Один. Два. Двое?

      Леди Эйдис прибыла в столицу на несколько дней раньше внука, и первым делом, едва отдохнув с дороги, собрала семейный совет. Харальда тоже пригласили, впервые за всё время, и он, смущённый оказанным доверием, тихо уселся в уголке. — У нас три девочки нужного возраста, о которых доподлинно известно, что отцом является король. Первая, дочь леди Памелы, графини Тордвильд. Девять лет, за ней дают неплохое приданое, но девица ленива и разбалована, так как других детей у леди нет. — Но у графа есть наследник! — возразил Ингвар. — Сын от первого брака. — Понятно, что со второй? — Вторая, леди Мэрит, семь лет, тут я ничего сказать не могу, кроме того, что она здоровый и крепкий ребёнок. Разве что мать слаба здоровьем… — Третья? — Леди Анника, ей всего пять лет, и это, я считаю, самый подходящий вариант. — Почему? — спросил Ингвар, удивлённый выбором матери. — Девочка забрала жизнь матери, растёт в доме деда, никому не нужна. Приданное выделил король и очень неплохое, но на этом и всё. Мы можем заключить не только помолвку, но и брак и на законных основаниях забрать девочку. — И воспитать так, как нам нужно, — кивнул Ингвар. — Да.       Леди Эйдис разгладила сладки на платье и повернулась к Харальду. — А теперь о вас, Харальд. — Да? — Я узнала, что в доме появились двое, брат и сестра, якобы для рождения ребёнка от вас. — Да, мы… — Харальд покосился на мужа и, решившись, пересказал дорожный разговор. — Понятно, — проворчала леди. — И когда вы собираетесь заняться сим похвальным делом? — Не раньше следующего лета. — Почему? — леди Эйдис переглянулась с сыном. — Я хочу, чтобы ребёнок родился в конце весны, а сейчас зачать я уже не успею. И нужно девушку поить травами, нам нужна дочь, в нашей семье уже есть наследник, — пояснил Харальд. — Разумно, — согласилась леди. — И… — юноша немного смутился, но всё же продолжил: — вы не могли бы помочь девушке? Может, получится как-то сгладить её шрамы? — Не нравится? Это потребует времени, да и то, вряд ли удастся убрать всё полностью. — Всё равно, наша дочь не должна стыдиться своей матери, — твёрдо сказал Харальд.       Леди Эйдис промолчала, глядя на юношу — похоже, пока она отсутствовала, между этими двумя произошли некоторые изменения. Она ещё не могла понять, нравится ли ей это, или пускай бы оставалось, как раньше. Леди давно поняла, что спокойный и честный Харальд не претендовал на полную власть в Ойвинде, но это сейчас, когда ему едва миновало двадцать. Или ещё нет? Она начала вспоминать, когда точно родился Харальд, запуталась и бросила: особого значения это не имело, всё равно Ингвар много старше. Идея зачать дочь ей пока нравилась — тут и будущий союз, что поможет защититься от неприятностей, и возможность обезопасить права Витара, и ей радость. Пусть будет, решила леди и потребовала пригласить к себе Литу. — Харальд, хочешь, я покажу тебе город? Пока матушка занимается твоей будущей фавориткой, нам всё равно делать нечего.       Это юноша уже понял, жизнь в столице разительно отличалась от пограничья, тут было шумно и весело. Даже одежда у Харальда была ярче, чем раньше, а оружие в парадных ножнах, хоть и казалось, что использовать его не придётся. Осёдланные кони уже ждали у крыльца, и вскоре лорды, в сопровождении двух стражников, направились на прогулку. — Город был построен почти пять сотен лет назад, — говорил Ингвар, — почти сразу после переселения нашего народа. Сначала это была небольшая крепость, чтобы спокойно перезимовать, ведь наши предки не знали с чем или кем столкнуться на новых землях. — И они не ошиблись, — подхватил Харальд, рассматривая крепкие стены первой крепости.       Узкие бойницы, ширина кладки, мощные ворота, на которых ещё виднелись полустёртые следы жутких когтей. В те времена здесь царили херхи, огромные и свирепые звери, способные ударом лапы проломить череп, а зубами перекусить тело человека. Первая зима выдалась страшной — тогда погибло несколько поселений, те, кто не озаботился защитой. Уцелели только дальние пограничные заставы — туда херхи не приходили, да ещё те, кто построил себе замки, каменные или, на худой конец, деревянные.       