Восхождение к трону

Дорогие читатели! С наступающим вас Новым годом! В качестве подарка — ловите новую главу! И простите за задержку — декабрь месяц, полный аврал, времени практически не было. Но, надеюсь, объём и содержание оправдают меня за такое опоздание! Ещё раз с наступающим вас! Тапки кидать только парами — буду открывать обувной магазин! С нетерпением жду ваших комментариев! *** Примечания: курсивом выделены видоизмененные отрывки из произведения Джоан Кэтлин Роулинг «Гарри Поттер и тайная комната» Неделя Гарри началась крайне продуктивно. Статья сработала именно так, как хотел мальчик: она произвела эффект разорвавшейся бомбы. Перешёптывания в коридорах настолько долго не стихали, что стало ясно одно — статья никого не оставила равнодушным. Особенно мальчика порадовали подопечные профессора Флитвика: многие из них (впрочем, как и большинство студентов Хогвартса) написали письма родителям с вопросами о статье, и одному пятикурснику пришёл ответ. Тут стоит обратить внимание, что этот студент был чистокровным: не из родовитых, а из «стихийных» — как назвала это Панси — то есть волшебники этой семьи женились только на волшебниках, и при этом не создавали род. Кроме того, девочка обратила внимание на некоторые детали — мелочи, которые ничего не скажут простому «смертному», но многое расскажут опытному взгляду: высокий рост и прекрасная фигура — устоявшийся генотип, но кровь не древняя; волосы — средней длины, не лорд, и не наследник, но магия раскрыта процентов на 70, и маг её хорошо контролирует; а главное — аура — от него исходило ровное свечение без дыр и проплешин, потоки были равномерными, «нити» не оборваны, само свечение не сильное, но без изъянов. На вопрос о том, откуда Панси всё это знает, Гарри получил неожиданный ответ: магическое зрение. Как оказалось, все маги, сквибы и магические существа, то есть все те, в ком есть хоть частичка магии, обладают так называемым магическим зрением — возможностью видеть магические потоки окружающих предметов, растений, животных и людей. Раньше для магов это зрение было обычным, и они постоянно видели в магическом спектре. Однако с обмельчанием магов магический спектр стали использовать в основном чистокровные, по той простой причине, что маглорождённые, не желавшие интегрироваться в магический мир, просто не знали о такой способности, да и научиться этому в зрелом возрасте довольно сложно — ведь фактически нужно переучиваться видеть, что довольно непросто. Других слизеринцев этому учили родители ещё до Хогвартса, и они постоянно пользовались или старались пользоваться магическим зрением, однако, это не всегда удобно, да и глаза устают. У самого Гарри были специальные очки, которые позволяли видеть магические потоки, и хотя Поттера всегда интересовали потоки предметов или магический след заклинаний, но он никогда не интересовался аурами магов и не присматривался к ним. Как оказалось, зря. Посмотреть было на что. Например, аура этого когтевранца-пятикурсника говорила о его устоявшейся магии, а также о том, что он проводит все ритуалы в положенный срок. Да, возможно он и не понимает всех глубинных смыслов (иначе бы давно попытались род основать), но законы Магии чтит, с традициями знаком и их не отвергает. Если посмотреть на ауру того же Уизли, можно увидеть множество проплешин и дыр, приличных таких дыр. Как объяснили ребята, через эти дыры и уходит часть магии Рона, которой у него и без того немного, в результате чего заклинания выходят через раз — магии элементарно не хватает. Аура Гермионы была ровной, нити — не оборванными, только вот само свечение довольно слабое, что говорило о том, что у неё изначально маленький магический резерв. При проведении определённых ритуалов и соблюдении необходимых условий его можно раскачать, но… Как и другие гриффиндорцы, она считает все ритуалы тёмными, и проводить их ни за что не станет (если, конечно, резко не поменяет своё мировоззрение, или добрые люди не вправят ей мозги), а значит, останется посредственной волшебницей. Но вернёмся к нашим баранам. В ответном письме родители не смогли сказать сыну ничего вразумительного, потому что сами отучились не так давно, а вот дед… Ответ более взрослого мага стал настоящей сенсацией в Хогвартсе. Сначала письмо было зачитано в факультетской гостиной воронов, а затем, посредством заклинания копирования, быстро распространилось по всей школе. Хогвартс вновь забурлил, как котёл с зельем. Получив подтверждение из стороннего источника, студенты негодовали: почему им не преподают столько интересных предметов. Конечно, основной посыл шёл от тех же когтевранцев, но за ними подтянулись слизеринцы, которые также устроили чтение этого письма в гостиной, и пуффендуйцы. Голоса сопротивляющихся гриффиндорцев потонули в море неудовольствия других трёх факультетов — для Гарри это была его очередная маленькая победа: теперь вороны и барсуки выступали на одной стороне со змеями против львов, и слизеринец очень надеялся развить этот успех. А для этого ему нужна была помощь. Да, у юного наследника имелись наработки и черновики ещё для двух похожих статей, но этого было мало. Младший Поттер хотел завалить «Пророк» такими письмами, но для этого у него элементарно не хватало ресурсов. Да и постоянное пребывание мальчика в Хогвартсе, хоть и с отлучками два раза в неделю, сильно связывало руки и тормозило процесс. Стало ясно — ему нужен союзник. Такового юный наследник видел в лорде Малфое, и вот тут… Нашла коса на камень, как говорится. Дед был очень недоволен, когда узнал о поступке Гарри. — Это была глупая, глупая выходка! — твердил он внуку. — Малфой опасный человек! Связываться с ним себе дороже! — Но один раз мы уже с ним работали, и ничего, все живы, здоровы, и даже в выигрыше остались, — настаивал на своём мальчик. — Тогда он помог тебе, потому что ему самому это было выгодно: он хотел получить опекунство над Мальчиком-который-выжил и таким образом упрочить своё влияние. А учитывая, что ты его обдурил, теперь самое время ждать подлости с его стороны. — Но и без союзников нам не справиться! Дариан, конечно, помогает, но он просто исполнитель. Мне же нужен человек с большим влиянием, с которым можно вести дела на равных. Не к Дамблдору же мне на поклон идти! — Ишь ты, чего захотел! На равных! На равных ты будешь с Драко дела вести, до Люциуса тебе, как до луны! Он, конечно, не его отец, но политик матёрый, и тебя, сосунка, в два счёта вокруг пальца обведёт! — Драко — это задел на будущее, а союзники мне нужны здесь и сейчас! Так что выбираем из того, что есть. А есть у нас только Люциус! На этом они и разошлись — каждый при своём. Гарри собирался переговорить с Лордом Малфоем как можно скорее, потому как куй железо пока горячо — нужно было действовать, пока общественность на подъёме, однако в его планы вмешалась судьба в лице Локонса. «Профессор» ЗОТИ назначил Гарри отработку до конца недели, из-за чего тот не смог выбраться из школы в очередную среду. Беседа с платиновым Лордом откладывалась на неделю, что сильно удручало Гарри. Правда, выходные внесли некоторое оживление в «скучную» общественную жизнь школы — в воскресенье первый раз собрался дуэльный клуб под руководством Флитвика. В этот раз тренировка состоялась не в Большом зале, как во время соревнования двух профессоров, а в одном из дуэльных залов подземелья. Как оказалось, их было несколько, что удивило компанию слизеринцев. Позже выяснилось, что тот зал, в котором они занимались, был малым дуэльным залом, предназначенным исключительно для занятий факультета Слизерин, такие были у каждого факультета. Теперь же они оказались в Главном дуэльном зале Хогвартса. Это было большое длинное помещение, с высокими сводчатыми потолками, сильно напоминающее Большой зал, только в несколько раз меньше. Около стен стояли трибуны и наблюдательные места, в центре располагалось несколько помостов, была зона с мягкими матами, видимо, для физических упражнений, в одном углу стояли манекены, такими же пользовались ребята в своём «слизеринском клубе». Главный дуэльный зал находился в подземельях, только в части пуффендуйцев (подземелья были поделены между Слизерином и Пуффендуем и, если первые использовали территории в глубине замка (то есть, большую часть), куда большинство старалось не забредать, то барсуки жили на периферии — их гостиная располагалась недалеко от кухни). Занятия начались в десять утра и должны были продлиться до обеда, а после планировались отборочные туры для средних и старших курсов. Первые три часа маленький профессор посвятил уже сформировавшимся группам (каждое занятие длилось по часу). Поскольку в первую группу входили первокурсники, большинство из которых только-только пришли в магический мир и были плохо знакомы с его реалиями, когтевранский декан начал с основ. Гарри, когда понял, что всё это уже знает, уткнулся в книгу. Его примеру последовали многие другие, кто занял наблюдательную позицию: на первое занятие дуэльного клуба пришло много народу, а всё потому, что профессор Флитвик сразу объявил, что его занятия открыты для всех, даже для тех, чья группа занимается в другое время, и он всегда будет рад видеть зрителей на своих тренировках, при условии, что они не будут шуметь, разговаривать или иным образом мешать ему проводить занятия. Так что за тренировкой «первашей» Гарри наблюдал вполглаза. А посмотреть там было на что. Поскольку о каких бы то ни было спаррингах говорить было рано, профессор начал с основ. Во-первых, он попросил студентов достать свои палочки. Нехитрая просьба выявила огромную брешь в знаниях у ребят: многим потребовалась на это около минуты, а некоторые ещё и порылись в своих сумках, с трудом найдя необходимое. — Хм-м… Нет, это никуда не годится, — сказал Флитвик, когда у всех студентов в руках были палочки. — Сейчас многим из вас потребовалось значительное время, чтобы достать свои палочки. А ведь это главный инструмент волшебника, без него большинство магов превращаются в беспомощных котят, так что запомните раз и навсегда: ваша палочка должна быть всегда у вас под рукой. Что бы вы ни делали: ели ли, читали, мылись или шли по улице, палочка должна быть у вас в секундной доступности. Никаких сумок или дальних карманов. Идеальным вариантом будет специальная кобура, — профессор закатал рукав своей мантии и продемонстрировал таковую со своей палочкой внутри. — Но, поскольку приобретение это не из дешёвых и не является необходимостью, достаточно будет просто держать её в кармане одежды, которую вы носите не снимая. Если на вас нападут, преступник не будет ждать, пока вы достанете со дна своей сумки вашу палочку, мисс Филипс, чтобы дать отпор. В опасной ситуации важна каждая секунда. Поэтому от того, как долго вы достаёте вашу палочку, может зависеть ваша жизнь. Дальше последовала небольшая вводная лекция, а после началась непосредственно тренировка. Поскольку запас заклинаний у первокурсников был небольшим, когтевранский декан решил уделить время физической подготовке студентов, ведь для гармоничного развития необходимо тренировать не только магическое ядро, но и тело. Задание заключалось в том, чтобы уворачиваться от летящих жёлтых мячиков, в которых Гарри с удивлением признал магловские мячики для тенниса (в его школе был теннисный корт, где таких было пруд пруди). Ученика ставили в круг диаметром около двух метров, и он должен был уходить от летящих в него с трёх сторон мячиков. Со стороны это смотрелось очень забавно, хотя первокурсникам эти действия явно давались нелегко. На это упражнение ушла большая часть занятия, а последние двадцать минут маленький профессор посвятил медитации. Замученные дети с трудом понимали, что от них хотят и зачем это нужно, однако, Гарри по себе знал, насколько это важно. На каникулах именно медитативные практики помогли ему улучшить свою концентрацию и, в конечном счете, овладеть беспалочковой магией. Юный наследник заметил, что если чистокровные и выросшие в традициях магического мира студенты действительно пытались сосредоточиться и «почувствовать свою магию», то маглокровные, магловоспитанные студенты и маглолюбцы откровенно не понимали, зачем это надо и не особо стремились понять, а уж тем более выполнить требования учителя. На этом тренировка закончилась. — На следующее занятие рекомендую приходить в одежде, более приспособленной для физической активности. Спустя пятнадцать минут (учителям тоже нужно отдыхать) настало время тренировки второй