ОСА-12

апрель, 2177 год

Стыковка личного шаттла, заимствованного со станции "Арктур" и несущего его эмблему, в доке для особых гостей в Рио-де-Жанейро произошла поразительно быстро. Адмирал Райс не мог бы сказать точно, что послужило тому большей причиной: то, что диспетчер узнал цифровой код высшего командного состава, или то, что сегодня в доках было относительно спокойно. Пилот не сообщал имени своего единственного пассажира, поэтому на платформе после всех завершающих фаз стыковки не появилось и встречающих. Диспетчер оказался все-таки достаточно умен, дабы прийти к выводу, что гость города желает оставаться инкогнито. Впрочем, Райс особо к таинственности и не стремился. Он знал, что за каждым его шагом следят как минимум два вездесущих ока: одно принадлежало Командованию, озабоченному все нарастающим влиянием своего адмирала в высших политических и военных кругах Альянса, другое - Джеку Харперу, взявшему себе много лет назад псевдоним Призрак. При мысли о Харпере адмирал как обычно почувствовал легкое раздражение. Монстр, созданный им же самим, полностью вышел из-под контроля, и у этого монстра хватало ума, чтобы ловко избегать расставленные ловушки и выжимать из любой неприятности, подстроенной бывшим другом и коллегой, все соки выгоды. С того момента, как было произнесено решающее "Bellum Internecium"**, прошло почти полтора года, и Райс все это время пытался ухватить этого монстра за все щупальца, чтобы чуть позже окончательно размозжить ему голову молотком. Увы, удалось поймать не так много щупалец, как хотелось бы. Сначала он перекрыл Харперу потоки финансирования. Потом оттянул в свою сторону финансовые извержения некоторых очень влиятельных персон, когда-то изъявивших желание вложиться в секретную прочеловеческую Организацию. В кулуарах личных бесед Райс смог многих убедить в том, что сейчас, под единоличным руководством Призрака, эта организация не сможет реализовать тех надежд, что на неё возлагают. Финансовое щупальце было очень жирным, но проклятому Харперу удалось извернуться и спрятать его, а потом и найти себе других инвесторов. Что-то, а дар убеждения у Джека всегда был превосходным. Загадочность вкупе с обаянием и самоуверенностью помогли этому человеку найти таких инвесторов, которые были достаточно богаты, чтобы не оглядываться на Альянс. Тогда игра пошла по-взрослому. Райс составил список самых значимых проектов "Цербера" с целью переманить акционеров на свою сторону и подкинуть им мысль, что это Призрак работает на них, а не наоборот. Это оправдало ожидания лишь наполовину: некоторые проекты были закрыты, некоторые обанкротились, когда перепуганные внутренними противоречиями в Организации акционеры вывели значительную часть своих средств, но некоторые по-прежнему продолжали функционировать, уже недоступные чужому влиянию извне. Райс сам не заметил, как стал "чужим" для организации, которую создал с Харпером бок о бок. Ему оставалось лишь сетовать на собственную слепоту, ведь столь стремительному отчуждению "Цербера" от крыла адмирала явно способствовало долгое подготовительное копошение Харпера в куче политического дерьма. В итоге, как это ни было прискорбно сознавать, "Цербер" совсем отбился от рук. - Поймай мне такси. Только случайное, - распорядился адмирал, и его пилот, козырнув, помчался выполнять приказ. Через две минуты он вернулся и объявил, что аэрокар ждет. Быстро преодолев стыковочный док и направившись к стоянке такси, Райс нырнул в указанный аэрокар и отпустил своего пилота. - Куда? - сухо спросил водитель, понимая, что это не тот пассажир, с которым есть резон поболтать по душам. - Академия "Вилла Милитар"***, главный корпус, - так же сухо ответил Райс и уткнулся в окно. Красоты огромного города не могли прервать ход его тяжелых мыслей. Адмирал тяжело вздохнул. Осознав, что война на финансовом поле не дает нужных результатов, Райс пришел к неутешительному выводу о неизбежности радикальных мер. Ему не нравилась эта мысль. Когда-то трое - он сам, Джек Харпер и Ричард Травлин, ныне уже покойный - были преисполнены идеализмом и вдохновением изменить мир к лучшему, а свою