Один. Два. Двое?

      Грохот осадного орудия смолк, когда на головы сброда, из которого состояли отряды нападавших, вылилась очередная порция кипятка. Послышались проклятия и брань, но уже меньше, чем в прошлые разы, видимо не вся вода попала по назначению. — Леди Эйдис, — сенешаль осторожно выглянул в бойницу, — они прикрылись щитами из досок. — Учатся, — поморщилась немолодая и всё ещё красивая женщина. — Даже у этого сброда есть кое-кто, кто может не только посылать их в бой. — Узнать бы ещё кто, — откликнулась леди. — Пока мы не возьмем пленного, не узнаем, — пожал плечами сенешаль. — Вот приедет отец и победит всех, — звонкий голос заставил оглянуться обоих собеседников.       На стене стоял мальчишка лет восьми с виду, закутанный в плащ по самый кончик носа. — Кто позволил тебе вставать с постели? — сердито сдвинула брови леди Эйдис. — Бабушка, я уже почти выздоровел! — возмутился мальчик. — Витар, немедленно в постель, тебя ещё вчера трепала лихорадка! Немедленно, или сообщу твоему отцу о неподобающем поведении наследника. — Конечно, я уже иду, бабушка…       Сенешаль и старая леди проводили взглядами мальчика и вернулись к бойнице. За наследником присмотрят, пока же были более насущные проблемы. До сих пор им удавалось сдерживать атаки, но так будет не всегда. Как долго Ойвинд сможет обороняться, не получая почти никакой помощи, ведь не считать же таковой рыбацкие лодки, доставляющие продовольствие. Призыв к соседям остался без ответа — лорд Галбрэндера ответил, что у него свои проблемы, а лорды из-за Восточных гор вообще не ответили. И ещё один, быть может самый главный вопрос: куда исчез лорд Ингвар? Как отправился на объезд владений, так нет до сих пор. И вестей нет никаких, а те селения, где он побывал, тоже не знают, куда направился их господин. Исчез, словно растворился, ни коня, ни его самого, ни отряда, с которым ездил. Зато через три седьмицы к стенам Ойвинда пришло несколько отрядов, состоящих из разношёрстной толпы. Впрочем, вполне умеющей держать в руках оружие.       Сенешаль даже высказал предположение, что это экипажи кораблей пиратов и контрабандистов, уж больно странно они пытались вести осаду. Потом-то, конечно, чему-то научились, но сначала это был действительно сброд. — Где же ты, сын? — леди Эйдис смотрела вдаль, а сердце сжималось в тревоге, не просто так исчез Ингвар.       И что будет с Ойвиндом, если его владетель не вернётся? *** — Прибыли новые раненые, — Гунар глотнул вина, поставил на стол кубок, вгрызся в кусок мяса. Жир потёк по пальцам, пачкая рукава неопрятными пятнами. Впрочем, одежда домашняя, а прачки в Галбрэндере хорошие, пусть отрабатывают своё содержание. — Так мы потеряем нашу армию. — Ойвинд сопротивляется, — пожал плечами Гунар. — И главная там эта старуха, леди Эйдис. Убить её, и крепость падёт, что может сделать мальчишка, пока его отца нет дома? — От границ привезли гонца, — небрежно бросил Андор, ожидая встречного вопроса. — Какого? — тут же оправдал его ожидания брат. — К королю. Ингвар написал королю, что мы занимаемся контрабандой, — проговорил Андор, с удовольствием глядя на растерявшегося брата. Ну почему он стал лордом? Тупой, никчёмный Гунар, который даже сына зачать не может. — Ты уверен? — всполошился Гунар. — Уверен. Мы перехватили одного гонца, но я бы, например, одним не ограничился, — ответил Андор. — Если бы ты не проболтался ему, братец, то мы могли бы просто убить его, подстроить несчастный случай. А там можно было бы повторить попытку с наследником. — Чёрт, как же всё не вовремя. Нужно послать весть капитану Шизо, чтобы он пока спрятался на островах, пока бейлифы не уедут. — А что будем делать с этим ублюдком? — И с осадой Ойвинда…       Братья помолчали, раздумывая, потом вдруг переглянулись и, одинаково осклабившись, проговорили в один голос: — Харальд! — Именно! — Только Харальд будет старшим мужем, нам ведь нужен Ойвинд, — уточнил