группы. Началась она так же, как и у более слабой группы — с палочек, а вот после профессор Флитвик сразу приступил к медитации и отработке силы, вкладываемой в заклинание. Лекция об этом была первой в курсе второго года обучения заклинаний, а так как большинство группы составляли второкурсники, когтевранский декан не стал слишком углубляться в теорию, сосредоточив внимание учеников на техниках контроля Магии. Тренировались ребята с помощью Люмоса, пытаясь создать то еле заметный огонёк, то очень яркий, вкладывая максимум силы. Получалось у всех по-разному. Например, у Астории, других слизеринцев и когтевранцев «играть с огоньками» — как выразился профессор — выходило довольно легко, у Луны тоже всё получилось, правда не с первой попытки, но когда процесс пошёл, девочка действительно стала играть, не просто каждый раз заново произнося заклинание и вкладывая в него разный уровень магии, а один раз сказав «Люмос», она то убавляла вкладываемую силу, то прибавляла её, плавно меняя яркость. Гарри это напомнило светильник в доме Дурслей, у которого вместо привычного выключателя был кружок, который нужно было вращать, меняя яркость света. Пуффендуйцы — 50/50. Гарри решил поинтересоваться у Драко, кто из них чистокровный, кто полукровка, а кто маглорождённый, но, несмотря на то, что юный Малфой знал все чистокровные рода Англии — кто с кем и в каком колене состоит в родстве — он не слишком хорошо знал студентов, кроме тех, с кем им часто приходилось контактировать. Всё же снобизм мальчика ограничивал его круг общения. Однако на помощь пришла Панси, она с лёгкостью называла имя интересующего Гарри мага, попутно вывалив кучу информации: от имён родителей и чем они занимаются до интересов и слухов, бродивших в Хогвартсе, об этой личности. Вообще, Панси была тем человеком, который знал всех, всё и обо всём. За два года учёбы она обзавелась знакомствами на всех факультетах и курсах, всегда могла добыть нужные сведения, узнать настроения и мнения студентов других факультетов, а также была в курсе всех событий, происходивших в стенах школы, и сплетен, гулявших по ней, а главное, умела отделять реальные факты от домыслов и предположений учеников и делать правильные выводы. Быстрее всех из барсуков справились Сьюзан Боунс и Эрни Макмиллан, а вскоре и Меган Джонс, ещё через десять минут начало получаться у Лаванды Браун, что удивило Гарри. Ведь Поттер, откровенно говоря, считал девочку пустоголовой сплетницей, которую интересуют только наряды и светская жизнь. Говоря о гриффиндорцах, к концу отведённого времени изменить вложенную силу удалось Финигану, его огонёк стал менее ярким, а у Томаса наоборот — ослепляющим, Уизли же, как ни пыхтел и ни старался — получал всегда почти одинаковый Люмос, а иногда и вообще ничего. — Прошу внимания, — сказал Флитвик, хлопнув в маленькие мясистые ладошки. — Итак, сейчас вы пробовали контролировать силу, вкладываемую в заклинание. Думаю, некоторые из вас задаются вопросом — зачем это надо? Ответ прост — количество Магии, вложенное в заклинание, влияет на качество его исполнения. Прежде чем перейти к практике контроля над магией в условиях дуэли, я бы хотел повторить с вами, а некоторых и научить, — он выразительно посмотрел на группу первокурсников, — заклинанию Экспеллиармус. Это заклинание обезоруживает противника. Для его исполнения вам необходимо произнести «ЭкспеллиАрмус!», обращаю ваше внимание, что ударение нужно ставить на звук «а», и одновременно с этим сделать движение волшебной палочкой вниз, а потом сразу наискосок и вверх. А сейчас все повторяем за мной: «ЭкспеллиАрмус!» — объяснил профессор, проделываю необходимый пас палочкой. Студенты хором повторяли за ним, повторяя движения рук. После десятка повторений, когтевранский декан продолжил. — Как вам уже продемонстрировал профессор Снейп, с помощью заклинания Экспеллиармус можно не только лишить противника палочки, но и отбросить его на довольно приличное расстояние. Разница лишь во вложенной силе. Именно этим мы сейчас и займёмся. По взмаху палочки маленького профессора перед студентами появилось около двух десятков манекенов, с зажатыми в их деревянных руках палочками. — Итак, первым вашим заданием будет выбить из руки манекена муляж палочки с помощью изученного нами сегодня заклинания. Ученики разбились на пары и тройки, встав напротив манекенов, и приступили к поочерёдным попыткам выполнить заклинание. Даже у второкурсников, уже изучавших эти чары, получалось не сразу. Ещё около пятнадцати минут и по пять-восемь попыток каждого потребовалось, чтобы заклинание получилось хотя бы у большей половины ребят. — Хорошо! Внимание сюда! — снова позвал студентов профессор Флитвик. — Так как многие из вас уже справились с заданием, а до конца тренировки у нас осталось совсем немного времени, я предлагаю следующее: те, у кого до сих пор не получилось, будут продолжать отрабатывать заклинание, а те, кому удалось справиться, получают новое задание. Теперь вам нужно увеличить количество вкладываемых сил в заклинание, чтобы не просто обезоружить ваш манекен, но и отбросить его, как это сделал профессор Снейп с профессором Локонсом. Всё понятно? Отлично! Тогда возвращайтесь к своим манекенам. Изменять уровень вкладываемой магии оказалось не так-то просто. Ребята продолжали осваивать заклинание, у одних оно наконец-то начало получаться, а другие по-прежнему отрабатывали его. Но ни через пять, ни через десять минут манекены так и не сдвинулись с места. И вот когда тренировка этой группы уже задерживалась на полчаса, а неугомонная Грейнджер успела подойти к Флитвику с вопросом, когда же они наконец-то закончат (занятие у её группы должно было быть следующим), Лаванда Браун громко завизжала. — Профессор! Профессор Флитвик! — закричала она, и когтевранский декан, предположив самое худшее, поспешил к девочке. — Профессор, — продолжала она, — мой манекен только что чуть отклонился назад! — выдала девушка. Флитвик мысленно вздохнул: он успел изрядно испугаться за девочку. Манекен стоял без изменений, а гриффиндорка продолжала сиять от радости. Профессор скептически взглянул на неё. — Это правда! — сказал Дин Томас. — Я видел, как он немного накренился назад, но недостаточно сильно, чтобы упасть, и поэтому вернулся в прежнее положение. Маленький профессор переводил подозрительный взгляд с одного студента Минервы на другого. — Ну что ж, пять баллов Гриффиндору! И на этом можем считать наше занятие оконченным, — хмыкнул он. — Ура! — улыбнулась блондинка. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — зачастила она. — Так, прошу всех сюда! — поднял руки вверх учитель, привлекая к себе внимание. — На следующем занятии мы продолжим то, что начали сейчас. Также я хочу сделать объявление, и это относится ко всем, кто будет ходить на мои занятия, а не только к вашей группе, — он оглядел всех присутствующих в зале. — На занятиях дуэльного клуба мы, конечно, будем посвящать время изучению новых заклинаний, но основное наше внимание будет сосредоточено на их отработке, комбинировании и применении, поэтому я настоятельно советую вам самостоятельно осваивать разные заклинания и пополнять ваш запас чар. Не стесняйтесь просить помощи у мадам Пинс, она обязательно подскажет подходящую для вашего возраста литературу. Прошу только об одном, не испытывайте их во время перемен на ваших сокурсниках, если хотите потренировать новые чары, милости прошу! Я всегда найду для вас место! А сейчас всем спасибо, все свободны! Занятие третьей группы состоится после обеда! — который уже начался. — А после продолжатся отборочные туры, поэтому четвёртая группа и все желающие, начиная с четвёртого курса, должны быть здесь не позднее двух часов! Гарри заметил кислое лицо Грейнджер: девочке явно не терпелось попробовать свои силы в дуэлинге, но затянувшееся занятие предыдущей группы и обед нарушили её планы. Гриффиндорка даже не подумала, что учителям тоже хочется отдохнуть и поесть. Студенты гурьбой потянулись в Большой зал. За столом Слизерина ребята делились впечатлениями. Астория была в восторге и тараторила об этом без умолку, рядом с ней Луна, которая теперь практически всегда сидела со слизеринцами, иногда кивала и была немногословна, лишь изредка вставляя свои комментарии. Другие же ждали с предвкушением: у части второго курса тренировка только должна была состояться, а у других вообще отборочные спарринги ещё продолжались. Гарри, по обыкновению, уткнулся в книгу и слушал болтовню девчонок в пол-уха. Он, наконец, добрался до книги Панси о ритуалах — «Ритуалы для новичков: что должен знать и уметь каждый волшебник», которую девочка подарила ему на прошлый Йоль (Гарри старался называть все праздники названиями, принятыми в магическом мире). А то уже год почти прошёл, а он до сих пор её не прочитал. Там было собрано двенадцать основных ритуалов, которые должен знать каждый уважающий себя и Магию волшебник: ритуал Очищения, ритуал Благодения — благодарности Магии, ритуал Воздаяния — благодарность предкам, магическое крещение, а также восемь ритуалов на каждый магический праздник года: Самайн, Йоль, Имболк, Остра (она же Пасха), Бельтайн, Лита, Лугнасад, Мабон. С основами ритуалистики Гарри был уже знаком. Сначала в поместье Малфоев на прошлое Рождество он изучал книгу об этом, потом дед занимался с ним летом. Так что кое-что (большую часть) он уже знал, но в этой книге материал подавался более доступно и явно был рассчитан на магловоспитанных волшебников, объясняя те вещи, которые дети, выросшие в магическом мире, впитали с молоком матери, и которые, к сожалению, не объяснялись в других фолиантах, уже изученных Гарри. Обед закончился, и студенты вновь направились в Главный дуэльный зал Хогвартса. Конечно, не все: первая и вторая группы, у которых тренировки уже прошли, стали расходиться по гостиным, а некоторые старшекурсники, которые уже наблюдали за профессором Флитвиком в первой половине дня, решили отдохнуть перед отборочными, а кому-то просто было лень. Гарри решил дождаться своей очереди в дуэльном зале. Во-первых, в эту, третью, группу входили многие слизеринцы-второкурсники, и мальчик решил их поддержать. Во-вторых, в неё попал Невилл, и ему было интересно, насколько результативной оказалась его помощь гриффиндорцу с ЗОТИ и чарами. В-третьих, в эту группу входила Грейнджер, и мальчик хотел оценить её потенциал. Да, Поттер знал, что сильнее её, но всё же Гермиона собиралась взять реванш за своё поражение, и слизеринец хотел знать, насколько стоит её опасаться и стоит ли вообще. На этот раз когтевранский декан сразу начал с тренировки вкладывания магии в заклинание. Задание было то же самое: «поиграть» с огоньком Люмоса, регулируя объём применяемой силы. Справлялись с переменным успехом: девочки-слизеринки выполнили задание довольно быстро, каждой по-разному удалось изменить яркость огонька, но это у них, тем не менее, получилось. Кребб и Гойл… Те, кажется, просто не поняли, что от них требуется, и тупо раз за разом зажигали Люмос, пока профессор Флитвик не подошёл к ним и не продемонстрировал, чего им нужно добиться, после этого дело пошло на лад — Люмос получился такой яркий, что был похож на Люмос Солей или Максима. Парвати Патил с Гриффиндора справилась без особых проблем, что, впрочем, не удивило Гарри. Невилл… Он, кажется, просто боялся, что если вложит меньше силы, то Люмос у него просто не сработает, так что мальчик лишь увеличивал яркость, но при посильной помощи маленького профессора у него начало получаться и уменьшать её, то есть вкладывать меньший объём магии. Из третьих курсов Гарри смог выделить только Кэти Бэлл, которую знал по квиддичу, и Кормака Маклаггена — мальчик был красив, обладая золотыми волосами и голубыми глазами, мог даже посоревноваться с Малфоем и его фамильной красотой, а также был крайне популярен у противоположного пола. И, наконец, Гермиона Грейнджер… Гарри не знал, удивляться ему или нет, но гриффиндорке пришлось туго — профессор уделил ей, кажется, больше всего времени, объясняя, как управлять своей магией, а затем, когда у неё стало более или менее получаться — её Люмос становился лишь немного ярче и немного тусклее. Гарри показалось, что девочке просто не хватает магии, и на минуту в нём проскочила жалость. После они перешли к отработке заклинания экспеллиармус. Задача была та же, что и у предыдущей группы: сначала выбить палочку-муляж, а затем отбросить манекен. С первой частью справились все: кто-то с первого