Один. Два. Двое?

      Ойвинд славился не только самой удобной гаванью во всём королевстве, но самыми красивыми озёрами. Они растянулись цепью вдоль горного хребта, соединяясь между собой, то узкими протоками, то речушками, а то и рукотворными каналами. Так получилось, что самое первое озеро, было и самым верхним. Расположившись на небольшом плато, оно питалось горной речкой, спускаясь ниже красивым водопадом. Такими же водопадами соединялись еще три озера, и каждый из них был не похож на другие. Последний вообще представлял собой целый каскад в четыре ступени. Возле нижней, через узкую часть озера был перекинут подвесной мостик, и Харальд с интересом рассматривал странные верёвки, из которых он был сделан. — Это из травы, — сказал Ингвар. — Из травы? — удивился Харальд, сорвал пару стебельков и попробовал их скрутить между собой. — Истинная правда, вашмилость, — раздался скрипучий голос, и мужчины повернулись в его сторону.       Невысокий, крепкий старик стоял рядом с деревом, опираясь на суковатую палку, и смотрел на них старческими выцветшими глазами. — А как это делают? — с жадностью спросил Харальд. — Кхе-кхе-кхе… — закашлялся старик. — Дело это сложное, вашмилость. Мы всей деревней работаем. Каждый, даже самые маленькие дети, сначала собирают траву. И не эту, а вон ту…       Старик показал на длинные листья, торчавшие вдоль берега. Харальд вырвал несколько и увидел, что они легко делятся на длинные волокна, поперёк же он их почти не смог разорвать. — Потом жители плетут маленькие косички и приносят их старосте, чем больше, тем лучше. Потом сплетают заготовки, и когда из них получаются вот такие канаты, жители приходят на берег, строить мост.* — Очень интересно, — проговорил Харальд.       Ингвар покосился на него, похоже, что и в самом деле, супругу нравится это. Лорд подумал, что Харальд ненамного старше его собственного сына, а ведь Витар очень любопытный, как любой мальчишка в его возрасте.       «Взял мужа на свою голову!» — подумал Ингвар, напрочь игнорируя тот факт, что в паре он младший. — Идём, коней придётся оставить здесь, по этому мостику они не пройдут. — А с ними ничего не случится? — Харальд спешился и уже прикручивал повод к ветке дерева. — Нет.       Мост опасно качался под ногами, мокрые верёвки норовили выскользнуть из-под ног, и Харальд из всех сил стискивал тонкие перила. Сейчас мост, казавшийся таким крепким с берега, пугал своей ненадёжностью. Водяная пыль оседала на лице, руках, одежде. Будь её больше, и дышать было бы невозможно, но в жаркий день это только освежило. — А зачем мы туда идём? — Хочу тебе кое-что показать.       Узкая тропинка привела на поляну в тени высокой скалы, похожей на торчавший из земли палец. Рядом с ним стояло ещё несколько камней, и Харальду показалось, что это ладонь великана, вот сейчас ступишь на неё, и она сожмётся в кулак, дробя кости неосторожных любопытных человечков. У самой большой скалы Харальд увидел алтарь, почти незаметный в траве, но явно посещаемый: лежали на нём и зерно, и сухие плоды, и свежие цветы. В самом центре, в небольшом углублении, сверкала на солнце чистая вода. — Что это? — тихо спросил Харальд, опасаясь испугать серую пичужку, усевшуюся на край чаши и пьющей воду. — Место силы, так говорил мой отец. Сюда приходят новобрачные, попросить счастья и долгих лет.       