Зачарованное ложе

«Вдруг он заметил, что предмет не просто качается на волнах, а движется направленно, одолевая высокие валы. «Какой отважный кусок бумаги!» — с восхищением подумал Питер.» Дж. Барри – Питер Пэн

***

      Я уже видела это место…       … прекрасная поляна, пронизанная змейками-ручьями средь могучего леса.       Но в этот раз всё совсем не так.       Ветер не тревожит листву окружающих её деревьев, не колышет траву, окутанную дымкой серого тумана. Тягучая тьма обволакивает чудесное видение, стремясь заполнить каждый уголок сознания.       Луна, боясь смотреть на тонущий в чёрной смоле лес, трусливо прячется за тонкими рваными облаками. Звёздный свет тускл и не достигает земли, запутавшись в переплетенных толстых ветвях.       Ни звуков, ни запахов. Только тьма и застывшие ручьи с потемневшей водой.       И в этом царстве непроглядной темени одинокий огонёк, словно потерянная звезда, нестерпимо ярким светом мечется меж могучих деревьев, путаясь в листве и натыкаясь на стволы и ветви.        … зовущий тебя на незнакомом языке…       —Ты ищешь меня? – Произнесённые слова серым пеплом осыпаются к ногам, рассеваясь по воздуху, так и не прозвучав.        … плачущий в ночи от страха…       — Иди ко мне!       Протягивая руку на встречу огоньку, маленькому, чуть больше ладони, желая помочь, но движение вперёд почти невозможно. Что-то плотное, тёмное, обволакивает со всех сторон. Невероятное усилие, всего один шаг…

***

      … воздух ворвался в лёгкие, будто я тонула, но всё-таки сумела всплыть.       Ладонь, протянутая на встречу чему-то во сне, наяву нашла нечто, что оказалось уже знакомым лицом, и его владелец недовольно глядел на меня меж пальцев. Я не придумала ничего умнее, как сдвинуть их. Не оценивший моего жеста взгляд пропал, брови, видневшиеся над пальцами, возмущенно поползли вверх.        Эльф раздражённо мотнул головой, сбрасывая чужую руку. Гневный взгляд, легко различимый даже в предрассветном полумраке комнаты, стал мне наградой. Осознав где я и опознав сидящего на постели, я поспешила отгородиться от него подушкой.       — Опережая все вопросы – понятия не имею! – защищаясь, произнесла я раньше, чем Владыка успел хотя бы рот открыть, дабы выразить мне своё мнение и недоумение по поводу происходящего.       Остроухий выдохнул немой вопрос вместе с воздухом и замер, задумчиво постукивая указательным пальцем по щеке. Я, воспользовавшись моментом, подтянула к себе ещё одну подушку, водрузив её между собой и эльфом, после чего, не остановившись на достигнутом, укомплектовала мини-стену одеялом. Трандуил с неподдельным изумлением оглядел мой заградительный бастион и губы его дрогнули в ехидной улыбке:       — Страшишься за свою жизнь?       — Мечом в меня уже тыкали, с обрыва прыгать заставляли, кто Вас знает, вдруг в этот раз Вы меня подушкой придушить попытаетесь? — Слова как обычно опередили мысль и я замерла за импровизированной стеной, как мышь под веником, ожидая гневной вспышки собеседника.       На лице Владыки отчётливо проступило желание воспользоваться моей идей, но, к счастью, здравый смысл оппонента преобладал над сиюминутными порывами.       — И что прикажешь с тобой делать? –Трандуил, покинул нашу общую (на данный момент) постель, и невозмутимо накинул тонкий халатик, лежавший в кресле, в паре шагов от вышеупомянутой.       — Понять и простить? – с надежной предложила я, невольно залюбовавшись филейной частью Владыки эльфов. Обычно голые мужчины (особенно вид сзади) не вызывали у меня никаких положительных эмоций, так как в большинстве своём выглядели крайне глупо, потому что бесформенно. Тут же всё было такое… как-бы так сказать? ... подтянутое и рельефное? Выше всяких похвал. Я бы посмотрела ещё, но эльф, обернувшись ко мне, невозмутимо завязывая пояс на халате, столкнувшись с моим взглядом, высокомерно-насмешливо приподнял брови. Поперхнувшись восхищением на вдохе, я закашлялась и попыталась сделать вид, что любовалась не подтянутой эльфийской попкой, а противоположной стеной.       — Полагаю, здесь действительно нет твоей вины, — произнёс Трандуил, присаживаясь в кресло и потягиваясь. В холодном свете утра, едва проникающем сквозь плотный занавесь, это выглядело столь эффектно, что я почувствовала себя Каем в покоях Снежной Королевы, — возможно, ты и я, стали жертвами некого магического курьеза.       — Такое уже случалось? – заинтересовалась я, оползая бастион из подушек и свешивая ноги с кровати. Юбка платья, в котором я уснула в темнице, не сумев распутать узлы и придя к вынужденному выводу, что так будет теплее, неприлично задралась аж до середины бедра, и я поспешила исправить это недоразумение, пока эльф не заподозрил меня в нелепой попытке его соблазнить. Мысль, конечно, так себе, но то, что предо мной сидит в первую очередь мужчина (это я совершенно точно видела своими глазами уже дважды) никак не давала мне покоя. Мысль о том, что это эльфийский мужчина, запаздывала, а посему я пыталась оценивать его поведение и интересы исключительно со знакомой мне человеческой точки зрения.       — Такое – нет, — весомо проронил остроухий, наполняя из стоящего на резном столике подле кресла кувшина бокал, — но упоминания о hecil imbe ambrain мне отыскать удалось.       — Отыскать о ком? Где?       Владыка со вкусом пригубил нечто из бокала, посмаковал, снисходительно поглядывая на меня, но до ответа не снизошёл.       — Жалко что ли? — пробурчала я, разглаживая юбку на коленях: не то чтобы я так радела за её приличный вид (более прожёванной ткани в жизни не видела), но испытывая необходимость хоть чем-то занять руки. — И так понятно, что, видимо, упоминания о странных гостях в каких-нибудь библиотечных секретных эльфийских сусеках, до которых мне, по всей видимости, добраться не суждено. Так ведь?       — Зачем же задавать вопрос, коли ты знаешь на него ответ? – насмешливо потянул эльфийский Владыка, склоняя голову к плечу.       — А это у меня в мышлении сбой такой, — пояснила я, — уточнить, чтобы точно быть уверенной.        — Люди настолько непонятливые существа? – осведомился Трандуил, медленно вращая кистью и наблюдая за тем, как алая жидкость в бокале медленно перетекает по тонкому стеклу.       —А вы так много знаете о людях? – обиделась я за всю человеческую расу, которую сама же, между прочим, выставила в невыгодном свете.       — Достаточно, — уклонился от прямого ответа остроухий и, наконец, оторвавшись от созерцания бокала, поглядел на меня, — я выделю тебе покои и позволю остаться в моём лесу. Даже назначу соглядатая, который будет повсюду тебя сопровождать.       — Та-а-ак, —полная подозрений потянула я, «сопровождать», прозвучало как «выгуливать», но я лишь отмахнулась от неуместных ассоциации, и не дождавшись продолжения (Владыка был просто мастером затяжных театральных пауз), дополнила, — а в зам-е-е-е-н?       — Ничего, считай это жестом доброй воли по отношению к девушке, возможно ставшей жертвой чьего-то чародейства, — едва уловимо пожал плечами Владыка и, после очередной паузы, добавил, — по крайней мере, пока.       — А потом? – не смирилась я со своей предполагаемой участью «почти добровольной пленницы».       — Кто знает? – всё так же туманно отозвался Владыка, а я испытала навязчивое желание запустить в своего «благодетеля» подушкой.       — Вы хотите узнать, почему я уже дважды оказалась именно в Вашей постели? – Прозвучало на редкость двусмысленно. Я, скривив очередную глупую рожу, неловко прищурив глаз, представила, о чём мог подумать Владыка и как мог истолковать мои слова. К счастью, помыслы эльфа были куда чище и благороднее моих (либо он их на редкость талантливо скрывал), поэтому он ограничился лишь плохо различимым фырканьем и очередной снисходительной улыбкой, из-за чего у меня возникло подозрение, что хоть его мысли и чисты, но мои он читает как раскрытую книгу. В этом месте мне стало совсем не по себе и я, сцепив указательные пальцы, вопросительно уставилась на собеседника, надеясь, что он сгладит возникшую неловкость.       — Не буду скрывать, я желаю знать, что произошло прошлой и этой ночью, — эльф поставил бокал на стол,— а уничтожив или отослав источник загадки, скорее всего, я лишу себя удовольствия разгадать её.       — Это факт, — согласилась я, продолжая нервно выкручивать себе пальцы, лихорадочно соображая, какую выгоду из ситуации могу извлечь конкретно я. Ничего дельного на ум не приходило, разве что… — Я так понимаю, вы ещё не решили что со мной делать, а потому собираетесь изучать возникшую проблему, посредством наблюдения за мной и моим поведением?        Трандуил, ещё не сообразивший к чему я клоню, обозначил своё согласие величественным кивком.       — Могу я, в таком случае, попросить Вас, о некой… ответной услуге?       — Тебе мало того, что я уже посулил? – вскинул брови эльф, пальцы раздраженно пристукнули по подлокотнику.       — Нет-нет, — замотала я головой, опасаясь разрушить намечающийся и очень шаткий мостик взаимовыгодных условий, — просто… мне бы хотелось, поближе узнать эльфов. Там откуда я родом о них известно лишь из сказок и легенд, но они все очень разные и порой крайне противоречивые, а мне бы очень хотелось узнать, чем и как живут столь дивные создания. Ваша культура, обычаи, способ мышления. Это ведь, ну, не плохо, да? Не запрещено?        Владыка эльфов всерьёз задумался над тем, а стоит ли пускать лису в курятник, хотя тут скорее курицу в лисятник или, если быть совсем уж точной то, человека в эльфятник.       — Ты действительно желаешь знать то, о чём просишь?       — Конечно желаю, — даже не задумываясь, подтвердила я, — это же очень-очень интересно!       — Хорошо, — спустя пару мгновений принял решение Трандуил, — быть по сему. Я предупрежу назначенного стража о твоих интересах, также можешь смело просить у него всё, что тебе понадобиться, кроме оружия. Однако помни: всего должно быть в меру. Не докучай моим подданным, не отвлекай их от работы, если кто-то уклоняется от беседы — не настаивай. Если я пожелаю тебя видеть, ты беспрекословно и незамедлительно явишься. Используй моё расположение разумно.        … «иначе будешь сидеть в темнице, пока мне не надоест или пока ты не сгниёшь, что, по факту, одно и тоже» — без труда додумала я окончание фразы.       — А к Вам с вопросами обращаться можно?       — Если в сим возникнет потребность, — тоном больше похожим на «лучше не стоит» произнёс эльф. Я в который раз понятливо кивнула, — и, будь добра, позволь мне ещё немного понежится на собственном ложе.       Я недоуменно уставилась на Владыку. Тот, поднявшись с места, изящным жестом указал на дверь:       — Выйди и, от моего имени, попроси стражей проводить тебя обратно в темницу.       — Не боитесь, что у Ваших подданных будет слишком много впечатлений этим утром?       — После вчерашнего, — усмехнулся Трандуил, — полагаю, они не сильно удивятся.       — Ну, посмотрим, — с сомнением произнесла я, потянув на себя тяжёлую дверь.