раза, кто-то с пятого, но, тем не менее, все. А вот дальше пошло сложнее, всё же изменять вложенный объём магии в Люмос легче, чем контролировать силу экспеллиармуса. Когда Гарри, наконец, надоело наблюдать за потугами Невилла под лекции Грейнджер, с которой он стоял в паре, слизеринец решил помочь своему подопечному. Мальчик сошёл с наблюдательной трибуны и по стеночке зала, чтобы никому не мешать, пробрался к профессору Флитвику. — Простите, профессор, — подошёл он к нему со спины. Гарри был уже на целую головы выше маленького декана. — Поттер? Что вам нужно? — Могу я помочь ребятам с их заданием? Коротышка изогнул бровь, чем сильно напомнил главного зельевара школы. Гарри мысленно усмехнулся. — Не вижу причин препятствовать. — Спасибо, — кивнул мальчик и прямиком направился к Невиллу. Гриффиндорец раз за разом повторял заклинание, и палочка вылетала из руки манекена, но сам деревянный противник оставался на месте. — Поттер, что тебе нужно? — начала возмущаться Грейнджер, а Лонгботтом, услышав фамилию Гарри, обернулся к нему. — Грейнджер, заткнись, пожалуйста! — Да, как ты см… — Силенцио! — губы девушки сомкнулись, и она не смогла вымолвить больше ни слова. Гарри развернулся к Невиллу, пока гриффиндорка продолжала мычать. — Невилл, ты слишком не уверен в себе! Гарри обхватил его со спины и взял за кисть, в которой была палочка. — Вдох… Выдох… Не нервничай… Закрой глаза… Расслабься… И успокойся, — он говорил спокойно и тихо, прямо на ухо своему подопечному. — Почувствуй, как магия струится в твоих жилах, как она бежит вместе с кровью, как согревает тебя изнутри. Как она поднимается прямо от ядра, — мальчик положил руку на солнечное сплетение, где, как считали колдомедики, находилось магическое ядро мага, — вверх — в твою руку — проходя прямо через палочку, и вырывается из неё… Произнеси заклинание! — Экспеллиармус! Красный луч вырвался из палочки Невилла и угодил прямо в центр нарисованной на груди манекена мишени. Удар был такой силы, что деревянный человек отлетел назад и встретился со стеной, после чего с характерным грохотом разлетелся на множество деревяшек. Несколько десятков голов развернулись в стороны парня, все застыли в изумлении. Гарри не видел, но позже из рассказов друзей узнал, что глаза Грейнджер, которая застыла рядом с профессором Флитвиком (гриффиндорка побежала жаловаться на парня, и пока Поттер помогал Невиллу, мычала Флитвику и пыталась объяснить ему, что произошло), были похожи на два огромных блюдца. Лонгботтом шокировано распахнул глаза и несколько раз моргнул, желая убедиться, что зрение его не обманывает — на месте его манекена лежала кучка щепок. Тем временем когтевранский декан прошёл к остаткам деревянного противника и, осмотрев его с разных сторон, с помощью Репаро вернул ему прежний вид. — Десять баллов Гриффиндору за прекрасно выполнение задание! — он посмотрел в упор на Невилла, отчего тот немного покраснел. — И десять баллов Слизерину за помощь товарищам, укрепление межфакультетских отношений и прекрасные педагогические способности, — он перевёл взгляд на Гарри и улыбнулся одними уголками губ. — Мистер Поттер, вы можете продолжить помогать своим друзьям, а вы, мистер Лонгботтом, ещё потренируйтесь в заклинании, только постарайтесь контролировать количество вкладываемой силы, чтобы манекен отлетал в сторону, но не разлетался в щепки, а то я замучаюсь его восстанавливать, — тише добавил он. К Гарри тут же подбежали Дафна, Милли и Трейси и практически в приказном порядке потребовали их научить. Поскольку «желание дамы закон для джентльмена», Поттер не смог им отказать. С поставленной задачей девочки справились довольно быстро, всё же они привыкли к объяснениям Гарри, который довольно часто помогал ребятам с чарами, трансфигурацией и ЗОТИ. А вот с Креббом и Гойлом пришлось повозиться. Они не были тупыми, какими их все считали, просто соображали очень медленно, и доходило до них, как до жирафа, поэтому всю информацию им приходилось повторять по несколько раз и разъяснять. А вот что касается магической силы, в этом они могли посоревноваться с любым чистокровным, их заклинания всегда получались довольно сильными, так что напрямую ни Гарри, ни Драко, ни Тео не могли пробить их щиты, а уж если их ступефай попадал в кого — берегись, так и сотрясение мозга получить можно. — Помните, вы увеличивали вложенную силу в Люмос, — начал Гарри. Парни, похожие на маленьких буйволов, (они были самыми крупными ребятами на потоке) синхронно кивнули. — Сейчас вам нужно сделать то же самое, только с экспеллиармусом: не просто выбить палочку, как обычно, а чтобы получилось, как у Невилла. Вы видели, что он сделал, — кивок, — отлично. Ваш манекен тоже должен отлететь назад. Фразу «как у Невилла» они, кажется, поняли буквально, потому что при первой же попытке их манекен встретился со стеной и разлетелся на множество щепок, из-за чего Гарри пришлось применить репаро, чтобы и Гойл мог отработать заклинание. Впрочем, у него эффект был тот же. После успехов слизеринцев, которые имела честь наблюдать вся группа, к Гарри потянулись другие ребята. Первыми подошли пуффендуйцы. Поттер не отказал никому: во-первых, ему не жалко, во-вторых, это хороший повод изменить мнение о «слизеринцах—тёмных магах» и сделать ещё один шажок к сближению факультетов. За столько лет противостояния люди забыли, что может быть иначе, поэтому юный наследник искал и использовал любую возможность, чтобы примирить враждующих. И если с гриффиндорцами это дело, в большинстве своём, было гиблое, то вот остальные… У Гарри была прекрасная возможность переманить когтевранцев и пуффендуйцев на свою сторону, чтобы противостояние «Слизерин против Гриффиндора» превратилось в «Слизерин при поддержке Когтеврана и Пуффендуя против Гриффиндора». Первой из Гриффиндора к нему подошла Парвати Патил, и Гарри, к удивлению многих, согласился ей помочь. Патил, как его просветила Панси, древний чистокровный индийский род, представители которого несколько поколений назад перебрались в Англию. Так что девочка довольно легко поняла наставления Гарри и быстро справилась. Дальше дело пошло быстрее: многие ребята уже справились с заданием, и профессору Флитвику осталось лишь исправлять недочёты во время отработки заклинания. Когда все добились нужного результата, маленький декан привлёк к себе внимание ребят. Он похвалил всех и некоторым начислил баллы, а затем стал разбивать учеников на пары. Задание состояло в следующем: — Сейчас вы отработали контроль над вложенной в заклинание силой, теперь вам предстоит опробовать это в реальном спарринге. Те, кто стоят по правую руку от меня: ваша задача - выполнить заклинание Протего, его вы должны были изучить с профессором Локонсом, при этом вкладывая в него максимум силы, чтобы ваш щит не пробило заклинание соперника. Те, кто стоят по левую руку: ваше задание остаётся прежним — применить заклинание Экспеллиармус, вложив как можно больше магии, при этом не забывайте, вам нужно пробить щит вашего партнёра по спаррингу. Итак, вопросы есть? Да, мисс Грейнджер, — устало сказал профессор. — Профессор, но мы не проходили заклинание 'Протего'. — Есть ещё кто-нибудь, кто не знает этого заклинания? Руки подняли несколько пуффендуйцев. — Хорошо, сегодня вы будете нападающими, а вашим домашним заданием будет изучить заклинание Протего, и на следующем занятии мы его потренируем. Если вопросов больше нет, — коллективное молчание подтвердило это, — тогда насчёт «три» вы должны выполнить ваше заклинание. Раз… Два… Три! Палочки взметнулись вверх, и студенты выкрикнули свои заклинания. Среди тех, кто выполнял «Протего», были Милли, Дафна, Кребб, Невилл, Кормак Маклагген. Были и другие ребята, но их имён Гарри не знал или не помнил. В пару к ним поставили Грейнджер, Трейси, Гойла, Кэти Бэлл, Парвати Патилл соответственно. Даже со своего места на трибуне мальчик видел, как от усердия у Милли по виску катилась капля пота, а Грейнджер закусила губу, потому как её экспеллиармус никак не хотел пробивать щит слизеринки. Видел, как Невилл тужится от усердия, но не сдаёт позиции старшей девочке. Не занимайся Поттер с гриффиндорцем ещё и ЗОТИ иногда, юный наследник был уверен, что Лонгботтом не знал бы этого заклинания, но Гарри сам его научил, и, к удивлению слизеринца, гриффиндорцу это заклинание далось довольно легко, по сравнению с другими. Так что, в победе Невилла Гарри был уверен. — Закончили! — скомандовал Флитвик, и ребята перестали подпитывать магией свои заклинания, из-за чего те прекратили своё действие. — Вы все хорошо справились! Сейчас передохните минутку, а затем по моей команде попробуем ещё раз. Минутка отдыха ребятам действительно была нужна. Многие из них взмокли, другие побледнели, а третьи и вовсе едва стояли на ногах. Всё же для большинства такой расход магии был непривычен, однако, невероятно полезен. В детском возрасте магическое ядро ещё формируется, и такие магические нагрузки крайне для него выгодны, так как чем больше юный волшебник расходует магии из своего ядра, тем больше оно восполняется, как бы раскачиваясь и становясь способным принимать и производить большее количество магии. Также «прокачиваются» и магические каналы, у которых увеличивается пропускная способность магической энергии. В будущем благодаря этому маг сможет колдовать дольше, используя при этом более энергозатратные заклинания. — Отдохнули? — спросил маленький профессор. — А теперь приступим! Раз… Два… Три! И вновь ученики молниеносно выполнили свои заклинания. Теперь многим было сложнее. Первый раз забрал приличное количество сил, и сейчас им нужно было сосредоточиться, чтобы заклинание противника не пробило щит, или чтобы своё собственное заклинание об этот щит не разбилось. В течение оставшегося времени до конца занятия Флитвик ещё несколько раз прерывал студентов, давая им передышку, а затем снова отдавал команду к началу спарринга. С каждым разом заклинания заметно слабели, а сами ребята выдыхались. Так что к концу тренировки заклинания были совсем ничтожными, а сами ученики оседали на пол от усталости. — Что ж, на сегодня можно закончить. Расписание следующих занятий будет вывешено в каждой из гостиных и на доске объявлений у Большого зала. В следующий раз приходите, пожалуйста, в более удобной одежде, мы будем много двигаться. Хорошо отдохните и не забудьте зайти к мадам Помфри за зельем. Когда уставшие ребята разошлись, время уже приближалось к двум часам, и в дуэльном зале появился профессор Снейп. Как догадались студенты, он вновь должен был помогать маленькому декану со спаррингами. Деление было таким же, как и в прошлый раз: Флитвик курировал Слизерин и Когтевран, а Снейп — Гриффиндор и Пуффендуй. Правда, вторых было меньше, так как среди грифов и пуффов не было второкурсников от слова «совсем», а третьи курсы были не в полном составе. Дуэли начались также: сначала курсы сражались между собой с однофакультетчиками, затем с этого же курса, но с другого факультета и в своей группе, и только после этого они сражались со следующими курсами, при этом победители-второкурсники сражались с проигравшими третьекурсниками, а победители-третьекурсники — с проигравшими четверокурсниками, и так далее. Предполагалось, что старшие курсы сильнее младших, и поэтому младшие ребята сначала сражались с проигравшими и только в случае победы они допускались к спаррингу со старшими победителями. После дуэлей внутри группы (Слизерин-Когтевран, Гриффиндор-Пуффендуй) проводились дуэли между представителями всех четырёх факультетов. Второкурсники сразились все между собой, и, несмотря на то, что когтевранцы были сильными противниками, у них явно не было уклона в боевую магию, в отличие от змей, поэтому последние в большинстве своем одерживали победы. После дуэлей с одногодками профессор Флитвик допустил их к боям со старшими ребятами. И, к удивлению многих, они побеждали. Гарри для себя это объяснил тем, что эти третьекурсники просто не были склонны к боевой магии. Например, Эдди Кармайкл, с которым Поттеру пришлось встретиться на ринге, был хорош в заклинаниях и показывал довольно неплохой запас, но вот те же щиты или атакующие чары выходили у него из рук вон плохо, благодаря чему Гарри и смог его победить. Примерно также дела обстояли и у других ребят. А вот в боях с победителями-третьекурсниками им было сложнее, и победы распределились примерно 50/50. С проигравшими-четвёртыми курсами также пришлось попотеть, и результат был чуть лучше, а