Харальд оглянувшись, несколько мгновений смотрел на мужа, а потом решительно оторвал от рукава серебряную подвеску — сам сделал и зачем-то нашил, вот и пригодилось. Услышал, как одобрительно хмыкнул Ингвар, мимо мелькнула рука, уронила на алтарь монетку. Юноша вздохнул и замер, ощутив на плече тяжёлую руку супруга. — А ещё отец говорил, что в стародавние времена, молодые проводили здесь ночь. Рассказывали, что после этого жена зачинала дитя, и рождалось оно крепким и сильным. — Ну, я-то тебе точно никого не рожу, — хмыкнул Харальд. — Значит ли это, супруг мой, что ты готов уступить роль старшего в постели? — вкрадчиво спросил Ингвар. — А что мне остаётся делать? — спокойно спросил Харальд. — Я не претендую на власть в Ойвинде, да и в постели властвовать, как-то глупо. Разве там не должна править любовь, а не положение? — Ты ещё юн и наивен, но… — Ингвар помолчал. — Ты прав, выяснять, кто главнее в любви действительно глупо. И недостойно воина, — самокритично добавил он.       Харальд промолчал — ему не хотелось спугнуть краткий миг единения. — Тебя не пугает моё увечье, это я уже понял. Но за всё время ты ни разу не предъявил на меня прав, как полагается старшему мужу. Почему? — Я же говорю, глупо это! — с досадой воскликнул Харальд. — У тебя была женщина, есть, — поправился он. — Зачем ещё я?       Он уже почти ждал резкого ответа, требования не вмешивать сюда леди Атарину, но вместо этого его резко, властно поцеловали. И ощутив эти уверенные губы, Харальд расслабился и неожиданно ответил. — Что… — юноша поднял затуманенные глаза на мужа. — Зачем? — Тебе не понравилось? — Понравилось, — не стал отрицать Харальд. — Тогда почему ты спрашиваешь? — Но… — юноша дёрнул плечом, — у тебя же есть… — У меня много чего есть, — усмехнулся Ингвар. — У меня и ты есть. — Ты хочешь… — Хочу, — кивнул муж. — Но твой первый раз должен быть не здесь, на траве. — Ты же говорил, что обычай… — Да, но детей ты мне не родишь, а любовь между мужчинами требует определённой подготовки. Я подозреваю, что ты девственник со всех сторон.       Харальд смущённо отвернулся, безжалостно теребя рукав. — Я же понял, что тогда ты не тронул меня, — губы Ингвара коснулись уха мужа, — и благодарен за это. — Я не насильник, — буркнул юноша, со стыдом понимая, что кровь отлила от лица, зато в паху ощутимо потяжелело и напряглось. — Не здесь, — со вздохом повторил Ингвар. — Идём.       После того, что произошло у лесного святилища, Харальд уже невнимательно осматривал плантации шерхи. Он то и дело вспыхивал, прижимал прохладные ладони к пылающим щекам, облизывал губы и не замечал, что за ним внимательно наблюдает муж.       Обратную дорогу Харальд почти не заметил: его бросало то в жар, то в холод, и едва повод ухватил конюх, юноша сбежал. — Что, мой лорд, — к Ингвару подошёл капитан стражи, — решил приручить мальчишку? — Мы с ним теперь вместе, хватит уже дурью маяться. — Верно, — кивнул капитан, — а что там у вас за дверью, только вы знаете. — Да, — кивнул Ингвар, подзывая служанку, — Марта, приготовь ванну, мне и лорду Харальду. — Конечно, милорд!       Ингвар поднял голову, нашёл окно спальни и незаметно облизнулся: день прошёл хорошо, теперь осталось достойно его завершить.       Утром Харальд вышел из спальни позже обычного, сидел неловко, но на мужа смотрел без страха, даже время от времени как-то смущённо улыбался, будто вспоминал что-то приятное. ***       Вековые дубы, корявые и мрачные, с необъятных ветвей которых свисали лохмотья мха, стояли вдоль дороги, словно суровые часовые. Ингвар рассказывал, что их посадили больше тысячи лет назад, при основателе самой первой династии королевства, сыне Дракона, когда он двигался в святилище на коронацию. Через пятьдесят лет его везли по этой дороге, чтобы упокоить в усыпальнице. — Вон там, видишь? Там, в ущельях, до сих пор можно встретить груды камней, скрывающих под собой саркофаги древних королей, — Ингвар показал вдали, где на горизонте синей полосой возвышались горы. — А их никто не разграбил? — Нет, тогда считалось, что в потусторонний мир следует уходить обнажённым. Считалось, что вещи удерживают душу среди живых и не дают ей возродиться вновь.       