1-4.
8 апреля 2016 г., 17:51
Четыре часа утра – время, когда Хауэлл с наслаждением падает на кровать, планируя проспать до обеда.
Четыре часа двенадцать минут – время, когда из гостиной доносится грохот и приглушенный мат, из-за чего ему приходится подскочить и рвануть туда.
Четыре часа тринадцать минут – время, когда он видит Фила, смеющегося на полу, и покосившуюся тумбочку, об которую тот, похоже, запнулся.
Еще через две минуты он уже не хочет спать, а вместо этого усаживает соулмейта на диван и уходит заваривать кофе.
Без кофеина сегодняшний день пройдет насмарку, что не нужно никому.
Удивительно, но за всё это утро он еще не разочаровался в своем решении оставить Лестера здесь: может, тот был беспомощным сейчас, но и Дэн, собираясь спать, не выключил свет, поддавшись вечным страхам. То, что кто-то еще находится в квартире, успокаивало расшатанные нервишки, но не спасало окончательно.
Ему недоставало компании, что он все еще не хотел окончательно признавать.
Когда Дэн вернулся в комнату, то застал забавную картину – Фил сидел, поджав ноги под себя, и безуспешно пытался влезть в снятый ранее свитер. Всё это сопровождалось тихим бурчанием и рассерженным пыхтением.
— Я знаю, что ты уже здесь, вуайерист несчастный, - внезапно раздалось громче обычного. – Не хочешь помочь?
— Пожалуй, нет.
Под обиженное бормотание Дэн поставил обе кружки на стол и упал на диван рядом. Тело благодарно отозвалось – понадеялось на то, что теперь он заснет. Ага, как же.
— Сколько сейчас времени?
— Почти полпятого утра, — немного сонно потянул шатен, стараясь не поддаваться соблазну закрыть глаза. — Да, Джордж уже притащил твои шмотки. И уже дал свое благословение, — едко усмехнулся.
Но вместо удивления и благодарностей, Фил рассмеялся:
— Ты разговаривал с ним? Угрозы были? — он откинулся на спинку дивана. Хихиканье продолжалось сквозь слова, но после сна, даже насмехаясь, он выглядел безобидно. — Поверить не могу…
— А что не так? Он не такой жуткий, каким казался.
— Брось, Дэн, он едва не разбил мне нос, когда я в последний раз обсуждал с ним соулмейтов!
— Он что?
Фил лишь продолжал смеяться. Но смех казался приятным. Настолько, что был риск утонуть в этом беспросветно – в голову не вовремя пришла мысль, что тут никто не смеялся уже… с прошлых жильцов.
Дэн иногда посмеивался над сериалами и фильмами вслух, но это ведь был не такой смех.
— Джо – не либерал, — наконец, поясняет Лестер, относительно успокоившись, но так и не распутав свитер, теперь собравшийся на его шее замысловатым «шарфом». — Он помогает мне и остальным только из-за скуки. Ну, и из-за дружбы, если пара «брудершафтов» на полу, в заброшенных складах, может её создать, — загадочно улыбнулся он.
— То есть, он выходит на улицу, дружит с вами, но не либерал? — Вся эта система запуталась в голове окончательно. — По каким вы вообще критериям это определяете?
— Всё проще, чем кажется. На действиях он один из активистов, но разумом – нет, потому что по-прежнему ненавидит соулмейтов и всё, что с ними связано.
Дэн хмурится и тихо радуется тому, что этого не видно.
Он, наконец, понимает, почему настолько хреново разбирается в политике – вся она построена на хитросплетениях разных движений, ни одно из которых толком не объясняет свою суть, лишь образно показывая, чего они хотят.
Радикалам-консерваторам по душе, когда все сидят по домам, и они требуют этого, всячески запугивая людей. Успешно, нужно отметить, раз это длится столетиями.
Либералы жаждут, чтобы все перестали бояться, и мир ожил. Они говорят об этом, делают это, но отчаянно не могут никого переубедить.
А люди, в итоге, не знают ничего ни о тех, ни о других.
Причем первым это на руку, ведь тогда бы их система пошатнулась, а вторые просто не знают, как правильно преподнести информацию, чтобы их услышали.
