1-2.
6 апреля 2016 г., 17:08
— Раз, два, три, четыре, — бормочет себе под нос Дэн, бессильно падая за кухонный стол, — пять, шесть… да почему не работает?! — Он отчаянно роняет голову на столешницу, и пугается громкого стука лба об неё. — Этого не может быть, просто не может…
Какова там была вероятность, что за дверью окажется именно его соулмейт? Один к семи миллиардам? Чуть больше? Сегодня он побил все рекорды невезучести – пора звонить в Книгу Гиннеса!
Скрипящий стон вырывается из губ сам собой, и на мгновенье мерещится, что он здесь не один. Но квартира пуста, ведь Дэн закрыл за собой дверь.
Никого.
Тишина. Спокойствие. Умиротворение.
Правда теперь они какие-то напряженные, словно он оказался в сиквеле «Пункта назначения», и в любую секунду может умереть.
Не нужно было ничего менять.
Перемены – глупость, а их жажда – фатальная ошибка.
Дэн должен был сразу понять, что не стоило этого делать, а теперь он сломал себе жизнь. Причем ожидание чего-то плохого в разы хуже, чем сразу лишиться важного! Теперь он… впрочем, почему только он? Встреча соулмейта – событие двоякое, и то, что он открыл дверь, отразилось на двух людях сразу.
В этот момент у именинника засосало под ложечкой: именно он виноват в том, что тот парень лишился зрения; он открыл дверь, это было его решение и его ошибка.
Чувство вины неприятно отдалось внутри.
Дэн редко думал о том, что будет, если он встретит соулмейта. Он не размышлял о том, какой тот будет, сколько ему будет лет, и как он будет выглядеть. Его не волновало, будет ли он так же любить пиццу, и смогут ли они ужиться вместе. Разум ни разу не ставил вопрос «станут ли они такими же близкими, как обещают “законы биологии”».
Теперь же это внезапно обрело смысл.
Если «встреча соулмейта» - палка о двух концах, то, может, это всё не просто так? Сейчас Дэн с трудом мог находиться в квартире один, боясь за свою жизнь и родственников; ему точно нужно было с кем-то это обсудить. Он даже сомневался, что сможет заснуть, зная, что что-то должно произойти. А тот парень…
Черт, он ведь не сможет даже с этажа уйти без помощи!
Импульсивный порыв заставил Хауэлла подскочить со стула и рвануть к двери. Он споткнулся об ковер в гостиной, налетев на тумбочку, и ему потребовалась минута, чтобы снова начать дышать ровно.
Рука сама залезла в волосы, стараясь их пригладить, словно это имело значение.
Если бы он видел себя со стороны, то точно начал бы язвить, что «пробежался с такой скоростью впервые за всю жизнь и даже не сломал обе ноги». А еще упомянул бы то, что теперь сам рвется открыть проклятую дверь и пообщаться с почти-незнакомцем.
Это совсем на него не похоже.
Это не-Дэн.
Но именно не-Дэн смог дернуть ручку двери на себя без малейших сомнений.
*
Честно сказать, Фил думал, что ему придется ждать дольше, отмораживая конечности и без конца рассуждая о том, почему его лишили именно зрения. Но не успел он даже поддаться мрачной мысли, как услышал топот за стеной.
Отклониться от двери, чтобы не упасть, и вовсе удалось за секунду до того, как она распахнулась.
— Сжалился? — с добродушной усмешкой потянул Лестер, обернувшись за плечо, но больше не пытаясь различить, где находится соулмейт – не было даже очертаний, лишь сплошное черное пятно.
— Ухгф… — тот вряд ли действовал обдуманно, и теперь не мог собрать мысли воедино, чтобы ответить. — Нам надо поговорить.
Фил коротко кивнул.
— Похоже на то. — Он попытался подняться, но вышло только с третьей попытки. Вестибулярный аппарат – полезная штука, но у него он был отвратным с самого рождения. «Неуклюжесть» - самое мягкое описание его координации из всех возможных.
И всё же, у него получилось.
