На грани

Константин скучающим взглядом в который раз оглядел комнату, в которую его привезли вот уже полчаса назад. Комната была полупустой — лишь стол и два стула подле него, на одном из которых и сидел Йенсен. Даже окон у этой маленькой затхлой комнатушки не было. Колдун недовольно сморщился и потер виски. Последние несколько часов у него ужасно раскалывалась голова. Дверь отворилась и в комнату вошел статный мужчина. Его форма была местами смята, на плече красовалось засохшее кровавое пятно, а очки аврора непослушно съехали на нос. — Прошу прощения, мистер Йенсен, — отдышавшись, мракоборец опустился на стул, складывая руки на столе. — Сами понимаете, работа. — Конечно, — Константин тут же натянул свою фирменную улыбку. Он отвык от этой улыбки за полгода отсутствия среди людей, но пришло время вновь вливаться в общество. — Добрый день, мистер Поттер. По какому вопросу меня вызвали? — Я бы хотел поговорить о вашем…отсутствии, — Гарри поправил очки и внимательно оглядел Йенсена. — Вы ничего не хотите нам рассказать? — Я отсутствовал по личным причинам, — складывая руки у подбородка, ответил колдун. — У вас есть какие-то подозрения на мой счет? — проницательно глядя на аврора, спросил он. — Не поймите меня неправильно, — небрежным движением взлохматив свои и без того непослушные волосы начал Поттер, оперевшись лбом о ладонь. — Но вы один из немногих свидетелей расследуемого нами инцидента, и ваше исчезновение в тот день вовсе не добавляет аврорату уверенности в вашей невиновности. — Скажите, чем я могу помочь, и я помогу, — Константин старался как можно более стойко переносить боль в висках и сохранять по максимуму холодное выражение лица. В кабинете было душно, а его черный и без того плотный костюм свежести не добавлял. Поттер, сразу же заметивший нездоровое состояние мага, вздохнул: — Расскажите мне как можно больше об Энтони, а особенно о его отношении к темной магии, — произнес мракоборец, расстегивая пиджак и вытаскивая небольшие колдографии с места преступления. В очередной раз бросив неопределенный взгляд на колдофото, он положил их на стол и медленно подвинул их к Константину. — У нас есть сведения, что в прошлом вы нередко обращались к темным искусствам. Конечно, я понимаю, вам может быть тяжело говорить об этом, но все же, есть ли такая вероятность, что вы обучали Энтони темной магии? — Это было бы очень иронично, — философски хмыкнул колдун. Он не особо спешил переводить взгляд на колдографии, мысленно сетуя на то, что они не попали в газеты. «Вот смеху-то было бы» подумал он, представляя ужас на лицах людей, совершенно ничего не смыслящих в некромантии. — Но…мистер Поттер, по-моему, пришло время кое-что уточнить, а так же разъяснить вам по поводу меня, да и этих колдографий, — он уселся поудобней на стуле и наконец легонько окинул взглядом предоставленные вещдоки. — Я занимался не той темной магией, какую вы себе рисуете в воображении, так же, как и ритуал, здесь представленный имеет мало к ней отношения. Я некромант, мистер Поттер. И ритуал, который вы имели счастье видеть собственными глазами тоже некромансерский, хотя и безобразно выполненный. Избранный нахмурился. Прознав о возвращении Йенсена, Министерство начало активно наседать на аврорат, и особенно на его мракоборческий отдел, непрерывно твердя о темном прошлом мага и его «очевидных преступных наклонностях». Однако сам Поттер не спешил доверять Министерству. Будучи подростком, он не раз сталкивался с кознями магических элит, и даже несмотря на то, что сейчас было спокойное — относительно времен тирании Темного Лорда — время, Гарри не спешил полагаться на Министерство в делах такой важности и предпочитал доверять собственным инстинктам, которые выручали его отнюдь не единожды. Был и другой фактор, активно влиявший на мнение Поттера — Джулия