По улицам сновали нарядные горожане, суетливо спешили запоздавшие служанки с полными корзинами, проехала на тележке с бочкой воды торговец, до Харальда донеслось: «Чистая вода!»       Прошла стайка школяров в черных одеждах с белыми (когда-то) воротничками. На головах у них были надеты смешные круглые шапочки, у кого строго на макушке, как и полагается по уставу, у кого лихо сдвинутые набекрень. Они весело перекрикивались с нарядными девушками, не обращая внимания на строгую, поджавшую губы сопровождающую даму. — Наша дочь не будет ходить одна, — проговорил Харальд. Ингвара в который раз позабавило это — наша. А потом он подумал, что супруг относится к Витару, как к родному, и это несмотря на неприязнь мальчика, так почему же ему самому не принять дочь Харальда? — Лорд Ойвинд?       Мужчины оглянулись, из паланкина на них смотрела нарядная, густо набелённая дама. Маленькая собачка в её руках сонно тяфкнула, будто тоже здороваясь. — Ах, милый лорд Ойвинд, я вас так давно не видела. До столицы дошли странные слухи, будто вы лишились власти в своём поместье, но я вижу у вас по-прежнему герб на оружии и одежде. — Леди Аслог, рад вас видеть. Вы всё так же красивы, — галантно ответил Ингвар, и Харальд подивился, как разом слетела с мужа суровость и простота пограничного жителя.       Сейчас с дамой разговаривал воспитаннейший аристократ, до которого юноше расти и расти. Харальд отчетливо понял, как он далёк от всей этой городской суеты. Привыкший к спокойной размеренности сельской жизни, где самым шустрыми животными были зайцы, да стрекозы, он чувствовал себя потерянным и цеплялся за мужа, как за что-то привычное и незыблемое. Он даже испугался, что спешившись, тут же попадет под колёса кареты, или будет затоптан наглыми школярами, или, того хуже, вообще заблудится в узких улочках города. Он вспомнил, сколько требуется времени, чтобы пошить новую одежду, и сейчас удивлялся, как беспечно горожанки пачкают подолы своих платьев. Он не прислушивался к разговору, только вдруг почувствовал, как резко похолодел голос дамы, и, оглянувшись, успел заметить закаменевшее лицо супруга. — Нет, леди Аслог, — холодно говорил Ингвар, — ваша помощь мне тем более не нужна. Да, я потерял право называться единственным лордом Ойвинд, разделил власть с супругом, но как это произошло, и что мы делаем с Харальдом за дверью спальни, только наше дело. Прошу прощения, мы спешим.       Ингвар пустил коня в галоп, лицо его было спокойным, но по тому, как побелели костяшки пальцев, Харальд знал, что муж в бешенстве. — Ингвар? — Позже…       Ингвар остановился только у моста через широкую реку, делившую столицу надвое. Знаменитый Поцелуйный мост, был признанным местом для встреч влюблённых. Вот и сейчас у самого начала стоял паланкин без герба, возле которого склонился в поклоне городской щёголь. — Средь белого дня! — потрясённо проговорил Харальд. — Привыкай,— кинул на него короткий взгляд Ингвар.       Он уже успокоился, хоть короткая встреча и немного выбила его из колеи, но что же? Разве он не был готов к тому, что в столице кто-то будет смотреть с сочувствием, а кто-то со злорадством. Ингвар только надеялся, что первых больше, но пересудов, в любом случае не избежать, хорошо хоть с Харальдом ему повезло — тот, несмотря на молодость, умеет сдерживаться.       За мостом виднелась сочная зелень, необычная для городов. Ингвар сказал, что там находится городской сад, место для гуляний знатных горожан и их детей, и Харальду захотелось побывать там, уж больно надоели серые стены. Берега реки были усеяны молодыми и не очень женщинами, подоткнув платья, так что крепкие ноги были почти полностью открыты, они полоскали в реке бельё, перекрикиваясь с рыбаками и зеваками на мосту. — Дорогу, дорогу!       