дружбу считали воистину крепчайшей. Увы, жизнь жестока. И адмирал отдал тот самый приказ на ликвидацию базы Организации и её лидера. Но не успел. Харпер скрылся вместе со всеми отчетами и разработками, и теперь его местонахождение неизвестно. Здесь требовался другой подход. В ответ на "любезность" бывшего друга - хотя Райс предполагал, что Джек и так это планировал - на адмирала было совершено три покушения за последние полтора года. С помощью предусмотрительности и осторожности эти попытки были пресечены, но развили у адмирала ощущение охватывающей его паранойи. Впрочем, последнее являлось той ценой, которую мужчина готов был заплатить. Он уже привык к потерям, в его жизни их уже насчитывалось слишком много. Не так давно он принес в жертву своему государству собственного сына, так с чего бы ему бояться паранойи? - Приехали, - голос водителя такси разрезал тишину, установившуюся в кабине аэрокара, и почти убаюкивающее монотонное ворчание двигателя. Прежде чем перечислить на счет водителя кредиты, Райс велел ему подъехать ближе к главным воротам КПП, где с молчаливо-суровыми лицами стояли охранники. Все-таки пять минут пешком - это слишком неосмотрительно для человека, пережившего уже три покушения. Поскольку водитель явно не пребывал в восторге от военных, так как скорчил недовольную мину, он все же выполнил просьбу своего пассажира. Райс, не выходя из машины, приоткрыл окно и передал охраннику свой опознавательный код, а, получив разрешение, велел таксисту двигаться дальше. - Что? - удивился тот. - Туда? В рассадник зла? - Из этого "рассадника зла" выходят лучшие военные специалисты Альянса, спасающие такие никчемные шкуры, как твоя, - огрызнулся Райс, сбив с водителя всю спесь своим строгим холодным тоном. - Живо внутрь! Водитель, пробормотав что-то невразумительное, все же не стал спорить и направил кар внутрь по дороге меж коротко стриженных газонов. Потом остановил перед высоким красивым зданием. Попав внутрь защищенного комплекса, Райс почувствовал некоторую дозу спокойствия. Отправив таксиста обратно, адмирал поднялся по ступеням крыльца и вошел внутрь. Академия Межпланетного Воинского Обучения представляла собой несколько взаимосвязанных корпусов, разделенных на три уровня подготовки солдат: начальный уровень подготовки МВО, куда принимали всех военных, прошедших первоначальный отбор; непосредственно сам корпус МВО, где готовились новоиспеченные бойцы с уже присвоенным кодом "N1"; и, чуть меньше по размеру и в некотором отдалении, находился корпус "N7", где могли тренироваться, оттачивая свои навыки, солдаты, уже получившие высшую квалификацию. Именно в этот корпус, расположенный за фасадом основного здания, и направился адмирал. Он миновал огромный холл, повстречав множество новичков. Но те лишь мельком взглянули на незнакомого человека и не проявили к его персоне никакого интереса, поскольку адмирал никогда не носил на своих погонах соответствующие званию нашивки. Это привлекало лишнее внимание и в повседневной жизни только мешало. Конечно, по предписаниям ему полагалось носить все свои лавры на форме и ходить с гордо поднятой головой, изображая из себя павлина и олицетворяя собой героический Альянс. Но Райс плевал на все предписания. И олицетворял собой, скорее, ту сторону государства, которую следовало скрывать за семью печатями. Он надевал адмиральскую форму только тогда, когда хотел кого-нибудь напугать. Хотя это ему зачастую удавалось проделывать даже без формы. Преодолев резкими шагами холл, адмирал поднялся на второй этаж и миновал историческую галерею, выставившую напоказ все подвиги спецподразделения "N7". Одно из голографических изображений было новым, установленным пару месяцев назад, и именно у него столпилось несколько новичков, которые с одухотворенными лицами обсуждали проекцию. Райсу даже не требовалось подходить ближе, чтобы понять, о чем монотонно повествует проекция: Скиллианский Блиц. Кажется, демонстрировался тот самый момент, когда лейтенант Джон Шепард указывал координаты пиратских наземных сил через допотопный передатчик, чтобы пометить объекты для ракетного удара фрегата "Азенкур" под командованием ныне погибшего капитана Румена, которому Альянс посмертно присвоил звание Героя. Райс прекрасно знал все детали этого двенадцатичасового противостояния. Это было предметом его собственной гордости, ведь именно он, Серый Кардинал, как шептались за его спиной, нашел этот самородок по имени Шепард. Наконец, завершив путь через галерею, адмирал прошел между корпусами и, введя свой код, вступил в корпус "N7", попасть в который в статусе элитного бойца мечтал каждый из новичков. Внутри было совсем немноголюдно, почти пустынно, в отличие от холлов МВО. Тому служила нехитрая причина: бойцов, получивших первоначальную квалификацию "N1", дальше здесь не обучали, предпочитая зубрежкам действия в полевых условиях или подготовку на станции "Арктур", откуда и прибыл адмирал. Но каждый солдат с высшей квалификацией имел в своем арсенале привилегию вернуться сюда в свою увольнительную и воспользоваться превосходными тренажерными залами, симуляторами, ресурсами и помощью как финансовой, так и психологической, если вдруг у него возникала такая необходимость. Альянс заботился о своей элите, поскольку только здоровый боец "N7" мог олицетворять собой мощь и незыблемость системы. Миновав пост со скучающей от безделья охраной и быстро предъявив свой код, Райс узнал, куда ему направиться, и решительно зашагал на стрельбище со смутной надеждой, что у него еще есть немного времени, прежде чем его настигнет директор академии с пожеланиями вечной дружбы. Пост охраны еще на главных воротах должен был уже сообщить своему начальнику о прибытии нежданного гостя. На полностью роботизированном стрельбище никого не было, кроме одиноко застывшей на огневом рубеже фигуры, умело примкнувшей к упору, дабы понизить отдачу тяжелой снайперской винтовки "Герой". Наметанный глаз адмирала определил: вторая модификация, заказанная корпусом "N7" на опробование. Райс усмехнулся странному совпадению: человек, которого считали героем, пристреливал оружие с одноименным названием. Адмирал не мог отказать себе в удовольствии немного понаблюдать за действиями стрелка и даже насладиться этими минутами тишины вдали ото всех глаз. Вот стрелок быстрыми и четкими движениями перезаряжает оружие проецировочными**** пулями, наводит прицел и, нарушая тишину, делает пробный выстрел. Сгусток энергии за микросекунды преодолевает многометровое расстояние до мишени и попадает ей почти в центр. Тогда стрелок терпеливо выверяет прицел, стреляет снова и попадает прямо в "яблочко". Помня о скором нашествии директора академии, Райс с чувством досады вышел из зоны наблюдения и пару раз похлопал в ладоши. Стрелок с привычной готовностью к любой неожиданности быстро развернул голову. Потом, умело переведя винтовку из боевого режима в безопасный, вытянулся по струнке. - Сэр, - привычным тоном обратился он так, как обратился бы к любому офицеру рангом выше. - Я здесь не в качестве адмирала, Джон, - сразу же отозвался Райс, подняв ладони вверх и намекая, что формальности излишни. Солдат не сдвинулся с места и по-прежнему буравил пространство перед собой, так что адмирал, с горечью вздохнув, скомандовал: - Вольно, капитан. Тот сразу же отмер, встав в другую ожидаемую позу: руки за спиной, ноги на расстоянии плеч. Райсу это напомнило детскую игру и даже бы повеселило, если б только это в очередной раз не доказывало, что Джон Шепард все еще злится. Хотя прошел уже почти год. - Еще раз повторяю, Джон: я хочу поговорить неофициально. И это мой приказ, - строго проговорил Райс. Подействовало. Мужчина напротив после секундного обдумывания кивнул и расслабился. Тут же уперся спиной о стену и скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя пренебрежение. - О чем вы хотели поговорить? Без "сэров" и какого-либо уточнения. Кажется, разговор будет не из легких. Только сейчас Райс заметил, как изменился Джон. Он не видел своего подопечного с той злосчастной встречи после Блица* и, несмотря на все попытки хотя бы перекинуться с ним парой слов, натыкался только на холодное молчание. Потом Шепард и вовсе перестал отвечать на вызовы, давая понять, что уже все сказал. Райсу