Небольшой отряд выехал из Ойвинда ранним утром в конце лета, когда уже ночами становилось прохладно, а днём, по-прежнему жарко, грело солнце. Ровная мощёная дорога, сделанная, что называется - на века, стелилась под копыта лошадей, и Харальд знал, что на этот раз им предстоит долгий путь: путешествие в самое сердце страны, город, где живёт правитель, где собирается самый цвет аристократии.       Впереди показалась развилка, мрачный путь древних королей повернул влево, а всадники поехали прямо, в сторону столицы, о чём им сообщил указатель со стрелкой. Здесь было уже веселее, вдоль обочины росли магнолии, сейчас просто тёмно-зелёные, но Харальд знал, что весной они покроются душистыми розовыми и белыми соцветиями. Дорога привела в небольшое селение, низкие домишки, крытые, где соломой, а где дранкой. На плетёном заборе юноша увидел расписной глиняный горшок. Возле него стояла молодая женщина в красном платке, смешно завязанным на голове, как ушки у зайца. Рисунок на понёве говорил, что она первый год замужем, а круглый выпирающий животик, что уже на сносях. Женщина прислонила ко лбу ладонь, смотрела на всадников с любопытством, открыв рот, и Харальд улыбнулся, махнул рукой проезжая. Молодица хихикнула, смутилась, закрывая лицо передником, но глаза блестели смехом, провожая их взглядом.       Впереди послышался отчаянный визг, и всадники положили руки на оружие, насторожились и тут же расслабились, рассмеялись. Из переулка выскочила упитанная свинья, на спине которой сидел мальчишка лет пяти, едва удерживался, вцепившись в уши. Хавронья возмущалась, мальчишка орал от восторга, следом бежала стайка ребятишек и подбадривала друга смехом и криками. Но громче всех оказалась упитанная женщина с хворостиной в руках. — Ах вы, окаянные. Ишь чего удумали, баловни. А ну, пустите животину!       Свинья со всего маху влетела в лужу и разлеглась там, довольная. Мальчишка, упал рядом, хохоча и дрыгая ногами, и Харальд впервые подумал, что иметь детей — это не так уж плохо. Он оглянулся, уже проехав мимо, и заметил внимательный взгляд мужа: похоже было, что тот что-то понял. — Ты старший, — негромко проговорил Ингвар. — Тебе не нужно разрешения на зачатие ребёнка. — У нас есть наследник, — возразил Харальд. — У тебя может родиться дочь. — Как знать… — Спроси у моей матери, она знает, какими травами нужно поить женщину, чтобы родился сын, а какими, чтобы родилась дочь.       Харальд промолчал, только кивнул, решив обдумать это позже. — Смотри! — он показал вперёд. — Что там, замок? — Замок, — подтвердил Ингвар, присмотревшись, — там живет барон Калат. — Он хороший? — наивно спросил Харальд.       Ингвар пожал плечами, как можно мерить хорошестью владетелей, он не понимал. Барон мог быть рачительным хозяином, добрым и заботливым мужем и отцом, верным подданным, но при этом вызывать неприязнь у соседей. — Не знаю, но ночевать мы будем на постоялом дворе.       Харальд кивнул, соглашаясь, что рисковать им не стоит. Он видел, как Ингвар нервно перебирает пальцами рукоять меча, как хмурится, как стыдится своего увечья и нынешнего положения, и решил, что чем меньше людей узнают всё это, тем лучше. Разрушать хрупкое согласие ради ненужного знакомства? Не стоит совершенно. ____________ * чистая правда, вся информация тут: http://p-i-f.livejournal.com/1455680.html