***

      Трандуил проводил девушку насмешливо-заинтригованным взглядом, после чего внимательно прислушался. В коридоре раздались удивленные вздохи и бодрый голос смертной: «Тихо, спокойно, без паники! Дышим ровно – глубокий вдох, неторопливый выдох! Ваш Владыка жив и очень просил Вас проводить меня обратно в темницу.»       Владыка эльфов думал, что смертная только выглянет за дверь, после чего, осознав абсурдность его просьбы, вернется обратно, но вышло всё немного иначе. Это одновременно позабавило и поразило его. Святая простота и наивность. Либо же редкостная отвага и глупость. Поднявшись с кресла, эльф направился к выходу из своих покоев.       Дверь отворилась, девчонка, обернувшись на звук, едва не уткнулась носом в серебристо-серый шёлк его халата, перевела взгляд выше, и эльф прочитал в нём немой и крайне нелестный для себя вопрос «а ты что здесь забыл, спать же собирался?»       Привычно проигнорировав чужие эмоции, Трандуил сообщил стражам о том, что эта девушка отныне считается гостьей в его владениях и раздал указания: выделить ей комнату среди пустующих покоев для прислуживающих во дворце, позвать к ней портного и не отказывать в просьбах, связанных с предметами быта, а чуть что, докладывать ему, — после чего с чувством выполненного долга вновь скрылся за дверью. Где тут же совсем не величественно и не изящно рухнул с высоты своего роста на мягкую и желанную постель. Подтащив к себе одеяло, великий и ужасный Владыка Лесных эльфов со счастливым вздохом прикрыл глаза.       Что бы себе не думали и не придумывали про эльфов люди, а ничто простое и человеческое им чуждо не было. Особенно предрассветный сон, который считается самым крепким и сладким, тем паче после очень славного ночного пиршества.

***

      — Ребят, ну, ребя-я-ят, ну алё-ё-ё-ё!       По бесконечным хитросплетениям коридоров дворца меня вели уже знакомые мне эльфы-стражи. Рыжий и брюнет. В этот раз наш поход не был похож на доставку пленника под конвоем, но и увеселительную экскурсию тоже не напоминал. Добродушием и радушием со стороны моих сопровождающих и не пахло. Они шли размеренным, спокойным шагом, зорко следя за моими передвижениями, но не останавливаясь. Я же, в свою очередь, снедаемая любопытством, всячески увивалась вокруг них, перебегая по кругу от одного к другому и обратно в тщетной попытке добиться внимания.       — Давайте хотя бы познакомимся, ну не чужие же люди, — рыжий не выдержав скептически наморщил нос, я, заметив этот признак если не внимания, то хотя бы того что меня слышат, спешно переместилась поближе к нему, — ладно, не люди. Но не чужие же человек и эльфы, ну чего вы, как нелюди?       Рыжий страдальчески закатил глаза и покосился на своего товарища, который, в свою очередь, неприкрыто усмехнулся.       — Вот, ну вот же, — обрадовалась я, настырно дергая рыжего за рукав, — смотри, он улыбнулся! Вы в курсе, что «с голубого ручейка начинается река, ну а дружба начинается с улыбки»?       — С нетрезвой, я полагаю? – целеустремленно глядя вперёд, невозмутимо уточнил рыжий и, шевельнув рукой, высвободил свой рукав из моих пальцев. Я озадаченно примолкла. И тут эльфы… дружно расхохотались.       — Хмель действительно довольно универсальный закрепитель дружбы, но у него есть один недостаток, — переждав, когда эльфийское веселье утихнет, продолжила я развивать мысль, но коварно умолкла, ожидая, возьмет любопытство верх или нет?       — И какой же? — не выдержав интриги, поддался на провокацию рыжий, а я мысленно поздравила себя с успехом в миссии «заставь остроухих партизан говорить».       — По утру о зародившейся под хмелем дружбе можно случайно позабыть, — с видом умной совы из Винни-Пуха подвела я итог. Эльфы сдержанно заухмылялись, выказав знакомство с вышеозначенной проблемой.       — Меня зовут Соня, а вас? – Железо надо ковать пока горячо, а потому я решила все же следовать некоторым правилам, если не этикета, то, хотя бы, привычного шаблона поведения.       — Моё имя Куэллеон, — помедлив, представился рыжий.       — Вилвариондир, — вслед за ним назвался и брюнет.        – Вильва… Вилова… Вил… как ты это сделал?! – я требовательно обогнула брюнета и пошла спиной вперёд, перед ним, — а ну-ка повтори!       — Вилвариондир, — без каких либо проблем повторил эльф, рыжий многозначительно усмехнулся.       Я принялась повторять слово на разные лады, но каждый раз то ударение не туда ставила, то буквы забывала, то добавляла походу новые. Имечко оказалось вёртким и никак не желало звучать как надо. Эльфы откровенно веселились и совсем по человечески делали ставки, с какого раза я выговорю. Морды бесстыжие.       — А вы чего радостные такие? — не выдержала я, в очередной раз извратив имя одного из сопровождающих и досадливо заслушав радостный серебристый смех справа и слева от своей персоны. — Можно подумать, все с первого раза выговаривают. Твои родители, кажется, придумали изящную по простоте своей пытку, дав тебе такое имя.       — Мои родители, — покачал головой эльф, мигом став серьёзным, будто это не он всего секунду назад смеялся чуть ли не до слёз, — дали мне такое имя, потому что когда я появился на свет, над ложем моей матери порхали бабочки.       — Эм… то есть твоё имя несёт в себе некий скрытый смысл?       — «Друг бабочек».       Загнав мысль о том, что такой перевод имени сурового эльфийского воина лучше людям не озвучивать, я обернулась к рыжему и, прищурившись, поинтересовалась:       — А ты чей друг?       — «Потомок осени», — невозмутимо перевёл эльф.       — Потому что рыжий? – заинтересовалась я.       — Потому что пришёл в этот мир когда облетала листва на деревьях.       — Поня-я-ятно, — я задумчиво почесала макушку, — а моё имя означает «сонная», «спящая», иногда «мудрая», но первый вариант вернее.       — «Мудрая»? – фыркнул рыжий, который, судя по взгляду, припомнил историю с ночным горшком и боязнью высоты.       — Сонная, спящая, — Вилвариондир что-то прикинул в уме, — эльфы темницы назвали тебя padaon ter aran ol naraon trenarn iel.       — Это, что, – не поняла я, — какое-то страшное эльфийское обзывательство?       — «Прошедшая сквозь королевский сон, рассказывающая сказки дева», — нараспев произнёс Куэллеон, глядя на своего друга, — что ж, а ведь дивное могло бы выйти имя — Naraontrenarniel.       — Как-то длинно и язык ломающее, — озвучила я своё честное мнение, разбив поединок взглядов между рыжим и брюнетом.        Эльфы не на шутку призадумались, как заботливые родители над колыбелью младенца.       — Aran iel?       — Это что?       — «Королевская дева». В данном случае имеется ввиду «дева, принадлежащая королю».       — Это намёк? — По наступившей тишине, я поняла, что эльфы, хоть и верят в то, что в покоях Владыки неизвестно откуда появилась девушка, но всё же сомневаются, хоть и прекрасно осознают, что на такое чудо правитель Лихолесья не польстился бы. Однако их сомнения можно было понять.       — Dru pid? – Брюнет вопросительно глянул на рыжего.       — Чего?       — Ulen dru, ess sen ru, — поморщился осенний.       — Ru-e egor dru-e?       — Ista rue-iel egoe dru-iel?       — Pul esta Rudru-iel?       — Мам, пап, а как же я? — Эльфы прекратили жаркие обсуждения и уставились на меня, словно впервые увидели. Не ожидая такого единодушия от них, я неловко улыбнулась и помахала кончиками пальцев, мол, «всем привет, я всё ещё тут».       — Ruewen, — щёлкнул пальцами Куэллеон, — eg udannas?        — Tankave, — кивнул друг бабочек и торжественно возвестил, — мы будем звать тебя Руэвен, что означает «громкая дева».       — Хорошо хоть «воином ночного горшка» не обозвали, — съехидничала я, про себя повторяя новое имечко. С чего вдруг эльфы решили мне его выдать я не очень понимала, но, на всякий случай, перечить остроухим не стала. Потом разберусь, что к чему.        За разговором мы не заметили, как оказались в небольшом коридоре, метров шесть в ширину и десять в длину (скорее это даже было нечто вроде смотровой площадки), который шёл вдоль стены с одной стороны, а с другой был… обрыв. Отгороженный невысоким, мне по грудь, каменным заборчиком, по которому змеилось вверх, создавая естественную занавесь, некое растение, напоминающее крупными листьями плющ, а маленькими, трогательными, очень светло-голубыми цветочками вьюн. На площадку выходило две двери, а в противоположной от входа стене была такая же арка, как та, сквозь которую мы только что прошли. Куэллеон галантно отворил ближайшую дверь.       — Это свободные покои, на неопределенный отрезок времени они твои.

