим, у него нашлась веская причина, чтобы к ним прийти, Мордред с ним. Но дальше-то, что дальше! Он приходит в дом, убивает взрослых и сам убивается об младенца, при этом в доме других людей или разумных существ, способных рассказать о том, что произошло на самом деле, не было! Тогда откуда взялась эта замечательная версия о том, что меня спасла жертва матери, а я — Избранный? Видимо, никто не задавался этим вопросом, ведь об этом сказал сам Альбус-светоч-длиннющий-список-титулов-Дамблдор! Тогда вопрос: откуда Дамблдор знает о том, что произошло на самом деле в Годриковой впадине? Он что, свечку держал? Или, может быть, стоял за спиной у Волан-де-морта и ему на ушко подсказывал, как моих родителей убивать? А потом и на меня палочку наставил, типа: «Давай, дорогой, шибани в него Авадой, и ничего, что он младенец и после этого ты, скорее всего, трупом станешь!» И откуда эта версия с Авадой вообще взялась? Авада следов не оставляет, а дом Поттеров скорее похож на последствие применения Бомбарды Максима! Тогда встаёт ещё один вопрос — кого надо считать тупым: авроров, которые Аваду от Бомбарды отличить не могут, или Волан-де-морта? Или, может быть, у него руки из причинного места растут? Что вместо одного заклинания выходит другое! Гарри завёлся. Негодование и злость клокотали внутри, вырываясь наружу таким экспрессивным монологом. У него давно возникли сомнения в официальной версии, да и действия Дамблдора вызывали одни лишь вопросы. Плотина прорвалась под натиском эмоций, и мальчик уже не мог остановиться, выплескивая весь свой негатив на первого встречного. — Но что же мы видим дальше? — продолжил он немного более спокойным тоном. — Страна чествует своего «Героя», а Великий Светлый Маг отправляет Национального Героя в семью маглов, которые ненавидят магию. Знаете, — уже совсем успокоившись сказал мальчик, — я убеждён, что мои родители отдали свои жизни не за меня, они отдали жизни за эту страну, за народ. Они были истинными патриотами, а если бы они хотели меня защитить, они бы просто покинули страну, тем более состояние Поттеров это позволяло. Но даже не это меня удивляет. Меня удивляет то, что люди не забыли! Не забыли того, кому они обязаны тихой жизнью и мирным небом над головами. Люди — непостоянные, глупые существа, с отвратительной памятью и удивительным даром самоуничтожения[2], — сказал он с каким-то знанием жизни, и мужчине на миг показалось, что перед ним не 12-ти летний мальчик, а старик, который видел жизнь без прикрас. — Так почему же они помнили? Почему не забыли? А я вам скажу почему: им постоянно напоминали об этом! Из года в год в канун Хеллоуина Магическая Британия праздновала освобождение от тирании Волан-де-морта. Однако, весь этот праздник был чётко спланирован с одной единственной целью: не позволить людям забыть меня! Некто планомерно вдалбливал в головы народа, что я являюсь Спасителем. Избранным. И мне самой судьбой предначертано спасти Магическую Британию от зла. Некто планомерно готовил почву, чтобы сделать из меня знамя новой войны. А война будет, не сомневайтесь! Сильный мира сего её уже спланировал, и Он не допустит, чтобы в его шахматной партии что-то пошло не по ЕГО плану. А ведь за это время выросло целое поколение детей, которые уверены в том, что я Избранный. Те, кто в нужный момент встанут под знамёна с моим именем и пойдут сражаться. Пойдут умирать за меня. И будут погибать в этой войне, в этой ужасной мясорубке из человеческих судеб. Вы думаете, Дамблдор просто так изолировал меня от Магического мира? А это была именно изоляция! Он сделал всё, чтобы я, ничего не знающий о мире Магии и живущий в среде, где меня ненавидят, придя в новый для меня мир, поверил в сказку и, строго следуя плану Великого Светлого Мага, попал на Гриффиндор, где для меня уже была подготовлена нужная обстановка, та самая, которую он готовил последние 11 лет, вдалбливая людям, что я — Спаситель, мессия Света. Чтобы я стал послушной и безмозглой марионеткой в руках любителя политических забав! А знаете, что удивляет меня больше всего? То, что Дамблдор закончил Гриффиндор. Ведь, если верить «дорогому директору», это факультет для храбрых и честных, вот только Дамблдора к таким людям я отнести не могу. С его амбициями и жаждой власти ему самое место на Слизерине, среди таких же политиков и манипуляторов, как он сам. Он словно паук, который плетёт свою паутину, расставляет ловушки, в которые неизменно попадают нужные Ему люди. Только вот в одном он всё-таки просчитался: может внешностью я и похож на отца, но мозгами я пошёл в мать, и привык в первую очередь думать головой, а не совать её во всякие неприятности. Уж что-что, а инстинкт самосохранения за годы жизни с Дурслями у меня развился до высшего уровня. Он хотел увидеть забитого ребёнка, но я вырос слишком сильным и самостоятельным. Да, семьи мне, действительно, не хватает, но и контроля над собой я не выношу. Марионетка из меня никуда не годная. Кукла оборвала верёвочки и сбежала от кукловода, — устало закончил мальчик. — Что-то я совсем разоткровенничался с вами, — хмыкнул он, как-то совсем по-стариковски. И во взгляде его промелькнуло что-то едва уловимое, что-то, чего лорд Пруэтт никогда не видел в глазах детей, но зато часто наблюдал в глазах своих друзей из гильдии боевых магов, которые нередко отправлялись наёмниками в «горячие точки» и проходили там через пекло войны. В этот момент появился домовик и подал заказанные блюда. Гарри, следуя правилам этикета, которые в него за лето вдолбили «любимые» предки, положил салфетку на колени, и, ловко