Один. Два. Двое?

      Харальд, наконец, увидел величественный особняк, принадлежащий лордам Ойвинд. В столицу они вошли рано утром, заночевав на постоялом дворе в нескольких лигах от города. Это получилось случайно, Ингвар торопился успеть до закрытия ворот, но одна из лошадей потеряла подкову, пришлось задержаться в кузнице. Харальд вообще-то не считал, что он потратил время зря: он успел познакомиться с женой кузнеца, вышивающей бисером и каменьями, и очень хорошо побеседовал, делясь своими секретами и выспрашивая её.       Стражники у ворот пересчитали, взяли въездной сбор и пропустили, больше не обращая внимания. Харальд ехал рядом с супругом и вертел головой, как мальчишка, рассматривая узкие улицы, крохотные переулки, длинные дома, горожан и горожанок.       По мостовой важно шествовал упитанный друи в белых одеждах непорочности, и Харальд чуть не засмеялся, глядя на рыхлое брюхо, колыхавшееся при ходьбе. Спешила знатная дама, сопровождаемая служанкой, длинный шлейф тёмно-синего платья был пристёгнут к поясу изящной прищепкой. Чепец, больше всего напоминающий поставленную вверх морковку, насмешил юношу сильнее, чем важный друи. Из окна высунулась весёлая девушка с лейкой, стала поливать ящик с поздними астрами, прикреплённый к стене. Харальд поднял голову и увидел, что из многих окон свисают яркие полотнища, словно флаги. Супруг заметил его взгляд и пояснил, что по этой улице часто проезжает король, и горожане украшают свои дома, как могут. — Зимой они развешивают гирлянды из еловых и сосновых веток, летом плетут их из цветов, а сейчас кто-то использует осенние листья, а кто-то украшает вот так,— он кивнул на длинную полосу ткани, расшитую снизу.       Улица вывела их на небольшую площадь, украшенную фонтаном. Из чаши, напоминавшей кубок на низкой ножке, непрерывно лилась вода. На краю бассейна сидел лохматый парнишка лет пятнадцати и бездумно болтал в воде босыми ногами.       Стражники с алебардами, топающие мимо не потерпели такого осквернения и шуганули мальчишку. Тот не стал спорить, выбрался из воды и побрёл в переулок. Потом остановился, осмотрел всадников, уже почти миновавших его, и припустил за ними. — Благородные лорды! А, благородные лорды! — Что тебе нужно? — покосился на него Харальд, игнорируя выразительный взгляд Ингвара. — Купите ночь страстной любви! Моя сестра, чиста и невинна, вы можете сорвать цветок её девственности всего за один золотой. — Пошёл прочь! — рявкнул один из солдат. — Нет, погоди, — Харальд вспомнил дорожный разговор, — а почему ты продаёшь невинность сестры? Разве не дело мужа взять её на ложе?       Парнишка сразу погрустнел и, буркнув что-то вроде: «Не хотите, не надо», собрался уже уйти, но тут вмешался Ингвар. Он был более сведущ в этом вопросе, потому что сразу спросил, какой дефект у девушки. — Рожа опаленная, благородный лорд. А так сестра здоровая, крепкая. А на рожу и платок накинуть можно. — Приходите вечером в особняк лордов Ойвинд, мы посмотрим, что там с твоей сестрой. И если нам понравится, мы заключим контракт на рождение ребёнка. — Ингвар, ты что, в самом деле, собираешься… — Давай не будем торопиться, может, на этой девице клейма ставить негде. — Я с женщинами никогда не был, — грустно проговорил Харальд. — Научишься. Там ничего хитрого нет, всё то же самое, — хмыкнул Ингвар, под дружный хохот их спутников.       Харальд только рукой махнул, а потом засмеялся вместе со всеми. Столица ему не очень нравилась: слишком узкие улицы, слишком мало места и слишком тяжёлый запах нечистот, гниющих отходов и немытых тел. Но дом, где ему предстояло жить, был красивым: построенный при деде нынешнего короля, окружённый небольшим садом, он выглядел очень привлекательно. Подъездная дорожка изгибалась вокруг клумбы, где пламенели яркие шары поздних осенних цветов, и заканчивалась у широкого крыльца.       