Один. Два. Двое?

      Очень быстро Харальд понял, что ему повезло: остальные рабы трудились с раннего утра до позднего вечера, а он мог просто сидеть в холодке, делая вид, что работает. Хозяином у него был знатный бий, так здесь называли лордов, богатый, и дом его был полон рабов. А за высоким забором, отделявшим женскую половину, слышались высокие голоса многочисленных жён. Рабынь же среди обитателей дома было немного, немолодые и потрепанные жизнью, они медленно ходили, кутаясь в серые покрывала, скрывающие обвисшие от многочисленных родов бёдра и груди. Их дети, грязные и всегда голодные, играли тут же, во дворе, и Харальд иногда ловил на себе оценивающие взгляды рабынь. Он не знал, что сделает, если надзиратель прикажет разделить с кем-то из них ложе, но твёрдо был уверен, что по доброй воле этого не сделает.       Юноша вообще ни о чём таком не думал, он даже не замечал за собой плотских желаний, словно похищение отбило у него всю охоту. Да и что он знал до этого? Грубоватые ласки мужа? Только и всего. Разве что та девочка, Харальд вдруг понял, что не помнит её имени, но и с ней у него так ничего и не случилось. Юноша тихо стучал молоточком, укладывая скрученную проволоку в прихотливый рисунок. Ему не давали драгоценных металлов и камней, но в этот раз управляющий принёс слиток серебра и горсть речного жемчуга, буркнув что-то про новую наложницу, не очень угодившую господину. Харальд понял, что если женщину приглашали к господину, её следовало одарить. И не его поделками, а украшениями, вышедшими из рук настоящих мастеров. Но, тут казалось, что подарок по необходимости, и дарить жаль, и не дать невозможно. — Как красиво! — проговорил чей-то хриплый голос.       Харальд поднял глаза, заметив, что рядом остановилась немолодая уже рабыня. Тяжёлый кувшин, полный воды, она упирала в изгиб бедра, придерживая усталыми пальцами. — А хотите, я сделаю браслет для вас? — спросил он неожиданно. — Ой, — испугалась женщина. — Он не будет из дорогого металла, — улыбнулся Харальд. — Медный или бронзовый. — Хочу, сделай… пожалуйста!       Харальд улыбнулся, подумав, что не так и много радости у бедных женщин, а ему ничего не стоит сделать такое украшение и не одной, а всем. — Я сделаю… — У меня камушек есть, я принесу, — заторопилась женщина.       Она и в самом деле принесла круглый камень, осколок целого куска. Присмотревшись, Харальд опознал в нём вулканическое стекло или, как его ещё называют — обсидиан. Матово-чёрный, загадочный, словно кусок бархатной южной ночи, он был на редкость красив. И очень подходил для того, чтобы его оправили в серебро. Но такой металл никто не позволит носить рабыне, и Харальд решил изготовить кулон, оправив камень в медь. С подарком почти незнакомой рабыне он трудился не один час: хотелось сделать всё как можно лучше и, когда женщина робко подошла вечером, она ахнула, увидев свой камушек, заключённый в ажурную сетку из тонких нитей, словно капля воды запуталась в паутине. Только вода была непроницаемо-чёрная, словно море в безлунную ночь. К тому времени основную работу уже забрал надзиратель и никто не видел, ни подарка, ни дарителя. А поздно ночью в нишу к Харальду скользнула благодарная женщина, но когда юноша оцепенел от неожиданности, не зная, что ему делать в руку ему ткнулся кусок мяса на мягком господском хлебе. — Ешь, — прошептала женщина.       Так и повелось, с тех пор Нанна, так её звали, приносила юноше то диковинные фрукты, то мясо, то пироги. И это было лучшее из того, что могла бы дать сейчас женщина. *** — Младший лорд Ойвинд, — голос дознавателя скрежетнул по нервам. — Мы не обвиняем вас в исчезновении вашего старшего супруга, но требуем, чтобы нам были незамедлительно предоставлены все данные о ваших поисках.       