было знакомо такое поведение. Джон сейчас был на той ступени, когда первое очарование благими целями и побуждениями прошло и ты начинаешь ощущать себя всего лишь в качестве обычного винтика в огромной огнедышащей паром и жаром машине Альянса, когда приходит твердое и очень неприятное понимание простой истины: солдаты, пропитанные идеализмом и верой в справедливость, не выигрывают войн. Их не выигрывают даже командиры, жертвующие такими идеалистами. Войны ведутся политиками, а победу одержит тот, у кого влияния и власти накопилось больше. И ничего в этом мире уже не изменить. Все слишком давно и надолго устаканилось именно в таком порядке. Джону нужно это лишь переварить. И смириться. - Приехал, чтобы поздравить тебя с днем рождения, - пожал плечами Райс. - И спросить тебя, почему, бога ради, ты сейчас здесь, один, а не в компании своих друзей, где-нибудь в захудалом баре в Рио? - Мои друзья погибли, - отчеканил тот сухо, хотя желваки красноречиво забегали по щекам. - И вы это знаете. Сказал - как отрезал. С этим Райс не мог поспорить. Он надеялся, что время если не излечило, то хотя бы немного уняло боль от ран одиннадцатимесячной давности, но, кажется, раны были слишком глубоки. Или слишком глубоко было чувство вины, не позволяющее этим ранам затягиваться быстрее. - Это тебе, - Райс извлек из кармана заранее заготовленную нашивку "N7" и положил на оружейный стол. - Почетная награда от Командования за превосходное завершение курса и получение квалификации. Ты это заслужил, Джон. Это знак твоего высшего мастерства. Единственная цифра, которую можно носить с гордостью.***** Мы были несколько озадачены тем печальным фактом, что ты не явился на награждение на Арктуре. Но списали это на твои... переживания. Хотя я-то знаю, что ты просто не хотел получать это из моих рук. Вот и пришлось ехать сюда. На непроницаемое лицо Шепарда на мгновение легла тень, но тут же исчезла, уступив место деланному безразличию. Под глазами его пролегли усталые круги, и Райс догадывался, что не только изнурительная подготовка "N7" служила тому причиной. - Не думал, что получу этот ранг так быстро, - сухо заметил солдат, просверлив глазами адмирала. - Но, верно, начальство закрыло глаза на мои "успехи" по электронике. Мне присвоили высшую квалификацию меньше, чем за год. А вот Дормена*, к примеру, до сих пор держат на четвертой ступени. С чего бы? Опять безграничная любовь Альянса? - Отнюдь, - искренне возразил Райс. - Полученный тобой опыт в Блице, проявленное мужество, решительные действия... Всегда легче следовать приказам, чем отдавать их. То, что ты успел совершить всего-то за двенадцать часов, многие другие не могут сделать и на протяжении десятилетий. Так что тут все честно, Джон. Реальные дела - заслуженная награда. На губах Шепарда засквозила слабая, почти презрительная усмешка, призванная продемонстрировать его истинное отношение к происходящему. Райс развел руками. - Ну что ж. Я тебя поздравил. Надеюсь, мы еще увидимся, Джон, когда пройдет чуть больше времени... Я бы очень этого хотел. Больше адмиралу сказать было нечего. Он не привык показывать свои чувства, даже если в этот момент его охватила настоящая печаль, поскольку эта встреча лишний раз доказала, что он потерял Джона. Навсегда. Утраченное доверие вернуть довольно сложно. А Шепард не из тех, кто дает второй шанс. Кивнув, адмирал развернулся и направился к зоне наблюдения. Закрыв за собой дверь и сделав пару задумчивых шагов к выходу, он услышал, как возобновился звук стрельбы, приобретя злобные, почти укоряющие нотки. Это напоминание о прошлых ошибках, после которых между адмиралом и его приемным сыном разверзлась непреодолимая пропасть, больно прошлась по сердцу Райса, уже и так истерзанному потерями, временем и одиночеством. Он скорее покинул стрельбище, чтобы заглушить эти звуки непроницаемыми стенами. Потом пару раз глубоко вздохнул и быстро привел свои чувства в порядок, поскольку впереди замаячила знакомая фигура директора академии. Ну что ж, Райс прибыл сюда не только для встречи с Шепардом. У него была и вторая цель, в которой директор окажется как нельзя кстати.