вот с победителями маленьким змейкам было ну совсем туго, и второй курс Слизерина дальше в дуэли не прошёл. Однако это были результаты лишь внутри группы, и ребята надеялись, что им удастся хорошо себя показать в дуэлях со старшими гриффиндорцами и пуффендуйцами, которые были слабее. Так и оказалось. Проигравших третьекурсников из группы профессора Снейпа слизеринцы разбивали в два счёта. С победителями тоже дело обстояло довольно просто: заклинания были относительно слабыми, а их запас невелик, да и сразу стало понятно, что дуэли для них в новинку, и построить цепочку заклинаний на ходу им непросто. Конечно, попадались самородки, но и они не стали серьёзными противниками для группы слизеринцев. Среди гриффиндорцев такими «самородками» оказались, к удивлению змеек, близнецы Уизли. Они были хороши в заклинаниях и трансфигурации, а также обладали богатым воображением, что делало их довольно серьёзными соперниками, и брали они не столько силой, сколько неожиданностью. Гарри, как впрочем и его друзьям, пришлось сильно постараться, чтобы справиться с ними. Маленьких змеек спасло лишь то, что все они занимались с нанятыми родителями педагогами-боевыми магами, и в боях с близнецами делали упор именно на внепрограммные боевые заклинания. Когда Гарри решил присмотреться к ауре близнецов, чтобы понять причину их успеха, он заметил некоторые отличия от ауры их брата Рона: дыры и разрывы были, но меньшие по размеру, да и магические ядра у них довольно хорошо развиты даже для их возраста, а сама аура - ярче. Между тем, второй курс Слизерина проявил себя очень хорошо, некоторым из них даже удалось победить нескольких пятикурсников, что было нонсенсом и значительно подняло авторитет этих ребят. Так что при распределении по группам Гарри, Драко, Тео, Панси и Блейз оказались вместе с четвёртыми курсами Слизерина и Когтеврана и пятыми Гриффиндора и Пуффендуя, что, конечно, не могло не радовать ребят. В гостиную змейки вернулись уставшими, но довольными. Однако на этой неделе случилось ещё одно событие — менее масштабное, но не менее значимое. Проверяющая комиссия, получив карт-бланш от Фаджа, начала действовать, не сдерживаемая уже ничем. Один за другим они посещали все предметы у всех курсов и, наконец, добрались до профессора Снейпа. Первая их проверка как раз попала на сдвоенный урок второго курса Слизерина и Гриффиндора. Флэшбек — Тишина в классе! — гаркнул Снейп, влетая в кабинет в своей привычной манере, когда колокол оповестил о начале урока. Студенты затихли, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не вызвать гнев грозного профессора. Закутанный в чёрную мантию, полы которой эффектно развивались на ветру, он как никогда был похож на летучую мышь-переростка. — Домашнее задание на край стола! — Снейп взмахнул палочкой, и пергаменты поднялись в воздух, а затем стопочкой опустились на преподавательскую кафедру. Ещё один взмах — другая стопка листов поднялась в воздух и полетела к некоторым студентам. — Это письменный срез! Отвечать кратко и не цитировать учебник, это я для Вас, Грейнджер, говорю! У вас двадцать минут, приступаем! Так, теперь те, кто не получил работы: у вас опрос будет устным. Я называю фамилию, задаю вопрос, вы отвечаете, если не знаете — сразу говорите: «Не знаю», и не отнимайте время у других. За каждый правильный ответ — 5 баллов, за неправильный ответ или не ответ совсем соответственно минус 5 баллов. Итак, Уизли, зелья делятся на яды, противоядия, любовные… продолжайте! Рон задумался и почесал затылок. — Уизли, если не знаете, так и говорите. Не тяните время! — Я не знаю, сэр. — Плохо. Забини! — Лечебные, изменяющие, ментальные, ритуальные зелья. — Хорошо. Патил, какие другие классификации зелий существуют? — М-м… Запрещённые, не запрещённые, сэр. — Да, если так, то должна быть ещё одна категория. — Хм-м… Условно-разрешённые, сэр. — Верно. Ещё классификации? Браун! — Опасные и безопасные. — Ладно. Едем дальше. Уизли, вторая попытка — что будет, если смешать медовую воду и веточки мяты в пропорции 3 к 1? — Эм-м… Взрыв? — Взрыв мозга будет у вас и то, если он у вас есть. Патил, тот же вопрос. — Лечебное зелье, сэр. — Правильно. А конкретней? С каким эффектом оно будет? — Я не знаю, сэр. — Плохо. Поттер, тот же вопрос. — Противоядие, сэр. — Хорошо. Цвет? — Если использовать сначала медовую воду, а затем мяту, то зелье на этом этапе приготовления будет иметь синий цвет и его оттенки, в зависимости от используемых ранее ингредиентов. Если начать с мяты и добавить медовую воду, то оранжевый и его оттенки, опять же в зависимости от ранее используемых ингредиентов. — Хорошо, Браун, назовите свойства бадьяна! — Эм-м… — девочка открыла рот, отчего лицо её приобрело глупое выражение. — Понятно. Малфой, тот же вопрос! — Повышает свёртываемость крови и восстанавливает её. — Отлично! Браун, вторая попытка — в каких зельях используется бадьян? — Кроветворное и кровевосстанавливающее. — Принимается. Лонгботтом, медовая вода и мандрагора, соотношение 5 к 2. — Про-противоядие, сэр. — Хорошо. Поттер, кора рябины и Моли. — Лечебное зелье, действует на центральную нервную систему. — Отлично! Лонгботтом, назовите свойства коры рябины! — За-защита, сэр. — Точнее. — Лечебное, профессор, сэр. — Хм-м… Уже лучше. Малфой, тот же вопрос! Белобрысый мальчишка вскочил на ноги и быстро протараторил: — Кора волшебной рябины обладает рядом свойств: защитное используется при создании артефактов, в частности палочек, лечебное в зельеварении — отвар на основе коры этого растения способен вылечить самые тяжёлые травмы, связанные с поражением нервной системы, в том числе пробудить волшебников, находящихся под действием Напитка живой смерти. — Хорошо. Опрос окончен. Перья отложить, работы на край стола. Ещё один взмах палочкой, и пергаменты ровной стопочкой легли на профессорский стол. — Сегодня мы готовим рябиновый отвар. Как уже сказал мистер Малфой, это лечебное зелье, способное вылечить самые тяжёлые травмы, а также излечить или купировать действия проклятий и ядов, поражающих центральную нервную систему. Оно входит в экзаменационные билеты, как по окончании семестра, так и по окончании курса, а также в СОВы после 5-го курса. Зелье крайне полезное и необходимое ещё и потому, что практически не вызывает аллергии. Рецепт на доске. Приступайте! Ученики потянулись к кладовой с ингредиентами, из-за чего образовался затор. Снейп ястребом нависал над группой студентов, чтобы те не разгромили его хранилище, или, упаси Мерлин, не упёрли чего-нибудь (близнецы Уизли повадились воровать у него, так что теперь зельевар старался не спускать глаз с учеников, а на кладовку установил дополнительные охранные чары). Котлы наполнились водой, кто-то сделал это с помощью чар, а кто-то по старинке — из умывальника, который располагался здесь же у стены, огонь вспыхнул, ножики застучали по деревянным дощечкам, в ступках измельчались ингредиенты, вскоре зазвучали специальные заклинания. Снейп прохаживался между рядами, словно сокол, следя за всеми, не преминув при этом засунуть свой нос выдающихся размеров в каждый котёл и раскритиковать его содержимое. — Мистер Лонгботтом! — он подошёл сзади, отчего Невилл вздрогнул. — У вас со зрением всё в порядке? — осведомился он, нависая над мальчиком через плечо. — Д-да, — проблеял гриффиндорец. — А читать вы умеете? — Д-да. — Что ж, тогда будьте любезны, зачитайте 13-ю строчку рецепта с доски. — Нарезать брусочками средних размеров кору волшебной рябины и добавить в пропорции 2/3. — А какой формы ваша кора? — Невилл опустил глаза на свою доску, где сейчас лежала нарезанная кубиками рябина. — Я повторяю свой вопрос: какой формы ваша кора? — зельевар медленно начинал закипать. Мальчик молчал. Тогда слизеринский декан взмахнул палочкой, и нарезанные ингредиенты всплыли вверх. — Класс! — гаркнул он. — Подняли глаза на меня. Мужчина вышел на середину комнаты (кубики плыли за ним) и развернулся к ученикам лицом. — Итак, класс, ответьте мне на вопрос: какой формы эта кора? — Кубики! — выкрикнул кто-то. — Мистер Лонгботтом, чем кубик отличаются от брусочка? Гриффиндорец виновато опустил глаза. — Класс, кто мне скажет, чем кубик отличается от брусочка? Одна рука за гриффиндорским рядом взметнулась вверх. — Уизли! Рыжик не ожидал, что его спросят, и от удивления беззвучно открывал и закрывал рот, словно рыба, хлопая глазами. — Понятно. Томас! Дин открыл было рот, но тут его котёл забурлил, из него повалил дым, и наружу полезла противная жидкость зеленого цвета «вырви глаз». Зельевар взмахнул палочкой и удалил содержимое котла. — Плохо. Финиган! — А…эм-м… — Понятно. Браун! — Брусочки длиннее, чем кубики, сэр. — Хм-м… Возможно. Патил! — У куба все стороны равны и имеют форму квадрата, а у брусочков только две стороны имеют форму квадрата, а все остальные — прямоугольники. — Итак, мистер Лонгботтом, как вы нарезали кору рябины? — Ку-кубиками. — А надо было? — Бру-брусочками. — А теперь ответьте мне на вопрос: почему? Почему вы сочли себя умнее всех великих зельеваров вместе взятых и самовольно изменили рецепт? — Я за-задумался. — Ах, задумались! Минус 10 баллов за то, что не знаете правил нарезки ингредиентов и ещё 10 баллов за то, что витаете в облаках, и тролль за урок! Мистер Уизли, минус десять баллов и тролль за урок — вашу бурду можете сразу вылить в унитаз, я и так уже вижу, что зелье испорчено! Томас, минус десять баллов и тролль за урок! Финиган, минус десять баллов! Все трое помимо основного домашнего задания должны написать эссе не менее трёх футов о способах нарезки ингредиентов, С ИЛЛЮСТРАЦИЯМИ! И, Уизли, отдельно Вас предупреждаю: иллюстрации не должны быть размером больше, чем ваш текст. А также все трое будете сдавать мне зачёт правильной нарезки ингредиентов! И отдельно для Уизли — повторить таблицу совместимости ингредиентов, напоминаю, что это материал прошлого года. Прозвенел колокол. — Огонь потушить! Образцы зелий мне на стол! Домашнее задание для всех! Эссе о свойствах рябинового отвара, повторить весь пройденный материал, на следующем уроке будет срез. А теперь брысь из класса! Конец флэшбека Но главное событие пришлось на 30-е ноября. В этот день прошёл ровно месяц с известного суда, и гоблины «Гринготтса», как исполнители завещания Поттеров, представили свою кандидатуру опекуна Гарри Визенгамоту. Заседатели утвердили Сириуса без особых вопросов, адвокат и гоблины представили всё в нужном свете, и вопрос решился даже без присутствия самого крестника и крёстного. Однако оставалась ещё Палата Лордов, без решения которой Сириус не будет иметь всей полноты прав опекуна. Вот тут-то и требовалось личное присутствие обоих. Радовало то, что встреча с Лордами состоится только перед Йолем, то есть у Гарри и Ко был ещё месяц, чтобы привести Блэка в надлежащий вид и предстать перед грозными очами Лордов и Леди. Следующая неделя выдалась довольно загруженной. Декабрь вступал в свои права, а значит, приближались полугодичные экзамены, контрольные и опросы, следовательно, учителя увеличили нагрузку и зверствовали даже несмотря на дух рождества. Гарри же торопился со следующей статьёй, пока шумиха вокруг первой не совсем улеглась, а также готовился к встрече с Лордом Малфоем. И если с первым ему активно помогал дедушка, то со вторым пришлось справляться самому, так как Карлус был категорически против и наотрез отказался помогать, даже пригрозил, что уйдёт с портрета, если Гарри всё же пойдёт на этот союз. Дариан, видимо науськиваемый дедом, также не спешил заниматься вопросом переговоров и полностью ушёл в подготовку к статье. Уот курсировал между Блэк-хаусом и Поттер-мэнором и раз за разом правил статью по советам Блэков, так как написана она была по воспоминаниям Альфарда Блэка — белой вороны среди змей, а точнее, единственного выпускника Рейвенкло среди слизеринцев. По правде говоря, Гарри практически самоустранился от работы, так как учителя зверствовали не только на уроках, но и на дополнительных занятиях, так что мальчику иногда казалось, что Флитвик и Снейп вознамерились закончить с ним программу второго курса до конца семестра. Поттер прекрасно понимал, что это невозможно, ведь даже маленький профессор, отличавшийся мягкостью, стал требовать больше и жёстче (а зельевар и прежде не страдал покладистым нравом), в результате чего они не могли «гнать» материал и доводили пройденное до совершенства. Да и о самостоятельных занятиях трансфигурацией слизеринец не забывал. Тут ему была