2-2.
16 июля 2016 г., 16:26
Удивительно, насколько шумно может стать в маленькой квартирке из-за появления всего одного человека. Музыка практически не выключается; все время слышны или шаги, или разговоры, или смех; даже во время мытья посуды и уборки больше не бывает гнетущей тишины.
Дэн не устает этому поражаться час за часом, несмотря на то, что уже почти привык, что больше не один. И всё же, это не значит, что он рад.
Обычно люди счастливы, если их вытаскивают из одиночества, заставляют радоваться жизни, интересуются об их самочувствии… нет, конечно, он благодарен. Он, по-настоящему, благодарен Филу за то, что тот открыл ему глаза на мир и побудил к действию, научил снова мечтать, но – боже, это же очевидно – ему тяжело перестроиться.
Ему приходится отказаться от фильмов и сериалов – Фил не может их смотреть. Ему приходится отказаться от убивания времени в интернете – долго оставлять соулмейта без компании просто неприлично, ведь тому нечем заняться, а поддерживать разговор и пролистывать ленту тамблера одновременно выходит отвратительно. Ему приходится отказаться от своего режима дня – им нужно спать в одно время, чтобы не оставаться поодиночке, ибо это никогда не заканчивается хорошо.
Прошла едва неделя с их знакомства, а Дэн жаждет личного пространства, как никогда, почти до дрожи в руках.
Но, конечно, он это не говорит. Нет-нет, он даже не думает о том, чтобы рассказать об этом. Он принимает это, как данность, и пытается сглаживать края, заглушая раздражительность курением, чтобы не ссориться слишком часто.
В конце концов, он благодарен Филу за то, что тот рядом. Он не может отрицать, что ему нравится смотреть на его улыбку, нравится быть её причиной, нравится болтать ни о чем, даже когда темы для разговоров давно исчерпаны, нравится наигранно-строго отчитывать за очередную разбитую кружку… они – соулмейты, и это нормально, что оба мучаются от чего-то тяжелого.
В конце концов, разве не в этом суть родственных душ? Получаешь одно, теряешь – другое.
Может быть, самым важным в жизни Дэна было одиночество? Может, это и есть его потеря? Может, он уже потерял что-то своё, когда предложил Филу остаться в своей квартире?..
Увы, узнать наверняка невозможно.
***
— Вздор! Этого не может быть! — Нет, чувак, ты в пролете. — Ты не можешь утверждать это! Он бог, и он точно побил бы наемника, каким бы бессмертным тот ни был! — продолжал настаивать на своем Лестер, активно жестикулируя и почти роняя стоящую на коленях миску с хлопьями. Дэн только покачал головой, по привычке пытаясь спрятать улыбку: — Но даже Тора можно убить при желании, если задействовать магию, а с Дэдпулом такое вряд ли прокатит – он всегда восстанавливается. — И ты думаешь, что эта же магия не может прикончить Пула?! — прикрикнул Фил, тут же убавляя громкость голоса: — Ею можно запечатать сосуды, в которых будут части тела, и никто никогда не откроет их. Он будет мёртв. — Ага, до первого счастливчика, распечатавшего их – тогда он восстановится и будет живым. Снова. Сомневаюсь, что с Одинсоном такое прокатит. — Но он точно не погибнет раньше Рагнарёка, а там уже всем несладко придется. И сосуды, в которых будут части тела, уничтожатся сами собой. — …Как и весь остальной мир. Лестер согласно кивнул, слабо улыбаясь в качестве перемирия: — Как и весь остальной мир. Очередной спор закончился в ничью, и, если честно, ни один не знал, о чем говорить дальше. Они перебрали все возможные темы для обсуждения, рассказали всё о своем прошлом, обсудили все увлечения, совпадающие или нет – маленькая квартирка стала ловушкой, из которой пора было выбираться, чтобы не потерять настрой. Дэн отодвинул свою тарелку на край стола, возвращая на колени включенный ноутбук и краем уха прислушиваясь к хлюпанью молока со стороны соулмейта. Его успокаивали такие тихие, незаметные звуки. Будто уют возвращался в дом. Ситуация в комментариях под новым видео почти не изменилась. Не сказать, что опасения были в прошлом – далеко не все приняли соулмейта кумира положительно. Некоторые еще умудрялись поливать грязью за некоторые мелочи, в большинстве случаев высосанные из пальца, но