***

Директор академии оказался довольно полезен: после вводного рассказа о том, как все в академии замечательно устроено благодаря ему, он предоставил своему гостю отдельное помещение для предстоящей встречи, довольно просторное и уютное, но вместе с тем пригодное для официальных и не очень бесед. Как раз к последней категории и относилась запланированная встреча с выбранным кандидатом. Райс еще раз открыл личное дело и пробежался по нему глазами: "...Кэннон Уильям, год рождения - 2159, место рождения - неизвестно. Приемные родители: Кэннон Энтони и Октавия, акт об усыновлении от 26 мая 2164 г. №1236547. Настоящие родители неизвестны..." Общая информация Райса не особо интересовала. Он поймал глазами абзац в медицинском досье, заслуживающий куда большего внимания: "...диагноз при рождении: синдром Вролика, вторая степень, прогрессирующая. Подтвержден доктором Маргрит Брайт, дата последнего изменения: 13 января 2164 года. Полная ремиссия. Заключение доктора Рин Лайден от 5 мая 2164 г." Далее следовало экспертное мнение доктора об уникальности подобного случая и предположения, как же такое могло случиться. Между строк так и читалось: "Я ни хрена не понимаю". Потом несколько страниц о случившемся в 2166 году: тяжелейшие травмы после аварии аэрокаров, ампутация конечностей, приписка об инвалидности. Тут же следовал перечень установленных в том же году имплантатов, долгие месяцы реабилитации, увековеченные в толстенных отчетах. Заключение военной медицинской экспертизы 2177 года о признании полной негодности данного кандидата, пожелавшего вступить в армию. Несколько сводок о состоянии здоровья в течение шестимесячного обучения, с приписками лечащего военного врача академии мистера Джонсона о том, что у кандидата выявлена регенеративная аномалия, и снова предположения, что все это значит, под ненаписанным лозунгом, как и выше, "ни хрена не понимаю". Райс, просматривая эти "мнения", усмехнулся. Разумеется, ни черта они не понимали, эти докторишки. Наконец, заключение военного медицинского обследования с припиской "Отклонить прошение по медицинским показателям". Шесть дней назад. Как раз тогда, когда солдаты, миновавшие первоначальную трехмесячную подготовку по новой идиотской программе Альянса, проходили очередное медицинское обследование для зачисления в программу МВО и дальнейшего получения ранга "N1". Открытая три месяца назад специальная программа зачисления (СПЗ), выдуманная каким-то умником, была введена для воспитания элитных бойцов едва ли не с пеленок, в обход необходимым по обычным условиям офицерскому званию, службе в обычных войсках и опыту на полях сражений. Программа, которая, по мнению Райса, скоро должна была в полной мере продемонстрировать свою несостоятельность, поскольку элитное спецподразделение должно было формироваться из уже закаленной стали, а не из гибких алюминиевых прутиков. Но автор программы, похоже, так не считал. И кто был автором?.. Ах да, самоуверенный директор академии, сующий свою нос туда, куда не просят, и не выносящий салат из перца и соли с бумагой.* Очевидно, директор академии из кожи вон лез, чтобы приблизить свое учреждение к народу. После событий Скиллианского Блица добровольцы в армию потянулись долгой очередью в призывные пункты, а уж когда объявили о согласии Шепарда пройти обучение по программе "N7", всякий дурак с палкой вместо ружья теперь мечтал пойти по стопам "Нового Героя Альянса". И директор, недолго думая, решил рискнуть, предварительно заручившись поддержкой нескольких влиятельных шишек, не нюхавших не то чтобы порох, даже запах раскаленного "бруска" в магазине пистолета. Ну что ж, адмирал был готов даже сделать ставку на то, что СПЗ вскоре будет отменено. А пока этим шансом, похоже, решил воспользоваться Уильям Кэннон, уже получивший три пинка под зад в прошлом году от обычных военных комиссий. Один факт того, что упрямца взяли в академию, был сам по себе неожиданным. Ожидаемым являлось лишь его дальнейшее отчисление по негодности. Вопрос времени, момент которого сейчас можно охарактеризовать словом "поздно". Райс вообще не видел смысла брать в программу МВО людей, неподходящих для её жестких условий изначально. Но Кэннон оказался не так прост. Он был упертым. Амбициозным. Три месяца изнурительных подготовок, призванных отсеять самых слабых, не сломали, а его "дефекты", при которых ему удавалось быть наравне со всеми и местами даже