***

      Эльфы, терпеливо дождавшись, пока я пройду в своё новое обиталище, напоследок клятвенно заверив меня, что принадлежности для письма и ночной горшок с одеялом, забытые в темнице, которые я иронично попросила принести в ответ на вопрос «желает ли гостья что-нибудь ещё?», мне доставят позже, после чего с явным облегчением затворили за мной дверь. Я застыла, прислушиваясь к едва различимому звуку удаляющихся шагов, бездумно разглядывая свою новую комнату: небольшая (но больше темницы), с единственным окном и двумя дверьми (одна была за моей спиной, вторая находилась по правую руку от меня, там же, кстати, стоял письменный стол с парой ящичков и стул). У дальней стены, по центру помещения стояла довольно широкая кровать с резной спинкой, по левой стороне располагался большой двустворчатый шкаф, подле него стояло трюмо. Мебель тут, вопреки уже виденному, была довольно простой, без лишних прикрас, но видно, что добротная и сделанная на совесть. Убранство комнаты на первый взгляд казалось скудным, но, по мне, так хватило бы и кровати. А уж после темницы… в общем, меня всё устраивало.       Не удержавшись от соблазна, я подергала ручку двери и тут же недоуменно нахмурилась. Дверь не открывалась. Звука ключа, который поворачивается в замочной скважине, я не слышала, почему же тогда заперто? Воображение живо нарисовало мне оптимистичную картинку, на которой беззвучно-зловеще хохочущие эльфы подпирают дверь поленом. Я энергично помотала головой, надеясь, что все глупые мысли оттуда выпадут, а ценные останутся и, привалившись спиной к двери, сползла по ней на пол, запрокинув голову назад.       Как поговаривала небезызвестная Алиса, побывавшая в Стране Чудес: «Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Всё любопытственнее и любопытственнее! Всё страннее и страннее!»       Владыка эльфов, судя по всему, времени вчера даром не терял и что-то там умудрился разузнать, но мне об этом, конечно же, говорить не будет, пока не решит для себя, что это действительно необходимо. Не удивлюсь, если он меня вообще считает чем-то вроде разумной прямоходящей бородавки, которой боги покарали его за какие-нибудь грехи вроде растоптанного цветочка. Эльфы, — как показала моя малая, но все же практика, — существа любопытные до крайности, и до той же крайности гордые, но на контакт их вывести можно. Хоть они и сомневаются, стоит ли им беседовать с незнакомкой, всё же прямой приказ от Владыки оказался золотым билетом, слегка ослабившим их бдительность. Как ни крути, а мой нынешний статус «гостьи» определенно имеет больше плюсов, чем статус «пленницы», а значит, надо воспользоваться им с извлечением максимальным выгоды.       Трясти Владыку эльфов, пытаясь выяснить, что он узнал, — номер заведомо дохлый. Значит буду изучать его подданных, ведь, как говаривал мой дед, «всякая дружина под стать своему воеводе». Возможно, узнав побольше об эльфах и поняв, как крутятся шестеренки в их симпатичных головках, я смогу если и не влиться в коллектив, то, по крайней мере, поднять общее мнение о людях, ну, или конкретно об одном единственном человеке, что тоже будет не плохо. Задумка, конечно, довольно сомнительная, но попробовать стоит.       Дверь за спиной отворилась бесшумно и… подло. От неожиданности я начала заваливаться на спину, но падение замедлилось, так как на пути к полу возникла преграда. Запрокинув голову чуть сильнее и глянув вверх, я столкнулась со спокойным взглядом серых, иронично прищуренных глаз. Стоящий на пороге эльф был высок, сух и статен (хотя это у эльфийской расы кажется было общей чертой). Одет остроухий был в подметающее пол длинное одеяние с широкими рукавами, напоминающее величественную хламиду из очень лёгкого материала светло зелёного цвета. Швы на одежде переплетались в замысловатый узор и, видимо только по этой причине, отсутствовала вышивка.       — Желаешь продолжить знакомство в столь необычной позиции или все же примешь более достойную? – Остроухий оказался не лишён своеобразного чувства юмора. Я послушно встала, поправив осточертевшую юбку и вновь вперилась в него вопросительно-выжидательным взглядом. Из-за спины визитёра настороженно выглядывали (но делали это с видом «а нам вообще не интересно») две довольно юные, если судить по внешности, девушки. Я бы сказала, что внешне они были моими погодками.       — А вы… кто? – озвучила я сам собой напрашивающийся вопрос, поскольку прийти к нужному выводу самостоятельно мне не удалось.       —Моё имя Меланолве, я портной. — Эльф проплыл мимо меня, обдав ветерком с лёгким ароматом сирени и мха. Скользнувшие вслед за ним эльфийки, сжимавшие в руках стопки тщательно сложенной ткани, оставили свою ношу на столе и исчезли за дверью. — Мне поручили заняться гардеробом гостьи. — Портной оглядел комнату и, покачав головой, направился к окну. — Нужен свет, творить в полумраке — безнадёжное дело.       Я, переместившись к столу, с интересом разглядывала лежащие на нём ткани, не решаясь их трогать: вдруг эльфу это не понравится? Цветовое решение было сродни военному, в основном различные оттенки серого и зелёного, однако, в самом низу одной из стопок обнаружилось нечто грязно-коричневого цвета, напоминавшее своим оттенком древесную кору после дождя.       — Странные вы, эльфы, используете цвета, у вас война с кем-то? – развернув стул, я оседлала его задом наперёд и, сложив руки на спинке, посмотрела на Меланолве, который, впустив в комнату свет и воздух, задумчиво замер.       — Мы — жители леса, и одежда наша лишь отражает это, — остроухий скинул своё длиннополое одеяние и, аккуратно сложив, положил на постель. Под чудо-халатом, оказался обычный тёмно-серый камзол с вышивкой. На широком кожаном поясе было закреплено несколько небольших сумочек-мешочков, из одного торчали длинные ножницы с витыми ручками. Размяв пальцы без эффектного хруста, который обычно сопровождает любого человека при сим действии, эльф смерил меня оценивающим взглядом. — Ты не могла бы встать?       — Да-а, пожалуйста, — слегка растерялась я, но послушно поднялась, — могу еще покрутиться, надо?       — Действительно очень мала, — эльф обошел вокруг меня, задумчиво потирая подбородок, — не будь столь хрупка, можно было бы решить, что предо мной гномья шпионка.       — Это я ещё с утра побрилась, — доверительно шепнула я, за что удостоилась от эльфа иронично приподнятой брови.       — Замедлить рост волос на лице поможет смесь из куркумы, гороховой муки, толченых зёрен мака и воды, — невозмутимо поделился знаниями остроухий, но, мельком глянув на моё вытянувшееся лицо, усмехнулся и покачал головой, — Куэллеон и Вилвариондир назвали тебя Руэвен, передавая мне волю Владыки. За что эльфы дали тебя такое имя?       — Вам интересно? – Остроухий пожал плечами и кивнул одновременно, что, видимо, означало «мне, по большому счёту, всё равно, но я не против услышать ответ». — А давайте, ну, чтобы было честно, ответ за ответ, вопрос за вопрос? — Меланолве вопросительно приподнял брови, отчасти из-за моего предложения, отчасти, видимо, из-за того, что узрел, каким варварским способом я запутала шнуровку на платье. — Вы согласны?       — Хорошо, я согласен, — эльф склонившись, поближе изучил добротный морской узел шнуровки и выпрямился, — раздевайся.       — Совсем? — Я уставилась на эльфа, как неразумное дитя на доброго дядю-растлителя.       — Полагаешь, я увижу нечто новое? – безошибочно угадал причину моего ступора Меланолве. — Не переживай, дитя, как истинно порядочный мужчина, я сохраню всё в тайне.       Смутившись ещё больше, я подергала за волшебный морской узел, но не преуспела, кажется, даже затянула его ещё сильнее, после чего растеряно глянула на потерявшего ко мне всякий интерес, перебирающего ткани эльфа.       — Эм, Вы историю про ночной горшок слышали? – поинтересовалась я, поняв, что если хочу беседу, то поддерживать её в первую очередь придётся именно мне.       — Увы, нет, история занимательна? – Эльф обернулся, и по его заинтригованной мордахе я поняла, что попала в точку.       — Ну, смотря с какой стороны посмотреть, — честно ответила я, беспомощно разводя руками и тем самым намекая, что со шнуровкой дело гиблое, — была тут давеча история, что в покоях Владыки невесть откуда появилась девчушка в диковинной одежке…       — Так, — одобрил начало эльф, протягивая свою длань к шнуровке. Длинные, чуткие пальцы на долю секунды замерли в нерешительности, но, коснувшись шнура, на диво ловко засновали туда-сюда в тщетной попытке распутать узел.       — И приказал Владыка заключить ту девчушку в темницу, посчитав её то ли вражеским лазутчиком, то ли очень скрытной, но увы, невезучей убийцей, что, забыв о своем задании, уснула на его ложе, сраженная не иначе как мягкостью простыней и видом прекрасного эльфа, что беззаботно на них спал, — меня несколько раз мотнуло в сторону, поскольку Меланолве увлекшись моими узлами, азартно пытался их расковырять, — оказавшись в темнице, девица взгрустнула, ибо не ведомо было ей, где она очутилась и по какой причине. Но скорбь не завладела её разумом и решила она протестовать против такого обращения с ни в чём неповинным человеком. Эльфы были столь добры, что оставили ей в темнице кувшин воды, дабы пленница могла напиться, а вместе с ним горшок… добротный, крепкий ночной горшок. И, чтобы привлечь к своей персоне внимание, дева решила испробовать горшка звучание, что будет, коль им по железным прутьям постучать, дабы недовольство своё показать.       — И что же было дальше? – Эльф, нахмурившись, выпрямился, неодобрительно подёргал шнуровку ещё раз, после чего извлек из поясной сумки ножницы и срезал несговорчивый узел.       — Дева удостоилась аудиенции у Владыки эльфов, но об этом я, если честно, говорить не хотела бы.        Меланолве, к счастью, настаивать не стал, легко согласившись на смену темы:       — И из-за наделанного девицей шуму, стражи темницы пожаловали ей имя Руэвен?       — Выходит что так, — я шустро выпуталась из тряпок, которые по ошибке назвали платьем (возможно оно таковым и являлось, но явно не на мне), и предстала перед эльфом во всём великолепии синих семейных трусов в мерзкую жёлтую ромашку, прижимая руки к груди, дабы прикрыть самое дорогое.       — Это… что за… необычные панталоны? – Эльф заинтересованно присел на корточки, дабы ознакомиться с белорусским трикотажем поближе и восхищенно выдал. — Какое жуткое цветовое решение …       — Это такие ночные панталоны, — нашлась я с ответом. Остроухий с интересом потянул за край «панталон» и отпустил. Резинка звучно прихлопнула по коже.        — Под ними у тебя ещё какая-то одежда?        — Нижнее бельё, — недоуменно пожала я плечами.       — Ты разоблачилась не до конца, — хитро завернул эльф, налюбовавшись моими «шортами».       Тяжелая вздыхая, как невинная дева перед жертвоприношением, я покорно стянула и семейники. Эльф тщательно изучил мои обычные чёрные трусы.       — В стране, откуда ты пришла, это называют «нижним бельём»? — уточнил он, обходя вокруг меня. Я, мучительно краснея от столь непривычного внимания (не каждый день твоё нижнее бельё изучают с таким нездоровым интересом), обречённо кивнула. — И это удобно?       — Вполне себе.       — Довольно изящно и просто, кхм, — глаза портного загорелись нездоровым блеском, — могу я узнать, как это скроено?       — Хотите изготовить нечто подобное самостоятельно?       Эльф довершил круг почёта вокруг моей полуголой персоны и, сложив руки на груди, прищурился. Я ответила ему тем же. Меланолве сообразил, что я с секретом нижнего белья просто так не расстанусь, а я сообразила, что за секрет нижнего белья могу стребовать с эльфа что-то поудобнее и попрактичнее платья. Всего за несколько минут мы достигли полного взаимовыгодного взаимопонимания.       Меланолве оказался довольно занятным, на мой взгляд, созданием. Первым он разговор не начинал, но и от беседы не уклонялся, спокойно отвечая на интересующие меня вопросы и задавая свои. Так же эльф оказался бесценным кладезем (ненужных мне, но всё равно познавательных) знаний относительно цветосочетаний, выкроек (на моих глазах, он мелом, почти не отрывая руку от ткани, начертал оную, повергнув меня в омут завистливого уныния), хитрых шва-сплетений и волшебных по красоте своей вышивок. Сняв мерки и потратив в общей сложности двадцать минут на споры в стиле «леди носят платья» и «я не леди, не хочу платье», нам удалось прийти к соглашению, что простой брючный костюм это наилучший выход. Ох, не знала я, что в понимании эльфов является «простым» костюмом, но об этом позже.        