И он даже не злился на парня за то, что тот не помог – было ясно, что он еще в ступоре. Неудивительно, учитывая всё произошедшее.
— Могу я?..
Голос раздался откуда-то справа, и именно так Фил определил, где дверной проем.
— Да, мне бы не помешала помощь, — кивнул он. — Может, Вселенная тонко намекает, что пора завести собаку? — попытался отшутиться, как делал это всегда.
Соулмейт негромко усмехнулся в ответ.
Это показалось до ужаса приятным звуком, и хотя прежде Лестер так же наслаждался чужим смехом, сейчас он воспринимался несколько иначе. Или даже не «сейчас», а «именно у этого человека».
Не зря же они родственные души? У них должна быть связь.
Фил чувствует, как его неуверенно подхватывают под локоть. Кажется, рука соулмейта дрожит. Возможно, это от того, что тот давно не общался с людьми, а возможно он просто напуган происходящим.
— Не волнуйся, я не развалюсь – пострадало только зрение.
— Я не… ладно, — выдыхает парень и тянет вперед, заставляя следовать за собой. Он забывает предупредить о том, что впереди порог, и Фил запинается. — Прости.
Дальнейший путь идет спокойнее; семь шагов вперед, два влево и еще один вперед не вызывают затруднений.
Лестеру ужасно обидно, что он не может посмотреть вокруг, оценить, как выглядит дом его соулмейта. По квартире можно вычислить много информации о человеке, и ему не нравится то, что он так слеп в этой ситуации. Как бы иронично это не звучало.
Он же даже имени не может вспомнить, хотя абсолютно точно знал его прежде – когда оформлял заказы.
— Как тебя зовут?
— Ты первый.
— Я – Фил, — максимально доброжелательно тянет парень и чувствует, что колени уперлись во что-то невысокое и мягкое.
— Садись.
Приходится изрядно постараться, чтобы снизить риск падения – мебель низкая, поэтому руки не сразу находят подлокотник. Наверно, со стороны это выглядит еще глупее, чем ощущается. Обидно вот так вот показывать себя при знакомстве.
— Дэн, — раздается откуда-то сверху. — Будешь чай или кофе?
— Чай.
Шаги быстро-быстро удаляются, и вскоре становится ясно, что в комнате остался он один.
Фил задумчиво улыбается.
Теперь, когда ему подсказали, он вспомнил. Дэниел Джеймс Хауэлл – вот, кто его соулмейт!
*
Привыкнуть к свету на кухне удается не сразу. Дэн не пытается обманывать самого себя – он признает то, что его трясет, и это не вина непрекращающегося состояния почти-панической-атаки. Это не просто страх, а нездоровый трепет, от которого сводит коленки.
Он не обманывает себя, но пытается оправдаться бушующими гормонами.
Так ведь это происходит? Банальная реакция организма? Чувство аффекта после встречи с соулмейтом? Как там это описывалось в учебниках?..
Не стоило игнорировать уроки биологии.
Попасть в чашку удается не сразу, что дико бесит. Приходится лишний раз отходить за полотенцем и вытирать стол, чтобы не осталось разводов – конечно, никто этого не увидит, но хочется, чтобы в доме был порядок. Во всем.
Перфекционизм – та еще зараза.
Кружка обжигает руки, когда Дэн поднимает её.
Ему сложно сконцентрироваться на деле, мысли постоянно уходят не в то русло. Что он может сказать этому па… Филу? Что с самого начала не хотел такого расклада? Что ему очень жаль, что тот потерял зрение? Что он предпочитает одиночество и не хочет близкого общения?
И будет ли это истиной, если организм требует иного?
Ложь ведь хуже, чем жестокая правда? Нужно быть честным.
Вооружившись этим девизом, Хауэлл спешит в комнату – он даже успевает заволноваться, почему там так тихо? Разум подсказывает, что гость просто сидит на месте, но эмоции и банальная жалость берут верх, нашептывая обо всех способах самоубиться, будучи слепым, в этой квартире. Вспоминаются и неудачно оставленный нож, и стеклянный столик с острыми краями.