лучше, раззадорили его самого, а всех остальных просто вогнали в уныние. Неплохие показатели, но слишком много жалоб от его сопартийцев по программе. Характер, судя по всему, у него был не слишком дисциплинированный. Так в чем причина его нахождения здесь? Ослиное упрямство, природная глупость или желание доказать всему миру свою профпригодность? Райсу еще предстояло это узнать, поскольку от этой личной беседы зависело, подходил ли Кэннон для задания. Ожидание затягивалось, и адмирал подумал с черным юмором, не перепутал ли "осёл с природной глупостью и желанием всем все доказать" дверь. Но нет: буквально через минуту в комнату постучались и, получив разрешение, внутрь вошел высокий молодой человек, сразу же распознавший в присутствующем лицо высшего чина и поэтому быстро отрапортовавший: - Рядовой 2-ого класса Кэннон прибыл по вашему приказанию, сэр, - и замер по стойке. Райс не торопился вступать в диалог. Ему было интересно, стушуется ли потенциальный кандидат под его острым взглядом. Адмирал оценивающе осмотрел рядового. Физически сложен отлично: под формой рядового состава угадывалось прекрасно натренированное тело, глядя на которое и нельзя было догадаться о его изъянах. Внешние данные тоже не подкачали, хотя, в принципе, в предстоящем задании это особой роли не играло. Скорее просто было малозначительным плюсом: приятное лицо с высоким лбом, темные глаза, коротко состриженные каштановые волосы, прямой нос. Несомненно, попавшиеся на пути леди будут довольны. - Вы знаете, кто я, рядовой? - строго произнес Райс, так и не дождавшись реакции. - Никак нет, сэр. - Адмирал Райс, - лаконично представился старик, не став вдаваться в подробности. - Возможно, вас удивляет отсутствие офицерских нашивок на моей форме, но вас сейчас не это должно волновать. Сделав паузу, но так и не добившись нужного эффекта - Кэннон не спасовал - Райс спросил: - Расскажите, как вы попали в академию. - Зачем, сэр? Это все равно описано в моем деле. - Потому что я хочу услышать это из ваших уст и понять, подходите ли вы мне, - отчеканил Райс сурово. - Вы же знаете одно из правил армии Альянса: когда офицер что-либо просит, это означает не просьбу, а приказ. Или нет? - Знаю, сэр, - рядовой быстро сглотнул, и Райс чуть усмехнулся. Несмотря на старательно поддерживаемую эмоциональную непроницаемость, Кэннону явно было что сказать. - Тогда я слушаю. Кандидат еле заметно кивнул и проговорил на одном дыхании: - Я подал первое прошение почти год назад на вступление в вооруженные силы Альянса, сэр. Мне отказали, ссылаясь сначала на мой возраст. Тогда я подал прошение во второй раз. Та же причина. Я дождался своего совершеннолетия и подал прошение в третий раз. Снова отказ, на этот раз без указания причины. Поскольку возраст, необходимый для зачисления, уже был достигнут, наверняка мне отказали из-за моих... физических показателей, сэр. Не указывая причину, они, эти сердобольные гов... простите, сэр, - врачи, не хотели обидеть бедного инвалида словом "негоден". Сэр. - Понятно, - покачал головой Райс. - Что повлияло на ваше решение подать первое прошение? Тот какое-то время раздумывал, слегка сведя брови к переносице. - Желание служить, сэр. - Чушь собачья, - отмахнулся Райс, чем, определенно, вызвал в собеседнике досаду. - Я прочел ваше дело. Приемный отец, судя по записям, был весьма ненадежной личностью: много пил и кутил, влача жалкое существование в перерывах между своими алкогольными вояжами. Ваша приемная мать тащила всю семью на себе, но, разумеется, одной женщине это давалось крайне тяжело, поэтому все ваше детство прошло в нищете. Вы часто попадали в больницу с переломами и синяками, и врачи каждый раз диагностировали одно и то же: "упал с лестницы", "не заметил косяк" и так далее, - а потом разводили руками, накладывали гипс, и отправляли домой, поражаясь, как ваша мать может жить с таким человеком. Думается мне, эти формулировки были лишь спасительным прикрытием для отца, распускающего руки и поколачивающего вас в периоды особого настроения. Возможно, при этом он любил повторять, насколько вы ничтожное создание. А потом, однажды напившись, этот жалкий пьяный говнюк, - Райс намеренно сделал ударение на последнем, припомнив так и не досказанное слово рядового, - затащил пятилетнего мальчишку в машину и на всей скорости врезался в стену дома. Сам, к счастью, расшиб себе голову, а вот приемному сыну не