орудуя ножом и вилкой, принялся разрезать рыбу. — Да вы философ, мистер Поттер, — наконец сказал рыжеволосый мужчина. Философом Гарри, конечно, не был, но лорд Пруэтт не придумал, как ещё можно разрядить атмосферу, и мальчик решил подыграть ему в этом. — Бывает! — хмыкнул юный наследник. — А вы чем занимаетесь на досуге? — Я-я??? Ничем интересным, — ответил он. — Моя жизнь удивительно скучна. Жена умерла, детей нет. Племянники погибли в первую войну, а племянница ушла из семьи, и с ней я не поддерживаю связи. — Скучно, однако. Как проверка в Хогвартсе? Она внесла красок в вашу серую жизнь? — Да уж. Таких красок — глаза б мои не видели! — Интересно! А что так? — Современный Хогвартс — это просто кошмар. Я учился в Хогвартсе почти 60 лет назад, и в моё время всё было совсем по-другому. — Однако, — протянул Гарри, — вы очень молодо выглядите. — Спасибо, мистер Поттер. Увы, но вынужден признать, что Дамблдор просто отвратительный директор, даже хуже Финеаса Блэка. Превратить школу в…в... Я даже слов подобрать не могу, чтобы описать, во что он её превратил. Уровень образования не то, что низкий, образования вообще нет. Некогда лучшее учебное заведение Европы превратилось в гостиницу для маглорождённых и других слабых учеников. Большая часть основополагающих предметов отсутствует, другие остались лишь в качестве факультативов. А про количество предметов, которые сейчас преподают в Хогвартсе, я вообще молчу. Их стало в разы меньше! И это не идёт на пользу ученикам. — Так почему же вы не исправите всё это? Ведь вы в школе именно для этого. — Если бы всё было так просто, — покачал головой он. — Слишком сильны предубеждения в умах людей, а уровень образования скатился так давно, что для проведения радикальных реформ у нас недостаточно власти. Народ этого не потерпит. Попробуй мы вернуть Хогвартс к тому, что было те же сто лет назад, люди нас не поймут, а Дамблдор вывернет всё наизнанку и выставит нас Тёмными магами, которые развращают неокрепшие умы детей, в то время как он, белый и пушистый, их защищает. Власть толпы сильна. — Однако, ей можно управлять. Вам ли этого не знать? В конце концов, подключите лорда Малфоя, он политик и просто умный человек, он сможет подать всё в выгодном вам свете. — Увы, но против Дамблдора даже лорд Малфой бессилен. Его репутация подмочена, и, несмотря на оправдательный приговор, люди уверены, что Малфой — Пожиратель смерти и Тёмный маг. Да и авторитет Дамблдора слишком силён. — Значит, говорите, в ваше время всё было совсем по-другому, — прищурившись, спросил Гарри. — Ещё как! Да хотя бы взять церемонию распределения. Я, конечно, лично не присутствовал на ней, однако, наслышан от других членов комиссии. В моё время распределяли не за качества характера, которые в течение жизни могут меняться, а по направленности Магии и будущей профессии. Вот меня, например, распределили на Гриффиндор и это совсем не означало, что я храбрый и благородный. В моё время это значило, что я или боевой маг, или артефактор, а то и всё вместе. Про учебную программу я вообще молчу, в наше время разнообразие предметов было огромным. Их было в десять, а то и в пятнадцать раз больше. — А как дела обстояли с делением Магии? — Да никак. Вы знаете, ведь магию делить начали только в 18-м веке. А саму теорию о разделении Магии придумал маглорождённый волшебник! И, несмотря на то, что среди маглорождённых и полукровок, коих большинство, она прижилась, чистокровные волшебники никогда Магию не делили. Вот представьте, если я возьму яблоко и разрежу его пополам, то его части всё равно останутся яблоком. С Магией тоже самое! Да, в моё время существовали некоторые предубеждения, но они не были так сильны, как сейчас. А всё почему? Потому что тех, кто не знает о Магии, совсем ничего была дюжина[3] от силы. И то, когда они попадали в волшебный мир, их тут же брали в оборот чистокровные семьи и просвещали, что к чему. Оставшийся ужин прошёл в том же русле. Лорд Пруэтт рассказывал о своей жизни, Гарри его о чём-то спрашивал. Однако, мыслями мальчик был совсем в ином месте. В его голове родилась ИДЕЯ. Да-да, именно так: ИДЕЯ. Эта идея крепла и разрасталась по мере общения с рыжеволосым лордом, а Гарри всё больше утверждался в мысли осуществить её. Упускать шанс так подгадить Дамблдору он не собирался. Однако, ему срочно нужно было поговорить с дедушкой. Оставшаяся неделя буквально пролетела для юного заговорщика. Он вёл себя совершенно обычно, стараясь ничем не выдать своего изменившегося поведения, только теперь он засиживался допоздна в библиотеке не из-за своей непомерной любознательности, а из-за осуществления своего плана. Скрывшись в неприметном закутке между стеллажами, Гарри навешивал все чары, какие он только знал (а знал он их немало), от отвлечения внимания до заглушающих, доставал медальон с портретом деда, и представители семейства Поттер спорили до хрипоты, готовя бяку для директора. Вернее будет сказать, БЯКУ. В субботу Гарри, вместо отмененных занятий с гриффиндорским деканом, наведался на площадь Гриммо чтобы проверить, как идёт лечение Сириуса (самого крестного мальчик так и не увидел, тот то валялся в кровати, напичканный зельями, то обжимался с фаянсовым другом по той же причине, зато выслушал отчёт мистера Дерубша, который отрапортовал, что наследник Блэк идёт на поправку), а главное, подключить к реализации очередной лужи для главного долькожора Британии почивших Блэков, и уже с ними спорил до хрипоты. Утро понедельника Гарри ждал с предвкушением. Возбуждение от предстоящей пакости захлестывало