Это даже хуже, чем желание покинуть квартиру, - реальные эмоции абсолютно всегда выходят боком.
Но, как и предполагалось, Фил сидит на месте, смотря в одну точку. Ему нет смысла осматриваться по сторонам, поэтому он, очевидно, не знает, чем себя занять, и неловко мнет край бордовой спецодежды.
— Вот.
Дэн протягивает кружку, но тут же осознает, что так ничего не выйдет.
И, видит бог, скольких усилий ему стоит не проигнорировать беспомощность гостя, а аккуратно вложить керамическую посудину тому в руки, дергаясь от контакта с теплыми ладонями. Это переходит все границы – он по-настоящему давно не прикасался к чужой коже, к чужим рукам, да и вообще к чужому телу, и теперь всё кажется немного запредельным.
Но он справляется, осторожно сжимая руки соулмейта поверх кружки, чтобы тот взял её крепче.
И это вознаграждается теплой улыбкой, от которой внутри всё переворачивается, сжимается и превращается в кашу.
— Спасибо, Дэн.
Проклятые гормоны.
— Осторожнее, он горячий, — зачем-то предупреждает Хауэлл, садясь слишком далеко. Как алкоголик во время завязки – думает, что расстояние удержит его от необдуманных поступков. — Так, что будем делать?
Фил безмятежно пялится в одну сторону, отхлебывая немного чаю и морщась – обжегся-таки. По нему не скажешь, что он меньше часа назад потерял зрение. Хотя, может, он просто хорошо скрывает эмоции? Или не до конца переварил ситуацию?
— Продолжать жить? Как вариант, — спокойно улыбается уголком губ он. — Не в смысле «забыть и разойтись по сторонам», а… нет, серьезно, разве это должно как-то повлиять? Не считая того, что я теперь и с очками буду собирать все косяки и пороги.
— Вообще-то это чуть важнее, чем просто «собирать косяки и пороги», — начинает было переубеждать Дэн, но быстро останавливает себя. Не его проблема.
— Однако, это не худшее, что могло произойти. Мне хватит этого утешения, спасибо.
— Но, если мы не собираемся расходиться по сторонам, то, что нам делать? Мы друг друга не знаем.
Соулмейт серьезно задумывается над вопросом. Он изредка отпивает еще чаю и то хмурится, то снова расслабляет лицо.
Сам факт того, что Хауэлл замечает все эти мелочи, медленно разъедает его изнутри.
— Ну-с, имя ты мое уже знаешь, официальное место работы тоже. Семьи у меня нет, а свободное время убиваю съемкой видео на ютуб, где нещадно пропагандирую романтический образ жизни и прочие замашки либералов.
Дополнительное знание того, что его соулмейт – один из тех безумцев, что жаждут вытащить всех на улицы, ничуть не улучшает ситуацию.
Хотя, стоит признать, Фил не кажется именно «безумным» или «чудаковатым». Может, неестественно-оптимистичным, как по Дэну, но совсем ярких отличий от других людей в нем нет. Разве что опыт путешествий, что ныне редкость.
— Твоя очередь, — подсказывает парень, поворачиваясь в ту сторону, где сидит собеседник. По голосу и дыханию у него получается хоть немного ориентироваться вокруг, и это дает надежду, что, может, он сможет приноровиться и научиться «смотреть» с помощью слуха.
— Я художник. Рисую на заказ всё подряд, что нужно людям в интернете. Эскизы мебели или татуировок – не важно, если за это платят.
Фил грустно усмехается:
— Кажется, я начинаю понимать, почему быть слепым – хреново… хотел бы я увидеть твои работы.
— Ты бы не оценил - слишком мрачно, — тянет Дэн, не удерживаясь от ответной улыбки и с трудом подавляя подкатывающие к горлу эмоции. — А еще я не люблю саму мысль о выходе наружу. И всё, что с ней связано.
*
Лестер умолкает. Ему не хочется создавать впечатление человека, опирающегося на единичные личностные качества при выборе партнера или друга, поэтому он очень тщательно фильтрует свои мысли, чтобы не ляпнуть лишнего.