воля вольная. Теперь он меньше уделял времени теории, хотя прекрасно понимал, что без неё никуда, и добросовестно изучал весь материал, сосредоточив свои усилия на практике. А чтобы не уходить в сторону от программы (а ему этого до смерти хотелось, да в той же боевой трансфигурации потренироваться, например), он не стеснялся обращаться за помощью к старшим ребятам и брать у них учебники и конспекты, а также просто просить разъяснить те или иные моменты. Ведь не один Гарри был одарён в этой области магической науки. Но и лишить себя удовольствия потренироваться во внепрограммных заклинаниях Поттер тоже не мог. К тому же он на практике знал, насколько это полезно: заклинание Драконифорс, которым он победил Грейнджер на дуэли, он почерпнул именно из книги лорда Поттера. Сейчас же Гарри решил попробовать заклинание из книги Дамблдора с тем же названием, которое позволяло превратить объект в кинжал или несколько кинжалов. Первый вариант был менее эффективен и предполагал точечный удар, но от него было легче увернуться, а вот второй имел более обширный радиус поражения, но и сил требовал больше. К тому же Дамблдор затрагивал вопрос контроля сразу нескольких кинжалов и так называемой «многозадачности», то есть, когда каждый из объектов имел свою цель и контролировался магом одновременно с другими. Такая атака требовала много сил, контроля и сосредоточенности, и была трудновыполнима, но тот, кто ей владел… Гарри даже зауважал директора, когда представил, что он так может, а в этом юный наследник не сомневался. Ведь хорошим контролем над разумом (а именно этого требовало заклинание) обладают менталисты, а уж какой менталист из Дамблдора и говорить не стоит, раз тот так легко копается в мозгах у окружающих. Может быть, он даже природный маг-менталист, раз смог провернуть такое. «Хм, интересно, — подумал Гарри, — а это у него родовое? Надо будет попытать Панси о родословной нашего директора». В среду Гарри таки выбрался на встречу с сиятельным Лордом. Правда, Дамблдор попытался вставить палки в колёса, мол, вопрос с опекуном уже решён, а значит, слизеринцу незачем покидать стены школы. Об этом моменте Гарри забыл совершенно, и его встреча могла вновь не состояться, что окончательно разрушило бы его планы. Хвала Мерлину, Дариан давил на то, что у него контракт с банком и по приказу поверенного Поттеров он должен доставить наследника Поттера к нему в кабинет. Пока Дамблдор выяснял отношения с гоблинами, те успели откопать какую-то бумажонку с подписью Сириуса, что он разрешает своему подопечному покидать Хогвартс два раза в неделю в связи с проблемами со здоровьем. Какие у него проблемы, Гарри понятия не имел (всё, что можно, ему уже вылечили летом), но благоразумно промолчал, восхвалив Мерлина, Мордреда и Моргану за таких сообразительных помощников. В итоге, на встречу он едва не опоздал. В ресторане мальчик нервничал как никогда прежде, ведь сегодня он был совсем один, и даже дед исчез с портрета, видимо, решив научить внука самому разбираться с принятыми решениями. Нести ответственность за свои поступки Гарри было не привыкать, этому Дурсли его научили, а вот вести переговоры с хитрым политиком до мозга костей… Это было чем-то из ряда вон. Дипломатия, как и Восток, дело тонкое. Любое неверное движение, и может возникнуть международный конфликт, а конфликтовать с Малфоем Гарри было не с руки, слишком разные у них весовые категории. Да и подложил он белобрысому лорду уже однажды свинью, вытащив Блэка из Азкабана и тем самым помешав планам его сиятельства на опекунство над Национальным Героем. И не то чтобы ему Малфои в качестве родителей не нравились, совсем наоборот. Но вот рисковать так своим положением в глазах общественности, да и жизнью в случае чего, он не мог. К тому же, Блэк хоть и не был образцом родительского поведения, зато был крайне удобен в политическом аспекте. К слову о Сириусе… Его лечение шло полным ходом, и, как сообщил мистер Дербуш, последние проверки крови показали, что большая часть зелий из организма выведена и восстановление движется быстрее. А также за работу принялся мастер менталистики, который должен убрать из сознания крёстного Гарри все ментальные закладки, да и, по возможности, прочистить мозги. Так что, прогнозы были вполне оптимистичными. Встреча с Лордом Малфоем оказалась продуктивной. Несмотря на то, что Гарри изрядно перенервничал, всё оказалось не так ужасно. Гарри удалось не облажаться и не выдать своей нервозности, хотя в этом он и не был уверен, всё же глаз у Люциуса намётан, так что дело оставалось за малым — не сболтнуть лишнего. Договорились они до того, что Люциус подключит портрет своего отца, а также попросит своих «друзей» о подобном одолжении, и все полученные рассказы передаст поверенному Поттеров в Гринготтсе, который отправит их дальше по цепочке. А уже в четверг вышла новая статья. Совместное детище Дари, Гарри и Альфарда Блэка пришлось по вкусу как самому слизеринцу, так и другим студентам Хогвартса, чего не скажешь о профессорах, в частности, Дамблдоре. Эта статья заметно отличалась от предыдущей, и было видно, что она написана другим человеком, что было только на руку Гарри. В ней было меньше фактов, хотя список предметов, ранее преподававшихся в Хогвартсе, заметно расширился, однако, для директора не это было самым страшным. Больше всего Дамблдору не понравилось то, что в статье поднимался вопрос отношения к «тёмной» магии. Автор развеивал многие мифы и предубеждения читателей, которые он, Альбус-светоч-Дамблдор, планомерно вбивал в головы детей. Если читатели «Пророка» поверят написанному, то это будет катастрофа. Люди могут потребовать вернуть то, что он так старательно запрещал, что совершено невыгодно главному любителю лимонных долек всея Британии. А начиналась статья вполне обычно. «Здравствуйте, редакция и дорогие читатели! Пишет вам ваш постоянный читатель. Прочитав недавно вышедшую в свет статью о Хогвартсе былых времён, я тоже решил поделиться своими воспоминаниями о школе детства. Всё же, именно в стенах альма-матер маг проводит важнейшую часть жизни, на которую приходится основной этап формирования личности. Именно поэтому я считаю таким важным то, чему и как наших детей учат в школе. Я учился в Хогвартсе более полувека назад на факультете Когтевран. „Книжный червь“, — скажет современный школьник. К сожалению, именно такое представление сложилось у нынешнего поколения о членах этого дома, однако это в корне неверно. Факультет Кандиды издавна готовит учёных, изобретателей, новаторов, а для такого человека важно не количество прочитанных книг, а особый склад ума. Главным критерием, по которому великая основательница выбирала себе учеников, было нестандартное мышление. Способность задавать необычные вопросы и давать, а порой и находить самому, такие же необычные ответы. Острый ум — вот главное отличие хорошего учёного. А именно их готовил этот факультет. Не зря он считается нейтральным, ведь служителям науки важны лишь их исследования, а политикой пусть занимаются политики, которых испокон веков готовил факультет Салазара. Но что-то я растёкся мыслью по древу, перейдём к конкретике. Первые два курса все изучали одно и то же, а вот на третьем мы выбирали направление, по которому учились оставшиеся пять лет. Так как магических наук довольно много, то и направлений факультет Рейвенкло всегда имел больше всего, в моё время это были: „заклинания“, которое имело отдельный подблок „составление заклинаний“, „трансфигурация“, „руны“, „ритуалистика“, „магия крови“, „проклятия“, где готовили преимущественно разрушителей проклятий, „химерология“, „демонология“, которую также изучали на факультете Годрика, „магия стихий“, которая делилась на четыре основных (водная, огненная, воздушная и земная) и несколько побочных, в частности, выделялась магия „природы“, которая была ответвлением магии земли (очень дальним ответвлением) и основывалась на работе с растениями и животными, магов с конкретно этим направлением готовил и выпускал Пуффендуй; „менталистика“, „пространственная магия“, „магия иллюзий“, „некромантия, или некромагия“, которая делилась на основной и углубленный курс, „основы артефакторики“ (мастеров-артефакторов готовил факультет Годрика, но и остальным магам полезно знать основы), „магозоология“, „светлая и тёмная магия“, а также на старших курсах „высшая магия“, которая также делилась на „высшую трансфигурацию“, „высшие заклинания“, „высшие зелья“ или „алхимия“, которые изучались на Слизерине, „высшая колдомедицина“, которая изучалась на Пуффендуе, и другие направления с приставкой „высшее“, то есть то, что доступно лишь сильнейшим магам, а таких в мое время было немало. Конечно, это не все магические дисциплины, изучавшиеся в Хогвартсе. Например, на Слизерине углублённо проходили зельеделие и алхимию, на Гриффиндоре — артефакторику, а на Пуффендуе — гербологию и целительство, однако многие из вас даже не слышали о половине из этих наук, другие же считаются в современной Британии запрещёнными. Вот, например, магия крови. „Тёмная магия!“ — закричите вы, и тут я вынужден буду с вами согласиться, однако, тёмный не значит злой. То, что современные маги считают тёмным и злым, на самом деле может и не являться таковым. Вот представьте, что ваш ребёнок заболел, тяжело заболел, и чтобы его вылечить, нужна всего лишь капля крови его родителей. И любой родитель, конечно же, отдаст свою кровь, чтобы спасти своего ребёнка, но это ведь тоже магия крови. Вы кричите, что кровная магия это зло и её нужно запретить, но как же быть с тем, что она может также и спасти? Разве „зло“ может спасать? Или, например, некромантия. И опять большинство из граждан нашей страны скажут, что это тёмная магия, а в их понимании „тёмная“ значит „злая“, и её надо запретить. Но прежде чем ставить штампы, давайте разберёмся, что такое некромантия? Задай этот вопрос прохожему на улице, он либо скажет, что это искусство воскрешать мёртвых, либо просто назовёт тёмной магией (опять же, под „тёмным“ зачастую понимая „злой“), либо вообще не сможет ответить на этот вопрос. Однако, такие представления в корне не верны. Во-первых, воскрешать мёртвых не под силу никому, впрочем, как и жить вечно. Смерть также естественна, как сама жизнь, поэтому рано или поздно она придёт за каждым из нас. Так что, если человек умер, вернуть его к жизни невозможно, однако, призвать его душу из загробного мира можно. Но! Во-первых, призвать её получится лишь на короткий срок, а во-вторых, такая практика была доступна лишь представителям одного рода — Певерелл, который уже давно прервался. А вот что может сделать некромант, так это вернуть к жизни того, кто находится на самом краю, того, кто уже практически умер, но ещё не испустил дух. Некромант может вылечить такую болезнь, при которой даже лучшие колдомедики разводят руками. „Как такое возможно?