подавляющее количество, со скрипом, признавали, что Хауэлл харизматичен и обаятелен, отчего тот раз за разом заливался краской. Да и речь у него, по признанию огромной публики, четкая и подходящая-для-ютуба. Этого было достаточно, чтобы облегченно выдохнуть. Всех(без исключений) интересовали два вопроса: что они потеряли и как они собираются менять мир? Оба оставались без ответа. Еще вечером Фил перечислил особые никнеймы, которые принадлежат его друзьям-коллегам, чьё мнение должно рассматриваться в первую очередь. Иногда они предлагают ему свои идеи или поправляют прямо там, в комментариях, потому что никто все равно не узнает революционеров, спрятавшихся за глупыми прозвищами. Их Дэн ждал с особой тревогой, больше похожей на панику, но и это быстро развеялось – пятеро из шести не написали ничего важного, односложно поздравляя Фила с «его личной победой» и желая удачи «его очаровательному соулмейту». На вопрос, почему они отписались так неприметно, парень всего лишь пожал плечами: — Тебе кажется, что они не заинтересованы? Зря. Когда приедем в гости – будешь молить, чтобы тебя спасли от допроса с пристрастием. Кажется, Фил просто любил пугать непривыкшего к такому Дэна, но тот стойко держался, даже смеялся без дрожи в голосе, хотя внутренности скручивало в жгут от мысли о тех, о ком он слышал только из новостей. Вот и сейчас, замечая новое сообщения от последнего из «списка Лестера», Хауэлл рефлекторно напрягся. kickthepj: «Вижу, время зря не теряешь, герой-любовник. Позвони мне» Почему-то тон этого комментария не напрягал, как предыдущие, более добродушные. Как будто у предыдущих был подтекст, а тут – нет, тут всё, как на ладони. Он волнуется, он хочет убедиться, что всё хорошо, и он скрывает своё отношение к ситуации. Что ж, это уже не так фальшиво звучит! — Фил? Брюнет вскинул голову, словно мог посмотреть на зовущего, хотя его взгляд все равно был расфокусирован. — Последний отписался. — Пиджей? — внезапно оживился Фил, и всё-таки дернулся так, что тарелка с молоком покачнулась, забрызгав его – Дэна – пижамные штаны. — Чёрт… - простонал он, тут же пытаясь вернуть всё в норму, но выходило прискорбно. — Что он говорит? Дэн, уже по привычке, осторожно выхватил миску из рук, убирая на безопасное расстояние, и схватил лежащее рядом, как раз на случай подобного, полотенце. Мягко вытирая промокшие штаны смутившегося соулмейта(наслаждаясь этим смущением, если честно), он ответил: — Просит позвонить ему и, судя по всему, радуется за тебя, — ничуть не соврал Хауэлл. Он, действительно, чувствовал, что таинственный друг рад за Фила, пусть и посмеивается над ним, как над «героем-любовником». — Так и написал? — криво усмехается Фил, словно раскусил чуть приукрашенную правду. — Почти. Он нащупывает рядом с собой телефон, чувствуя, как Дэн тыкает его в бок, пытаясь сдвинуть левее. Он поддается, освобождая часть дивана, и зажимает семерку быстрого набора. Включает громкую связь. Не проходит и трех гудков, как из динамика раздается звонко-хрипловатый смех: — …да, конечно, скажи ему это в лицо, трус несчастный! — сквозь хохот кричит кому-то мужской(довольно молодой, по скромному мнению Хауэлла) голос, после чего становится четче и громче: — Хэй, Филли, почему, спрашивается, постоянно нужно требовать, чтобы ты звонил хотя бы раз в месяц? Сложно намекнуть, что ты еще живой? Почему важную информацию нам приходится узнавать одновременно с твоими фанатами?! Лестер заметно стушевался, словно выговор устраивают в реальности, а не через телефон. — Прости, Пидж, это были тяже… — Оправдываться будешь перед Лу, она из-за тебя все глаза выплакала. Мы уже тебя трижды похоронить успели, пока ты с Джорджем не связался! Дэн жадно слушает, не вмешиваясь, но запоминая все имена, все мелкие детали, все характеры тех, с кем в будущем ему придется столкнуться. Он, может, сейчас и позлился бы, что его соулмейта расстраивают, но видно же, что он сам виноват – заставил поволноваться. Это просто забота. Если бы Фил пропал и для него на долгое время, а потом объявился с грандиозными новостями сомнительной положительности, то он бы не погнушался