И самая первая, самая нелепая, подходит для разговора лучше всего.
— Значит, это точно судьба.
— Почему?
— Ну, сам посуди, противоположности притягиваются, верно? — сквозь улыбку поясняет Фил. — Так вот мы нереально различаемся. Поэтому всё получится. Мы как дополняющие друг друга фрагменты.
Шок Дэна почти осязался в воздухе, становясь все более очевидным с каждой секундой.
Нет, это не негатив, а просто ошарашенность таким приторно-радостным подходом. Привыкнуть к нездоровому оптимизму будет трудно. И к тому, что кто-то настолько настойчиво хочет стать ближе, - тоже.
— И всё равно эти «знания друг о друге» больше походят на дурацкую анкету в интернете…
— А что ты хочешь еще знать? — с готовностью интересуется Лестер.
Дэн морщится от такой энергичности.
— Не знаю, но ты ведь не думаешь, что сухих вопросов хватит, чтобы наладить дружбу? — скептично поджимает губы он, хмурясь. Излишняя экспрессивность ему поперек горла. Он привык взвешивать свои решения, обдумывать – вот, что узнает из этого Фил.
— Хорошо, допустим, не хватит. Но ты ведь чувствуешь это?
О, конечно он чувствовал. Это было слышно по прерывистому дыханию и неестественной напряженности голоса. Он чувствовал и очень хотел обуздать инстинкты, заложенные природой.
Человечество всегда стремилось это сделать.
— Да.
— Тогда, могу я попросить еще кое о чем?
— Ну, дерзай, — без особого энтузиазма говорит Дэн и дергается в сторону, когда Фил подгибает одну ногу под себя, поворачиваясь к нему всем телом.
Эта неловкость, действительно, очаровательна.
— Можно мне коснуться твоего лица? Я плохо запомнил, как ты выглядишь, а незнание заставляет придумывать глупые картины…
*
Хауэлл поражен таким раскладом, но это не мешает ему отшучиваться.
— Например? Три руки и пять глаз?
— Ага, а еще одна нога, торчащая из головы. — Фил замолкает на долю секунды. — Хотя, я не уверен. Может, «это» было неудачной прической… — разом дискредитирует Дэна на собственном «поле боя».
— Это не самое худшее, что ты мог увидеть. По утрам я превращаюсь в ужасного кофе-монстра, который ест всех, кто шумит или посягает на его территорию.
Голубоглазый театрально почесывает подбородок, словно задумываясь, после чего растягивается в улыбке:
— Значит, я самый везучий человек на планете, у которого такой крутой соулмейт-монстр, — довольно заявляет он. — Так что? Позволишь оценить весь масштаб «кошмара»?
После всего этого отказать невозможно.
Дэн демонстративно – слишком глубоко и громко – вздыхает, как великомученик, после чего слабо дотрагивается подушечками пальцев до тыльных сторон ладоней Фила. Не с готовностью, а просто, пробно, пытаясь понять, насколько это будоражит.
А будоражит это, как оказалось, до покалывания в тех самых кончиках пальцев и мурашек по спине.
Но отступать уже некуда, поэтому Хауэлл пытается максимально упросить задачу – резко вцепляется в запястья и тянет вверх, поднося чужие руки к своему лицу. Когда чувствуются суховатые костяшки пальцев, скользящие вдоль скул, внизу живота стягивается отлично знакомый ему узел, не предвещающий ничего хорошего.
Он отпускает руки и накреняется вперед, позволяя касаться своего лица.
— Вау, у тебя реально мягкая кожа, — растягивается в улыбке Фил, и это не та улыбка, которая «это-так-чокнуто-но-круто», а та, которая «я-как-будто-впервые-в-Диснейленд-попал». По-другому не описать – тот же восторг, те же высоко поднятые брови и горящие глаза, что можно различить даже с белыми зрачками.
— Я омываю её своими слезами по пять раз в неделю, когда заканчиваю смотреть очередной сезон. Неудивительно.
Фил звонко смеется.