“ — спросите вы. Ответить на него, увы, я не в силах. Община некромантов самая закрытая в магическом сообществе, они ни с кем и никогда не делятся своими секретами, однако, я могу лишь добавить, что любой чистокровный снимет с себя последние панталоны, чтобы некромант очистил их камень рода, и да, это они тоже могут. Я хотел рассказать вам о своём факультете, но как-то отклонился от темы, однако я всё же надеюсь, что мне удалось заставить вас, дорогие читатели, задуматься. Задуматься о том, что мир не делится на чёрное и белое, на только добро и только зло, на только свет и только тьму. Тёмная магия может как спасать, так и убивать, то же самое можно сказать про светлую. Например, высшее светлое заклинание „Экспекто Патронум“, если его применит маг с маленьким запасом сил или маг, чьи силы уже на исходе, то оно может просто „выпить“ оставшиеся его силы до конца и тот, в лучшем случае, останется сквибом. Магия не делится на тёмную и светлую, она едина. В каждом из нас есть способности как к одной, так и к другой её стороне. У кого-то преобладает одна, у кого-то другая, но лишь маг, достигший гармонии, нашедший идеальный баланс между „тёмной“ и „светлой“ магией внутри себя, может называться Магом. Все остальные — Маглы с палочкой. Убить, как верно подметил наследник Поттер, можно и Левиосой, всё остальное — дело вкуса». Большой зал гудел, а Гарри уже предвкушал новые вопросы и расследования. Слизеринец был уверен, что студенты не смогут удержаться и станут допрашивать своих родителей на предмет статьи. К тому же, скоро начнутся каникулы, и многие ученики отправятся домой. Конечно, так поступят лишь те, у кого родители- маги, но Гарри надеялся, что, вернувшись с каникул, они просветят своих маглорождённых друзей и поделятся полученной информацией, и возможно, маглокровки тоже о чём-то задумаются. Поттер надеялся, что они задумались уже сейчас, но, зная их упёртость и твердолобость, которая процветала на определённом факультете при полной поддержке директора, шанс на положительный исход стремился к нулю. Просмотрев ещё несколько колонок, Гарри отложил газету в сторону и поспешил на урок. Первой парой у них стояла трансфигурация с Гриффиндором, и нарваться на гнев старой кошки, как профессора Макгоногалл за глаза называли слизеринцы, не хотелось. Женщина появилась за пять минут до звонка, когда все уже собрались у дверей кабинета и подпирали стеночки, не отрываясь от учебника (а некоторые змейки уткнулись в сегодняшний выпуск газеты). Гарри уже ушёл далеко вперёд по программе и откровенно скучал на занятиях. Но после ссоры с гриффиндорским деканом нарываться не хотелось, к тому же она была довольно предвзята к слизеринцам, что не добавляло оптимизма Гарри. Чуть не уснув во время теории, Поттер быстрее всех справился с практическим заданием: превратить ежа в подушечку для иголок, за что и получил заслуженные баллы. А чтобы не терять время даром, принялся помогать своим однофакультетчикам справиться с заданием — баллы лишними никогда не бывают, да и утереть нос гриффам и их декану тоже хотелось. На ЗОТИ слизеринец еле сдерживал себя, чтобы не метнуть в Локонса какое-нибудь проклятие позаковыристей, однако всё обошлось без жертв. Правда, при отработке заклинания Протего — после тренировки в дуэльном клубе с Флитвиком, Гермиона насела на Локонса с требованием научить их этому заклинанию, потому как: «Раз профессор Флитвик считает, что мы должны были его уже пройти, значит, мы должны его изучить». А Грейнджер, как известно, может достать кого угодно. Так вот, при отработке заклинания Поттер, совершенно случайно, превратил волосы Уизли в ярко-оранжевые цветы (рыжий он и с цветами на голове рыжий). В конце концов, слизеринец не виноват, что щит Уизли так легко пробить. Не виноват, совершено не виноват! Единственный предмет, который не выводил Гарри из себя присутствием гриффиндорцев, это травология. В теплицах Гарри всегда вставал в пару с Невиллом, и благодаря этому его оценки были на высоте. К тому же в процессе работы Лонгботтом частенько рассказывал слизеринцу дополнительную информацию о том или ином растении. Гарри не был большим любителем копаться в земле, во-первых, это напоминало ему о Дурслях, а во-вторых, его больше интересовало, как можно использовать части этих самых растений в зельях. Но, несмотря на то, что такой тандем оказался довольно успешным, Гарри пока не спешил составлять пару Невиллу на зельях. Оставшиеся дни до конца недели прошли вполне мирно. Правда, теперь Гарри не мог уходить из Хогвартса, когда ему это заблагорассудится, но теперь это было и не нужно. До каникул осталось всего ничего, Дариан и мистер Дербуш регулярно отчитывались о состоянии Сириуса, а значит, можно было не беспокоиться и посвятить время учёбе. Конечно, разбор отчётов, присылаемых гоблинами, никто не отменял, но их тщательным изучением можно было заняться на каникулах. В воскресенье состоялись очередные занятия дуэльного клуба, на этот раз в полном составе. Списки с членами каждой группы и расписание занятий были вывешены на доске объявлений около Большого зала, а также продублированы в факультетских гостиных. Групп было так много, что тренировки длились весь день. Занятия у Поттера начинались только в 4 часа, и Гарри не знал, как провести оставшееся до своей тренировки время. С одной стороны, Гарри всё также питал интерес к занятиям других групп, с другой — следующая неделя была экзаменационная, да и домашки профессора назадавали выше крыши. В итоге он решил посетить тренировку других второкурсников Слизерина и Невилла, а там как пойдёт. На этот раз многие студенты пришли на тренировку в спортивной или полуспортивной одежде. Всё же маги не особо уделяли время физической подготовке. Из общей массы выбивались только аристократы, которые, благодаря фехтованию, конному спорту и танцам худо-бедно, но развивали не только магию, но и тело. Такое отношение к спорту привело к небольшому казусу: у многих ребят просто не оказалось подходящей одежды. И если маглорождённые вырядились в магловские спортивные костюмы, а чистокровные в подходящую одежду, которую им выслали родители, то полукровки и просто маги, жившие в магическом мире, оказались не у дел. Выкручивались, кто как мог: некоторые надели форму для квиддича, другие же просто трансфигурировали (не всегда удачно) подходящую одежду, но все постарались быть в более или менее подходящей для физических нагрузок форме. Предчувствие студентов не обмануло. На этот раз тренировка началась с разминки. Бег по кругу с препятствиями, появляющимися совершенно неожиданно, заставляя ребят то подпрыгивать, то кувыркаться, ведь обогнуть предмет нельзя — магические барьеры по краям беговой дорожки не позволяли этого сделать; и комплекс упражнений на растяжку и развитие вестибулярного аппарата. Ученики стонали и пыхтели, но маленький профессор был неумолим, так что бегали все и даже молча, ведь за возмущения назначался дополнительный штрафной круг. После физической нагрузки началась нагрузка магическая. Задание было прежним: отработка вложенной силы при помощи Протего и Экспеллиармуса. Правда, на первом заклинании Флитвик остановился отдельно, отработав его, как и обещал. Простейшие щитовые чары второкурсники прошли недавно с Локонсом, по настойчивой просьбе Грейнджер. Гарри овладел этим заклинанием ещё летом, так что на уроке он не особо вслушивался в объяснение недоучителя, выполнив щит с первой попытки, да так, что пробить его никто так и не смог. Но сейчас, наблюдая как когтевранский декан поправляет студентов, мальчик заметил разительные отличия в подаче материала двух профессоров: если Локонс через каждое предложение обязательно припоминал свои заслуги на поприще борьбы с тёмными силами, то Флитвик говорил по делу, периодически приводя различные сравнения или показывая ученикам правильное выполнение заклинания, и указывая на их ошибки, при этом делал он это максимально корректно, не переходя на личности. Так что к концу тренировки это заклинание освоили все без исключения. Гарри понаблюдал ещё немного за занятием следующей группы, но не увидев ничего интересного, отправился в свою комнату выполнять домашнее задание. Год подходил к концу, приближались йольские каникулы, учителя зверели с каждым днём. Даже Снейп требовал с него больше обычного, заставляя повторять и учить таблицу совместимости ингредиентов. Вообще, эта таблица была основой основ в зельеварении. Без знания оной было невозможно сварить хоть какое-нибудь зелье, потому что все они состояли из ингредиентов, реагировавших между собой. Таблица эта имела многоступенчатую систему, на которой была основана школьная программа во всех магических школах. Пройдя хогвартский курс зельеварения, можно было спокойно сдать на подмастерье зельеварения, если, конечно, действительно учить. На первой ступени (1 курс) изучалось около 200 реакций и 50 ингредиентов. Все реакции были односложными, или простыми, то есть, проходили только между двумя составляющими. На второй ступени задача усложнялась. К уже имеющимся реакциям добавлялся третий ингредиент из уже изученных, такие реакции назывались двусложными, а также новые реактивы и их взаимодействие. С каждой ступенью количество реакций увеличивалось, при этом изучалось всё больше ингредиентов, и многие из них были довольно капризными, и при совпадении разных факторов, таких, как фаза луны при сборке, толщина нарезки или измельчения и другие, вели себя совершенно по-разному. И если на первой ступени реакции были «стандартными», то есть хоть и зависели от вышеперечисленных факторов, но подчинялись определённым правилам, то дальше правил не было, а была масса всевозможных исключений из них. Так что оставшееся время до своей тренировки Гарри потратил на домашнее задание по допам у Снейпа. Ему нужно было выучить двусложную реакцию между жалом веретенницы, перечной мятой и полынью в разных формах. При этом он должен был знать все возможные варианты протеканиях реакций при разных способах измельчения, последовательности добавления, сбора этих ингредиентов в разное время. И если говорить о времени, то Снейп задал выучить не только стандартные реакции, когда все ингредиенты собраны при правильных условиях, но и когда эти условия не соблюдены. В общем, задание было довольно сложным. Так что когда будильник в его наручных часах о времени, Гарри был рад немного отвлечься от зелий и направился в главный дуэльный зал Хогвартса. По сути, это было его первым настоящим занятием, ведь до этого он только наблюдал или участвовал в отборочных спаррингах, поэтому слизеринец с предвкушением ждал тренировки, как и другие ребята. Профессор Флитвик начал со вступительной речи. — Легко не будет. Вы все оказались достаточно сильны, чтобы заслужить возможность быть в этой группе, а значит, я могу рассчитывать, что некоторые из вас пойдут дальше и покажут себя достаточно хорошо, чтобы попасть на международные соревнования. Участие в чемпионате по магическим дуэлям и победа в нём — вот цель, которую я ставлю перед вами. А это значит, что вам придётся много тренироваться. И тренироваться не только в чарах, ЗОТИ и трансфигурации, но и во владении холодным оружием и совершенствовании вашей общей физической подготовки, так как одна из категорий магической дуэли — «Сталь и Магия» — то есть когда в бою сочетаются магия и холодное оружие. Другие две разновидности это — «Магия», то есть сражение только с помощью магии, и хоть и редко используемая «Сталь»[1], то есть только с помощью холодного оружия. Для начала мы будем делать упор на магию, позже займёмся и владением холодным оружием, однако это не отменяет общей физической подготовки. Поэтому в одну шеренгу становись! Ребята поспешили выстроиться в более или менее ровную линию. — Направо! Кругом по залу, по беговой дорожке побежали! Студенты рванули с места. — Держать дистанцию полтора метра или пять шагов[2]! Тренировка началась. Бег с препятствиями оказался не таким уж простым занятием. Даже для Гарри, которого летом Андрей гонял по полю препятствий, это было трудно. Времени с последней такой тренировки прошло немало, а в Хогвартсе у Поттера не было возможности продолжить свои занятия, хотя теперь мальчик догадывался, что всё изменится — если он правильно понял Флитвика, то именно так будут начинаться их занятия. Дальше растяжка и работа с вестибулярным аппаратом, а затем уже известное задание: «поиграть» с огоньком Люмоса, изменяя вложенную силу. В этот раз маленький профессор практически не давал объяснений, и, как показалось слизеринцу, это была небольшая проверка — когтевранский декан хотел понять, кто из них на что способен. Да и все они уже изучили эту тему на чарах, кто-то только в этом году, кто-то несколько лет назад, так что это ещё была проверка и на внимательность во время уроков. Гарри справился с задачей без проблем, другие слизеринцы, в большинстве своём, тоже, разве что у Драко возникли затруднения, однако, когда он всё же выполнил задание, стало понятно почему: Малфой решил подойти к задаче с креативом и не просто изменить яркость огонька, но и цвет, в результате чего устроил целое маленькое светопредставление и напомнил Гарри магловские гирлянды, которыми Дурсли любили украшать рождественскую ель. За фантазию блондин был награжден 50-тью баллами, а Поттеру захотелось выяснить секрет такого успеха и повторить его. Нет, Гарри не завидовал, просто научный интерес брал своё, и мальчик не мог дождаться окончания тренировки, чтобы насесть на Драко с расспросами. Когда отведённое время закончилось (Флитвик выставил временные рамки, что натолкнуло слизеринцев на мысль, что в данной ситуации его задача не научить, а проверить умения), начались спарринги. Маленький декан сам вызывал учеников на дорожку. В процессе боя он что-то надиктовывал своему прыткопишущему перу, а после комментировал каждое выступление и указывал на ошибки ребят. Второкурсникам пришлось непросто. Все они сражались со старшими ребятами, и бои давались им нелегко. Зачастую они были или на краю «гибели» и только благодаря чуду или ошибке