Двухэтажный, кирпичный, в утреннем свете он казался розовым. Комнаты второго этажа выходили на балкон, поддерживаемый четырьмя колоннами, а первого на широкую галерею, начинавшуюся с обеих сторон крыльца и опоясывающую весь дом. Широкие и высокие окна первого этажа, по три с каждой стороны, располагались по краям от крыльца, а на втором они были поуже и закруглялись сверху. У резной дубовой двери симметрично висели два кованых светильника. Юноша спешился, кинул повод одному из солдат и пошёл следом за супругом, перед которым уже распахнул двери городской управляющий. В холле, на полу, выложенном черно-белой плиткой, уже выстроились слуги, кланялись и улыбались. Сразу было понятно, что Ингвара здесь если не любят, то уважают. Слуг было немного, кухарка, да пара горничных: остальные приехали вместе с лордами.       Парадная лестница восхитила Харальда — он оценил резные дубовые перила и столбики, на последних изображались сцены какого-то праздника, а вдоль потолка свисали виноградные лозы, где ягоды были выполнены из прозрачного медово-жёлтого камня. Галерея второго этажа была не менее роскошна, особенно восхитил потолок, покрытый тонкими листами сусального золота, окаймлённые лепниной. Между ними виднелись расписные плафоны с пасторальными сценами. Яркие тканые гобелены на стенах, картины и портреты, вазы и старинные парадные доспехи, всё говорил о богатстве, которое приумножалось многими поколениями.       Если замок Ойвинд, мощный и строгий, походил на сурового стража границ, то городской особняк напоминал легкомысленную и смешливую горожаночку, проводящую время в увеселениях и праздности. — Нравится?       Харальд, рассматривающий портрет дамы в старинном платье, только кивнул. Ему действительно здесь нравилось. — Если хочешь, мы приедем сюда на зиму. — Хочу! — А можем вообще не возвращаться, напишем, чтобы Витара отправили в столицу, заодно заключим помолвку. — Тоже правильно, — одобрил Харальд, — и денег уйдёт меньше. А то столько потратили на дорогу, ужас просто! — Хозяйственный… — с непонятной интонацией проговорил Ингвар. — Это плохо? — Нет, — усмехнулся Ингвар. — Идём, ванну уже приготовили.       Возле супругов уже стояла служанка, сообщившая об этом. — Да! Я будто весь пропылился, — Харальд пошёл следом за мужем, изредка посматривая на служанку.       Симпатичная пышечка, она легко шла по галерее, плавно покачивая бёдрами. В её движениях не было кокетства, только спокойное достоинство уверенной в себе и своём будущем женщины.       Личные слуги ждали своих господ: один раскладывал чистую одежду, а второй направился в ванную, чтобы помочь господам. Харальду, привыкшему к тому, что в его доме младший муж или жена помогают супругу помыться, был удивлён, что в Ойвинде это работа прислуги. Горячая вода после недели пути, показалось самым замечательным в жизни. Уверенные и спокойные движения слуги, юноша чуть не задремал, расслабившись. Очнулся, только когда Ингвар встал из воды. — Ты ещё долго? — Нет, я тоже выхожу. А когда будет ужин? — Скоро, — ответил Ингвар, завязывая кисти пояса домашней тёплой туники. — Ох… — простонал Харальд, прочувствовавший всю прелесть долгого пути верхом. — Я могу натереть тебя мазью, мать давала мне баночку, — вкрадчиво проговорил Ингвар. — Угу, спину и ноги, если можно. — Можно…       Слуги понятливо исчезли за дверью, а обычные процедуры плавно переросли в любовную игру. Харальд уже даже не задумывался