Ингвар стиснул зубы, чтобы не выругаться. С тех пор, как Харальд пропал, его люди исходили всю столицу, в поисках загулявшего мальчишки. Но первоначальная версия, что тот, рассердившись, бросился во все тяжкие, быстро сменилась тревогой за него: парня нигде не было. Ни в его излюбленном трактире, ни в тех местах, где он бывал не так часто. Как он мог ускользнуть от охраны, Ингвар не знал, но наказание виновных не вернуло мужа. Дома в Ойвинде, он мог бы искать юношу долго и тщательно, но в столице ему не дадут этого времени, недаром чуть не через два дня у ворот дома стоял посыльный от старшего брата Харальда. И хоть сам Ингвар склонен был считать это совпадением, но что это такое в их время интриг и заговоров? На первое время от Ойвинда была отведена беда — сначала браком с Харальдом, а потом и свадьбой Витара с юной Анникой. Но исчезновение старшего лорда, это не то, что случилось почти полтора года назад, когда неизвестные похитили самого Ингвара. Тогда слухи о нападении дошли слишком поздно и король не успел, или не захотел успеть, послать свои войска на помощь вассалу, но здесь и сейчас, это может принять очень плохой оборот. Лишь сейчас перед Ингваром со всей ясностью встала та пропасть, от которой увёл их Харальд. И тёплое чувство благодарности и признательности сменило остатки прежней неприязни. Что бы ни случилось с супругом, а его нужно найти. Хотя бы для того чтобы принести свои извинения и просто поблагодарить.       Для начала, король может не поверить в искренность Ингвара и направить в Ойвинд своего надзирателя, раз пока не может наложить руку на владения законным путём. А потом можно будет обвинить Ингвара в организации похищения старшего мужа, казнить его под этим предлогом и получить власть над владением законным путём.       Понятно, что это никоим образом не устраивало ни Ингвара, ни его мать. И глупого мальчишку искали. Вот как раз все донесения об этом и просматривал сейчас королевский дознаватель, и чем дальше, тем мрачнее становилось его лицо. — Нам стало известно, что у вас с супругом были разногласия. — Это наше дело, — процедил Ингвар. — Было, — отрезал дознаватель. — Слуги сообщили о том, что в последний вечер между вами произошла ссора. Я хочу услышать причину. — Мы разошлись в мнениях по поводу воспитания нашей невестки, леди Анники. Я настаивал на пребывании девочки в монастыре, а мой супруг запретил это делать. — Словесно? — Нет, он оставил письменное распоряжение. — Не говорит ли вам это, что лорд Ойвинд собирался сам покинуть вас? — Нет, — Ингвар уже думал об этом и решил, что это невозможно. — Вы так уверены? Лорд Ойвинд так молод… — Да, но мой старший супруг прекрасно осознаёт свой долг, — резко ответил Ингвар. — Я ищу его по всей столице, но пока результатов нет. — Только в столице? Не думали ли вы, младший лорд, что он мог покинуть город? — Нет… — медленно проговорил Ингвар, до сего момента уверенный, что юноша где-то рядом. — Прат, Прат! Живо отправьте кого-нибудь в порт, пусть узнают, не выходил ли в море в ту ночь какой-нибудь корабль. И следующий день захватите! — Хм? — Он не мог по своей воле уехать… — медленно проговорил Ингвар. — Но мой супруг любил ходить в таверны, переодевшись в простое платье. — Зачем? — Он молод, а все мальчишки в его возрасте грезят дальними странами и путешествиями. Харальд слушал рассказы бывалых моряков.       Дознаватель посмотрел в его лицо и подумал, что между этими двумя не так всё просто. Он был почти уверен, что в постели старший не тот юноша, да и правит по-прежнему Ингвар. Но всё же…       С первыми вестями стражник примчался очень быстро: в ту злополучную ночь из порта вышло три корабля, и два из них заслуживали внимания. Первый вёз наёмников на север, а про второй ходили упорные слухи, что его владелец занимается работорговлей. Доказательств не было, иначе его давно бы задержали, но… — Узнай, где он сейчас, — приказал Ингвар. — Уже узнал, мой лорд. — И? — Затонул у тройных островов: попал в бурю на обратном пути. — Если он был там, значит, ходил в Рахман. Только куда? — проговорил Ингвар, вспоминая, кто из его знакомых капитанов сможет помочь ему с поисками.       