Определившись с цветами и напрочь проигнорировав моё мнение по этому поводу, эльф занялся выкройкой и созданием, буквально на колене, костюма для меня, в то время как я, расставшись (с боем) с последней деталью одежды (которая теперь покоилась в поясном мешочке эльфа, дабы я не передумала отдавать ему эту загадочную вещь для изучения позже), созерцала процесс пошива, ощущая, как ткань временно одетого обратно безразмерного платья холодит голую задницу.       Остроухий, полностью поглощённый процессом — игла в его пальцах сноровисто порхала туда сюда, стягивая ткань, — что-то мурлыкал-напевал себе под нос, а я изнывала от скуки и безделья, подозревая, что эльфа от его занятия лучше не отвлекать. Заглянувший в комнату Куэллеон принёс стопку шершавой, желтоватой бумаги, несколько деревянных палочек, к которым крепились тонкие наконечники-перья и чернильницу. Оставив свою ношу на столе, рыжеволосый замер на пороге, удерживая дверную ручку. Занятая изучением письменных принадлежностей я не сразу обратила на это внимание, зато Меланолве, оторвавшись от своего занятия, поинтересовался:       — Что-то не так?       — Караул у покоев Владыки сменился, и у меня появилось свободное время, — эльф, наконец, отпустил ручку двери, решив остаться в комнате, — и я бы хотел попросить Руэвен рассказать какую-нибудь историю из её страны.       — Историю? Ой! — оглядев уколотый о кончик пера палец и убедившись, что серьёзного ущерба не нанесено, я обернулась к эльфу. — Как вчера вечером?        Рыжий обозначил согласие лёгким кивком, а я, не удержав вопрос в голове, спросила, плюхнувшись на стул:       — Неужели эльфам так скучно живётся, что они желают слушать людские истории?       — Не скучно, — ответил Меланолве за рыжего, вновь принимаясь за шитьё, — и не всякий эльф согласится слушать людские истории. Все истории, предания и сказки своего мира мы слышали уже давным-давно и столько раз, что они более не увлекают и не тешат наш слух, а вот нечто новое мы всегда рады узнать. Я тоже, пожалуй, с удовольствием услышал бы какую-нибудь неизвестную мне историю.        Я призадумалась. Вот откуда мне знать, какие истории и сказки в их мире схожи с нашими, а какие нет? С другой стороны, мне, наконец, стал понятен опасливый интерес эльфов к моей персоне. Неопределённо покачав головой в попытке припомнить сказки попроще и повеселее, я лукаво ухмыльнулась:       — Меняю «сказку о Господине всех господ» на еду, идёт?        Рыжий, просияв не хуже начищенного пятака на солнце, кивнул и испарился за дверью. Откупорив чернильницу, я осторожно обмакнула туда перо и задумалась о том, что хочу записать. Крупная темная капля шлепнулась мне на колено и разрослась вширь, пропитав ткань. Я страдальчески поморщилась, к этому, похоже, придётся привыкнуть.       Перо коснулось бумаги, оставив кляксу, я же, не обращая на эту досадную оплошность внимание, принялась торопливо записывать, дабы мысль не потерялась. По странному стечению обстоятельств, думалось мне гораздо легче когда я записывала свои мысли. Так их было проще упорядочить и собрать воедино, что в жизни, при обычном разговоре или беседе, мне удавалось далеко не всегда (не в мыслях, не на языке, грубо говоря). А сейчас мне требовалось разложить всё по полочкам, прежде чем решать, что да как делать.        «Итак, любое исследование нужно начинать, с проверки уже известных фактов. Что мне известно об эльфах?       1.Все эльфы не в пример симпатичнее людей. (тут, конечно, вне всяких сомнений)       2.Эльфы всегда благоухают как розы, в отличие от моих соплеменников.       3.Эльфы очень ловкие.       4.Прекрасно стреляют из луков.       5.Имеют абсолютный слух и голос.       6.Живут до скончания веков (потенциально бессмертны).       7.Не оставляют следов на снегу и, вроде как, ходят почти бесшумно. (Подтверждения бесшумности я уже видела, точнее слышала, но стоит пару раз перепроверить для достоверности)       8.Эльфы довольно беззаботные существа. ( К этому выводу я пришла, читая шотландские сказки, мой звездный час опровергнуть это настал)       9. Эльфы очень серьёзные и исключительно возвышенные существа. (И крайне любопытные, в этом я совершенно точно уверенна, хотя-я, скорее не любопытные, а любознательные).       10.Эльфы никогда не изменяют своим словам.       11.Возраст эльфа невозможно определить по его внешнему виду… *жирная клякса*…»       В этом месте я оторвалась от записи фактов и взглядом пытливого энтомолога, подкрадывающегося к бабочке с булавкой, уставилась на Меланолве. Внешне эльф выглядел как тридцатилетний мужчина в самом рассвете сил. Как я уже упоминала, портной был высок, статен, немного суховат, то есть тонок станом, имел длинные светло-каштановые волосы с задорной золотинкой и ясные серые глаза. Меланолве, почувствовав неладное, поднял голову, ожидая, когда я разражусь вопросом, и я не подвела:       — А сколько Вам лет?       — Пять тысяч четыреста тридцать два года, — эльф, явно ожидавший какого другого более каверзного вопроса, ответил спокойно, однако, узрев мою отвисшую челюсть, усмехнулся, — чему ты так удивилась, Руэвен?       — Да Вы мне в пра-пра-пра-пра-пра-пра, — остроухий терпеливо внимал моему шокированному «пра-пра-канью», явно забавляясь происходящим, — пра-пра-пра-пра, — я перевела дыхание, — пра-пра-пра и ещё много раз прадедушки годитесь.       — И что же?       — А выглядите так молодо и свежо.       — Ты никогда не видела эльфов и не слышала истории про них?       — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — отозвалась я, ставя галочку напротив пункта про возраст и делая заметку, что данный феномен нужно изучить поближе и более детально, — а сколько лет Владыке?       — Полагаю, этот вопрос тебе лучше задать ему лично.       — Ладно, — я представила оскорблёно-удивлённую моську Трандуила, после вопроса о возрасте и не сумела сдержать улыбку, — а у Вас есть семья?        Ответить на вопрос, эльф не успел. Дверь скрипнула, на пороге возник Куэллеон, в руках у которого был поднос с едой. Меланолве, видимо, здраво рассудив, что вопрос не нуждается в ответе, молча, продолжил заниматься своим делом. Освободив место на столе, я добросовестно проинспектировала свой завтрак. Чашеобразная тарелка с салатом, приправленным, судя по всему, маслом, чайничек с чаем, кружка для оного и… всё. Возмутительно мало еды, но лучше чем ничего.       Взяв в руки трёхзубую вилку, я мрачно захрустела салатом, который на вкус был… съедобным. У заправки оказался кисловатый, пикантный, пряный привкус. Рыжий, оглядевшись и не обнаружив в комнате свободных стульев, аккуратно присел на краешек кровати, ожидая, пока я покончу с трапезой и расскажу ему обещанную историю.        После необильного завтрака, сказки не последовало по нескольким причинам. Во-первых, я умудрилась заляпать маслянистой заправкой салата платье и заодно выяснить, что с рук эта гадость не оттирается, как, собственно, и обычное масло, оставляя неприятное ощущение скользящей стягивающейся пленки на коже. Во-вторых, заглянувший на огонёк Вилвариондир, притащивший с собой в комнату горшок и одеяло (которые, как оказалось, были всего лишь предлогом чтобы остаться), тоже страдал от избытка свободного времени (подозреваю, что эльфам на самом деле было чем заняться, но идея развлечься за мой счёт показалась им более заманчивой), открыл мне тайну назначения второй двери в комнате. За ней находилось нечто вроде ванной комнаты. Если быть точной, то там была просторная дубовая бадья, напротив которой висело несколько широких обрезов мягкой на ощупь ткани (видимо местные аналоги привычного мне полотенца) и зеркало. В бадью, как я поняла, можно было набрать воды и помыться («утопиться» — мрачно насмехался-подсказывал мне внутренний голос), пока я соображала, откуда взять воды для этой чудо-посудины. За ширмой у стены прятался очаг, над которым висел здоровенный чугунный котёл, тут же на полу стояло три объемных кувшина со здоровенными ручками. На мою догадку, что он находится тут для того, чтобы варить и поедать особо загостившихся визитёров, эльфы, отсмеявшись, показали мне идущую вдоль стены трубу, подозрительно напоминающую водопровод, и скрытую ручку, открывающую в потолке отверстие, из которого текла вода, наполняя котёл. Подогрев в нём воду, можно было организовать себе тёплую ванну.       Дождавшись, когда эльфы разведут огонь под котлом, и выгнав их предложением остаться и потереть спинку, я не без труда, но всё же справилась с заполнением бадьи сперва прохладной, а потом и горячей водой. После чего, ежесекундно поминая недобрым словом остроухих извращенцев, поскольку таскать пятилитровые кувшины до бадьи и обратно оказалось занятием нелёгким, я опустила свои бренные мощи в тёплую водичку и с довольным вздохом расслабилась, временно задвинув все мысли в самый дальний угол сознания.       Когда масло наконец оттёрлось от рук (судя по ощущениям вместе с верхним слоем кожи), а вода в бадье остыла, я, натянув платье на влажное тело, нещадно следя мокрыми пятками по полу, задумчиво зависла напротив зеркала. Если с тем как набирать воду в бадью меня уже ознакомили, то вот с тем куда девать её после использования, было не совсем понятно. Звать эльфов и развлекать их ещё и этим вопросом я не стала и начала внимательно осматривать пол в поисках какого-нибудь скрытого рычага или слива. И обнаружила его, случайно скользнув взглядом по дну бадьи. Посередине находилось нечто вроде пробки. Дотянуться до неё сидя на краю местной ванны просто так не удавалось, но я не сдавалась, и, спустя пару секунд (вымочив рукав аж до плеча), обрывисто вякнув от неожиданности, красочно плюхнулась обратно в бадью. Холодная вода приняла меня с распростёртыми объятиями, как океан вернувшуюся на родину русалочку, хлынув за ворот платья и во все доступные отверстия, включая открытый рот, который я поспешила захлопнуть. Глаза защипало, мокрая ткань прилипла к телу. Вынырнув с затычкой в руках, я сидя на дне «ванной», разразилась прочувственной тирадой в адрес всех известных мне богов и остроухих поганцев, додумавшихся до сотворения водопровода.       Дверь распахнулась. Последовала немая сцена.       Два эльфа, отважно натянув луки, узрели меня, насквозь промокшую и сидящую в бадье. Глядя на их лица можно было подумать, что перед ними сидит испуганный котёнок, перепутавший хозяйские тапки со своим лотком. За спинами отважных защитников маячил портной, который, первым разобравшись в ситуации, привалился плечом к косяку, заливаясь счастливым хохотом в обнимку с недошитым костюмом.       Эльфы, недоверчиво переглядываясь, опустили своё оружие, совместили в голове имеющиеся факты, вроде мокрой девицы, вскрика, плюха, недовольной рожи и медленно утекающей из бадьи воды и тоже засмеялись.       — Не смешно, — неубедительно буркнула я себе под нос, поднимаясь на ноги, вода с платья устремилась обратно в бадью, усилив нездоровое веселье эльфов, — может вы того, выйдете.       Переполненные впечатлениями остроухие покинули помещение, тактично прикрыв за собой дверь. Я с тяжёлым вздохом избавилась от платья и, после недолгих раздумий, завернулась в заменяющий полотенце кусок ткани. Глянув в зеркало и смирившись с тем, что лучше в этой жизни я выглядеть не буду, залив напоследок огонь под котлом водой из бадьи, я вернулась в комнату.        Эльфийские стражи на отдыхе, успевшие за время моего купания приволочь в комнату пару деревянных резных бокалов, кувшинчик с вином и ещё один стул, чинно праздновали свой выходной день. На столе среди обрезков ткани стояло блюдо с нехитрой закусью в виде сыра, хлеба и какой-то очередной травы, правда, в этот раз не сдобренной маслом. Меланолве, воспользовавшись моментом и тем, что я не сильно одета, заставил меня примерить смётанный костюм, после чего вернулся к меланхоличному шурованию иголкой возле окна, поскольку света там было больше.       При виде столь идеалистической картины, я со вздохом великомученицы, попутно убрав в ящик стола писчие принадлежности, уселась на кровать и, завернувшись в одеяло, философски уставилась на выпивающих эльфов. Ну-у-у, ребятишки, что у нас дальше по программе?