его, и мальчику с трудом удавалось сдерживать эмоции, чтобы не выдать себя. Одноклассники сонно ковыряли в тарелках и не замечали поведения юного Поттера. Большое окно распахнулось, впуская в зал тысячу сов, несущих письма и другую корреспонденцию своим хозяевам. Кто-то получил письмо от родителей, кто-то посылки или заказы, но практически все получили свежий выпуск «Ежедневного пророка». Юный наследник тоже получил свой выпуск. Он нетерпеливо развернул его и прочитал заголовок: «Хогвартс раньше и сейчас. Открытое письмо читателя». Под надписью прямо на первой полосе красовалась фотография величественного замка. Ракурс был взят откуда-то со стороны Чёрного озера так, что здание школы представало перед читателями таким, каким его обычно видят первокурсники. Гарри ход понравился: это должно было вызвать ностальгию у читателей и настроить их на нужный лад. Мальчик торопливо открыл указанную страницу — ему не терпелось увидеть своё детище, напечатанное в газете. Буквы ровными строчками лежали на бумаге, образуя слова и предложения. Мальчик вчитывался в них, хотя знал содержание статьи наизусть, ведь это он лично её написал. В голове мелькнула мысль, что он улыбается, как сумасшедший, и Поттер поспешил взять себя в руки. Он приподнял голову и обвел взглядом Большой зал. Лица сидящих в зале скрылись за газетами. Шорох пергаментов сменялся стуком столовых приборов о тарелки, многие студенты (в первую очередь рейвенкловцы, которые так делали всегда, и слизеринцы) использовали чары левитации, чтобы большой формат газеты не мешал поглощать завтрак. За преподавательским столом профессора также углубились в чтение и, кажется, совершенно не обращали внимание на то, что происходит в Большом зале и вряд ли обратили бы, даже если бы близнецы Уизли в очередной раз подшутили над кем-нибудь. Разве что профессор Снейп изредка поглядывал на зал, заполненный студентами, и вновь возвращался к увлекательному чтиву. А статья была действительно интересной: «Здравствуйте, дорогие редакторы!» — гласила первая строчка: «Пишет вам ваш верный читатель. Прочитав одну из ваших последних статей, я посчитал нужным рассказать о том, каким был Хогвартс во времена моей учебы. Надеюсь, вы опубликуете это письмо, чтобы и другие читатели могли его прочитать. Я учился в школе чародейства и волшебства Хогвартс 80 лет назад. Сейчас там учится мой внук и, расспросив его о современном Хогвартсе, я пришёл в ужас. Хогвартс сейчас и Хогвартс во времена моей учёбы это две разные вещи. Я начну с того, что поразило меня больше всего: распределение по факультетам, а именно — отношение учеников к ним. На Гриффиндоре — храбрые и благородные, на Слизерине — хитрые и подлые, на Когтевране — книжные черви, себе на уме, а на Пуффендуе — середнячки, все остальные, не подошедшие ни в какой другой дом. Это же надо до такого додуматься? Гриффиндорцы храбрые, а слизеринцы подлые? Основатели, наверное, в гробах не просто переворачиваются, они там волчками крутятся, вместе с Мерлином, Мордредом и Морганой! Так извратить принципы, заложенные тысячелетия назад — это надо суметь! Гриффиндор испокон веков растил боевых магов, настоящих воинов, а воин с горячей головой и без тормозов — это потенциальный труп! А именно такие сейчас гриффиндорцы! Когда я услышал рассказы своего внука о нынешнем поколении воспитанников Годрика, у меня волосы на голове дыбом встали! От ужаса! Оскорбления, нападения на сокурсников, драки на переменах… В моё время за любой из этих проступков провинившийся получал 40 ударов розгами как минимум! А если задета честь и достоинство наследника или наследницы, то можно было получить официальный вызов на дуэль в соответствии с магическим дуэльным кодексом. То, что происходит сейчас, я по-другому, как война, назвать не могу. Настоящая горячая война между факультетами. Нет существ более жестоких, чем дети. Наши профессора эту истину знали назубок и потому держали нас в ежовых рукавицах. Нынешние учителя, судя по всему, об этом забыли и получилось то, что получилось. Теперь, отправляя детей в Хогвартс, „самое безопасное место в мире“, по словам директора Дамблдора, я, как родитель, не могу быть уверен, что он не погибнет, став жертвой шального заклинания во время очередной дуэли или чужого эксперимента по выращиванию дополнительных частей тела, или перекрашиванию их во все цвета радуги. Тяга к открытиям это, конечно, хорошо, но вот научные опыты на своих однокурсниках на грани жестокости — прямая дорога в Азкабан. Но я что-то отклонился от темы. В моё время распределение происходило по совершено другим критериям, а именно - магическая направленность и будущая профессия. На Гриффиндоре готовили боевых магов и артефакторов, на Слизерине — зельеваров и будущих политиков, на Когтевране — учёных в самых разных областях магического знания, а на Пуффендуе — целителей и гербологов. Когда тебе на голову надевали Распределяющую шляпу, ты уже знал, на какой факультет попадёшь. „А как же маглорождённые, ничего не знающие о мире магии?“ — спросите вы. А я вам отвечу, что учеников, впервые попавших в магических мир, было всего около одной десятой от общего числа студентов. Перед школой к ним наведывались учителя и рассказывали о магическом мире, эта процедура существует и сейчас, однако, их не только посвящали в тайну магии, но и забирали и отдавали в магическую семью, обычно, где есть ученик Хогвартса, чтобы они могли познакомиться с культурой и определиться с интересами. Конечно, передумать мог всякий, и поэтому всегда можно было перевестись на другой факультет, но таких случаев было немного. Следующее заметное отличие — это учебная программа. В моё время общих для всех факультетов предметов было несколько: традиции магического мира и законы Магии, право, этикет, танцы, фехтование, бытовые чары, Основы защиты, История магического мира, основы ритуалистики, где мы учились проводить основные ритуалы, вроде очищения, воздаяния, подношения Магии и т.