Дэн слишком «громко» думает, из-за чего вскоре получает весомый пинок по ноге – Филу надоедает ждать ответа.
— Поможешь? — наконец, получив внимание, просит соулмейт, кивая в сторону стола. За полдня в этой квартире он неплохо начал разбираться, где находится мебель в гостиной и как добраться до ванной, не разбив напольный торшер.
— Конечно.
Дэн уже привычным движением подает кружку, почти не нервничая от контакта с чужими руками. Те слегка подмерзшие после сна – к ночи в комнате стало прохладнее.
— Спасибо, — тепло улыбается Фил. — Так что ты думаешь насчет всего этого?
Этого вопроса стоило ожидать с самого первого момента встречи.
Неудивительно, что ответ готов заранее.
— Думаю, что в следующем сезоне Сноу снова оживет, а «Битва Шести Армий» превысит допустимое количество пафоса. — Он делает паузу, устало выдыхая. — Я не хочу лезть в политику, Фил. Это не моё.
На него не давят, согласно пожимая плечами и поднося кружку к губам.
Со стороны может показаться, что Фила совсем не напрягает обстановка, что он прижился, но что-то подсказывает, что где-то там, внутри, он всё еще обреченно рыдает из-за потери зрения. Оно слишком важно для любого, а для того, кто постоянно объясняет людям, как прекрасен мир, - втройне.
— Так, чем ты обычно занимаешься? — первым допивает кофе брюнет, с энтузиазмом готовый принять любую идею соулмейта. Его инициативность немного пугает, но, наверно, это даже хорошо для настолько ленивого человека, как Дэн.
— Занимаю позу здесь, с ноутбуком на коленях, и до вечера пропадаю в сети.
— Тогда, чем ты хочешь заняться сегодня? — тут же продолжается осаждение.
— Без понятия.
Разговор заходит в тупик, тишина не напрягает, но Лестер все равно хмурится, стараясь придумать что-нибудь стоящее. Он всегда такой нетерпеливый и энергичный?..
Дэн с трудом замечает, что улыбается уже пару минут, и резко встряхивает головой – он побил все рекорды по количеству улыбок в четыре утра.
— Как насчет того, чтобы попытаться приготовить завтрак?
— А после? — Хауэллу уже самому интересно, что там придумал этот энтузиаст.
— Ну, не знаю, ты же, вроде как, работать должен?
Фил явно не уверен в том, что говорит, потому что вчера слишком быстро отключился и не слышал бесцельного снования туда-сюда отлынивающего бездельника, почти не работающего, по сути.
— Неа, не так важно – это что-то, вроде нестабильной подработки, — непринужденно пожимает плечами Дэн.
— Серьезно? И как ты, в таком случае, оплачиваешь счета, если не работаешь полноценно?
— Родители, — особо не задумываясь, заявляет он. — Они у меня жутко повернутые на ид… — Его глаза округляются, когда до него доходит то, о чем он совершенно забыл. — Вот дерьмо.
Почему он не подумал об этом раньше?
Мысль моментально закрепляется под черепной коробкой, быстро-быстро обрабатываясь. Что-то, что было забрано одновременно с появлением Фила. Что-то, что не в организме Дэна и не в его квартире. Не так много вариантов, что это может быть!
Хауэлл срывается с места, едва не опрокидывая кружку, и в очередной раз бьет рекорд по скорости бега. В этот раз – за телефоном.
Он не из тех, кто чрезмерно заботлив и любвеобилен – в их семье довольно прохладные отношения, но они всегда помогают друг другу и, если есть риск, что что-то произошло, он должен точно узнать. Или предупредить их, что что-то может произойти.
Длинные гудки медленно тянутся, трепля нервы, но это вознаграждается.
— Дэниел? — сонный голос матери не напряжен лишь потому, что она еще не до конца осознает реальность происходящего. Но слышать его приятно.
— …да, мам, это я. Я просто хотел спросить…
— В пятый час утра?
— Прости, это важно! — перебивает Дэн, стараясь поскорее убедиться и отправить её досыпать – иначе будет сонная на работе. — Я просто хотел убедиться, что вы с отцом в порядке. Это ведь так?
На какое-то время голос затихает и раздается лишь глухое шипение.
— Мы разбужены твоим звонком еще до рассвета, но, да, всё нормально.