***

      … по моим прикидкам, шёл третий час, как я травила различные байки и сказки моего мира, под конец припомнив ту, которую обещала рассказать самой первой…       — В одном очень далёком городе, таком далёком, что никто даже не знал его названия, жила была очень исполнительная и милая девушка. Она была из очень бедной семьи и поэтому всегда бралась за любую предложенную ей работу, чтобы свести концы с концами. И вот однажды, прогуливаясь по ярмарке, она встретила чудаковатого пожилого господина, который предложил ей работу служанки в его доме. Девушка обрадовалась такой несказанной удаче, как постоянная работа, и, конечно, тут же согласилась. Когда девушка пришла в дом к господину, оказалось, что чтобы остаться в его доме, ей нужно показать себя с лучшей стороны и запомнить некоторые вещи, которые для него очень важны, ведь в его доме всё совсем не как у всех, а по-особому. И он спросил девушку, указав на себя:       — Как ты будешь называть меня?       — Хозяин или господин, — ответила девушка, — как вам будет угодно, сэр.       — Ты должна называть меня, «господин всех господ», — произнёс чудак и, указав на кровать, спросил, — а как ты это назовёшь?       — Постель или кровать, — слегка удивлённо ответила девушка, — или как вам будет угодно, господин всех господ.       — Нет, снова не верно, это моя «белая лебедь»! — помотал головой чудак и спросил, указав на свои панталоны: — А как это, по-твоему, называется?       — Штаны или брюки,— опять ответила девушка.       — А вот и нет! Это мои «хлопушки и вертушки»! А это кто? – и чудак указал на сидящую подле кресла кошку.       — Кошка или киса, как вам будет угодно, господин всех господ, — ответствовала девушка.       — Отныне ты должна называть её «усатая обезьянка», — сказал чудак, и указал на огонь, — а это по твоему что?       — Огонь или пламя, как вам будет угодно, господин всех господ.       — Ты должна называть это «красный петушок»! А это? – продолжил чудак, указывая на воду.       — Вода или водица, как вам будет угодно, господин всех господ.       — Нет, это «чистый прудок»! А мой дом ты будешь называть «всем горам гора»!       — Он что, гномом был, этот чудак? – сцедив усмешку в кулак, перебил меня на середине истории Вилвариондир.       — Не был, он был простым человеческим старичком-чудаком.       — А замашки как у гнома, — Куэллеон в знак согласия чокнулся деревянным бокалом со своим товарищем, — рассказывай, что было дальше.       — … девушка поселилась в доме у старика и стала служить ему верой и правдой, и более исполнительной и внимательной служанки и в жизни пожелать нельзя было. Но однажды ночью, когда старичок сладко спал, его разбудили крики испуганной служанки:       — О господин всех господ! Слезайте скорее со своей белой лебеди и натягивайте живее хлопушки и шутихи! Усатой обезьянке попала на хвост искорка красного петушка! Бегите за чистым прудком, иначе ваша всем горам гора достанется красному петушку!       Однако пока хозяин-чудак понял, что случилось, его дом сгорел.       Реакция эльфов на старую английскую сказку оказалось неоднозначной.       — Очень поучительная история о том, как гордыня погубила глупого человека, — подытожил Куэллеон, с некоторой грустью изучая свой опустевший бокал.       — По-моему, тут главный не самодурствующий господин, — возразил ему Вилвариондир, — а девушка, которая в своём стремлении угодить и выслужиться совсем позабыла каково это — думать своей головой. Из-за неё и сгорел дом, ведь если бы она сказала своему господину всё как есть, они бы наверняка успели потушить пламя. Не думаю, что он наказал бы её за то, что, спасая его, она ослушалась приказа говорить так, как он велел. Слепая преданность это очень глупо.       — Вы оба не правы, — Меланолве привлёк к себе общее внимание, любовно разглядывая законченный шов, держа почти готовый камзол на вытянутых руках, — вся эта история всего лишь демонстрирует последствия того, как порой неудачно складываются обстоятельства. Излишне исполнительная девушка, в угоду своему господину говорящая и думающая лишь так, как приказали; самодовольный господин, желающий, чтобы всё у него было лучше и необычней, чем у других. Если бы хоть один из участников этой истории вовремя одумался, кто знает, какой был бы финал?       Все находящиеся в комнате серьёзно задумались. Вилвариондир задумался особо тщательно (возможно даже, что за него думало вино, находящееся в нём), от стараний прикусивший край деревянного бокала. За сим немудреным занятием нас и застал отворивший дверь Леголас.       Жестом остановив попытавшихся встать при виде него эльфов, он скользнул взглядом по бокалу в руке Вилвариондира, который, растерявшись, успел только накинуть на кувшин обрезок ткани, по подобострастной физиономии Куэлеона, который свой бокал успел спрятать себе под пятую точку и теперь был вынужден изображать счастье от сидения на кухонной утвари, по равнодушной, сосредоточенной физиономии Меланолве, который проверял последние стежки на пошитой им одежде, и усмехнулся, столкнувшись взглядом со мной. Я, нахохлившись, куталась в одеяло, в глубине души подозревая, что где-то в коридорах дворца есть табличка с подробной картой как пройти и надписью «там живёт человек, с рук не кормить», либо же комната является проходной для большинства эльфов.       — Приветствую тебя, Руэвен, — насмешливо произнёс эльф, не дождавшись начала беседы от кого-нибудь другого, — как тебе спалось?       — Недолго, но крепко, — честно ответила я, косо поглядывая на портного, который, кажется, закончив костюм, передумал с ним расставаться, — неужели нет ни одного эльфа, которого не оповестили бы о том, как меня прозвали эти двое?        «Эти двое» с невинными мордахами обиженных до глубины души девиц уставились на неблагодарную меня с таким искренним возмущением, что мне стало не просто неловко, но ещё и стыдно, за своё, видимо, некорректное по их общему мнению высказывание.       — Во дворце проживает не так уж много эльфов, а новости разлетаются со скоростью почтовых голубей, если не быстрее, — оглядев комнату и не обнаружив ни одного свободного места, куда можно было бы присесть, он, сложив руки на груди, прислонился плечом к косяку, — меня назначили твоим соглядатаем или компаньоном, можешь называть как тебе больше нравится. Вилвариондир, Куэллеон, вы свободны, дальше я займусь охранной нашей гостьи.       Прибухнувшие охранники обменялись такими удивленными и одновременно шокированными взглядами, будто с тем же успехом, Леголаса могли назначить главным кузнецом в Преисподнюю. Впрочем, памятуя о том, чей он сын, я была склонна предположить, что его отец таким образом решил взять меня под контроль, пристроив к этому делу, самого преданного эльфа. Что ж, это был действительно весьма недурный ход, если бы не одно «но»: эльфы не знали о том, что я знала кто кому и кем приходится, а потому легко разгадала этот их хитрый план.       Эльфийские стражи бочком по стеночке, пряча за спиной улики своего недостойного поведения, пробрались к двери и исчезли за оной, напоследок пообещав заглянуть как-нибудь потом. Леголас, заслышав это обещание, смерил меня задумчивым взглядом, и уточнил:       — Чем же ты их так очаровала?       — Сказками, — не стала я прикидываться колдуньей или гипнотизёром, хотя соблазн завернуть что-нибудь эдакое присутствовал, — и попыткой утопиться.       — Попыткой… чего?       — Утопиться в бадье для омовения.       — Зачем?       — Потому что жизнь мне не мила была сим утром.        Эльф, догадавшись, что его разыгрывают, присел на освободившийся стул, наградив меня обиженным взглядом. Меланолве, поднявшись с места, торжественно вручил мне мой «простой» костюм. Длинная, до середины бедра, светло-серая рубаха, тёмно-зелёный, в сочетании с тёмно-серым камзол и слегка свободные брюки того самого цвета древесной коры после дождя. Всё было пошито так чисто и качественно, что не наблюдай я за процессом предыдущие часа четыре, если не пять, ни за чтобы не поверила, что эта красота рукотворная.       Меланолве тоже откланялся. Выжидательно поглядев на сидящего на месте Леголаса, я скрылась за дверью в ванную, где, переодевшись, окончательно уверовала в то, что портной, с которым я сегодня познакомилась, волшебник. Одежда была не только простой и красивой, но ещё и очень удобной и функциональной. Довольная донельзя, я вернулась в комнату.       Леголас оценивающе осмотрел меня со всех сторон, одобрив фасон, даже не заикнувшись про леди и платье, после чего, опустив глаза, улыбнулся. Ехидно так, улыбнулся. Поединок взглядов не продлился и минуты, я, заподозрив неладное, опустила очи к полу и осознала, что хоть и одета с иголочки, а обуви всё равно нет.       — Владыка Трандуил сказал мне, что ты желаешь узнать как можно больше об эльфах, — насладившись моим замешательством в полной мере, Зеленолист перешёл сразу к делу, — что же ты желаешь узнать в первую очередь?       — Где раздобыть обувь, подходящего размера, — брякнула я, не подумав.       Эльф одобрительно улыбнулся, оценив ответ по достоинству.