д., руны, латынь, основы зельеделия, основы целительства. Все остальные предметы были разными. Например, я учился на Гриффиндоре по направлению „боевая магия“, было ещё направление „артефакторика“, и я для интереса брал курсы и оттуда. Так вот, до третьего курса все предметы были одинаковыми, помимо тех, что были общими на протяжении всех лет учёбы, у нас были ещё основы трансфигурации, боевая магия, рукопашный бой, основы владения холодным оружием (помимо фехтования), верховая езда, дуэлинг. На третьем курсе ученики выбирали дальнейшее направление обучения. Если ты выбирал „боевую магию“, то вместо основ трансфигурации и зелий появлялись боевая трансфигурация и боевое зельварение, боевые руны, боевая магия делилась на уроки защиты, где мы проходили ТОЛЬКО защитные и охранные заклинания, а также другие заклинания в контексте защиты, и собственно боевую магию, где мы в основном учились нападать и выстраивать атаки. Холодное оружие и рукопашный бой изучались более углублённо, а также во время дуэлей мы отрабатывали на практике все теории и реально дрались друг против друга. Также мы продолжали изучать основы целительства, но теперь уклон шёл в лечение травм, которые обычно могли получить во время боя, а также общие знания о проклятиях, которые там же можно было легко схлопотать. У артефакторов были другие предметы: заклинания, зельеварение, основы артефакторики, руны, нумерология, астрономия. Вообще, астрономия была на всех курсах, только изучалась она в контексте того или иного направления магии. Например, зельевары и целители изучали влияние планет на ингредиенты и зелья, сваренные из них, а ритуалисты, которые учились на Когтевране, влияние на результат ритуалов. Отдельно я хочу рассказать о факультете Слизерин. Сам я не учился там, но кое-что о быте и нравах его учеников мне известно. Во-первых, Слизерин — это самый „закрытый“ факультет из всех. Между собой они могут воевать и ненавидеть друг друга, но если на одного из них нападают — на защиту встанут все. Во-вторых, меня очень удивляет характеристика нынешних слизеринцев: хитрые и подлые. Позвольте, хочется сказать мне, когда Салазар Слизерин основал свой факультет, он выбирал учеников подстать себе самому и готовил будущих коллег по зельеварческим экспериментам — за это отвечало направление „зельеварение“, и будущих партнёров по политическим забавам — направление так и называлось - „политика“. И если с зельеварами, думаю, всё понятно, то на будущих политиках, которых испокон веков готовил этот дом, я хочу остановиться отдельно. Мне довелось общаться со многими выпускниками этого направления, и их учебная программа заметно отличалась от нашей: во-первых, теоретических предметов у них было значительно больше: история магии, право, экономика, и, что меня очень удивило, психология. Да-да, именно психология! Во времена основателей такой науки ещё не существовало, и этот предмет назывался иначе (душеведение или что то очень похожее на это, честно, не помню), однако после открытия этой науки у маглов и вливания маглорождённых в магический мир, маги переняли это название, которое довольно точно отобразило суть предмета. Студентов учили разбираться в поступках людей и, внимание, манипулировать ими. Салазар готовил манипуляторов или, как он сам выражался: „Будущих политиков, с которыми мне будет нескучно бороться за власть“. Конечно, были и такие предметы, как боевая магия, ритуалистика, законы Магии и многое другое, что должен знать образованный человек и хороший политик, чтобы управлять страной. Но эти были основными. Поэтому мне совершенно непонятно, когда слизеринцев называют хитрыми, а факультет Салазара — факультетом „тёмных магов“. Позвольте, хитрость — одно из качеств хорошего политика, а магия вообще неделима! Мне хочется сказать и рассказать ещё очень многое, но боюсь, что письмо получится слишком длинным. Я надеюсь, редакторы его опубликуют, и тогда, может быть, я расскажу ещё о Хогвартсе моего времени». Постепенно шелест страниц прекратился, газеты были отложены в сторону, и послышались тихие переговоры — студенты начали обсуждать прочитанное. Постепенно гул голосов нарастал, заполняя весь Большой зал. Больше всего какофонию в общем потоке голосов создавали, как обычно, гриффиндорцы, и если остальные три факультета делились соображениями о содержании статьи, то гриффы в открытую осуждали её. Довольно громко, надо заметить, осуждали. А Гарри заметил укоризненные взгляды, бросаемые членами комиссии на расшумевшихся львов. Что ж, видимо, разговор в слизеринской гостиной заставил этих господ задуматься. Флэшбек Вечером в субботу состоялось знаменательное событие: слизеринские подземелья посетила комиссия. Ученики были заняты своими делами, Гарри с командой по квиддичу расположился в центре комнаты у камина, разрабатывая планы и стратегии будущей игры, когда проход в гостиную отъехал в сторону и из него один за другим прошли члены проверяющей комиссии: леди Лонгботтом, лорд Малфой, лорд Пруэтт, лорд Фоули и герр Олдберих, последним в помещение вошёл профессор Снейп. Вошедшие застали такую картину: длинное подземелье со стенами из массивного природного камня, в