— Спасибо, это всё, что было нужно.
— …Дэниел, не смей сбрасывать! — голос раздался ровно за мгновенье до того, как палец собрался скользнуть по красному «положить трубку». — Что произошло? Нам нужно приехать?
А вот это уже не по плану.
Хауэлл напряженно покусывает губы, стараясь решить, что будет правильным. С одной стороны – не хотелось бы смущать Фила всей этой рутиной, а с другой – было бы нечестным не рассказать им обо всем. Это ведь важно.
— Давайте, вы приедете вечером, после работы?
Решение принимается спонтанно, но пока он о нем не жалеет.
— …как пожелаешь. Попробуй убраться перед нашим приходом, ладно?
— Обязательно, мам, — бурчит парень, сбрасывая вызов и бросая телефон на кресло, дабы больше не видеть. Свою же тушку он роняет обратно на диван, рядом с запутанным, но не хмурым соулмейтом.
Что удивительно – какое-то время тот молчит. Вряд ли он не понимает, что разговор по телефону окончен; он довольно хорошо ориентируется по звукам.
Скорее дает время подумать и отдохнуть, за что ему спасибо.
*
Филу прохладно сидеть вот так, поэтому, пользуясь затянувшимся молчанием, он снова пытается разобраться с проклятым свитером. Рукава того спутались и даже кое-где связались, а вредный Дэн не хотел помогать их распутать, поэтому приходилось делать что-то самому.
Хотя, конечно, больше шансов было растянуть этот свитер на несколько размеров, а после прорвать пару новых дырок для рук.
Едва не слетев с дивана, недооценив свои силы, он, все-таки, сдается и пытается обратно снять противный элемент одежды. Теперь тот, напротив, старается цепляться то за уши, то за пальцы, не поддаваясь. Кажется, что он просто устроил заговор против Лестера!
«Всемирный Великий Бунт Теплой Одежды» - звучит не так плохо, как могло бы.
В итоге, свитер снимается, но только слившись с надетой под него футболкой, лишая торс вообще любой защиты. Кожа моментально покрывается мурашками, а Фил отчаянно цепляется за скомканный в руках ворох одежды, пытаясь согреться об него, и едва не хнычет – настолько его бесит быть беспомощным.
— Дэ-эн? — безысходно зовет задумчивого и, вероятно, уже заснувшего соулмейта. — Мне нужна помощь. Очень-очень!
Реакции нет, и Лестера это больше бесит, чем пугает.
Он пытается пнуть в ту сторону, где должен сидеть Хауэлл, как делал это прежде, но попадает только по воздуху. Это странно, потому что, он уверен, диван в той стороне прогнут под весом чужого тела.
Приходится подползти ближе и искать тело на ощупь, что на деле еще страннее, чем звучит.
Благо, долго мучиться не приходится – оно находится у самого подлокотника, на противоположном конце дивана, и не двигается. Нет, в голову не приходит мысль о хладном трупе, ибо очевидно, что парень просто задремал – не смыкал глаз всю ночь и вымотался.
Но одно дело – его сон, который может после продлиться хоть сколько, а другое – риск заболеть на ближайшую неделю, создав еще больше проблем.
— Дэн, встава-ай, — пихает его в плечо Фил, стараясь растормошить. — Мне нужна твоя помощь, я замерз, и, если ты хочешь поспать, тебе придется разобраться сначала с этим! — он совсем-совсем не хочет шантажировать, но из них двоих недееспособен сейчас именно он.
Однако даже это не заставляет Хауэлла подать признаки жизни.
— Тут хо-олодно, Дэ-эн, ты соулмейт или кто?
— …если тебе что-то надо – ищи сам, — бурчит, наконец, сквозь сон шатен, пытаясь отвернуться на бок, но так и не делая этого.
— Как я должен это делать, если ничего не вижу?!
— …на ощупь, как все, кто не может видеть…
— Дэн, это глупо. Единственное, что я сейчас могу найти, кроме пары синяков, - это кружку остывшего кофе, который непременно разолью тебе на ковер. Еще варианты?