врезать ему разочек. Просто на эмоциях; из-за раздражения, обиды и банальной… любви? Это ведь именно то, из-за чего друзья и семья злятся – они любят и беспокоятся. — Как вы там? — едва слышно выдыхает Лестер, но на том конце слышат. — Держимся. Не будем об этом по телефону… Когда привезешь его к нам? Не терпится познакомиться, — резко сходит на добродушный тон Пиджей. — А, точно, — словно вспоминает о чем-то, — ты не мог бы попросить кого-нибудь из ребят забрать нас? Проблемы с машиной, — в наглую врет Фил. Какое-то время царит тишина, разрываемая только размеренным дыханием и шипением динамика. — Да, думаю, мы сможем. Завтра утром, на рассвете. Крис заберет вас. Адрес скинь туда же, куда всегда. Лестер благодарно улыбается, сам того не понимая. — Спасибо, Пидж. Передай остальным, что мы очень благодарны за всю их поддержку, в том числе в комментариях. — Скажешь им это завтра сам, глядя в глаза! — хохочет парень, стараясь не уйти в серьезную тему опять. — Увидимся, Филли. Не пропадай больше. — До завтра. Короткие гудки обрываются так же быстро, как появляются.***
Фил просит отправить адрес через ютуб. Они считают это самым безопасным. Дэн не спорит – отписывается с его аккаунта, тут же получая лаконичный ответ с точным временем, к которому нужно быть готовыми. Впереди еще половина дня, и он дает новую, чистую одежду соулмейту, а сам уходит убирать грязную посуду, чтобы не напрягать присутствием. Когда с этим покончено, он заваривает кофе себе и чай – Филу, сует в карман сигареты с зажигалкой, собирает разбросанные пледы и выводит слепого парня на балкон, под не-такой-уж-и-холодный ветер, который, однако, пробирает до костей. Там хорошо, привычно. Лестер морщится от колючего сигаретного дыма, забавно кривляясь, что вызывает лишь тихий смех. Ему, кажется, нравится сидеть здесь, плечом к плечу, с кружкой в руках, и дышать почти свежим воздухом. Видно, что он тоскует по цвету неба, когда запрокидывает голову, но он никогда не говорит это вслух. Вслух он говорит, что благодарен. — Это так забавно – как будто мне дали увидеть этот мир с абсолютно другой стороны. Всё чувства обострились до предела, — начинает сегодня, как и вчера, Фил. — Чай кажется вкуснее, можно прочувствовать каждый ингредиент, каждый листик; кружка – горячее. И керамика на ощупь какая-то другая… Дэну интересно. Дэн любит такие моменты откровений. Дэн хочет понять, что пришлось отдать Филу в обмен на их недо-дружбу. Сегодня, решает он для себя, сегодня он попробует. — Эй. Брюнет смотрит влево, стараясь повернуться в нужную сторону. Его глаза стали еще белее, у них почти не выделяется радужка. Это пугает до дрожи. — Что, Дэ-эн? — тянет гласную он, расслабившись, разнежившись здесь, под холодным солнцем, на пледе. — Я хочу кое-что попробовать. Жди. Хауэлл забирается в квартиру, быстро хватая шарф, и вылетает обратно, плюхаясь рядом с соулмейтом. Ему не кажется, что он сможет что-то понять, но попробовать хочется. Он завязывает себе глаза плотно-плотно, почти перетягивая голову, ероша волосы и больно прижимая уши. — Я хочу увидеть тебя, — говорит Дэн. — Как ты, без зрения. Он уже не видит, но слышит, что Фил неловко усмехается и поворачивается к нему. Плед натягивается под его ногами, а коленками он упирается в колени Дэна. Ему несложно найти чужие руки наугад, он почти привык. Он слабо касается кончиками пальцев нежных запястий, и это почти не ощущается, как касание, словно задел пух или бабочка. Но мурашки все равно отдаются по всему телу и отзываются покалыванием внутри. Это нормально, это естественно, но всё так же странно с непривычки. Дэн старается не делать резких движений, когда находит ладонь соулмейта и переплетает пальцы. Просто пробует, пытается почувствовать каждое соприкосновение, каждое трение, каждое ответное сжатие ладони – этим можно заниматься бесконечно. Ладони кажутся холоднее, чем раньше, и чуть жестче. А еще немного влажные. От волнения или из-за кружки чая? Гадать нет смысла. Всё выдает чужое дыхание, которое слышится теперь громче, и оно рваное, быстрое… было ли оно таким раньше? Может, он просто не замечал? — Дэн, — зовёт