центре — камин, украшенный искусной резьбой, около него располагалось несколько чёрных кожаных диванов и кресел, а перед ними стоял длинный низкий столик. Склонившись над ним, сидела группа ребят разных возрастов и что-то обсуждала, делая пометки на пергаменте. В креслах и на диванах сидели ученики, кто с книгами, читая, кто группками, болтая. В глубине гостиной была ещё одна зона. Она отделялась от первой ступенькой. Около стен стояли столы из старого дерева с резными ножками, рядом с ними — кожаные кресла, как около камина, и такие же резные стулья. Здесь тоже располагались ученики по одному или по двое с книгами и пергаментами, явно занятые выполнением домашнего задания. Также по всему пространству этого участка гостиной располагались высокие круглые столики с креслами, в которых сидели студенты. Некоторые из них усиленно строчили в своих пергаментах, другие играли в шахматы или ещё какие-либо настольные игры. — Флинт! — рявкнул Снейп. — Ну сколько раз вам нужно повторять, чтобы вы не сидели на холодном полу? Отморозите себе все причинные места… Вы бы хоть подушки подложили… Застудите ведь! Вошедшая компания сразу же привлекла к себе внимание: декан нечасто навещал гостиную своего факультета, а гости из комиссии вообще вызвали жуткий ажиотаж. Квиддичная команда поднялась с пола и рассеялась по мягким диванам и креслам. Драко старался не смотреть на отца, который также входил в комиссию. Юный наследник чувствовал себя неловко от присутствия родителя, хотя часто давил авторитетом отца и хвастался им среди других ребят. Всё же, несмотря на потери в войне, Малфои были очень богаты и влиятельны, а должность Главы Попечительского совета добавляла веса отпрыску Малфоев среди студентов других факультетов. — Кхм… — громко прокашлялся декан, — Господа из комиссии хотят пообщаться со студентами, поэтому я прошу всех собраться здесь. Мистер Фоули, мисс Фарли, пригласите, пожалуйста, сюда остальных студентов из их спален. Мистер Флинт, мистер Боул, мисс Девис, помогите, пожалуйста, установить дополнительные посадочные места, чтобы все могли разместиться. Распоряжения декана было принято исполнять с первого раз, так уж на Слизерине заведено. Старосты поспешили за другими ребятами, а старшекурсники принялись левитировать кресла и стулья, им вызвались помочь первокурсники, которые теперь под строгим надзором старших ребят отрабатывали заклинания левитации. Диваны расположили полукругом: с одной стороны сели взрослые гости, с другой — ученики. Также на полу разбросали подушки (во избежание, так сказать) и несколько пледов, и некоторые ребята расселись на них. Студенты расположились группами по курсам от первого до седьмого: младшие сидели рядом с камином, а старшие оказались совсем рядом с проверяющими. Повисло неловкое молчание. Вроде бы начать полагалось старшим гостям, однако, разговаривать с детьми это не то же самое, что разговаривать со взрослыми, поэтому лорды и леди стушевались, не зная, как приступить к разговору. Что уж говорить о младшем поколении. — Здравствуйте, ребята! — начала леди Лонгботтом. Несколько сотен пар глаз неотрывно смотрели на неё. — Как вы знаете, мы здесь для проверки качества обучения студентов. И одной из наших задач является неформальное общение как с учениками, так и с профессорами. С вашими преподавателями мы уже успели побеседовать, и теперь хотели бы пообщаться с вами. — Возможно у вас есть жалобы или пожелания, — добавил лорд Малфой. — Может быть, чьи-то методы преподавания кажутся вам несправедливыми, или вы считаете, что что-то можно улучшить. Мы готовы выслушать вас, ведь Хогвартс создавался, в первую очередь, именно для детей. Гробовая тишина. Кажется, будто дети устроили игру под названием: «Кто кого перемолчит». Взрослые впали в некоторый ступор и не знали, как подступиться и с чего начать. — Вы хотите услышать от нас что-то конкретное? — наконец подал голос один из старост. — Что ж… Думаю, будет лучше спросить напрямую. Когда мы недавно посетили гриффиндорскую гостиную и пообщались с представителями этого факультета, нам был дан чёткий посыл, а точнее, жалоба. Жалобы на чрезмерную придирчивость к представителям их факультета профессора Снейпа. Как вы можете прокомментировать это обвинение? — спросила леди Лонгботтом. — Августа, не думаю, что такие вопросы стоит обсуждать с детьми, — встрял вышеупомянутый зельевар. — Профессор, не мешайте, пожалуйста! Иначе я могу расценить это, как попытку давления на студентов, и буду вынуждена попросить вас удалиться! На это заявление мужчина лишь хмыкнул. Всё же Августа была предвзята к нему, было это из-за его отношения к её внуку, или из-за его пожирательского прошлого — он не знал, однако, неприязнь леди к нему была налицо. Тем временем слизеринцы поиграли в гляделки между собой с минуту, и ответила уже другая староста: — Не стоит. Нам нечего скрывать от своего декана. — Вы хотите услышать наше мнение на этот счёт, что ж, всё просто — клевета и ложь. Гриффиндорцы в большинстве своём жутко ленивы и собственные недостатки привыкли оправдывать придирками со стороны педагогов. — Это довольно громкое заявление, — сказал герр Олдберих. — А вы посмотрите на результаты СОВ, — продолжил какой-то шестикурсник, — средний балл у слизеринцев и рейвенкловцев - "выше ожидаемого"/"превосходно", у пуффендуйцев - "удовлетворительно"/"выше ожидаемого", а у гриффиндорцев - "слабо"/"удовлетворительно". Разве это не показатель? — Или, например, успеваемость в течение всего года, — подхватил другой. — По основным предметам слизеринцы и рейвенкловцы, во-первых, всегда