***

      Сапоги на меня всё же отыскались. Даже почти подходящие по размеру, они были немного свободны в носке, но я утешила себя любимой отмазкой моего деда «на вырост», после чего насмешливо уточнила у Леголаса, с кого он их снял. Эльф, невозмутимо отбросив за плечо прядь волос, сообщил, что одолжил их у заточённого в темнице гнома, после чего бесстыже дополнил, что гном был против и ему пришлось схватится с ним на смерть, ради того, чтобы я не ходила босиком. Мои попытки уличить его во лжи, остроухий встретил таинственной улыбкой и такой честной мордахой, что будь я более наивной, обязательно поверила бы в его историю про кровожадного гнома, не желавшего расставаться с драгоценной обувкой.       Изучать дворец я передумала ровно в тот момент, когда наша экскурсия дошла до достопамятного мостика над обрывом. С ужасом прижавшись к стене, я не поддавалась ни на какие уговоры, а только испуганно мотала головой и однобоко отбрыкивалась от пытавшегося подобраться ко мне остроухого одной ногой, руками пытаясь вцепиться в гладкую стену. В конце концов, Леголас вспомнил кто есть кто, то есть кто тут человек, а кто эльф, и, не слушая более моих протестов, непочтительно закинул меня на плечо и продолжил путь. Смотреть на обрыв в столь шатком положении было выше моих сил, поэтому я, вцепившись в висевший за его плечами колчан со стрелами, уткнулась в него лицом, пытаясь беспечно насвистывать.       — Что ты делаешь? – не выдержав, поинтересовался эльф, слегка подкидывая меня на плече. Свист, сделав истерический завиток, прервался, я же стиснула колчан со стрелами, как пылкая возлюбленная шею изменившего ей возлюбленного.       — Насвистываю, — глухо отозвалась я, попутно пытаясь сдуть лезшие в нос и глаза длинные волосы своего компаньона.       — Зачем?       — Чтобы мой страх, увидев, как беззаботно я насвистываю, ушёл прочь, — не сумев разобраться с волосами эльфа, я мстительно потянула его за косичку. Меня повторно тряхнуло, — эй, Шрэк, можно поаккуратней? Всё-таки я человек, а не мешок с картошкой!        — Ты права, мешок с картошкой нести было бы куда легче, — невозмутимо согласился Леголас.       Я замолчала, пытаясь сообразить, это эльф так изящно намекнул на вес или на то, что мешок с картошкой не свистит и не дергает никого за косички? Решив, что ответ на этот вопрос я знать не хочу, я задала другой, интересующий меня чуть больше:       — Почему я не смогла открыть дверь своих покоев, в то время как любой желающий эльф осуществлял это без каких либо сложностей?       — Дворец, как и лес, является владениями Владыки: никто не может войти сюда незамеченным и выйти без его позволения.       — Хочешь сказать, что без позволения Владыки Трандуила я не смогу покинуть дворец?       — Именно так, без позволения Владыки или же без меня.       — То есть, ты мой ключ от всех здешних дверей?       — Именно так, — эльф опустил меня на пол, и дальше мы пошли уже бок о бок, молча, правда недолго, поскольку меня одолело любопытство.       — А если я, скажем, тебя бессознательного с собой буду таскать, двери будут открываться?       — Бессознательного?       — Ну, скажем, например, ты уснёшь не вовремя или там сознание потеряешь?       — Потеряю сознание? – тоном « такого не бывает» уточнил Леголас.       —Ну или кто-то поможет тебе потерять сознание? – скорректировала я ситуацию, в красках представляя, как тащу за собой по тёмным коридором дворца за ногу бессознательного эльфа. Судя по выражению лица, Зеленолист представил нечто недалекое от того, что нафантазировала себе я, после чего покосился на меня насмешливым взглядом:       — Я не знаю ответа на твой вопрос, но думаю, что подобное развитие событий невозможно.       — Может проверим? – предложила я, шутливо изображая руками с сжатыми кулаками готового к поединку боксёра.       —Но это же глупо, — возразил Леголас, не поддавшись на провокацию и легко уворачиваясь от моей неуклюжей попытки ткнуть его кулаком в живот, — если противник заведомо сильнее и тебе это известно, зачем лезть на рожон?       — Как это зачем? Разве одолеть превосходящего тебя противника это не смелость и доблесть?       — А если шансов нет и вовсе?       — Тогда это слабоумие и отвага, но по мне, так шансы есть всегда. Ведь у всех есть слабые места.       — И какое же слабое место ты можешь найти у меня? – с лёгким превосходством поинтересовался эльф. Я красноречиво указала взглядом на повсеместно и безоговорочно признанное слабое место у мужчин. Остроухий недоуменно проследил за моим взглядом и возмущенно фыркнул. — Попробуй попади.       — Это предостережение или приглашение? – насмешливо уточнила я, за что удостоилась ещё одного пламенного взгляда. Мимика у этого эльфа вообще была на диво живой и выразительной, да и вести с ним диалоги ни о чём было довольно забавно, особенно учитывая то, что он не чурался шуточек и с удовольствием их поддерживал. А может только прикидывался, но в любом случае делал это на редкость убедительно, не забывая при всём сохранять чувство собственного достоинства. – А куда мы идём, кстати говоря?       Ответ не понадобился. Тёмный коридор уже привычно закончился небольшой арочкой, за которой находился зал с воротами.        Ворота, к которым мы неспешно продвигались, находились меж двух высоких окон, забранных зелёно-синим стеклом, и были… огромны и открыты. Подле них дежурили четверо эльфов, облачённых не в простые тканевые костюмы с кожаным доспехом, виденные мною ранее, а, я бы сказала, эти эльфы были одеты как на парад. Лёгкие кольчужки, литые доспехи с причудливой гравировкой, отражающие солнечный свет, и изящные шлемы, напоминавшие мне хромированные кастрюли. Очень красивые хромированные кастрюли.       Я замерла у порога дворца, не решаясь ступить на широкий мост, который начинался сразу за ними. Не потому что вновь проснулся мой страх высоты, вовсе нет. Добротный мост — это вам не узкая тропа над ущельем. Просто я не могла решить, так ли сильно мне хочется выйти за пределы дворца, как кажется. Ведь там может оказаться что угодно и кто угодно.       Леголас, шедший уверенным шагом и успевший отойти от меня на добрый десяток шагов, удивлённо обернулся и, обнаружив меня стоящей на черте «ещё не за воротами, но уже не во дворце», остановившись, скрестил руки на груди, и во взгляде его скользнул немой вопрос. На что я инстинктивно пожала плечами, не зная, что именно было бы верным сказать.       — Боишься? – Эльф обвёл рукой лес за мостом.       — А вдруг меня там кто-нибудь во время прогулки съест? – попыталась я скрыть тревогу за шуткой.       — Я могу тебя защитить, — с достоинством усмехнулся остроухий, которого, как оказалось, провести не так то и легко.       — И тогда нас съедят обоих, — иронично отозвалась я, нервно сцепляя руки в замок. Очень не хватало карманов, в которые эти самые руки можно было бы засунуть.       Эльф покачал головой, явно не одобряя и не понимая моего внезапного порыва упрямства, а затем, помедлив, протянул ко мне руку с раскрытой ладонью. Он предложил мне доверие. А ведь мог бы просто закинуть на плечо, благо таковой опыт у него уже имелся.       — Ты мне веришь?       — Что? – удивилась я, растеряно посмотрев сперва на протянутую ко мне длань, а затем в глаза собеседника.       — Ты гостья нашего дома, — произнёс остроухий. Голубые глаза были преисполнены решимости и понимания. Такой взгляд было сложно удерживать долго, и я отвела глаза в сторону. — Я приложу все усилия к тому, чтобы с тобой ничего не случилось до тех пор, пока ты находишься в Средиземье.       — Честно?       — Для того, чтобы это проверить, тебе нужно мне довериться, а чтобы мне довериться, нужно проверить, — вывел идеальную логическую цепочку Леголас и сделал шаг в мою сторону, — так ты мне поверишь?       — Ну-у-у, — я нерешительно протянула руку вперёд и, прежде чем окончательно решила «да или нет», остроухий сжал мою ладонь, приняв решение за меня, и потянул вслед за собой, — так не честно, я ещё не…       — Я всего лишь помог тебе, — усмехнулся эльф, — неблагодарная Руэвен.       —Ты не оставил мне выбора! – больше для порядка, нежели всерьёз возмутилась я, покорно топая за ним. — И куда мы пойдём?       — А куда ты желаешь попасть? – миновав мост, он остановился, отпустив мою ладонь.       Я ненадолго призадумалась, неспешно перебирая в голове скудные обрывки-воспоминания о достопримечательностях Лихолесья. Как на зло, кроме Трандуила мне в голову ничего толком не приходило, я растерянно развела руками и… вспомнила свой сон и отрывок из книги.       — Дубовая роща, — уверенно произнесла я, эльф, созерцавший ласково шумящий лес, обернулся ко мне, — хочу побывать в дубовой роще, которая находиться в низине недалеко от края леса. Там ещё водятся бабочки… пурпурные или чёрные, я точно не помню…       — Хорошо, пусть будет Дубовая Роща, — покладисто согласился Леголас, задавая мне направление неспешным шагом, — но бабочки обитают на верхушках дубов, а ты боишься высоты, как ты планируешь их увидеть?       — Залезть-то я залезу, — нагнав эльфа, я подстроилась под его шаг и пошла рядом, хитро поглядывая на спутника, — а вот со спуском у нас точно будут проблемы, но! Ты же ловкий, умелый и всё такое, поможешь убогой и неуклюжей мне спуститься и не упасть?       — Раз так, то конечно помогу, — Зеленолист по камушкам перебежал преградивший нам путь ручей. Я, с сомнением поглядев на не вызывающие доверия мокрые камушки, последовала его примеру, но оступившись на последнем, опасно забалансировала на грани провала и падения, весьма достоверно изображая руками ветряную мельницу. «Ловкий и умелый», вовремя обернувшись, спас меня от падения, ловко подцепив за пояс и дернув на себя. Последний раз взмахнув руками, я шлёпнулась на четвереньки в траву, — как-то с тобой, много проблем, — вынес свой вердикт остроухий, — всё то ты делаешь, не как другие.       — Ты к этому выводу пришёл за пару разговоров?       — За неполные сутки твоего пребывания во дворце, — милостиво уточнил Леголас, раздвигая непролазные с виду кусты, — но ты права, такой вывод преждевременный, но отчего-то я уверен, что не сильно погрешил против истины.        — Может к концу дня он измениться? – с надеждой вопросила я, проходя мимо него и сдергивая со своего локтя невесть как оказавшийся там репей.       — В худшую сторону? – иронично изогнул бровь эльф, глядя, как я с опаской обхожу пышные заросли крапивы, в которые едва не зашла, слишком старательно разглядывая собеседника, в попытке разбудить его совесть.       — Кто знает, — смирившись с его мнением, закончила я этот бессмысленный виток разговора.       На опушке и чуть дальше в лесу, то тут, то там мелькали дома: в деревьях, на деревьях, даже в невысоких холмиках. Вся прелесть этих построек заключалась в том, что если не приглядываться, то черта-с два ты их заметишь. Я бы точно не заметила, если бы Леголас не подсказал куда смотреть. А вот самих эльфов видно не было, хотя временами ветер доносил до моего слуха то серебристый смех, то грустное пение, то мелодию флейты, а то и запах запекающейся сдобы.       Чем дальше мы углублялись в лес, тем меньше домиков нам попадалось, тем выше становились деревья, тем плотнее становилась листва, всё меньше и меньше пропускающая солнечный свет. Лес из обычного, привычного и приятного, становился мрачным и, пожалуй, даже зловещим. Несмотря на то, что мы шли по тропе, я из опасений отстать и заблудиться, как клещ, мёртвой хваткой вцепилась в полу камзола идущего впереди эльфа. Тот недоуменно оглянулся, но едва глянув на моё лицо, осёкся, оставив свой вопрос при себе. Я хоть и понимала, что Леголас не позволит мне потеряться, но отделаться от противного чувства тревоги не могла. Чем темнее становился лес, тем сильнее мне приходилось напрягать глаза. Затем появилось странное и пугающее ощущение взгляда в спину, заставляющее пуще прежнего вглядываться в окружающую мрачную темень. В конце концов, я раздула свою тревогу до таких размеров, что когда пред нами на дорогу выскочила белка, я со сдавленным писком вцепилась в локоть своего спутника, едва не заработав сердечный приступ.       Вздрогнувший от неожиданности эльф укоризненно покосился на меня и тихим мелодичным свистом попытался спугнуть причину вынужденной остановки. Пушистый зверёк, забавно шевеля трогательными ушками, без всякого испуга подбежал к остроухому, обнюхал носок его сапога, но не сочтя интересным, сноровисто и шустро вскарабкался по штанине. Леголас предложил белке ладонь, и та без сомнений перебралась на неё.       — Совсем не страшно, — Зеленолист продемонстрировал мне белку, сидящую на его ладони, сосредоточенно протирающую мордочку лапками. Встретившись со мной взглядом, зверёк настороженно пошевелил усами и, спрыгнув, ускакал в кусты, — ну вот, взяла и напугала маленького бельчонка своими лязгающими от страха зубами.       — Что-о-о? – подавилась я возмущённым оканьем. – Он просто побрезговал на твоих немытых руках сидеть!       — Ой ли, — насмешливо пошевелил бровями остроухий, продолжив движение по тропе. Я некоторое время покорно плелась рядом с ним, пока не сообразила, что всё ещё сжимаю его локоть, который он услужливо согнул, не сказав ни слова, чтобы мне было удобнее держаться. Отпустив эльфа, я гордо скрестила руки на груди и тут же споткнулась. Уголки губ моего компаньона предательски дрогнули, но улыбку он сдержал.       Я откровенно приуныла. Уровень моей неуклюжести ещё с детства стал притчей во языцех и главным предметом шуток среди моих знакомых. Если где-то можно было ушибиться, споткнуться, подскользнулся, это обязательно происходило со мной. Даже если подле ямы на дороге висела бы огромная неоновая вывеска с надписью «аккуратно, яма», я бы всё равно умудрилась в неё упасть. Иногда у меня даже складывалось впечатление, что мир, в котором я живу, таким образом ненавязчиво пытается от меня избавиться. А теперь вот, эльфы насмехаются, и, что самое обидное, если у моего мира может и были причины пытаться извести меня, то с чего бы на меня окрысилось незнакомое мне Средиземье, непонятно.       — Пришли, — сам того не подозревая, вывел меня из уныния тихим окликом Леголас.       Подняв взгляд я оцепенела поражённая до глубины души увиденным. Я не очень разбиралась в ботанике и околоподобных науках, поэтому с точностью сказать что за деревья растут вокруг не могла (хорошо хоть дубы опознала). Мы стояли на пересечении трёх совершенно разных лесов, встречающихся подле спуска в низину. По правую сторону стояли и шумели в такт колыхающему их ветру тонкоствольные деревья с светло-зелёной и золотистой листвой, в которой шаловливо сновали лучи закатного солнца. По левую сторону был лес, из которого мы пришли, мрачный, густой, с тёмной листвой, будто проклятый кем-то, а перед нами находилась та самая чашеобразная впадина, уходившая куда-то вдаль, поросшая бесконечными рядами толстых, шершавых серых стволов, которые Толкин в своей книге сравнил с величественными колонами огромного сумрачного зала.       Очарованная величественной красотой леса, я неспешно пошла вперёд по роскошному ковру из мха и опавшей листвы, изредка прерывающемуся из-за узловатых корней замшелыми арками, выглядывающими из земли и оттого заставлявшими смотреть не только вверх, но и себе под ноги. Эльф бесшумной молчаливой тенью следовал рядом, позволяя мне без слов восторгаться этим воистину волшебным местом, где, казалось, даже воздух был другим, чуть более густым, прелым, но дышать здесь было невероятно легко. Я, позабыв про ноющие из-за длительной прогулки ножки, двигалась вперёд, наслаждаясь первозданной природой, впервые, возможно, за всю свою жизнь, осознав, что на самом деле означает это выражение.       Тропа петляла меж деревьев, будто её вытоптала толпа пьяных эльфов. Мой сопровождающий придержал меня за плечо и взглядом указал на толстенный дуб, кора на котором в некоторых местах со временем облетела, оголив гладкий ствол. Я непонятливо помотала головой.       — Полезем на этот, он здесь самый старый и высокий, — почему-то шёпотом ответствовал эльф, — лезь вперёд, я тебя подсажу и подстрахую.       — Думаешь это разумно? – так же шёпотом отозвалась я и тут же пояснила в ответ на удивлённый взгляд: — Если я буду падать, то на тебя.       — Поэтому ты и лезешь первой, — отрезал остроухий, подталкивая меня к дереву и подставляя сцепленные в замок руки, — давай.        Глянув вверх и поняв, что без помощи я действительно вряд ли доберусь до нижних веток, я воспользовалась подножкой из эльфийских рук и с грехом пополам подтянулась на ветку, за которую мне удалось ухватиться. Леголас, в отличие от меня, никаких трудностей с подъёмом не испытывал, легко подпрыгнув и уцепившись за ветку, он так же легко подтянулся, после чего белкой полез вверх, время от времени помогая мне. Я же, в свою очередь старалась не смотреть вниз, несколько раз вляпалась в текущую по стволу смолу, один раз запуталась в ветвях дерева и один раз чуть не полетела вниз, поскольку хрупкая веточка, которую я использовала в качестве опоры, не выдержав, надломилась. К концу нашего триумфального восхождения на дуб, я уже жалела о своём желании увидеть бабочек, однако, когда эльф, выбрав более менее устойчивую и достаточно толстую ветвь, одной рукой придерживая меня, стоящую перед ним, за шкирку, раздвинул листву, всё недовольство по поводу подъёма было мгновенно позабыто.        Прохладный, но спокойный ветерок подул в лицо, взъерошив волосы, и уничтожив и без того не существующую прическу. Заходящее солнце окрасило небо и бесконечно шумящее море листвы во все оттенки золотого, медного, светло-пурпурного и алого. Среди этого великолепия порхали бабочки, крупные, чуть меньше ладони, двух цветов – пурпурные и черные, они кружили в изысканном танце в свете закатного солнца, а я, широко распахнув глаза, всё никак не могла отвести взгляд от столь потрясающей, фантастической картины, хищно поддавшись вперёд.       Стоящий позади эльф одной рукой держал меня за кожаный пояс, второй за ворот. На мой взгляд, среди такой красоты лучше бы он держал меня за талию, как Ди Каприо держал Селин на Титанике, но припомнив, чем там дело закончилось, я отказалась от этой идеи, нервно хихикнув, поскольку моё воображение живо нарисовало мне картину, в которой дерево, на котором мы стояли, падало… в бездонную морскую пучину, и всё равно, что мы в этот момент находились в лесу.       — Пора возвращаться, — спустя некоторое время, произнёс Леголас, вглядываясь в темнеющий горизонт, — увидела, что хотела?       — Более чем, спасибо, — не покривив душой, совершенно искренне поблагодарила я. Кто ещё может похвастаться тем, что видел что-то подобное?       Спуск вниз прошёл не в пример быстрее подъёма, хотя бы потому, что спускавшийся рядом эльф придерживал меня за шкирку, не давая безвольно соскользнуть вниз и закончить свой век в качестве удобрения для этого могучего дуба. Кстати, мою шутку по поводу того, что если на спуске я упаду и сверну себе шею, то он может прикопать меня прямо под этим чудо-деревом, Зеленолист не оценил, ехидно сообщив, что не будет себя утруждать подобным и оставить гнить там, куда упаду. Я философски заметила, что это меня тоже устроит, главное, чтобы мое тело лежало именно под этим деревом.       Оказавшись у подножья, я попыталась оттереть о штаны смолу с рук, но не преуспела в сим нехитром деле. Смола размазалась по ладоням и штанам, заставив меня недовольно ругаться шепотом сквозь зубы. Стоящий рядом остроухий внимательно вглядывался в непроглядную темень, леса, на который опустился вечер. Судя по всему, солнце окончательно спряталось за горизонт как раз пока мы спускались.       — Там что-то есть, — остроухий кивком указал куда-то в сторону. Нервно вздрогнув, я обернулась, но так ничего и не разглядев, вновь повернулась к спутнику, чтобы высмеять его страхи, так как он мои сегодня уже высмеивал. Но эльфа рядом не было. Я обежала вокруг дуба в глупой надежде что он где-то тут, но, увы, никого не обнаружила.       Я осталась одна посреди тёмного леса. Ветер взъерошил волосы, тревожно зашумела листва, где-то в отдалении каркнул ворон.       Я почувствовала себя потерянной.       Я почувствовала себя обманутой.       Мне стало страшно.