соперника выигрывали, или в шаге от победы, но противник оказывался сильнее, и они проигрывали. Второе, увы, преобладало. Сложнее всего им было сражаться с 4-ми курсами Слизерина и Когтеврана, так как они, так же как и второкурсники, имели предрасположенность к боевой магии, и тут вопрос стоял лишь в том, кто и как её развивал. Из всех боёв маленьким змейкам удалось победить старших змей всего два раза, что, конечно, очень расстроило ребят. Дела с пятыми курсами обстояли чуть лучше — там побед было больше, да и держались они увереннее, но всё же пятый курс и второй не идут ни в какое сравнение, хотя бы по уровню знаний, даже несмотря на то, что ребята много времени занимались дополнительно. Из зала самые младшие ребята выходили уставшими и измождёнными, а настроение у всех было «ниже плинтуса». Уже около входа в гостиную их окликнул лорд Малфой и отозвал сына в сторону. Комнаты проверяющего находились здесь же, в подземелье, так как сиятельный лорд предпочёл быть ближе к сыну и другу, да и подземелья для него были родными, несмотря на то, что другие члены комиссии предпочли более тёплые башни Гриффиндора и Когтеврана. Мужчина впустил мальчика в относительно просторные апартаменты: средних размеров гостиная в коричневых тонах, небольшая кухонька, спальня и ванная — по сравнению с Малфой-мэнором совсем малюсенькие, но для Хогвартса обычные гостевые покои. — Как прошёл день? — спросил мужчина, усаживаясь в кресло возле камина и потягивая чай, который к их приходу подали эльфы. — Как всегда, — отмахнулся мальчик, взяв протянутую чашку, и упёрся глазами в её содержимое. — А как первая тренировка? — мистер Малфой слегка сощурил глаза, изучая странное поведение сына пока что со стороны. — Нормально, — хмыкнул тот, не поднимая глаза. — Тогда чего ты такой хмурый? — Люциус слегка напрягся и подался вперёд. Он уже искренне забеспокоился, намереваясь во что бы то ни стало выяснить причину такого расшатанного состояния Драко. Тот же не спешил отвечать на заданный вопрос, лишь кусал губы и смотрел в пол. Белобрысый лорд выждал минуту, но когда поведение сына не изменилось, мужчина поставил чашку на поднос и тихо попросил: — Драко, посмотри на меня, — мальчик не исполнил просьбу, лишь ещё сильнее сжался в комок. — Дракон… — Люциус наклонился вперёд, приближаясь к сыну и намереваясь поймать того за подбородок и наконец заставить посмотреть на себя. Но мальчик явно этого не хотел, он слегка отпрянул назад, отворачиваясь и не позволяя притронуться к себе. — Что случилось? — недоумевая и уже основательно переживая, резко спросил лорд Малфой, поглаживая сына по руке, отчего тот вздрогнул, но не отстранился. Воспользовавшись столь крохотной брешью в его обороне, Люциус забрал чашку от греха подальше и поставил её на столик. Теперь можно было притянуть сына к себе, что он и сделал. Драко моментально расслабился, позволяя усадить себя на колено, но взгляд по-прежнему не поднимал, уткнувшись в плечо отца. Люциус продолжал ждать, поглаживая сына по спине. На краю сознания мелькала мысль о задетой гордости, но он отмахивался от неё, не желая верить, что его сын — гордец, списывая такое поведение на какие-то любовные переживания или трудности в учебе. Сиятельный лорд не торопил мальчика, давая тому время самому озвучить причину того, что так расстроило его. Он был готов просидеть так всю ночь, покачивая его на своих коленях, даря тепло, любовь и заботу, которых сыну наверняка не хватает вдали от дома. Да почему наверняка? Точно не хватает! Люциус прекрасно помнил, как сам в этом возрасте скучал по дому, по отцу, по выпечке домовиков мэнора, сказкам на ночь, которые ему читала его домовуха, и поцелуям, которые ему дарил отец, заходя пожелать «спокойной ночи». Но так много времени не понадобилось. — Я не смог, — хрипло прошептал он. — Чего не смог? — сотни вариантов пролетели перед мысленным взором лорда. Вроде бы сегодня его сын был на высоте. — Победить, — подняв взгляд на отца, объяснил Драко, слегка покачав головой из стороны в сторону. В его глазах блестели слёзы, которые мальчик мужественно сдерживал, кусая губы. — Ни одного спарринга сегодня не выиграл! — Дракон… — Люциус наклонил голову, разглядывая лицо сына. Его худшие подозрения оправдались — фамильная гордость слишком глубоко пустила свои корни в душе его мальчика и не даёт ему покоя. — Я недостоин звания наследника Малфоев. Ты разочарован во мне? — неправильно расценив молчание отца, мальчик испугался, сжав в кулаке мантию мужчины, но не отводя взгляда. — Драко, — тот мастерски сумел скрыть своё сожаление и даже лёгкое возмущение по поводу того, что подобное могло прийти сыну в голову. — Что за глупости? Ты оказался в группе с ребятами намного старше тебя, и ты смог им противостоять, причём сделал это достойно. Ты сражался очень-очень хорошо, — сиятельный лорд убеждал сына, сам постепенно успокаиваясь и обретая привычную холодность и трезвость ума. — Откуда ты знаешь? — Драко слегка нахмурился, когда услышал робкую надежду в своём вопросе. — Я наблюдал за тобой сегодня. Ты молодец. Я горжусь тобой и горжусь тем, что у меня такой потрясающий сын и наследник, — мистер Малфой погладил ребёнка по щеке, вытирая одну единственную слезу, которую тот от обилия переполняющих его чувств не смог сдержать, и слегка улыбнулся. — Правда? — Драко больше не скрывал своего желания быть гордостью отца. — Ну, конечно, солнышко, — Люциус наконец обнял сына, поцеловав того в макушку и крепко прижав к себе, слегка укачивая в объятиях. -Мы с мамой гордимся тобой, и всегда, слышишь всегда, что бы ни случилось, будем любить тебя. Не переживай. У тебя всё ещё впереди. Ты же мой сын. Мой Дракон. Я всегда буду гордиться тобой. Драко всхлипнул ему в плечо, больше не в силах сдерживаться. Он не бился в истерике, не кричал и не рыдал, лишь позволил слезам тихо катиться по щекам, а отцу укачивать его в таких надёжных и необходимых сейчас объятиях. Они больше ни о чём не разговаривали, лишь один раз мальчик нарушил уютную тишину, еле слышно прошептав: «Я тоже люблю вас», а спустя несколько минут так и уснул на коленях мистера Малфоя, наконец успокоившись. *** Вторая неделя декабря началась с составления списков желающих остаться в школе на Рождество. Из Слизерина таких не нашлось, что, кажется, очень обрадовало профессора Снейпа. За другими курсам Гарри не следил, так как с головой ушёл в учёбу и в подготовку к заседанию в Палате Лордов. Основную часть работы делали, конечно, Дариан и мистер Дербуш, которые должны были привести Сириуса в приличный вид, чтобы он хотя бы отдалённо напоминал вменяемого человека. Всё таки Азкабан оставляет свой отпечаток на всех. Однако Гарри все же волновался. Неделя прошла быстро и без эксцессов. Свою статью он решил отложить на предъйольские дни, чтобы сделать Дамблдору «подарок» на праздник. Хогвартс, однако, бурлил от этого не меньше. Даже приближающиеся экзамены не остудили пыл студентов, и те активно наседали на родителей и учителей, что последним не очень-то нравилось, а первые порой сами не знали, что ответить. Сам Гарри ждал писем от «друзей» Люциуса Малфоя. Ему было интересно, что напишут аристократы, и можно ли это будет пускать в печать, но цвет магической Британии пока молчал. Правда, неожиданность всё же случилась в выходные. Гарри с сокурсниками возвращались после очередного занятия дуэльного клуба с Флитвиком, и еле ноги волочили от усталости. Одна Панси проявляла подозрительную активность и ушла чуть вперёд. Они уже зашли в подземелья на территорию Пуффендуя, где почему-то не горели факелы, и ребятам пришлось подсвечивать себе путь Люмосом, когда силуэт девочки скрылся за очередным поворотом, затем раздался грохот падающего тела и пронзительный крик. Мальчики ускорили шаг — на бег сил у них не хватило, и, повернув за угол, могли лицезреть такую картину: Панси лежала на полу, её ноги были перекинуты через что-то, отдалённо напоминавшее человека, а сама девочка переводила взгляд с этого чего-то на зависшего в воздухе Почти Безголового Ника — привидение факультета Гриффиндор, но не туманно-прозрачного, как все духи, а словно измазанного сажей. Направив огоньки своих палочек на то, обо что, видимо, споткнулась слизеринка, ребята опознали в нём тело Джастина Финч-Флетчли. Почему тело? Потому что пуффендуец признаков жизни не подавал. Испуганные дети не придумали ничего лучше, чем громко закричать. На их крик сначала явился Пивз, а затем из коридоров прибежали старшие ребята, которые тоже возвращались с тренировки. — Что здесь произошло? — спросила Иветта Розье, слизеринка-четверокурсница. — Господи, Джастин! — воскликнула девочка в жёлто-коричневой форменной мантии Пуффендуя со значком старосты и бросилась к мальчику. — Он… Он… — МЁРТВЫЙ! — воскликнула Панси и громко заревела, отползая назад в какой-то угол. — Надо позвать декана, — сказал рослый мальчишка-четверокурсник. Другая слизеринка по стеночке обошла тело и висевшего рядом с ним призрака, а затем побежала в сторону подземелий. Через пару минут в коридоре появились профессор Снейп, лорд Малфой и эта девочка — черноволосая и черноглазая Кэтрин Сáше[3], с другой части подземелья им навстречу бежала профессор Спраут. — Мерлин, что здесь случилось? — воскликнула женщина. — Мы… Мы шли… А потом… П-потом увидели… Увидели его, — заикаясь пролепетал испуганный и побледневший до состояния призрака (хотя куда уж больше) Драко Малфой. Профессор Снейп уже начал плести сеть диагностического заклинания, пока декан барсуков пыталась успокоить Панси Паркинсон, у которой началась форменная истерика. Лорд Малфой в это время пытался выяснить у старших ребят, что случилось. — Мы возвращались с тренировки, а потом услышали крик, — рассказывал низенький с плотным телосложением и приземистой фигурой четверокурсник Мишель Лермонт[4]. — Мы пошли на звук и увидели этих ребят. Мальчики стояли и громко кричали посреди коридора, а эта девочка, — он кивнул головой на плачущую Панси, — ревела, как рожающая касатка. Потом прибежали пуффендуйцы. Когда поняли, что мальчик без сознания, Кэтрин побежала за профессором Снейпом. Вот, в общем-то, и всё. Когда юный слизеринец закончил свой рассказ, из коридора со стороны входа появились Дамблдор, Макгонагалл и Помфри. — Северус, что случилось? Я получил твой Патронус. — Ещё одно нападение, директор, — ответил зельевар. - Неизвестное заклинание окаменения. Старшие студенты зашептались. За взволнованными профессорами хвостиком пришли любопытные ученики, которые сейчас выясняли подробности случившегося и обсуждали это между собой. Стало ясно, что скоро новость о нападении разнесётся по всей школе. — Что вы здесь столпились? Домашнее задание уже сделано? Так я могу добавить. Живо по гостиным! — гаркнул Снейп. Студенты поспешили исчезнуть из поля зрения разъярённого зельевара, только самые маленькие участники продолжали прижиматься к стене. — Поппи, можешь забирать мистера Финч-Флетчли к себе в пенаты. Что делать с привидением, ума не приложу, так что с этим разбирайтесь сами. Возможно, Филиус подскажет заклинание. — А ты…- начал директор. — А я должен успокоить своих студентов, у мисс Паркинсон случилась истерика, и детям нужно дать успокоительного. — Уверен, это может подождать. — Альбус, мистера Финч-Флетчли я уже осмотрел; заклинание то же, что и в прошлые разы. Больше я ничем помочь не могу, да и он с факультета Помоны, а мне нужно заниматься своими студентами. В конце концов, он ещё долго пробудет в отключке, а мои змейки ждать не могут. — Северус, как ты можешь? — возмущённо воскликнула Макгонагалл. — Вот так. У Финч-Флетчли есть свой декан, а я должен позаботится о своих детях. — Хватит! — гаркнул Дамблдор. — Северус, я настаиваю на твоём присутствии в Больничном крыле. — Ладно, — выдавил из себя Снейп, всем находящимся рядом показалось, что они слышали скрежет зубов молодого мужчины. — Люциус, — обернулся он к сиятельному лорду, — проводи ребят в мои покои и дай им всем успокоительного. Оно в лаборатории, третий стеллаж справа от входа, четвёртая полка сверху, фиолетовые пузырьки с левой стороны, они все подписаны. — Не волнуйся, я обо всём позабочусь, — кивнул ему Малфой, затем собрал напуганных второкурсников и увёл их подальше, пока профессора организовывали транспортировку пострадавших. Уже в покоях декана Слизерина сиятельный лорд напоил ребят умиротворяющим зельем из личных запасов зельевара и попытался узнать информацию от главных свидетелей. — Мы возвращались