По всему выходило, что пока никто: начались зимние бури, и сейчас ни один мореход не выйдет в море. Приходилось ждать и надеяться, что за это время с Харальдом ничего не случится. — Что ж, — дознаватель тщательно сложил бумаги, — у вас год на поиски. За это время вы или найдёте супруга, или в Ойвинд пришлют надзирателя, а вам выдвинут обвинение в похищении старшего мужа. — Я понял, — процедил Ингвар.       Он действительно всё понял: времени на поиск мужа остаётся немного, и начать следует с того, что узнать в какие города Рахмана чаще всего ходил незадачливый торговец. ***       Этот день ничем не отличался от вчерашнего и позавчерашнего, если бы не жара, необычная даже для этой страны. Уже утром солнце пекло так, что люди попрятались в тень, и даже надсмотрщик не рисковал выгонять их на солнцепёк. А к вечеру, когда жара немного спала, он задумал устроить большой помывочный день. Харальд уже привыкший к тому, что такие дни бывают через четыре дня на пятый, немного удивился, но молчаливо поддержал решение: ему, выросшему у моря, в прохладной стране, было особенно тяжело переносить такую жару. Он старался хотя бы обтираться по вечерам, но возможность помыться не упускал. Сначала в закуток, где стояли лавки с корытами и банными принадлежностями пошли мужчины, им всяко меньше времени надо, чтобы привести себя в порядок. Харальд с наслаждением промыл отросшие волосы и, с грустью подумал, глядя на свои налитые силой руки, что от того хрупкого мальчика мало что осталось. Сколько он уже здесь дней? Он закрыл глаза, подсчитывая, потом махнул головой, сообразив, что не помнит, когда вообще появился в этом грязном городке. За всё это время юноша ни разу не выходил за пределы двора, и что там делается, не знал, да и не хотел знать. Рабам очень быстро объяснили, что бывает, если кто-то решиться на побег, показав жестокую казнь на площади города. И Харальд начал просто присматриваться и ждать. Упорно и спокойно, выясняя всё, что нужно, чтобы уйти. В маленьком тайнике у него хранилось несколько вещей, сделанных для продажи — хватит на первое время. Была припрятана и одежда, продукты он только пока не готовил: в жарком климате они долго не хранятся.       Вода была неприятно тёплой, и вытираться Харальд не стал, само высохнет, зато оставшееся время потратил на быструю стирку, может, кому-то и всё равно, а он предпочитал иметь смену одежды. Мокрые штаны и рубашку юноша повесил на верёвку в своей нише и сел рядом, караулить, а то ходят тут всякие любители до чужого добра, вон как раз один из них недалеко устроился, поглядывает и ждёт, когда хозяин отлучится. Харальд уходить не собирался, знал, что смену потом получить очень сложно. Сколько он уже здесь? Месяц? Два? Примерно так, а уже надоело смертельно. Дома сейчас конец зимы, праздники уже кончились, и они, наверное, собирались бы в Ойвинд. Он смотрел на темнеющее небо и вспоминал мужа, Витара, маленькую Аннику. Даже леди Эйдис сейчас не казалась строгой и придирчивой. Пусть бы ненавидели его и презирали, зато он был бы дома.       Со стороны помывочного угла послышался возмущённый крик, и юноша повернул туда голову. Что опять не поделили женщины? В этой стране они были странными, слишком шумными, яркими, не то, что дома. Вот леди Эйдис никогда не позволила бы себе такого. Да что у них там случилось? Орут, словно резаные.       Из-за перегородки выскочила одна из них, полная, растрепанная, в мокрой, прилипшей к телу рубашке. Кинулась к Харальду, крича что-то, ткнула зажатым кулаком в его ладонь, залопотала непонятно: она была откуда-то издалека и, волнуясь, часто переходила на родной язык. — Что случилось? — надсмотрщик не заставил себя ждать.       Окинул побоище глазами, рявкнул что-то и женщины мигом укутались с ног до головы. — Она хотела украсть! — женщина открыла ладонь, и Харальд увидел свой подарок. — Откуда это у тебя? — нахмурился надсмотрщик.       И Харальд, заметив, как оцепенела от ужаса женщина, поднялся. — Я сделал. И подарил.       Все взгляды присутствующих мигом обратились на него, и юноша почувствовал, как от страха по спине побежали щекочущие струйки пота. Кажется, он допустил серьёзную ошибку.