Один. Два. Двое?

— Ты посмел украсть у своего хозяина? — зарычал надсмотрщик. — Нет, — выпрямился Харальд. — Проволоку я нашёл вон там, накрученной на выброшенное ведро. Если его уже выкинули, значит, она никому не нужна. А камень всего лишь вулканическое стекло, не имеет ценности. — Тебя не спрашивают, где ты взял материалы. Ты украл время хозяина. — Нет, я работал ночью, — возразил Харальд, — в своё время. — У тебя здесь нет ничего своего. Ты сам, твои руки, шкура, жизнь, умение, всё принадлежит хозяину.       Двое стражников, всегда сопровождавших надсмотрщика, не дожидаясь приказа, подхватили Харальда и уже снимали с него одежду, привязывали к столбу, высоко вздёрнув руки. — Десять плетей,— равнодушно бросил надсмотрщик. — И в деревню, на поля.       «Скотина…» — и Харальд охнул, когда на спину обрушился первый удар.       Очнулся он ночью, от того, что кто-то вытирал лицо мокрой тряпкой, от тихого плача рядом, от сбивчивых извинений. — Не надо, — слова царапали горло.       Женщина охнула, залопотала что-то обрадовано, в губы ткнулось горлышко бутылки, и Харальд глотал жадно, давясь, чуть подслащенную сыворотку. — Спасибо. — Не нужно, прости меня, прости… — Глупости не говори, я сам виноват. — Я просила. Я… — женщина разрыдалась, уткнувшись в плечо Харальду, отстранилась и жарко зашептала, — тебя в деревню пошлют, на поля. Ты не бойся, там не очень плохо, я скажу что делать. А если…       Она склонилась к самому уху и тихо продолжила: — Тебе бежать надо, ты тут не выживешь. — Как? — В деревне это легче будет. Ты там сможешь уйти. На поля тебе надо, на рисовые, у болот. Там можно по воде уйти, собаки не догонят. А потом через пролив, по морю, на острова. — Какие? — Запомни, есть остров, там дерево кривое на скале, чинара. Вот, в деревне сестра моя живёт, я же не рабыней родилась, это потом уже продали, за долги мужа, сестра старая уже, зовут Фатма, скажи от Зули, что помочь прошу. Повтори. — По болотам к морю, потом через пролив на остров с чинарой, найти Фатму, сказать, что от Зули. — Правильно. От деревни бия там недалеко, как приедешь, сразу осмотрись и найди дорогу к морю. Понял? — женщина повозилась ещё немного и ушла, оставив бутылку рядом.       Харальд закрыл глаза, проваливаясь в тяжёлый мутный сон.       Ему не дали отлежаться, уже через день подняли и, посадив на тряскую арбу, повезли куда-то за город. Юноша молчал, глядя на грязные улицы, проплывающие мимо, и радовался, что не стал ждать, забрал свои припасы из тайника сразу, как только смог чуть-чуть двигаться. Ему стало хуже после этого, зато в мешочке под тощим животом лежало его самое ценное имущество: тонкая крепкая проволочка, которой легко можно было открыть кандалы на ногах. Он надвинул на голову кусок кошмы и задремал, судя по всему ехать им долго. ***       Мрачный подвал, какой есть в каждом уважающем себя замке, на этот раз не пустовал. У стены, прикованный за длинную и ржавую цепь сидел хмурый мужчина с впечатляющим синяком под глазом и разбитым носом. Напротив него стоял Ингвар и поигрывал плетью, будто проверял, испугается пленник или нет. Пойманный боялся, потел и смотрел затравленно, ожидая только первого вопроса, ведь не в гости же его пригласили. — Ну, скотина, будешь говорить? — Чего надо-то? — Кому ты людей продаёшь, я уже знаю, но вот хотелось бы мне узнать, куда он ходил? В какие города? — Какие люди, господин хороший? — попытался отговориться трактирщик. — Фирт, — Ингвар не стал спорить, кивнул солдату, подпиравшему стену, и тот смачно врубил кулаком в живот трактирщика. — Уууу… — Ещё раз, пусть почувствует, скотина. — Да, мой лорд, — согласно кивнул Фирт и повторил удар. — Хекх… — Ещё? Или память освежили? — Ха… хва… — Я понял, итак, повторю вопрос, если ты забыл. Куда увозили похищенных людей? — В Рахм… ааан… — Это я знаю, назови города. — Ннн… — Фирт! — Угу, — солдат размахнулся. — Я скажу, скажу… — трактирщик заскулил, вдруг и разом осознав, что всё это ему не чудится, что шансов выйти у него немного, — я скажуууу… — Куда? — Таракия, Шартак, Жиронг… — Ещё? — Всё, клянусь Вседержателем, это всё… — Фирт, этого в камеру, а нашим скажи, чтобы готовились, утром выйдем. — Да, мой лорд.       Перечисленные три города это уже был шанс, что он найдёт мальчишку. Вот глупый юнец, обиделся он, видишь ли, а им теперь ищи его. Умом Ингвар понимал, что сам виноват во всём, но признаться в этом? Да ни за что!       