вовремя сдают домашние задания, во-вторых, основная оценка "выше ожидаемого", чуть меньше "превосходно", и ещё меньше "удовлетворительно". Но на этих двух и ещё пуффендуе принято подтягивать слабых ребят хотя бы до уровня "удовлетворительно", а если можно, и выше. Пуффендуй… С ними сложнее, они могут забыть домашнее задание, но в 99% случаев они его действительно забыли в спальне, а не не сделали, и средний балл у них не такой высокий, середнячки они и есть середнячки, но оценки свои они зарабатывают честным трудом, да и списывать на их факультете не принято. С гриффиндорцами хуже всего, мало того, что с мозгами у этого факультета явно не всё в порядке, так ещё и на учёбу большинству из них плевать с астрономической башни. Их интересует исключительно квиддич, а о том, что они приехали в первую очередь учиться, они вспоминают ближе к СОВам. — А вы когда-нибудь заглядывали в библиотеку? — спросила девочка, кажется, третьекурсница. — За годы учёбы я заметила некоторую закономерность: в какое бы время ты не зашёл к мадам Пинс, вороны там есть всегда. Иногда складывается такое ощущение, что они там у неё живут или они все состоят в каком-то тайном сговоре и делают так, что один член факультета да находится в библиотеке. Пуффендуйцы тоже нередко занимаются в библиотеке. Самый ажиотаж выпадает на выходные, на неделе сил на домашку не всегда хватает, лишь бы до кровати доползти, да ещё в середине недели. И если в субботу-воскресенье примерно 50 на 50, то в среду-четверг пуффендуйцы там чуть ли не полным составом. Да и не редкостью будет их увидеть в компании тех же рейвенкловцев, которые что-то объясняют и помогают. Гриффиндорец в библиотеке в выходной день — это скорее редкое исключение, да, на их факультете есть более или менее думающие об учёбе ребята, но и те с такими тараканами, что к вменяемым их можно отнести с большой натяжкой. Гриффиндор — это диагноз. — А дополнительные предметы, которые мы выбираем на третьем курсе, это вообще отдельный разговор. Я, например, учусь на седьмом курсе и профильные предметы у меня - руны, нумерология и УЗМС, хотя, честно признаться, практически у всех слизеринцев такой набор предметов, из нас почти никто не выбирает магловедение и прорицание. Так вот, на рунах со мной, в основном, ребята с моего факультета и рейвенкловцы, и ещё один пуффендуец, а гриффиндорцев ни одного. В начале курса было больше, но со временем гриффы и пуффы отсеялись, и остались самые крепкие. На нумерологии дела обстоят немногим лучше — три пуффендуйца и одна гриффиндорка, остальные слизеринцы да рейвенкловцы. Вот на УЗМС много гриффиндорцев, что правда, то правда. Про остальные предметы ничего сказать не могу. Знаю то, что с нашего факультета только один человек изучает магловедение, прорицание не изучает никто. — На моем курсе, — подхватила девочка с каштановыми волосами, — я на шестом, дела обстоят примерно также. На пятом вроде бы тоже, знаю, что там есть девочки, которые изучают прорицание и, по их рассказам, группа состоит сплошь из гриффиндорцев… — Это правда. Я изучаю прорицание одна со Слизерина, со мной учатся ещё две девочки с Рейвенкло и один парень с Пуффендуя. Девочки ходят к профессору Трелони скорее ради забавы, а вот у парня, кажется, действительно есть способности. Правда, я не ручаюсь, что с нашим профессором ему удастся их развить. Всё же алкоголичка и наркоманка со стажем не лучший пример для юных умов. — Это довольно серьёзное обвинение, мисс… — Монтероуз, Люси Монтероуз. — Мисс Монтероуз, вы не находите? — Вы вообще о чём? — хмыкнул старшекурсник-староста. — В этой школе разве что первогодки не знают, где Трелони прячет пустые бутылки из-под Хереса. — Да, а в её кабинете перманентно стоит запах алкоголя. Ладно мы, старшекурсники, а что насчёт младших ребят? Они ведь этим дышат! — возмутилась Люси. — Что ж, мы вас услышали, — подытожил лорд Фоули. — Может быть, вы хотите что-нибудь добавить? Ваше мнение о профессоре прорицания мы уже знаем, а что насчёт других профессоров? Надо сказать, здесь ребята немного стушевались. Всё же одно дело — тыкать в косяки грифов, вполне заслужено тыкать, а совсем другое — критиковать преподавателей. — Ну-у… Вы, наверное, знаете о проблеме с учителем ЗОТИ, он меняется каждый год. — Эту проблему мы уже решаем, — ответил лорд Малфой. — Да и история Магии… — И эту тоже. — К другим профессорам у нас нареканий нет, все компетентные, хорошо знают свой предмет, беспокоит лишь малый выбор этих самых предметов. Если отбросить совершенно ненужные прорицание и магловедение, остаются лишь три дополнительных предмета, которые все и выбирают. — Думаю, над этим можно поработать, — ответил лорд Пруэтт. — И всё же, что насчёт профессоров? — с прищуром спросил он. — Может быть, у вас есть любимчики. Тут студенты вновь стушевались, бросая взгляды в сторону своего декана. — Ну в том, что ваш декан самый лучший, мы и не сомневались, — хмыкнул Люциус. — А что насчёт других? — Профессор Флитвик просто замечательный, — выпалила маленькая девочка первокурсница. — Что правда, то правда, — хмыкнул старший мальчик. — Флитвик, действительно, один из лучших профессоров в Хогвартсе, да и самый любимый, наверное. Он достаточно справедлив, чтобы честно оценивать всех и каждого, и прозорлив, чтобы в некоторых ситуациях смолчать, да и в противостояние факультетов он не вмешивается, являя собой идеальный пример рейвенкловского нейтралитета. — Я бы сказала, что он самый справедливый учитель в школе, чего нельзя сказать о гриффиндорском декане. А ведь львы так гордятся