о том, что фактически играет роль младшего: ему было просто хорошо. Столовая, небольшая, в отличие от парадной, выложенной инкрустированными перламутром панелями, была более уютной. Стены, расписанные пасторальными сценами и украшенные резными дубовыми горельефами, в виде деревьев с плодами, были в моде лет двадцать назад. Тяжёлые шкафы из того же дуба, сундуки и поставцы были уже наследием более ранней эпохи. — Как интересно! — Что? — спросил Ингвар. — Вы сохранили и приумножили наследство. — А разве твой отец поступил по-другому? — Да, — кивнул Харальд, — он и братья очень хотели показать своё богатство. Покупали роскошные вещи, а старые выкидывали. — Мы тоже выбрасываем то, что пришло в негодность, и заменяем на новое,— заметил Ингвар. — Но, вы, в то же время, стараетесь сохранить то, что есть, — возразил Харальд.       Ингвар пожал плечами, ему было чуждо стремление других пустить пыль в глаза.       Они уже заканчивали ужин, когда появившийся слуга сообщил, что у ворот стоят двое и просят их пустить. — А! — вспомнил Ингвар. — Это для супруга. Проводи их в каминный зал. — Мне?       Харальд удивился, но уже поднялся из-за стола, и остановился уже у двери, дожидаясь мужа. Ингвару это неожиданно понравилось, он даже хотел подавить желание приобнять юношу, но передумал. Каминный зал, названный так за то, что главным его украшением было целых три камина, в остальном был обычной комнатой в богатом особняке, но видимо и это показалось очень роскошным для двух простолюдинов. Уже знакомый парнишка, правда, на этот раз его вихры были немного приглажены, а на ногах красовались грубые деревянные сабо*, и девушка, невысокая, худенькая и не поднимающая голову, мялись у порога не решаясь ступить на ковёр.       Ингвар и не стал их звать, подошёл сразу к девушке и поднял её голову. Харальд ахнул, увидев, что вся левая часть лица была покрыта плохо зажившими ожогами. — Кто тебя так? — с сочувствием спросил он. — Мачеха, — буркнул парнишка. — Ну, так что, берёте? — А если нет? — решил уточнить Ингвар. — А, — махнул рукой парнишка. — Лита и так никому не нужна, всё одно — в воду. — Почему? — удивился Харальд. — Потому, благородный господин, что мне одна дорога, на плантации каторжников ублажать, им-то всё равно, как я выгляжу. Мачеха уже договорилась, с ближней партией я и поеду. — Благородные лорды. Возьмите Литу, — попросил парнишка, — она и правда, девственница, за этим мачеха ух как следила. — Харальд? — Ингвар показывал, что ему-то всё равно, а девчонка, избавленная от такой участи будет служить верно. — Если мы с них клятву возьмём, — кивнул Харальд. — Крепостными что ли? — уточнил парнишка, потом посмотрел на понурившуюся сестру и махнул рукой. — Да и ладно, хуже уже не будет. Я, Ирн, клянусь…       Ингвар знал, что очень может быть и хуже, но уточнять не стал, смотрел, как супруг принимает клятву у брата и сестры, как распоряжается отправить их в выделенные комнаты, найти им обоим занятие, и думал, что, кажется, начинает привыкать к присутствию в его жизни этого мальчика. — Когда собираешься… — Сначала пусть девушку осмотрит лекарь, потом дождёмся приезда леди Эйдис, а там видно будет. Я хочу, чтобы ребёнок родился ближе к лету, но в этом году уже не успеваю. Подожду. — А зачем взял брата? — Ингвар, — вздохнул Харальд. — Я же вижу, что для тебя наши отношения в постели, словно нож острый. Ты меня ласкаешь, а сам словно подвоха ждёшь. Я не могу так. Понимаешь?       Ингвар понимал. Очень хорошо понимал, но перебороть себя не мог. _________________ *сабо — деревянная обувь, элемент традиционной одежды во многих странах мира, рыбаков и простолюдинов.