Приходится снова вспоминать всех известных и неизвестных божков, моля о том, чтобы он не почувствовал, как Дэна трясет от эмоций вкупе с гормонами. Это трудно подавить – нужно будет загуглить, как избавиться от такой реакции.
Но не сейчас…
Сначала движения пальцев неуверенные, неловкие, больше смахивающие на щекотку; Фил пытается обвести лицо по контуру, ощупывая его от острого подбородка до нежных ушей и оттуда поднимаясь вверх – тем самым убирая челку в сторону. Поняв, что под руками не хрусталь, а плоть и кровь, он немного распаляется, позволяя себе провести подушечками пальцев по пушистым ресницам и надавить на мешки под глазами чуть сильнее, чем требуется.
Но Дэн не способен перечить в этот момент. Ему вообще трудно мыслить.
— Ты мне соврал, — недовольно фыркает Лестер, вырывая из размышлений и привлекая, пусть и заторможенное, но внимание. — Сказал, что «монстр», а на деле абсолютно не…
— Ты не можешь знать наверняка.
— Тогда расскажи мне о том, что я не вижу, — с готовностью просит парень, словно заглядывая в душу, а ведь он был слеп. Хотя, может, именно его странно-мистические глаза и нагоняли жути.
Его пальцы двигаются над бровями, обводят глаза и замирают на кончике носа. Тут он немного медлит, очевидно, пытаясь представить, какая именно это форма носа – он несколько раз проводит по горбинке, хмурясь.
— Ну… — Дэн чувствует неловкость, придумывая, как себя описать, и голос невольно понижается до почти-шепота. — Не думаю, что что-то меня выделяет. Самый посредственный из посредственностей. — Он прокашливается и берет себя в руки. — Волосы на четыре-пять тонов светлее, чем у тебя. — Фил резче, чем нужно, перемешается к вискам, чтобы поймать несколько кудрявых прядей, и едва не заезжает пальцем в чужой глаз. Он невнятно бормочет «прости, продолжай, пожалуйста». — Я… выпрямляю их. Обычно. Сегодня не успел, да и толку мало – всё равно вьются и отвратно лежат…
— По-моему, волнистые волосы – это мило, — не упускает момент, чтобы вставить комплимент, соулмейт. Его голос непринужденный, но по нему видно, что он всерьез захвачен исследованием чужого лица.
Дэн демонстративно вздыхает, пытаясь игнорировать то, что его вредно тянут за ухо, пытаясь вызвать улыбку.
— Ага, в мечтах. Терпеть не могу, — бурчит он и очень старается не засмеяться, чувствуя, как Фил выводит круги у него на щеках. Бой проигран, и тот в какой-то момент натыкается на одну из ямочек. Он останавливается на ней. — Это… - Хауэлл очень пытается придумать, что сказать. Ничего вразумительного не выходит. — Да, ямочки. И они есть.
Фил улыбается шире прежнего, заставляя краснеть до ушей. Никто не улыбается так незнакомцам.
Если, конечно, не хочет быть изнасилован в соседнем переулке.
А ведь риск был – гормоны бушевали от каждого прикосновения, кидая несчастного Дэна то в жар, то в озноб. Мозгу это было не по нраву, тело ничего не имело против, а душа предлагала просто сбежать, закрыться в квартире одному и забыть это, как страшный сон.
— Знаешь, будь я ребенком, я был бы не против, чтобы такой «монстр» жил у меня под кроватью, — смеется в какой-то момент Фил.
— Не многовато ли флирта на первый час знакомства? — наигранно-раздраженно фыркает Дэн. Он не пытается состроить недовольную гримасу, продолжая улыбаться, когда чужие пальцы находят его губы.
Это, действительно, странно – в любое другое время он бы точно не позволил подобному произойти. Он любит одиночество. И от пикап-фразочек его обычно подташнивает… но не сейчас. Сейчас он готов с этим мириться.
Фил непринужденно пожимает плечами.
— Главное, чтобы хотелось флиртовать, а «слишком много» не бывает.
