2-1.
6 июля 2016 г., 10:31
На часах почти полночь, и – в прошлом полупустая – гостиная выглядит, как профессиональная съемочная студия. Фил терпеливо сидит перед камерой, ожидая, пока Дэна удовлетворит яркость белого освещения, и спокойно отвечает на повторяющиеся вопросы о работе того или иного прибора, помня себя, когда только пытался во всем этом разобраться.
Стоит отдать должное – Хауэлл удивительно быстро загорается революционной идеей для человека, убившего многие годы в квартирке, за ноутбуком.
Фил чувствует, что этот парень многого добьется, если выберется из своей скорлупы. И это вызывает такое странное, непонятное и внезапное чувство гордости. Они знакомы всего нечего, еще не ушел осадок после вечерней встречи со старшими Хауэллами, но, если бы ему позволили выбирать, он бы раз за разом требовал в качестве соулмейта именно Дэна.
— …Вот так, кажется, нормально. Не слишком жарко?
— Нет, самое то, — отрицательно качает головой Фил. — В глазах отражаются блики?
— Всё четко.
Уши улавливают щелчок штатива, зафиксированного на определенной высоте, тонкий писк, означающий начало записи, а после на плечо ложится рука. Фил коротко кивает куда-то вверх и позволяет направлять себя, выходя из кадра – он уже легко передвигается по квартире сам, за исключением нескольких внезапно встающих на пути косяков, но сейчас, во время работы, не хотелось бы разбить расставленную технику.
— Что мне говорить в начале? — спрашивает Дэн, снова отходя к камере, чтобы убедиться, что соулмейт вне кадра.
— Хочешь, чтобы я составил тебе сценарий?
— Было бы круто.
Фил беззлобно усмехается:
— Обойдешься. Просто говори то, что думаешь. Импровизация – твоё всё. Ребята легко заметят, если будешь делать что-то неестественное, а тебе, уж поверь, это не нужно.
Хауэлл устало пожал плечами, только потом сообразив, что сделал, но в итоге решил не отвечать вслух. Вместо этого он резко опустился перед камерой, поморщившись от яркого света.
— …и вот так всегда? Тут же ослепнуть можно! — сразу же возмутился он.
— А ты смотри не на лампу, а в камеру, — пожал плечами Лестер, облокотившись на диван. — Нужно начинать. Нам еще учить тебя редактировать видео.
— Окей, ладно. Сейчас.
Три глубоких вздоха, рефлекторное поправление тщательно выпрямленной челки, мысленный счет до десяти, и Дэн, наконец, готов произнести хоть что-нибудь.
— Эм… привет, Интернет! Меня зовут Дэн, и, предвкушая негодующие комментарии: да, это канал Фила; нет, я не Фил; да, с ним всё в порядке; и да, он еще присоединится ко мне в этом обращении.
Соулмейт подбадривающе кивает, что видно в отражении, в объективе камеры.
— Но прежде чем вы снова его увидите, я заберу немного вашего времени. Привыкайте – на этом канале теперь работают двое, — с неестественной усмешкой заявил Дэн. Играть в самоуверенность – вот, что всегда спасает, а актер из него неплохой. — И поговорим мы сегодня о – кто бы мог подумать? – соулмейтах. Не о том, что вы читали в учебниках, видели по телевизору или слышали из сплетен, а о личном опыте.
Хауэлл вздохнул, позволяя себе расслабить мышцы лица, и пересел правее. В видео Лестер иногда менял свое местоположение, чтобы картинка смотрелась динамичнее, несмотря на скучную болтовню. Должно сработать.
— Вчера мы, болтая с Филом, заметили, что подавляющее большинство тех, кто активно выступает против социализации, ни разу не встречали своего соулмейта или людей, у которых они есть. Странное дело: те, кто выставляют себя профессионалами, никто не видели ничего, кроме сухой теории, написанной черт-знает-кем черт-знает-когда. Не факт, что и авторы учебников находили родственную душу.
— Что еще забавнее – так это то, что они пытаются делать вид, мол, без настоящей практики способны знать всё на свете. Довольно скромно с вашей стороны, министерство образования, но инновационно: больше никому не нужно пробовать что-то самому, ведь книги никогда не врут? — скептически изгибает бровь Дэн, снова возвращаясь в центр кадра и стараясь игнорировать тихие смешки и широкую, поддерживающую улыбку сидящего неподалеку Фила. — Если всё действительно так, и написанное в учебниках не ложь, то с таким же успехом можно сейчас же бежать на Кингс Кросс и разбивать голову об колонну между девятой и десятой платформой.
Он замолкает на полминуты, чтобы вытереть выступившую от жары влагу со лба и сразу же поправить челку. Разговор захватывает – можно говорить всё, что думаешь, и никто тебя не перебивает. Но, в то же время, ты знаешь, что это будет услышано.
И одна эта мысль придает энергии, заставляя формулировать собственные мысли и составлять сложные предложения. Словно это – то, чего всегда не хватало.