Фил, но не говорит ничего на беззвучный вопрос. Тогда тот освобождает одну ладонь и пытается найти его лицо, но промазывает, и рука ложится на шею. Большой палец скользит по острым ключицам и выделяющемуся кадыку, заканчивая на подбородке. Медленно, пытаясь привыкнуть к ощущению чужой кожи, представить, как одна выглядит для слепого… Это слишком сложно. Когда подушечки пальцев касаются контура подбородка, очерчивая его сразу несколькими пальцами, Дэн слегка поддается вперед, задумавшись, и тут же отшатывается – недооценил расстояние, почувствовал чужое дыхание у себя на щеке. Слишком близко. Но не смущающе, пока глаза завязаны. — И как? — не выдерживает Фил, двигая челюстью, обрывая своеобразную медитацию. — Увлекательно. Интересно, всё чувствуется иначе, когда теряешь одно из чувств?.. Странный, случайный(?) намек не остался незамеченным. — Скорее всего. Я не так много успел опробовать. Дэн не обращает внимания на помехи, продолжая скользить пальцами вдоль острых скул, чуть надавливая на виски и, наконец, зарываясь в короткие, отросшие у корней волосы. Он чуть почесывает голову, скорее инстинктивно массируя её пальцами, отчего у сидящего рядом соулмейта едва не вырывается довольное мурчание – он поддается, подсказывая, где лучше почесать, и, очевидно, улыбается. Это было бы странно, будь они просто-едва-знакомыми-парнями, но они родственные души, и нет ничего, что было бы странно для них, обсуждали они подробности своих отношений или нет. Тягу не изменить, не выкорчевать изнутри, даже если захочешь. Забавно, но у них не столько не было желания обсуждать всё, сколько времени и концентрации – постоянно находилось что-то, что важнее каких-то отношений родственных душ. Может быть, это так и есть. Может быть, им не нужно устанавливать рамки и неловко мяться, говоря об отношениях. А может, они просто неправильные соулмейты? Наверняка сказать нельзя, ведь других примеров такой связи нет. Все прячутся, скрываются… интересно, как им живется с такой ношей неприязни общества? Справляются они или давным-давно сдались? Можно ли как-то помочь? У Дэна кружится голова – то ли от давления шарфом, то ли от собственных мыслей. Он все еще чувствует покалывание в пальцах и дрожь в спине, как будто снова вернулся в день знакомства. Жаль, никто не может объяснить, почему у него такая реакция на Фила. С биологической точки зрения всё просто – организм пытается показать, что это тот человек, намекнуть, что нужно сгрести его в охапку и не отпускать. С другой… это странно, ведь он должен контролировать реакцию тела, жаждущего получить всё от этого знакомства. Хауэлл погружается в свои мысли настолько глубоко и не чувствует, что Лестер замер. А, когда замечает, то тот уже импульсивно поддается вперед, очевидно, собираясь сократить расстояние до нуля. Причин отказываться нет. Дэн наклоняется вперед, но отсутствие зрения играет с ними злую шутку – Фил тыкается сухими губами ниже цели, попадая по подбородку, да так и замирает, понимая, что облажался. Он напрягается и обреченно выдыхает. Какое-то время оба не двигаются от смятения. Но уже вскоре горло сдавливают вырывающиеся смешки. Как же. Они. Сейчас. Нелепы. Вместо страданий из-за этого, тело трясет в каком-то истеричном смехе, тут же подхватывающимся соулмейтом. Они смеются в голос, даже не думая отодвигаться, и рваное дыхание опаляет шею Дэна, когда Фил бессильно упирается лбом в его плечо, продолжая содрогаться в небольшой истерике. А тому хорошо. Сейчас – лучше всего. Он осторожно(чтобы не накосячить так же) обнимает парня за плечи, прижимая к себе, и ставит подбородок на его затылок. Тепло, приятно, правильно. — Это всегда должно быть таким неловким? — спрашивает Фил, когда его дыхание более-менее восстанавливается. — В нашей ситуации, — так же тихо, полушепотом отвечает ему Дэн, последний раз стискивая в объятьях, чтобы тут же осторожно отодвинуть от себя. — Но, согласись, без этого было бы скучно! — хрипло хихикает он и – уже гораздо увереннее – обхватывает лицо парня ладонями. Фил не сопротивляется его действиям, позволяя самому закончить начатое. В этот раз он не промахивается.