***

      На моё счастье, тропа, по которой мы пришли, никуда не пропала, а вот после круга почёта, вокруг дуба, с какой именно стороны мы пришли я затруднялась ответить. Сидеть и жалеть себя на месте мне претило, тем более, что это вряд ли помогло бы мне вернуться во дворец. Куда пропал мой провожатый я понятия не имела и старалась об этом не думать.       Выбрав направление методом тыка, я неуверенно поплелась по едва различимой тропинке, внимательно глядя себе под ноги и ежесекундно вздрагивая от каждого шороха. Деревья скрипели, ветер ворошил сухую листву под ногами, где-то в отдалении зловеще потрескивали ветви и снова появилось оно — ощущение взгляда в спину. По бокам тропы, то там, то сям, мелькали странные огоньки, рассмотреть которые не удавалось, так как стоило мне обратить на них внимание, как они пропадали.       Как часто бывает, когда стараешься не упустить нечто важное из вида, обязательно в какой-то момент это упускаешь. И, что самое обидное, потом, при попытке восстановить нить событий, чтобы понять, когда оно (важное) было упущено, ты никак не можешь вспомнить тот самый момент, когда что-то пошло не так.       Как бы то ни было, я сбилась с тропы. Деревья опускали свои ветви все ниже и ниже, плотно переплетая их, будто пытались преградить и указать мне путь. Местами их стягивало что-то похожее на тёмную и очень плотную ткань, а может и на паутину. Я представила себе какого размера должен быть паук, оставивший такую ловушку, и мне поплохело.       Происходящее дальше напоминало дурной сон и дешёвый ужастик единовременно…

***

      Юный эльф хоть и не одобрил план своего отца — оставить девушку в лесу, — но ослушаться его не посмел. Улучив момент, Леголас растворился в вечернем сумраке, издали следя за действиями своей подопечной. Ему было жалко эту забавную, неловкую смертную, возможно, она и не была такой уж идеальной и прекрасной, каковыми являлись эльфийские девы, зато образ её мысли был не в пример живее и естественнее, чем он привык видеть вокруг. Она не немела с головы до пят во время беседы и не подбирала слова, как бусины к ожерелью, нанизывая их на тонкую нить лести. Возможно, это было из-за того, что она не знала, кем он приходиться эльфийскому Владыке, но с другой стороны… она и с Владыкой, судя по его отзывам о ней, не очень-то церемонилась.       Когда девушка выбрала верное направление, Зеленолист облегчённо вдохнул, бесшумно следуя за ней, по другой тропе, которая находилась в кроне деревьев, по переплетённым ветвям, которой обычно пользовались стражи леса, следящие за вторгнувшимися на территорию лесных эльфов чужаками. Но в какой-то момент девушка резко свернула с тропы, будто некто насильно развернул её, взяв за плечи. Остроухий недовольно нахмурился. Это определенно сулило неприятности.