Гунар. — Правильно, братец. А для этого…       Братья снова переглянулись, понимая друг друга без слов. Старинный обычай, когда владетель, получивший увечье, должен передать власть наследнику, сейчас будет только на руку. — Разумеется! — Андор усмехнулся. — Я хочу, чтобы палач выколол ему глаз. — Ты жесток, — заржал Гунар, — так и не забыл, как Ингвар смотрел на твою жену? — Я бы выбил ему оба, да, боюсь, что брак тогда не состоится: вряд ли слепой лорд захочет жить. — А если перебить ему ноги? Он не сможет ходить, и тогда мы станем в Ойвинде настоящими хозяевами, — предложил старший. — Ты рехнулся? Туда сразу направят королевского наместника, а щенку Ингвара подберут опекуна. Ты уверен, что это будем мы? А вдруг кто-то заплатит больше? Мы не можем рисковать, братец. Только брак и только неравный. Харальд же глуп, а потому будет делать то, что мы ему скажем. — Как тогда обстряпать этот брак? — Мы сделаем вид, что спасли соседа, дадим ему пару травок старой Хельги, и пока он будет опоён, приведём к алтарю. — Так и сделаем. — А потом «спасём» крепость нашего зятя от разбойников, — заржал Андор. — Эдна! Позови-ка к нам Харальда.       Андор слушал, как старший брат ставит в известность младшего о предстоящих изменениях, а сам думал, как сделать так, чтобы король прознал о делах Гунара. Если сделать всё правильно, то этого тупицу обезглавят, а Галбрэндер передадут следующему наследнику. Нужно только подставить братца и в деле с Ингваром. Как же он был прав, когда приходил к пленнику в маске! Теперь тот не знает ни его лица, ни его имени, даже голоса вряд ли узнает. — Свадьба будет на Ветрнэтр*, — закончил Гунар. — Тебе всё понятно? — Да, лорд Гунар, — покорно склонил голову Харальд.       Известие о скором браке едва не выбило его из привычного состояния. Как же так? К Ветрнэтру ему уже исполнится восемнадцать, возраст, когда он имеет право вступать в брак, но не старшим же к взрослому мужчине, владетелю долины, более того, вдовцу, имеющему сына. Абсурдность ситуации удивляла до того, что Харальд впервые за долгое время не знал, как поступить. Ладно, они предстанут перед друи, тот подтвердит законность брака — ровно до того момента, пока слухи не дойдут до короля. И тогда его, Харальда, ждёт позор развода, кто же позволит встать во главе Рода неопытному юнцу?       И что теперь делать? Гунар доволен, а Андор незаметно торжествует, будто это его план и всё идёт правильно. Есть ещё вопрос, как согласится опытный воин признать мальчишку своим старшим супругом? Этот брак не принесёт удачи ни ему, ни тем, кто это задумал. — Когда прибудет мой жених? — Скоро, лорд Ингвар уже в пути. Мы сообщим тебе о его приезде. Иди.       Андор проводил брата взглядом — щенок точно что-то заподозрил, но значения это не имело, ему нужен этот брак, причём подтверждённый. — Пойдём, навестим нашего «дорогого гостя»? — Гунар встал, покачнувшись от выпитого. — Надень маску, брат. Не нужно, чтобы он видел твоё лицо. — Зачем? — Он может обвинить тебя в нанесении увечья и в принуждении к браку. — Вот ещё! — Гунар отбросил в сторону маску. — Я же стану его родственником. — Как знаешь, братец, — Андор не стал спорить, скрывая своё лицо.       «Нужно сделать так, чтобы бейлифы короля не застали тебя в живых. Ты полный болван, братец, если полагаешься на порядочность врага».       Ингвар проснулся от того, что его грубо сдёрнули с соломы. Он проехался по полу спиной, срывая чуть подсохшие корочки с ран, стиснул зубы, чтобы не вырвался крик на потеху похитителям. На этот раз его почтили своим присутствием аж двое — один по-прежнему в маске, а вот второй…       Ингвар сморгнул, присматриваясь. Нет, облик ускользал, не узнать, вот если бы он сделал хоть шаг вперёд, к свету. Но второй, тот, что в маске, старательно прячет незнакомца, и правильно, когда Ингвар выйдет отсюда, он отомстит всем, кто был причастен к похищению.       