после тренировки, — рассказывала Панси, — я ушла вперёд, а мальчики немного отстали. Я свернула за угол и увидела призрака Гриффиндора, он застыл в воздухе и был, кажется, ещё бледнее, хотя, казалось бы, куда уж, — хмыкнула девочка. — Я не могла отвести взгляд от призрака и пока рассматривала его, обо что-то споткнулась и упала. Моя палочка отлетела в сторону. Огонёк Люмоса всё ещё горел на ней, в подземельях почему-то были погашены факелы, и нам пришлось прибегнуть к чарам, палочка покатилась в сторону и… — она вновь всхлипнула, пытаясь унять дрожь в руках. — Когда она остановилась, свет попал прямо на лицо, и я увидела эти остекленевшие от ужаса глаза. Я испугалась и закричала, прибежали мальчики, и мы начали кричать вместе. Ещё некоторое время мужчина успокаивал девочку и слушал рассказ ребят, а через час по каминной сети пришёл профессор Снейп, ругаясь сквозь зубы и матеря на все лады директора. Декан тоже успокоил свою подопечную, а Паркинсон вновь повторила свой рассказ. После мужчины ещё какое-то время поговорили с детьми, убеждая, что им опасность не грозит и виновные будут наказаны, а к ним самим никто не собирается применять карательные меры, затем Малфой и Снейп проводили детей до их гостиной. Слухи о произошедшем разлетелись со скоростью снитча. Все ребята были взволнованы, из-за чего билеты до Лондона были мгновенно раскуплены: из школы ожидалось массовое бегство. Никто не хотел оставаться в Хогвартсе, когда по нему бродит чудовище. И даже те, кто ранее планировал остаться, решили уехать домой — от греха подальше. Версий было множество, однако слизеринцев не обвиняли в большинстве своём. Но находились и те, кто твердил о причастности ребят к случившемуся. Например, Рон Уизли вовсю кричал, что это второкурсники виноваты, и никакие увещевания о том, что они просто не смогли бы наложить такое заклинание, которое даже Дамблдор снять не в силах, на него не подействовали. На всё это он припоминал фееричное выступление Гарри и Драко в дуэльном клубе, выставляя их как тёмных магов: Драко он «тыкал носом» в Пожирательское прошлое его отца, а Гарри называл тёмным магом, так как он смог поразить Волан-де-морта, с которым даже Дамблдор справиться не мог, а победить Тёмного лорда мог только могущественный темный маг. К сожалению Поттера, нашлись те, кто прислушался к речам рыжего, что на корню пресекало все его труды по примирению факультетов. Гарри и Драко в долгу не остались. Во вторник на зельях второй курс готовил раздувающий раствор. Пока профессор Снейп раскритиковывал работу гриффиндорцев с задних парт, Гарри, спрятавшись за Драко (мальчики сели так, что Малфой оказался с левой стороны около прохода между рядами и прикрывал Поттера, сидевшего справа) и накинув на них чары отвлечения внимания, которые он изучил в период подготовки к суду, и чары невидимости, которым его научил профессор Флитвик, левитировал селезёнку летучей мыши, которая также была под чарами, прямо в котёл Уизли, отчего и так далеко не идеальное зелье забурлило и выплеснулось на рыжика. Селезёнка в данном случае была главным ингредиентом, и её количество определяло силу зелья. Увеличив это самое количество, парни добились того, что зелье, попавшее на гриффиндорца, начало действовать, и нос, губы, да и всё лицо, а также руки стали увеличиваться, словно надувные шарики. — Уизли, вы что, идиот?! — взревел профессор Снейп, убирая остатки варева Рона. — Или читать не умеете?! В инструкции же ясно написано, добавить одну, ОДНУ печень летучей мыши! А вы сколько добавили?! — Офну, — промычал тот, своими губами, как у уточки. — Так вы ещё и считать не умеете! Вон из моего класса! И пока не освоите элементарные навыки, можете не приходить! Тролль за урок! Марш к мадам Помфри! Этот день был торжеством слизеринцев. Уизли так и не понял, что произошло, но по привычке продолжал обвинять во всех своих бедах «грязных слизней». Впрочем, зная его успехи в зельеварении, ему не особо-то верили. В последнюю пятницу перед началом каникул состоялось последнее праздничное (в преддверии Йоля) заседание Палаты Лордов, которое собралось, по традиции, в полном составе. На нём и решился вопрос с опекунством. Рано утром уже одетый в парадную мантию Гарри был вызван в кабинет к директору. Дамблдор с неохотой отпустил мальчика, но против приказа Палаты — высшего органа государственной власти в магической Британии — пойти не мог. К удивлению слизеринца, которое он, по обыкновению, скрыл, за ним пришёл не Дариан, а Алекс. Как позже пояснил Уот, они вновь обратились к услугам Пирса, чтобы он помог банку убедить лордов и леди в правильности выбранной кандидатуры. Камином они отправились в кабинет поверенного Поттеров, где их уже ждал Сириус Блэк. Он был одет в родовые цвета — чёрный, фиолетовый и серебро — и выглядел вполне приемлемо, почти ничем не напоминая постояльца Азкабана. Разве что шальные искорки в глазах иногда выдавали в нём родовое безумие. На чёрной с фиолетовой подкладкой мантии был вышит герб рода Блэк: во главе щита в форме растянутой шкуры находился череп; верхняя часть герба отделена красным треугольником, внутри которого рука в рыцарских латах держит шпагу, а на красном фоне изображены чёрные звёздочки; затем фиолетовая полоска по контуру треугольника; в нижней части находятся три вороны на бежевом фоне. Под мантией — классический костюм-«тройка», чёрный с фиолетовыми и серебристыми полосками, образующими шотландскую клетку, и белая рубашка. — Здравствуй… Гарри, — выдавил из себя Блэк, еле сдерживая эмоции, которые заполнили комнату, отчего воздух звенел от переполнявшей её магии. — Здравствуй, Сириус, — спокойно ответил мальчик. — Рад, что ты пошёл на поправку. — Спасибо. Всё благодаря твоей помощи. — Я понимаю, что вы давно не виделись, — вклинился Пирс, — но у нас не так уж много времени. Поэтому предлагаю присесть и обговорить предстоящее заседание. Дальше последовал инструктаж от адвоката. Гарри старался слушать внимательно и всё запоминать, иногда поглядывая на Сириуса и ловя его взгляды на себе. В Министерство, где на нижних этажах располагался зал Палаты Лордов, они также отправились камином. Люди в Атриуме вовсю глазели на них, завидев Блэка, по толпе побежали шепотки о том, что Сириус Блэк и Гарри Поттер здесь, и вскоре все Министерство стояло на ушах. Весть об их появлении распространилась со сверхзвуковой скоростью. Зал Палаты Лордов был самым древним сооружением, примерно таким же, как Хогвартс. Он был основой здания Министерства и находился глубоко под землей в пространственной складке. Да и сам зал был непростым. Войти туда могли лишь лорды-заседатели или приглашённые по специальному приглашению. При этом приглашение на слушание от Палаты Лордов проигнорировать было нельзя, так как оно было подкреплено самой магией, поэтому, даже если какой-нибудь смельчак не являлся, то в нужный момент Магия сама переносила его в зал, и не важно, где он до этого находился. После парочки казусов таких смельчаков больше не было. Зал этот был огромным, и ранее, когда в магической Британии была монархия, был тронным залом короля. Трон до сих пор сохранился и стоял в центре зала — по прошествии веков убрать его так и не смогли, да и не хотели, все же истинные Лорды Магии верили, что однажды правящая династия возродится. Войдя в помещение, они заняли места для посетителей. Лорды проходили через специальную арку, над которой загорался герб того рода, который тот или иной заседатель представлял. Бывало так (и это было не редкостью), что загоралось сразу несколько гербов — это говорило о том, что этот человек либо лорд нескольких родов, либо регент у некоторых из них. Все же, войны волшебников — сначала с Грин-де-вальдом, затем Первая магическая война с Волан-де-мортом — выкосили немало чистокровных родов, из-за чего магия ослабевала, бесценные знания и практики терялись, магические расы уходили в другие миры, а те, что оставались (например, гоблины), смотрели на магов с таким презрением… Гарри, Сириус, Алекс и Крюкохват, как представитель банка, заняли места согласно указанным в их приглашениях. Сегодня был один из дней, когда Палата заседала в полном составе и являлись ВСЕ лорды, даже те, кто были больны или предпочли отойти от дел, и присылали от своего имени либо детей (в основном, наследников), либо представителей, если отпрыски были еще малы. На таких заседаниях, а они случались в предверии всех магических праздников, обычно рассматривались спорные дела, когда лордам не удавалось достичь компромисса и председатель решал, что это дело необходимо рассмотреть полным составом. Случай Гарри отнесли именно к таким. Раздалось три звонка, призывающих всех занять свои места. Через пару минут раздался ещё звонок, гам в зале стих, тяжёлые массивные двери закрылись — это означало, что никто не сможет ни войти, ни выйти до окончания заседания. Председатель — лорд Норфолк — ударил молоточком по специальной деревяшке, призывая к порядку и открывая заседание. Первые пару дел были не особо интересными и Гарри не прислушивался к ним, отметив лишь, что Палата отклонила инициативу лорда Макмиллана о выплате маглорожденным дополнительных субсидий для обоснования в волшебном мире и перенаправила предполагаемые средства на проект мадам Боунс - леди предлагала нанять штатного некроманта для улучшения качества работы департамента правопорядка[5]. Затем настала их очередь. Гарри и Сириус заняли свои места в первом ряду, Крюкохват представил Блэка в качестве опекуна и дальше вступил адвокат, который, на этот раз, говорил от лица банка. Пирс упирал на то, что Сириус магический крестный Гарри, и, в отличие от тех же родителей, за его действиями в отношении ребёнка следит сама Магия, что автоматически не позволяет ему причинить своему крестнику какой-либо вред. Затем выступил Сириус, распинаясь о том, как он дорожил Поттерами, и как бы хотел выполнить их последнюю волю — воспитать их сына. В какой-то момент на глазах Гарри выступили слезы от прошибающей речи Блэка. Затем настала очередь самого Гарри. Он говорил так, как этим утром его учил Алекс, давил на жалость и память о родителях: — Я никогда не знал своих родителей. Не знал их любви и заботы, не знал, какими людьми они были. Сейчас у меня появился шанс узнать это. Этот шанс — Сириус Блэк, который ближе всех других знал моих родителей, был лучшим другом моего отца и его шафером на свадьбе. Сириус Блэк, который стал моим крестным. Мне думается, что выбирая его, родители понимали, что если их не станет, именно Сириус позаботится обо мне, и они хотели этого, ведь в противном случае у меня был бы другой крестный. Я мечтаю узнать своих родителей, не отнимайте у меня эту мечту. Спасибо за внимание. У меня все. Тут уже прослезились некоторые заседатели. Гарри так и не понял, что стало решающим фактором: его слезливые речи или фактор связи крестный-крестник, но Палата Лордов кандидатуру Сириуса утвердила. В Хогвартс Гарри вернулся безмерно довольным. Следующим утром их всех посадили в поезд до Лондона. Счастливые ребята тратили последние минуты на разрешённое колдовство, повторяя пройденные заклинания по трансфигурации и чарам, или пробовали более серьёзные, которые они изучали сами в дуэльном клубе или с профессором Флитвиком. Слизеринцы даже умудрились проклясть Рона Уизли, который решил отомстить за свой позор на зельях и заявился к ним в купе. Платформа 9 и ¾ встретила его, запорошенная снегом. Пока ребята забирали свои чемоданы из грузового вагона, Гарри успел поболтать с Малфоями, а затем к ним подошёл Сириус. Леди Нарцисса потеряла дар речи от встречи с кузеном, а лорд Люциус едва сумел сохранить самообладание. Вежливо раскланявшись, Поттер и Блэк направились к аппарационной площадке. Пока они мерно вышагивали по платформе, маги постоянно оборачивались на них и перешёптывались, а некоторые особо «умные» тыкали пальцем. Рыжая толстая женщина — миссис Уизли, как опознал Гарри по младшим представителям этого семейства рядом с ней — вскрикнула и начала кудахтать над своими чадами, чтобы те держались от Блэка подальше и, кажется, это же она сказала и про Гарри. Дальше слизеринец не услышал, так как Сириус активировал порт-ключ. Гарри был уверен, что речь шла о том, что он «злой Темный маг, которому самое место в Азкабане», однако, мальчика это беспокоило в последнюю очередь. У него начинались каникулы. Каникулы, которые он проведёт совершенно по-другому. Каникулы, которые обещают стать началом чего-то нового.