Призвание, а не хобби.
— Но я знаю, о чем вы сейчас думаете, — перемещение влево и напряжение голосовых связок ради более тонкого, писклявого голоса. — «Но, Дэн, ты не можешь говорить так! Если отвергаешь чью-то идею – предлагай свою!» или же «Лучше перестраховаться, ведь на данный момент личного опыта нет ни у кого!». — Парень возвращается в центр резким движением, словно время на съемку ограничено. — Что ж, мои настойчивые обитатели интернета, я бы не стал отнимать у вас время, если бы у меня не было достойного ответа на всё...
И тут – обвал.
Ступор.
Словно кто-то дернул рубильник в обратную сторону, прекратив подачу «электричества» в мозг.
Как подвести к этому? Стоит ли говорить об этом сейчас? Не лучше ли подождать, узнать, как они примут незнакомца на канале? Ведь помимо консерваторов есть либералы, которые боготворят Лестера. Те, для кого он – бесценный кумир, пример для подражания, может даже завсегдатай влажных снов – кто знает?..
Они могут не принять Дэна.
Не из-за того, что он учится социализации и поддерживает революционеров, а потому что он – родственная душа Фила. Тот, кто должен или быть равным и достойным, или исчезнуть в туман, как это часто происходит у тех, кто ненавидит своих соулмейтов.
Они могут решить, что он пользуется тем, что Фил неспособен жить один, чтобы добиться славы. А тот не может воспротивиться, потому что слишком вежливый и правильный…
— Дэн?
Настойчивый голос обрывает мысли, вынуждая прекратить самобичевание.
— А? — Хауэлл снова трет глаза, о чем тут же жалеет, понимая, что покраснения на лице будут отлично видны под освещением.
Лестер чуть меняет позу из-за затекших ног и коротко пожимает плечами.
— Ты резко замолчал. Что-то не так?
— Ничего особенного. Просто внезапное переосмысление происходящего. — Смешок не проходит, абсолютно не спасая от обеспокоенной гримасы соулмейта, который даже не в его сторону смотрит, но все равно пронизывает эмоциями. Ментальная связь? Может быть. — Уверен, что это хорошая идея? Мы можем не рассказывать им пока, кто мы друг для дру…
— И терять такой козырь? Тогда ты зря выдавал свою тираду – нет никакого способа логически завершить её, не рассказав им, — беззлобно, но как-то грустно тянет Фил.
На долю секунды кажется, что он расстроен тем, что не сможет приструнить консерваторов. Затем – что ему не хочется врать насчет того, как потерял зрение. И только потом становится ясно, что он просто настолько привык делиться всем хорошим с интернетом.
Фила Лестера пугает идея утаивать собственные положительные эмоции от незнакомых людей из интернета, ведь если они хотя бы разок улыбнутся, слушая глупую и излишне романтизированную историю, то он чувствует себя небесполезным. Взаимовыгодная тактика – он поднимает им настроение, заставляя чувствовать себя лучше, и в итоге не теряет веру в мир, зная, что нужен хотя бы кому-то.
Слишком умно, чтобы остаться в стороне.
— Хорошо… ладно, — сдается Дэн, снова поворачиваясь к камере. — Давай сделаем это. — Вздыхает полной грудью и успокаивается, чтобы настроиться на разговор. — Я – нет, мы – хотим сделать ход со своей стороны, стороны либералов. У вас долгие годы не было примеров соулмейт-отношений? Поздравляю, появились. — Короткая пауза, выдающая нервозность. — Но я не могу говорить об этом один, верно? Время вернуться хозяину этого канала в кадр.
Фил переползает на четвереньки, чтобы добраться до нужного места, но выходит криво, ведь на пути попадается сумка из-под освещения. Дэн смеется над надувшимся соулмейтом и хлопает в ладоши, пытаясь показать направление. Без попытки издеваться – просто лень вставать с пола и вести самостоятельно.
Это мало помогает, но, по-крайней мере, он не ломает собственную аппаратуру, находя диван и столик, но теряясь на мысленной карте квартиры.
— Не хочешь помочь? — обреченно интересуется, останавливаясь в полуметре он нужной точки.
Хауэлл хитро щурится и негромко смеется:
— Пожалуй, нет.
— Это грубо и неуважительно по отношению к старшим. И инвалидам! Тебя не учили вежливости, Дэнни?..
— О господи. Не называй меня так!
— Как не называть, Дэ-эн-ни? — с такой же издевкой тянет Лестер. Он бы и раз продолжить эту игру, но рука попадает под освещение, становится жарче, и только это помогает понять, что он чертовски близко к пункту назначения. Всего пара секунд – и он так же находится в кадре. — Вот и всё. И никакой противный соулмейт не нужен.
Дэн смеется на это, ничуть не обижаясь. Он поправляет Фила, поворачивая к камере и втискивая в кадр полностью. Не касаться его кожи – негласное правило, ведь всплеск гормонов никому не нужен, но даже через одежду соприкасающиеся плечи покалывает.