Харальд следом за супругом подал коня в сторону и оглянулся: прямо на них надвигалась открытая коляска, с неподвижно сидевшей молодой женщиной. Надменное лицо, неподвижный взгляд, губы сжаты так, что превратились в крохотную алую точку. По обе стороны кареты и следом за ней ехали всадники в мундирах с королевским гербом. — Принцесса Тарина, наша будущая королева, — негромко пояснил Ингвар, снимая шляпу.       Харальд последовал его примеру, жадно рассматривая особу королевской крови. Коляска уже миновала их, когда он разочарованно и, как-то по-детски, протянул: — А я думал, она красивее… — Тише, — шикнул Ингвар, хотя его глаза смеялись. — Куда мы сейчас? — К монастырю Дев и Пламени, я хочу показать тебе, где живет наша будущая невестка. — А зачем? Мы же не увидим девочку, — наивно проговорил Харальд. — Зато нанесём визит её деду, — ответил Ингвар. — Ты столько знаешь… — Учись, здесь, мы не должны отличаться от остальных аристократов. Это в пограничье простые нравы, тут же цветут интриги и ложь. Тебе лучше молчать и не говорить лишнего. — Я и не собирался, — обиженно буркнул Харальд.       Но навестить возможного родственника не удалось: барон Готлей с семьёй ещё не прибыл.       Зато Харальд вдоволь нагулялся по городу, посмотрел все или почти все достопримечательности и уговорил Ингвара на поход в театр. Для него было в новинку, что на сцене разыгрывают целые истории не простые комедианты, а целые труппы артистов, постоянно проживающие в городе. В отличие от тех, кто колесил по дорогам королевства и часто работал за еду и ночлег, эти были уважаемыми людьми, их уже никто не выбросит пинками из замка, не заплатив ни медяка, как это однажды сделал отец Харальда.       А дома их ждало приглашение во дворец, на Осенний бал, и, хотя до него было еще тридцать дней, готовиться нужно было уже сейчас. И начать решили не с пошива новых нарядов, а помолвки Витара, чтобы перед королём предстать уже во всеоружии. Тем более, как стало известно Харальду, его старший брат тоже приглашён во дворец.       Скромный ужин в кругу семьи, такой не похожий на те, что были раньше. Даже в Ойвинде было немного по-другому, холоднее, что ли. А сейчас даже леди Эйдис была на редкость милой и не подкусывала, как раньше, Харальда. Беседа, неспешная, касалась сегодняшней прогулки, и юноша с восторгом рассказывал, как ему понравился храм Вседержателя на площади Звезды, главной в столице, какой красивый дворец у короля, какие великолепные пруды в городском саду, и как ему хочется посмотреть новую пьесу господина Ланье, о которой он столько слышал. Леди Эйлис переглядывалась с сыном и по-доброму посмеивалась наивной радости провинциального юноши.       Засиживаться за столом не стали, Ингвар ещё спустился к управляющему, отдать кое-какие распоряжения, а Харальд прошёл в спальню. Комната, где сейчас царил полумрак, казалась таинственной и сказочной. Кровать с дубовыми витыми колоннами, поддерживающими балдахин, была широкой и удобной. Длинная бахрома полога почти касалась пола, колыхаясь от лёгкого сквозняка. Кресла, столик с вином и двумя бокалами, баночка с ароматическим маслом на комоде, большое, во весь рост, зеркало. Ненужный ни одному из супругов туалетный столик, заваленный сейчас перчатками, оружием, коробочками с арбалетными болтами, наручами и ожерельями с гербами, где среди хаоса можно было увидеть, то таинственно мерцающий перстень, то оставленную вилку.       Харальд успел и принять ванну, и поваляться на кровати с книгой, когда супруг, наконец, явился в спальню. — Что читаешь? — Записки путешественника за пять морей, знаменитого и кровожадного пирата… — Я понял, — Ингвар засмеялся, взлохматил волосы супруга и ушёл смыть с себя дневной пот.       Харальд следил за ним, отложив книгу в сторону: судя по игривому блеску глаз мужа, заснут они не скоро. И это нравилось юноше, казалось, муж начал принимать их положение, как данность.