— …ищи сам, я итак дал тебе полный доступ к квартире, чего никому не давал никогда…
— О, ну, спасибо за щедрость, ты прелесть, — обиженно ворчит Фил, зная, что большего не добьется. Задумавшись, до него доходит, что он по-прежнему держит руку на плече Дэна, и то облачено во что-то мягкое и ворсистое. Кофта. Большая, теплая кофта. —Ты не против, если я позаимствую твою одежду?
— …если она при этом останется на мне – без проблем… я не готов её лишаться… — сонно бормочет Хауэлл, но длиться эта сонливость недолго, ведь уже через мгновенье он чувствует ледяные руки у себя на боку, под кофтой, заставляющие изогнуться дугой от контраста температур. — Какого черта?!
Фил не видит его выражение лица, но уверен наверняка – он еще заспанный и раздражение не выглядит пугающе. Скорее мило.
— Сам сказал, что я могу воспользоваться твоим свитером!
— Но не таким же образом! — Если включить фантазию, то без проблем можно представить, какой он сейчас красный от смущения. Эта мысль приятно греет, заставляя улыбаться. — Хватит лыбиться... а, черт с тобой.
Парень встает с дивана и куда-то отправляется, но Фил уже готов напевать победный марш, ибо знает, зачем он туда идет.
*
Дэн измотан во всех смыслах. Настолько, что даже его вечное смущение отходит на второй план, позволяя забрать единственное одеяло в доме из спальни и притащить в гостиную. Просто потому что он, действительно, не собирается искать свободную теплую одежду, а потом помогать с её надеванием – долго, муторно, бессмысленно.
Вместо этого он заваливается на диван, в этот раз не так далеко от Фила, и накрывает одеялом всё поверх, словно слоем белого-белого снега, ложащегося на всю поверхность и идеально облегающего каждого под ним.
Тепло, мягко и копошение рядом быстро заканчивается.
— Спасибо, — довольно раздается по левую руку, из-под одеяла.
Победа.
— Спи уже. Нам еще вечером перед моими родителями оправдываться за всё.
— «Оправдываться»?
— Говорил же – радикалы. Придется постараться, — уже на грани со сном, тянет Дэн. — Объясню всё потом. Спи.
И даже не слышит возмущений, хотя Фил, определенно, выспался за последние двенадцать часов на всю оставшуюся жизнь.
***
Когда Дэн просыпается, гостиная пустует, а сам он почти падает с дивана. Короткая стрелка часов медленно движется в сторону вечера, и это странно, ведь обычно он встает еще позднее – никогда не было потребности просыпаться в определенное время. Ему не нужно вспоминать, что произошло вчера, потому что воспоминания всё еще забивают голову, не позволяя думать ни о чем другом. До кухни он плетется по дорожке из разбросанных вещей и уроненного стула, но, к своему облегчению, вместо хладного трупа находит сидящего за столом соулмейта. — Доброе утро, — почти сразу приветствует Фил, откладывая свой телефон в сторону. — Хорошо спалось? Дэн на мгновенье замирает – совсем не привык к тому, что кто-то его встречает после пробуждения. — Да, хотя непривычно спать не в своей кровати… давно встал? — Я не засыпал. Хочется спросить, чем он все это время занимался, но, прежде чем это сделать, он открывает холодильник и приступает к приготовлению завтрака-на-ужин. Живот урчит, и, можно не сомневаться, Фил тоже ужасно голоден. — Так чем ты развлекался? — Хауэлл включает плиту и разбивает на сковороду несколько яиц. Незамысловато, зато сытно. Большего от него ждать не стоит, ибо он привык пользоваться доставкой разных блюд на дом, дабы не остаться без пальцев, рук или квартиры – кто знает, куда его заведет неуклюжесть? — Хотелось бы ответить, что пялился на тебя, пока ты спал, но это не прозвучит устрашающе, учитывая обстоятельства, — немного расстроено тянет Фил. — Просто названивал всем своим знакомым, раздражая бесконечной болтовней обо всем подряд и отвлекая от работы. Дэн растягивается в улыбке. И тут же мысленно дает себе оплеуху – за последний день он слишком много улыбается. Это может пошатнуть титул «угрюмого аутсайдера»! — Молись, чтобы они не пришли за твоей головой, потому что я их останавливать