Это почти стало привычным.
— Ну, с чего начнем?
— С того, что хэй, ребята, а вот и я! — Парень весело машет в сторону камеры, и если бы не бегающий взгляд, никто бы в жизни не догадался, что он ничего не видит. — Спасибо Дэну за такую воодушевляющую речь. Это, правда, было круто для первого раза. Пожалуйста, поддержите его ободрительными комментариями!
— Хватит выпрашивать у них комплименты, — глухо смеется Хауэлл, пытаясь рефлекторно закрыть улыбку рукой. — Лучше скажи то, зачем тебя вообще пустили в видео, ведь им, очевидно, я понравился гораздо больше.
— Ты, все-таки, решил забрать у меня моих подписчиков? — наигранно ужасается и прикладывает руку к груди Фил. — Это жестоко! — Резко меняется в лице, расплываясь в слабой улыбке: — Но бессмысленно, потому что они всё равно будут смотреть или нас двоих, или никого. У соулмейтов всё общее…
***
— Это было выше моих сил. Дэн откидывается назад, неудобно упираясь затылком в спинку дивана и шатко устанавливая на колени ноутбук. Тот больше смахивает на останки автобота со всеми этими подключенными камерами и жесткими дисками – есть риск, что старенький агрегат не выдержит нагрузки и никакого редактирования видео вообще не будет. Ох уж эти проблемы слабых ноутбуков! — Это было неплохо для первого раза и очень хорошо для способа поднять весь интернет на уши. Покоя нам теперь точно не дадут. Фил большими глотками допивает отвратительный холодный кофе, оставшийся еще с завтрака, и бессильно падает на оставшуюся часть дивана, к счастью промазывая и не задевая головой чудо современной техники, балансирующее на острых коленках Хауэлла. — Нужно придумать, как заставить их не просто обсуждать это, а еще и верить, — задумчиво тянет тот. — Боже, пусть ничего не отсоединится, пусть ничего не отсоединится, — шепотом молится только ему одному известным богам, абсолютно не доверяя своему ноутбуку. В последнюю очередь ему хочется, чтобы два часа видео канули в лету. — Мы рассказали им то, как встретились, но поверят они нам только тогда, когда мы покажем, что наши жизни не кончены. Им нужна гарантия, что встреча соулмейта – не прямой путь через Стикс, а такое же обычное явление, как поход в магазин. — И у тебя уже есть идеи, как это сделать? — Загрузка проходит рубеж в пятьдесят процентов, и молитвы становятся яростнее, словно от этого что-то зависит. — Вроде того. Мы отснимем целое серийное шоу о том, как ты будешь прощаться с тревожностью… — Звучит не так уж и страшно. — …Но его анонс мы сделаем из старой радио-студии, в Лондоне. Дэн резко дергается на семьдесят восьмом проценте загрузки. Провода не выдерживают, решая свалить к черту, а загрузка видео, естественно, обрывается. Всё это с громким треском падает на пол. Вот так и верь в молитвы! — Ты серьезно?! — нервно прикрикивает Хауэлл. — Масштабные планы – это, конечно, круто, но диджейскую рубку наверняка охраняют похлеще, чем дворец королевы! Фил ерзает на диване, устраиваясь поудобнее и делая вид, что не слышал падение своей – наверняка, дорогой – техники. Ему уже нет смысла переживать о подобном. — Ты прав, но именно поэтому это имеет смысл, — спокойно и взвешенно объясняет он. Удивительно взросло, отчего разница в возрасте чувствуется наиболее явно. — Если асоциальный одиночка и слепой калека проберутся в здание ВВС, то это будет самым большим провалом правительства за последние десять лет. И наплывом новых союзников для нас. Одна мысль об этом плане вызывает бунт мурашек по всему телу. О, Дэн читал об этом здании в интернете… в топе самых защищенных зданий Англии! И он знает достаточно много, чтобы считать провальным даже размышление о подобном. В конце концов, радиотрансляции последнее время оттеснили телевидение; это чертовски важная часть СМИ. — Фил, слушай, при всем желании, мы не сможем, блять, добраться до диджейской рубки сраного ВВС, у них даже на подходе к территории, в ближайших кварталах, куча вооруженных бугаев, — без повышения голоса, но раздраженно шипит Хауэлл. — Ты знаешь, мне нечего терять, и я поддержу любую идею, но, Фил, я не хочу умирать! — Ну, я и не говорю, что мы обязаны делать это уже завтра. Тебя надо познакомить с некоторыми людьми, а интернету показать, что мы серьезно настроены… но ВВС – основная цель, — не отступает Лестер, продолжая мирно лежать, даже не жестикулируя, словно обсуждает меню на ужин, а не идею, которая еще сведет их в могилу. — Окей, хорошо, тогда давай прекратим ее обсуждать, потому что это пугает, — сдается Дэн. — Лучше подвинься – нужно поставить ноутбук на ровную плоскость, а то мы так ввек не закончим… Фил согласно кивает, и кризис временно минует.