посчастливилось: множественные переломы левых конечностей, ноги и руки, не поддающиеся лечению и восстановлению, вследствие чего руки пришлось ампутировать почти целиком, а ногу - наполовину, а в последующие месяцы заменить на имплантаты. Далее тяжелые годы реабилитации и принятия реальности по мере вашего взросления. Насмешливые взгляды ровесников, жалостливые - учителей и прохожих. В итоге это настолько вас достало, что вам не терпелось записаться в армию, дабы доказать всему этому пропащему миру, что вы - нечто большее, чем просто инвалид с имплантатами. Я прав? На лицо Кэннона легла черная тень, и Райс понял, что попал в самую точку. Желваки забегали по скулам парня. Казалось, он готов сорваться с места и врезать офицеру за его самовольный и почти пренебрежительный пересказ прошлых событий, но рядовой все же сдержал свою ярость, только процедив сквозь зубы: - Не совсем, сэр. - В чем же я ошибся, если не секрет? - Мой отец любил повторять, что я жалкий инвалид, когда был трезв, - последовал такой же скрипучий ответ. - Но когда он был пьян, он выбирал более искусные словечки, из которых "мразь" и "отродье" - самые приличные. Сэр. Это слово - "сэр", сказанное с почти неосязаемой, но дерзкой интонацией, должной скрыть оскорбление, ясно можно было перевести в "это не ваше дело". Такой ответ Райса порадовал. Адмирал позволил себе мягко улыбнуться. - Вот это мне уже нравится. Откровенность. Давайте в таком же духе и продолжим, - он бросил взгляд на личное дело. - Вы подали первое прошение 18 мая - через день после нападения на Элизиум. Почему? Только честно, без всяческого бреда про "желание служить", которым можете кормить кого угодно, кроме меня. Какое-то время Кэннон упорно молчал, потом перевел взгляд из пространства прямо на адмирала. - Я хотел убить как можно больше этих четырехглазых тварей, посмевших напасть на беззащитных людей в колонии, сэр. И убить как можно больше. - То есть никакого желания повторить подвиг Джона Шепарда? - докапывался Райс. - Нет, сэр. То, что сделал Шепард, должен сделать любой солдат. - Опять чушь. Попробуйте еще. Кэннона вся ситуация явно бесила. Он глубоко вздохнул, чтобы усмирить свою злость. - На самом деле, Шепард допустил множество ошибок. Если бы он был более рационален в принятии решений, то смог бы избежать их. Так я считаю, сэр. - Интересная теория, - усмехнулся Райс такому апломбу. - Хотел бы выслушать ваше мнение по поводу так называемых "ошибок" Шепарда. Приступайте. Если он рассчитывал, что Кэннон растеряется, ведь говорить об ошибках других, не побывав в их шкуре, довольно легко, то ошибся. Рядовой, лишь на миг нахмурившись, как будто вспоминая детали, тут же выдал: - Шепард пытался остановить продвижение противника в город, в то время как следовало бы сразу же перейти в подполье и вести партизанские набеги, разделив своих людей на несколько малочисленных групп. - Он и собирался, - пожал плечами Райс, сложив руки на груди и чувствуя себя экзаменатором. - Еще? - Шепард поручил управление гражданской колонной отставному солдату, а потом и неумехе, из-за недосмотра которого колонна была взорвана и пострадали сотни людей. - Да, печальная статистика, - вздохнул адмирал. - Но в отсутствие других кандидатов Шепард решил, что отставная капрал Клай в состоянии координировать эвакуацию. А капрал Локстон, между прочим, сейчас считается героем Блица. - Или Шепард просто поддался своим чувствам, которые неверно повлияли на его суждения о способностях этой женщины, ведь у них с капралом был роман, - нагло встрял Кэннон. - Сэр. - Забавно, - Райс растянулся в улыбке. - Еще примеры? Кэннон как ни в чем ни бывало продолжил: - Шепард передал командование по защите города гражданскому, чего делать было категорически нельзя. В итоге - всех разбили. Если бы не прибыли силы Альянса, город был бы потерян*. - Как мне помнится, ему пришлось, - адмирал сверлил задумчивым взглядом своего кандидата. - Ранение в ногу. - Он мог бы передать командование лейтенанту Бейтсу, сэр, - отпарировал спокойно солдат. - Мог бы, да не стал. И теперь никому из нас не понять, почему не стал. Все это очень занимательно, рядовой. Но вот вам главный вопрос, перечеркивающий вашу самоуверенность о том, что вы все сделали бы лучше: вы когда-нибудь участвовали в реальных боевых сражениях? Кэннон сцепил зубы крепче. - Никак нет, сэр, - процедил он. - Вот и весь ответ. Всегда легко рассуждать о