— «Слишком много» смахивает на маньяка-сталкера. Ты, часом, не маньяк?.. я могу позвонить копам!
— Ага, и попробуй им объяснить, что до тебя домогался твой слепой соулмейт. – Смех усиливается и, кажется, скоро к ним поднимутся соседи. – Посмотрим, кто быстрее окажется за решеткой, мистер «кинк-на-сенсорную-депривацию»!
— Эй, консьержка видела, что ты пришел по доброй воле!
— Ага, пришел просто отдать продукты и зрячий! Как ты это объяснишь полиции? — Фил пытается театрально ткнуть пальцем Дэну в грудь, но промахивается в руку, не рассчитав расстояние, и тот смеется еще громче.
— Ну, может, ты притворился инвалидом, чтобы тебя впустили, и тут…
— Неа, они легко определят, что я не в линзах. Считай, что ты уже за решеткой.
Хауэлл тяжело вздыхает:
— Вот так и доверяй правоохранительным органам, — он умолкает, когда снова чувствует руки на своем лице. — Ещё? Я думал, ты уже моё лицо лучше, чем я сам, знаешь.
По его сухим губам проходятся большие пальцы, очерчивая контур, и останавливаются на поднятых уголках. Это действие кажется уже не таким непринужденным, как прежде.
— Да, но только так я могу наслаждаться твоей улыбкой.
Внутренности предсказуемо сводит от этих слов, и Дэн делает невообразимое усилие, подскакивая с дивана.
Может, слишком импульсивно, зато глупостей не натворит.
— Эм, прости. Так, какой у нас план? Я всё ещё не знаю, чего мне ждать, — расторопно выпаливает парень, стараясь не поддаваться на растерянное выражение лица соулмейта. Тот ведь отлично понимает, почему он это сделал. Слишком быстро. — Но сначала, наверно, тебе стоит предупредить людей на работе, что ты не сможешь…
— Да, конечно. Сначала позвоню боссу, а потом попрошу кого-нибудь из знакомых отвезти меня домой.
Фил, казалось, не был удивлен таким раскладом – ни отвержением, ни неловкостью, ни резкой сменой темы. Для него это было ожидаемо. И он был готов терпеливо выдержать подобное – он снова выглядел непринужденно и дружелюбно.
А раз он готов, то почему бы не отплатить ему тем же?
— Вообще-то, насчет этого я хотел поговорить, — решительно привлек внимание Дэн. Внутри боролась логика и желание помочь, причем второе уходило в отрыв с каждой секундой.
— А что не так?
— Ты сейчас не сможешь жить один, и ты сам сказал, что у тебя нет семьи… у меня есть лишний диван, гора свободного времени, да и спокойнее будет ожидать своего приговора, пока дома кто-то есть…
Фил замер, даже не моргая. Он не мог смотреть в глаза, но даже так умудрялся показать все свои эмоции выражением лица.
— Ты предлагаешь мне остаться здесь, Дэн?
— Вроде того.
— А если я посреди ночи позвоню копам и скажу, что ты держишь меня тут силой?
— Тебе придется постараться, потому что ты вряд ли найдешь телефон сам. И уж тем более не сможешь набрать номер.
— Я могу упасть с кровати и закричать – тогда их вызовут соседи.
Дэн рассмеялся, припоминая, как смотрел «Рассвет мертвецов» в три утра, через колонки, и всем было плевать.
— Поверь мне, ты быстрее докричишься отсюда до копов напрямую.
— Что ж, в таком случае, у меня нет выбора, — наигранно-сожалеюще вздохнул Фил. — Но боссу все равно надо позвонить. Поможешь?..
Хауэлл коротко кивнул, беря поданный телефон, и принялся послушно набирать продиктованный номер. В конце концов, что ему стоит? Этот парень не такой странный, как показался сначала, и с ним весело. Может, это не такая уж и плохая компания на праздничный вечер?
Всё-таки, есть реалистичное во всех этих учебниках биологии и романах, написанных либералами: если ты не один, про проблемы можно временно забыть, какими бы серьезными они ни были.