этим качеством, которого у них и в помине нет. Так, одно название, — хмыкнула шатенка. — Вы хотите сказать, что профессор Макгонагалл к вам несправедлива? — Не то что бы… Просто вся эта война факультетов, кажется, уже и учителям в мозги въелась. В открытую нам никто ничего такого не говорит и не делает, но… Там баллов чуть больше снимет, здесь недодаст. Всё же, такие вещи чувствуются. После окончания разговора члены комиссии решили осмотреть комнаты студентов. Надо сказать, увиденное их порадовало. Спальни в Слизерине были большими. Даже несмотря на то, что в комнате жило до четырёх человек, места хватало всем и даже ещё «оставалось». Это было длинное помещение из дикого камня, такое же, как и гостиная. Оно делилось на две зоны с помощью камина, который топили домовики, и входа в ванную. Каждая зона, справа и слева, была рассчитана на двух студентов. Около стен стояли кровати с резными столбиками и зелёными бархатными балдахинами на них и укрытые такими же зелёными покрывалами, рядом с ними располагались прикроватные тумбочки и платяные шкафы. Под кровати ребята обычно убирали свои сундуки. В ногах каждого спального ложа находился большой дубовый стол, такой длинный, что за ним могли свободно разместиться два человека. С каждой стороны было по три ящика для каждого студента. Всего столов было два. Над ними висели зачарованные окна, которые показывали погоду и время суток в реальном времени. Пол был устлан мягким ковром с длинным ворсом зелёного цвета. Напротив входа, рядом с камином, располагалась дверь в ванную. Ванная была новой и оснащена по последнему слову магии и техники. В ней было по две душевые кабины, раковины и сортира. На случай, если душевые в твоей спальне оказались заняты, на каждом этаже общежития (несмотря на то, что это было подземелье, там тоже было несколько этажей — вверх и вниз) располагались ванные комнаты (отдельно в женской и мужской части). И, надо заметить, они не пустовали. В них всегда можно было обнаружить хотя бы одного студента, если не больше. А главное, что отметили лорды и леди, везде была чистота. Нигде не валялись грязные носки, остатки еды, или сломанные перья и исписанные пергаменты. Иногда даже создавалось впечатление, что в этих комнатах никто не живёт, так всё блестело и благоухало. Конец Флэшбека Этот день прошёл под знаменем обсуждения статьи: на переменах студенты говорили только об этом, а некоторые особо смелые даже спрашивали профессоров - а правда ли все это? Увы, преподаватели Хогвартса были довольно молоды, по меркам магов, разумеется, средний возраст составлял 57 лет[4]. А Гарри был доволен проделанной шалостью. Такое внимание к статье ему льстило, да и тот факт, что это стадо баранов начало задумываться, не мог не радовать. Так появлялся шанс, что ему удастся отвадить подрастающее поколение от речей директора и разрушить его авторитет среди взрослых магов. Задача, на первый взгляд, неосуществимая, но... Есть ещё пять с половиной лет учебы, а после окончания Хогвартса у него появится ещё больше возможностей докучать директору. Мальчик надеялся увидеть реакцию Великого светлого за обедом, но тот, увы, на трапезе не появился, что очень разочаровало Поттера. Юноша не знал, что директорский кабинет атаковали совы от родителей и простых граждан с письмами и вопиллерами, ведь почту учителя, за редкими исключениями, получали не во время завтрака в Большом зале, а в своих кабинетах и в учительской. А день Альбуса Дамблдора не задался с самого утра: сначала эта статья, рушившая все, что так долго создавал победитель Гриндевальда. Год за годом он постепенно убирал из программы предметы и темы, отвоевывая их у Совета Попечителей, в котором засели эти дрянные аристократишки, чтобы маглорожденные и магловоспитанные, приходя в магический мир, оставались как можно дальше от него, годами он стравливал Слизерин, с засильем этих чистокровных выкормышей, которые, несмотря на все его запреты и министерские законы, продолжают чтить традиции и проводить все необходимые обряды, и Гриффиндор, куда благодаря его пропаганде поступало все больше и больше маглокровок, которыми было так легко манипулировать. Вот они его порадовали. Не зря! Не зря он спускал им все их нарушения и потакал маленьким шалостям. Он взрастил уже не одно преданное лично ему поколение магов. Вон как разбушевались! Не поверили! Хоть это радует. А слизеринцы-то кривятся, да и рейвенкловцы тоже. А вот это нехорошо... Не хватало, чтобы эти встали на сторону чистокровок, а если за ними ещё и барсуки потянутся - катастрофа! Нет, все же Флитвик слишком опекает своих подопечных! С этим надо что-то делать! А затем к нему в кабинет пожаловал Фадж, брызжа слюной и требуя объяснений, тряся перед носом директора этой треклятой газетой. Выпроводить его не удалось даже спустя четверть часа, успокоиться-то министр успокоился, и только Альбус вздохнул с облегчением, как Фадж вызвал комиссию и "в связи с открывшимися фактами" дал им полный карт-бланш в действиях. Тут директору подумалось, что не будь он полностью седым, на его голове бы добавилось парочка седых прядей. Ему только-только удалось притормозить действия этих аристократов, как на тебе - полный карт-бланш. Каких трудов ему стоило удержать на своих местах Локонса и Бинса хотя бы до Рождества, ведь даже ранее лояльная Августа встала на сторону Малфоя, несмотря на принадлежность белобрысого лорда к Пожирателям смерти. Спелись! Голубки! Эта парочка попортила ему крови и ещё немало попортит - это Альбус печенкой чувствовал, мантикору в постель этому Малфою! Везде