Лорд Ингвар поднимался по лестнице, вытирая руки, когда в него с разбегу впечаталась очень увесистая тушка сына. Витар отшатнулся, буркнул извинение и уже почти миновал отца, когда был остановлен громким окриком. — Что это значит? — Отец, она…       Ингвар нахмурился, когда сын начал плаксиво перечислять всё, что ему не нравится в юной супруге. Это так напоминало его собственные претензии к Харальду, что просто жутко становилось. Жутко и стыдно, ведь он, лорд и воин, опустился до уровня несмышленого мальчишки, показав всем, начиная с супруга, как мало он его ценит. А было за что — разве не Харальд фактически спас Ойвинд не допустив туда соглядатаев брата? Разве не этот мальчик, едва повзрослевший, пытался хоть как-то быть полезным, не требуя при этом ничего? И разве не он, Ингвар, который должен быть мудрее юнца, капризничал, словно юная девственница? Стыд жаром обдал лицо, и Ингвар отвернулся, чтобы этого не заметил сын. — Идём, — он взял мальчика за руку, — идём!       В кабинете было пусто, только на столе сиротливо лежал тот самый лист бумаги со строгим запретом отправлять Аннику в монастырь. Ингвар сел напротив сына и строго глянул на него: — Витар, твоя супруга ещё ребёнок, и от того, как ты будешь к ней относиться, сложится ваша жизнь. Она та, кто родит тебе наследника, та, кто встанет рядом в трудную минуту, кто будет ждать тебя, куда бы ты ни пошёл, — Ингвар вспомнил худенькую тихую девочку с огромными глазами, и продолжил: — она не знала ни ласки, ни любви, не нужно обижать её. Постарайся понять, если не сможешь полюбить. — Да… — протянул Витар, — а ты сам… — Я тоже совершил много ошибок, сынок. И готов признать это перед своим супругом, — Ингвар тронул повязку, и глянул на сына, — Харальд много сделал для Ойвинда, для того, чтобы именно ты получил то, что принадлежит тебе по праву. И мы не должны забывать об этом. Ты понимаешь? — Да, — насупился Витар. — Иди… — Отец! — мальчик оглянулся у двери. — Да? — А ты найдёшь Харальда? — Найду.       Мальчик кивнул и, успокоенный, вышел. Ингвар услышал, как он чуть грубовато и покровительственно ворчит на супругу, вытирая пыль с её личика. Усмехнулся и взял в руки лист бумаги: Харальд был прав, не нужно отправлять малышку из дома, пусть дети растут вместе, пусть учатся находить общие решения, пусть… А они уже проследят, чтобы те не вступили в брачные отношения раньше времени. Это работа взрослых, объяснить такие вещи детям, это их забота…       Но сейчас главное — найти мужа. Вседержатель видит, Ингвар ищет его не по приказу короля, а потому, что этого требует сердце. Подумать только, ещё недавно он буквально впадал в бешенство, стоило только увидеть Харальда или, хотя бы услышать его имя. А сейчас он готов на всё, чтобы найти мужа и вернуть домой. И когда только успел этот тихий парнишка стать таким нужным?       Три города — Таракия, Шартак, Жиронг. Все три немаленькие, и где там искать мужа? Да и как искать? Вряд ли кто запомнит тихого невзрачного парнишку, Ингвар почему-то был уверен, что тот не стал кричать о своём титуле и происхождении. Три города, и повезёт, если Харальда оставили там, а не продали вглубь страны, тогда поиски могут затянуться на годы. — Мой лорд… — у порога стоял Фирт. — Ну? — Ингвар хмуро смотрел на солдата. — Мой лорд, гонец из дворца. — Зови…       Чуть надменный взгляд придворного, лёгкая насмешка, но движения чёткие, ни грамма неуважения к Ингвару. — Требование явиться во дворец, Его Величество ожидает вас завтра в полдень в Малой приёмной.       Ингвар только голову склонил, кивая Фирту, чтобы проводил гонца. Ничего хорошего от внезапного вызова он не ждал. Он велел подготовить себе придворное платье и передать на корабль, что отправление откладывается.       Однако прошло всё на редкость хорошо, король не был раздражён, выслушал внимательно, велел передать трактирщика дознавателям, и отпустил с наказом без супруга при дворе не появляться. — Могу ли я считать, Ваше Величество, что в сроке я не ограничен? — прямо спросил Ингвар. — Ищите, я понимаю, что быстро такие дела не делаются. Я велю, чтобы за вашим владением присмотрели, пока вы в отъезде. — Моя матушка… — Я хорошо знаю способности леди Эйдис, — перебил Ингвара король, — но женщина не со всеми делами способна справиться, ваш сын ещё ребёнок, до совершеннолетия ему ещё долго. Не спорьте, младший лорд Ойвинд, ищите супруга. — Благодарю, Ваше Величество, — Ингвар понял, что спорить дальше нельзя, но хоть не прозвучало слов о возможном обвинении, а Харальда он найдёт, не может не найти.       Он спешно вернулся домой и, простившись с матерью, сыном и невесткой в тот же день отплыл из страны. Весеннее море, ещё немного бурное приняло его, и Ингвар, почти не задержавшись в пути, прибыл в Таракию в положенное время.