том, о чем не имеешь ни малейшего понятия. Пока слова не доказаны делом, это всего лишь слова. Но мне по душе ваша честность и да - мне по душе ваша самоуверенность, хотя зачастую излишнее самомнение тоже ничем не подкрепляется. Однако ваша настырность - вот главное качество, из-за которого вы здесь. Вы немного поскромничали: последнее прошение вы подали под вездесущим оком "Терра Фирмы", организации, которую хлебом не корми - дай покритиковать государственный строй. И они вцепились в вашу историю, как голодные псы в выкопанную из-под земли застарелую кость. Директор академии просто счел лучшим принять вас в состав новобранцев и допустить к учениям, лишь бы от него отвязались. Но давайте начистоту, рядовой, - Райс чуть наклонил корпус тела вперед, - вы не подходите для службы в войсках. И это не мое мнение. Это факт. Ваш диагноз не позволяет вам вступить в программу "N7". Да что там "N7"? Даже в действующую армию в качестве полноценного бойца.. - Сэр... - еле сдерживаясь, встрял Кэннон, но Райс его резко оборвал: - Я еще не закончил, рядовой! Достигнув нужного эффекта, когда солдат вытянулся по струнке еще сильнее, а в глазах его, обращенных в пространство, почти засверкала ненависть, адмирал продолжил: - У вас есть следующие варианты: можете снова позвать "Терра Фирму", чтобы устроила шумиху в прессе, но нужна ли вам такая слава? Попасть в элитную программу с репутацией "попрошайки" - мне кажется, это не для вас. Другой вариант: перевестись в гражданские войска, и всю жизнь готовить военному составу каши и супы в качестве кока... Думаю, это вам тоже не по нраву. Поскольку Кэннон молчал, прожигая взглядом пространство, Райс добрался до сути своего визита: - Или еще вариант: вы можете стать моим полевым агентом. Лоб рядового прорезала морщина непонимания. - Сэр? - Вы не ослышались, - Райс поднялся и приблизился на пару шагов, смерив собеседника своим острым взглядом. - Поскольку вы не знаете, кто я, то не знаете и о моей репутации. Она не слишком... положительна. А следовательно, мои уполномоченные полевые агенты никогда не станут примером для подражания. Их фотографии никогда не будут транслировать по головизору на фоне развевающегося флага Альянса с призывом защищать свое государство любой ценой. Биографию никогда не будут преподавать детишкам в школе. Вы будете никем для Альянса, но вы будете работать на Альянс, поскольку я олицетворяю ту часть работы государства, которую многие в виду своей чистоплотности и наивности просто не могут осуществлять. Но я могу дать вам цель и ресурсы для её достижения. У вас отличные показатели, но ваши физические ограничения перечеркивают все. Однако для того задания, которое я подготовил, вы - идеальный кандидат. Взгляд темных глаз по-прежнему оставался подозрительным. - Что это за задание, сэр? - Самое что ни есть настоящее, - Райс подошел к окну и взглянул на раскинувшийся за стеклом сад, где новобранцы проводили свой досуг. Вдруг по саду быстрыми шагами пронеслась знакомая широкоплечая фигура, и её хозяин, не обращая внимания на восхищенные взгляды и удивленные физиономии новичков, выскользнул из сада и направился в только ему известном направлении. Адмирал чуть усмехнулся. Шепард никак не мог привыкнуть к своему новому статусу героя Альянса, чье изображении как раз и транслировалось по всем каналам на фоне развевающегося флага и призыва служить верой и правдой. Кажется, самого Джона это изрядно бесило, но против пиар-танка не попрешь. Оставалось надеяться, что под таким прессингом со стороны объективов, камер и журналистов, Шепард не прогнется, переломав хребет, и не спрячется от внимания где-нибудь на том же Элизиуме, как это сделал Гриссом. - Вы должны будете проникнуть в одну организацию, - пояснил Райс, так и застыв взглядом на той точке, где исчезла фигура его подопечного. - И убить её лидера. Все очень просто. И в то же время чертовски сложно. - Мне по душе такие сложности, - раздался уверенный ответ после секундных размышлений. - И я готов. Такое быстрое согласие Райса не удивило. Он был уверен, что Кэннон как раз тот человек, который ему нужен. И рядовой оказался умнее, чем представлялось на первый взгляд, сразу же оценив свои шансы и сообразив, что столь неожиданный шанс не выпадает дважды в жизни. - Тогда отныне вы под моим крылом, Кэннон, - адмирал обернулся. - Собирайте вещи. Мы улетаем на Арктур. И уже там вы получите все инструкции.