пролезет, везде свой нос просунет, даже там, где не надо. Особенно там, где не надо! Да уж, теперь ему покоя от них точно не будет, да и выпроводить их из замка теперь будет сложно! Когда наконец министр немного успокоился и покинул кабинет директора, а вслед за ним и проверяющая комиссия отправилась инспектировать дальше, Дамблдор надеялся хоть немного отдохнуть от суматошного начала дня и поразмышлять, что делать со всем этим дальше, да не тут-то было. К нему в окно влетела сова, затем ещё одна и ещё. Все они несли письма примерно одного и того же содержания: неравнодушные граждане возмущались и требовали исправить положение. Альбус бы привычным жестом отмахнулся от них, но... в течение часа его кабинет заполонили письма от возмущённых родителей, и ладно бы только письма - сжечь и дело с концом, среди них находились и вопиллеры, которые вызвали у главного долькоеда Британии стойкую мигрень. А день Гарри прошёл как обычно. Разве что, он сопровождался постоянными разговорами о статье, но они даже поднимали настроение Национальному Герою. А вот вечер преподнес очередной сюрприз: возвращаясь после занятий с Флитвиком, в родных подземельях мальчик столкнулся нос к носу с лордом Малфоем. Флэшбек "Как, все же, хорошо в тишине", - размышлял лорд Малфой. - "Тишина, покой, огонь мерно потрескивает в камине, старый друг Сев разливает янтарный напиток по бокалам. Разве нужно ещё что-то для счастья? От шума этих малолетних бандитов голова трещит, как после хорошей попойки. И как только Сев их выносит?" - Ну, как идёт проверка? - спросил Снейп, разливая коньяк по бокалам. - Сегодня навещали когтевранцев, - ответил блондин, потягивая терпкий напиток и причмокивая от удовольствия, как младенец, который сосет материнскую грудь. - И как впечатления? - Ну, у них намного лучше, чем у гриффиндорцев. Чище, уж точно. Снейп изогнул бровь в привычной манере, выражая немой вопрос, а затем уселся глубже в кресло, обозначая, что готов слушать. - Представляешь, заходим мы в гриффиндорскую гостиную и застаем потрясающую картину: у камина сидит компания третьекурсников и распивает сливочное пиво. Мало того, там не только парни были, но и девочки. И одна из них уселась к одному из парней на колени, он у неё под юбкой шарит, а ей хоть бы что. И сидит такая весёлая, довольная, пиво потягивает. Хорошо, что хоть не огневиски. - Я тебя уверяю, что через год-два это будет огневиски. - Куда катится мир? И это будущее нации! - Люциус, не разводи патетику. Лучше себя вспомни в этом возрасте. - Так в том-то и дело, что ПОМНЮ! - воскликнул блондин. - Ну и все тогда. Ну выпили дети, что с того. На вечеринках после квиддичных матчей и на праздники у них алкоголь реками льётся. - Ты так спокойно об этом говоришь, - хмыкнул Малфой. - А что я могу сделать? Даже если я им запрещу и буду коршуном над ними виться, они все равно найдут способ пронести алкоголь в школу и употребить его. Так уж лучше пусть под моим присмотром это делают, чем потом или травятся, или в пьяном угаре творят Мордред знает что, и сталкиваются с последствиями своей же глупости. Конец флэшбека Посидев ещё немного, сиятельный лорд покинул покои своего друга и размеренным шагом направился к своим покоям, которые находились здесь же, неподалёку, в привычных слизеринцу подземельях. Углубившись в свои мысли, блондин не заметил, как на углу в него влетел чёрный вихрь. Тяжёлые фолианты попадали на пол и мужчина поспешил помочь своему неожиданному встречному. Каково же было его удивление, когда в маленьком пареньке он узнал Гарри Поттера - лучшего друга своего сына и редкого интригана для своих юных лет. - О, мистер Поттер, какая встреча! - воскликнул мужчина. - И я рад видеть вас, лорд Малфой! - Увлекаетесь менталистикой? - спросил мужчина, передавая слизеринецу массивный фолиант - "Подводные камни в работе с памятью". - У меня довольно обширный круг интересов, - хмыкнул мальчик и поспешил пройти вперёд, чтобы уклониться от неудобного вопроса. - Как вам статья? - спросил Люциус, не поворачиваясь, когда Гарри оказался за его спиной на несколько шагов. Поттер резко остановился. - Любопытная. - И вы верите тому, что там написано? - Я бы с удовольствием пообщался с её автором, - юный наследник резко развернулся к собеседнику, который продолжал стоять к нему спиной. - Интересно. И что же бы вы ему сказали? - Малфой медленно повернутся к Гарри. - Хмм... К чему этот вопрос? - спросил мальчик. - Или, быть может, вы и есть тот самый загадочный автор статьи? Поттер ухмылялся про себя. Вся эта ситуация его изрядно веселила. - Что вы, мистер Поттер. Сей шедевр вышел не из-под моей руки, её написал не я! - А хотели бы? - Что? - спросил мужчина. - Вам нравится местная кухня, лорд Малфой? - Хмм... Честно говоря, не очень. Домовики в Малфой-меноре намного более изобретательны в приготовлении пищи, да и в моё время разнообразия было побольше. - Тут я вынужден с вами согласиться: меню оставляет желать лучшего. Однако, - продолжил он, - я знаю одно замечательное заведение, где подают великолепное Пино Гриджио. Уверен, такой ценитель, как вы, оценит по достоинству! - расплылся в улыбке Гарри, как те продавцы, что часто костерила миссис Дурсль, когда они заявлялись на Тисовую улицу, втюхивая свой товар. - Интересно - интересно... - протянул он. - Адресок не подскажете? - Обязательно, - улыбнулся во все тридцать два Поттер. - Ждите сову с запиской. - Обязательно. - Спокойной ночи! - Спокойной ночи, - ответил мужчина. Гарри развернулся на каблуках и поспешил в свою гостиную. Его день определённо удался.