Палач привычно вздёрнул пленника на дыбе, обошёл вокруг, заботливо поправляя цепи, огладил спину, стряхивая прилипшие соломинки. Инвар сцепил зубы, когда ладонь царапнула свежие раны. — Что бумделть, вашамилсть? Кнутом его, али как?       Андор поморщился, ну неужели нельзя говорить внятно? Не нравится ему этот палач: никакого мастерства, только и может кнутом работать. — Нет, приготовь жаровню. И прут.       Ингвар косился на тонкий железный прут, чей острый конец нагревался в чаше с горящими углями. Что они хотят делать? Прижигать кожу? Ингвар уже проходил через это, больно, очень, но подписывать отречение от власти он не будет.       Палач пошевелил прут, вынул, осмотрел раскалённый кончик, положил обратно. Повернулся к хозяевам: один из них всё порывался выйти, видимо хотел сам приложить руки к мучениям пленника, и ведь не боится запачкать руки в недостойном для благородного ремесле. Второй увещевает, удерживает в тени, на кого же они похожи? Что-то знакомое в облике, очень знакомое. Ингвар задумался, вспоминая, и уже почти уловил, вот-вот, но в этот момент палач решил, что прут раскалился достаточно и, вынув его из жаровни, шагнул к пленнику. Алый, пышущий жаром конец приблизился к лицу Ингвара, и тот понял, что его ждёт, забился, уходя от неизбежного, закричал, когда в глазницу погрузилось острое орудие, выжигая все его надежды на спасение — вряд ли мучители обойдутся одним глазом. Ингвар бился в путах, уже не замечая, как прут прошёлся по щеке, уродуя безобразным ожогом, как льётся по ногам тёплая моча, смешиваясь со старыми запахами боли и немытого тела.       Палач с гордостью посмотрел на господ — было чем, он погрузил прут ровно настолько, чтобы выжечь глаз, не убив пленника. А то, что тот при этом тот изуродовал себе лицо, так сам виноват, висел бы спокойно, ничего не было бы.       Андор жадно впитывал в себя чужую боль — да! Это именно то, чего он добивался от работы палача, не марая своих рук увидеть страдания другого. На этот раз заплечных дел мастер сработал, как следует, пожалуй, не стоит пока убивать его. И тут же поправил себя, что таких свидетелей в живых не оставляют. — Он в беспамятстве? — Да, вашмилсть… — Хорошо, сними его с дыбы, наверху стоит заводной конь, привяжи к седлу. — Как пркажте, вашмилсть…       Андор проследил, как палач, взвалив пленника на плечи, медленно поднимается вверх, вынул из кармана серебряную фляжку, протянул брату. — Выпьем за нашу удачу, Гунар! — Впым…       «Тебе уже хватит, братец. Или?» — Андор поднёс фляжку ко рту, сделал глоток, ещё один и отшатнулся, когда Гунар выхватил её из рук, присосался, выпивая крепкий самогон, настоянный на десяти травах. — Эй, братец, погоди, — хмыкнул Андор, — ты так до дома не доедешь.       «А зачем…» — мелькнула крамольная мысль, и мужчина испугался, на миг представив, что брата больше нет.       Палач уже переминался у двери, отводя глаза, словно боялся гнева господ. — Что стоишь? На, пей… — Андор ткнул бутыль с дешевым пойлом в руки палачу. — Благдарствую, вашмилсть…       Гунар меж тем, уже выпил содержимое фляжки и осматривался в поисках добавки. Он не хотел признаваться, но зрелище унижения давнего врага потрясло его, хотелось смыть жуткую картину, и нескольких глотков для этого было явно мало. — Ещё надо… — пробормотал он. — Наверху есть, вашмилсть. — Идём… — Гунар! Гунар, тебе хватит, — попытался остановить брата Андор, но лорд упрямо мотнул головой, вцепившись мёртвой хваткой в оловянный стакан, поднесённый палачом.       Большая бутыль, оплетённая соломой, ласкала глаза лорда, намекая на то, что можно будет забыться в пьяном угаре, и он уже не слушал увещеваний младшего брата. Через щели в окнах дуло, и Андор покосился на улицу — к вечеру стало холоднее, тучи, весь день гулявшие по небу, наконец, просыпались снежной колкой крупой. А там, на улице их пленник, почти раздетый, ещё немного и «спасать» будет уже некого. — Гунар! Гунар, нам пора… — Пшёл… — Гунар! — Андор смотрел на пьяного брата, на палача рядом с ним, понимая, что выход у него только один, оставить всё, как есть, увезти в замок Ингвара, а потом вернуться назад. — Гунар, я в замок, дождись меня.       «Не уехал бы куда в таком виде…»       Андор проверил, как привязан к седлу пленник, и вскоре по неприметной тропинке пробирались одна за другой две лошади, осторожно ступая по тонкому льду, припорошённому первым снегом. На тракте в это время дня было малолюдно, но мужчина придержал коня, прячась в негустом придорожном кустарнике, и выехал, убедившись, что вблизи никого нет. Конь бодро рысил по стесанным камням, Андор торопил его, время от времени поглядывая на пленника, жив ли тот, и чуть не забыл, что до сих пор не снял маску. Сорвал с лица кусок плотной кожи, хотел уже отшвырнуть в сторону, но задержался, сунул за пазуху — сожжёт дома, чтобы вообще никаких следов не оставлять.       Стоило только ступить во двор, как там поднялась суматоха, Андор громко и уверено командовал, требовал лекарку, перемежая словами о гнусных разбойниках, посмевших напасть на лорда, спрашивал брата, изо всех сил делая вид, что не знает, куда тот подевался.       Предусмотрительно заляпанный кровью и грязью плащ, следы на мече, порезанный рукав — он позаботился создать видимость боя, чтобы отвести от себя все подозрения. И поднимаясь вслед за слугами, несущими Ингвара наверх, поймал понимающий взгляд жены. — Мой лорд, позволь, я сама буду ухаживать за нашим гостем? — промурлыкала женщина. — Конечно, Инга, я уверен, что ты сделаешь всё правильно, — с намёком проговорил Андор. — Ваш брат, лорд Гунар ещё не вернулся. Не стоит ли послать за ним отряд? На улице похолодало, быть может, он лежит где-то раненый и ждёт помощи? — Я уже распорядился. Мы встретили разбойников у северных пещер, — громко проговорил Андор, — я потерял брата в пылу боя, надеюсь, что с ним всё хорошо. Ты же понимаешь, что лорда Ингвара нельзя было оставлять в логове бандитов в таком состоянии. — Слава Вседержателю, что вам вздумалось поехать сегодня на прогулку, — откликнулась Инга. — Вы хотели встретить лорда Ингвара, ведь он согласился на брак с Харальдом. — Вот как! Но разве сейчас это возможно? Лорд сильно изувечен, он не может быть более владетелем. — Наш долг, как соседей, помочь ему в это трудное время, — с пафосом проговорил Андор, — Мы заключим брак, только Харальд будет старшим супругом. — Ваше великодушие прославят скальды в веках, — улыбнулась Инга. — Но согласится ли сам лорд Ингвар? — Разве у него есть выход? В таком состоянии он беспомощен… — Тогда не стоит ли поторопиться с браком? — негромко обронила Инга.       Андор переглянулся с женой и согласно опустил ресницы, шепнул, чтобы она не спускала с гостя глаз. Инга понятливо кивнула, пропуская в комнату лекарку, и закрыла плотно двери. — Женщина, найди мне писца, — велел Андор первой же служанке, — пусть придёт в малую трапезную со всеми принадлежностями. ***       В хижине, скрытой далеко в чаще леса, за столом сидели двое, палач и лорд. Они были уже в том состоянии, когда собеседникам всё равно, кто перед тобой, благородный господин или смерд. Гунар неблагозвучно орал, пьяно выговаривая слова бесконечной баллады о герое Олаве Длинноволосом и его волшебном мече, спотыкаясь через слово, пока не замолчал окончательно, роняя голову на залитый самогоном стол. Палач уже спал на скамье, храпел, открыв рот. Лорд всхрапнул, дёрнулся пьяно, подтягивая руку под голову, задел свечу, прилепленную из-за отсутствия подсвечника на дно стакана, уронил её на стол. Первый, робкий огонёк пробежал по ручейку разлитого самогона, добрался до лужи, лизнул пропитанный спиртным рукав камзола, что сбросил в пылу лорд. И пламя постепенно разгоралось, жадно пожирая стол, табуреты и лавку. ______________ * Ветрнэтр – Зимние ночи (День зимы) — 22 октября, праздник начала зимы.