не буду. — Я всегда могу обвинить во всем тебя, и тогда убьют сразу двоих. — Мечтаешь о классическом «умереть в один день»? — не выдерживает Дэн, смеясь. — Не слишком скучно для знаменитого блоггера-либерала, планирующего изменить мир? — Наоборот! Немного романтики, драмы и, может, после смерти люди начнут меня слушать. Фраза произносится с той же игривой интонацией, что и раньше, но на последних словах в ней сквозит искреннее отчаянье, на секунду выбивающее из колеи. Он, действительно, хочет изменить мир посредством роликов? Просто говоря о том, что думает? Хочет заставить людей прислушаться?.. ему, определенно, пора сменить тактику. Но вслух Хауэлл об этом не говорит – всё равно его мнение в этом вопросе необъективно. — Звучит как-то грустно, — вместо этого заявляет он. — Думаешь, это единственный выход? Лестер опускает голову на стол и тяжело вздыхает. — Не знаю. Такое чувство, что я совершенно ничего в этом не смыслю – столько лет занимаюсь, а все равно ничерта не понимаю. — Ну, теперь-то тебе не нужно об этом волноваться, — вкрадчиво пытается увести тему в иное русло Дэн. Почему-то ему кажется, что именно сейчас стоит это обсудить. — После ухода твое место займут другие и… — «Ухода»? — голос Фила на мгновенье становится жестким, заставляющим испуганно вздрогнуть. Он уже знает, о чем идет речь? — Ну… ты ведь не можешь снимать теперь? Это не рационально, поэтому… — Да, без чьей-нибудь помощи не могу. Но, пока я здесь, ты ведь можешь помочь с настройкой аппаратуры. У него отличные навыки в давлении на совесть, потому что, когда к тебе обращаются так обнадежено, ожидая поддержки, трудно рубить с плеча, руша все это. — Уверен, что принимаешь правильное решение? Не думаю, что это поможет твоим друзьям и всей вашей акции. — Только, если подадим всё это неправильно. А, если все выйдет, то это станет первым прорывом за десятилетия! — уверенно повышает голос Фил, и его энтузиазм переходит все границы, начиная заражать. — Ты же знаешь, у нас не было полноценного примера соулмейт-отношений уже столько лет. Все, кто встречают своих, никому об этом не говорят! Естественно, в такой атмосфере трудно открывать людям глаза – они же даже не видели вживую такого, и им не остается ничего, кроме как верить СМИ! Голос становится слишком громким, и Дэн тихо смеется: — Эй, парень, если продолжишь кричать, нас услышат в Парламенте и повяжут за бунт. — А плевать, — весело показывает язык Фил и продолжает гнуть свою линию: — Если бы мы только могли придумать, как преподнести эту информацию… если бы у нас это получилось, если бы мы смогли заставить полюбить нас, то они бы слушали внимательнее и с большим интересом… Вот где-то в этот момент энтузиазм и инициативность стали опасны. Хауэлл тяжело вздохнул, выключая плиту, и полез за тарелками. Он постарался найти момент, когда маниакальное бормотание соулмейта станет потише, чтобы максимально непринужденно вставить свою лепту. — Я, конечно, счастлив, что ты настолько увлечен этим, — вполголоса произнес, привлекая внимание, — но мне, если честно, не очень нравится идея стать интернет-звездой. Слишком много общения и суматохи. — Но это ведь небольшая плата за изменения в мире, да и общение в основном с камерой! — В любом случае, это риск, Фил. Ты знаешь, что происходит с бунтующими. — Но ведь со мной все в порядке, - недоуменно хмурится соулмейт. Приходится досчитать до десяти и отвлечься на раскладыванье еды по тарелкам, чтобы обдумать ответ. — Ты ведь говорил, что у тебя нет семьи, а только друзья? И все друзья – активисты, верно? Так вот у меня всё не так, и рисковать для меня… рискованно. Дэн ставит одну из тарелок перед поникшим Лестером и достает столовые приборы, стараясь не смотреть на него. Не хватало еще чувство вины испытывать из-за самого рационального решения из всех возможных. — Я понимаю. Но ты ведь поможешь хотя бы со съемкой, да? Он аккуратно вкладывает вилку в чужую руку, с замиранием сердца отмечая, как та дергается от его прикосновения. — Конечно.