Барнс. С Джулией Гарри был знаком еще со школьных времен. Рыжеволосая когтевранка запомнилась ему не только своим особенным отношением к жизни, но также своей историей. Поттер точно не знал, каким образом Барнс умудрилась связаться с Барти Краучем, однако, судя по документам аврората, именно он являлся отцом печально известного Энтони Барнса, на которого Министерство объявило настоящую охоту. Конечно, нельзя было не отметить, что Джулия имела обыкновение связываться с «плохими парнями». Барти Крауч-младший, Константин Йенсен, с которым у Джулии были, возможно, не высокодуховные романтические отношения, привычные для остальных, но по крайней мере какая-то необыкновенная связь, благодаря которой Константин входил в тот узкий круг близких людей, который Барнс не особо любила менять. Из этого следовало, что она имела, да и имеет обыкновение водить знакомства с людьми, которые на первый взгляд кажутся не теми, кем являются на самом деле. Все это наводило Гарри на некоторые мысли, основной из которых было формирование отношения к Йенсену. Со стороны Константин казался самым явным подозреваемым. Его прошлое, пристрастие к темной магии — на всем этом отлично сыграло Министерство, убедив немалую часть высокопоставленных личностей в виновности Йенсена, абсолютно опуская тот факт, что против него не было никаких доказательств кроме глупых предположений, основанных на непростом прошлом мужчины. Все это невероятно злило Гарри. Ему до сих пор не давал покоя случай с его крестным, когда того обвинили в невероятных преступлениях, исходя лишь из особенностей семейства Блэк. Вероятно, это была одна из главных причин, почему Гарри так рьяно боролся за справедливость в вопросе Константина Йенсена. — Я ни в коем случае не обвиняю вас, — наконец ответил Поттер, сцепляя руки в замок. — Но поймите меня правильно. Энтони был вашим учеником, и многие замечали ваше необычное отношение к мистеру Барнсу во время его обучения. И теперь… — Гарри нахмурился, рассуждая над сложившейся ситуацией. В ночь, когда команда столкнулась практически лицом к лицу с предполагаемым преступником, только он и Рон узнали в рыжеволосом юноше некогда знакомого им Энтони Барнса. Однако ни Уизли, ни сам Поттер не сочли необходимым докладывать об этом Министру, дабы не сеять панику раньше времени. И теперь перед Гарри встал достаточно серьезный вопрос: стоит ли делиться с данной информацией с Константином? — Теперь он объявился на месте преступления. Преступления, относящегося к хорошо знакомой вас области, мистер Йенсен. Мы не можем просто игнорировать этот факт. Константин молчал. Ему было необыкновенно тяжело думать сейчас, но нужно было в любом случае отвести подозрения от себя, и от мальчишки. Этот идиот решил, что может позволить самостоятельные ритуалы, не зная и половины того, что должен знать некромант. Йенсен не обучал паренька некромантии. Ни в коем случае. Только поверхностно рассказал об основных ритуалах, остальное должно было остаться для Тони темным лесом, хотя об этом бесполезно было даже мечтать с любознательностью мальчишки. — Я даю вам подсказку, мистер Поттер, а вы настойчиво не хотите меня слушать, — Константин подался вперед и устало потер виски. — Не буду отрицать того, что это мог сделать Энтони. Это мог сделать любой, но вам повезло, что это дело рук неопытного колдуна. Смотрите, — Йенсен развернул одну из колдографий к Гарри. — Этот символ рисуется с двумя чертами, чтобы было легче обратиться к слышащим. Разумеется, новички об этом не знают. И вот здесь еще, — он указал на одну из надписей. — Здесь написаны имена духов, правящих временем работы, и председательствующих над ними, но вот эта и эта буквы пишутся не так, а вот это имя вообще лучше не записывать в такого рода ритуалы, — колдун взял колдографию, на которой был запечатлен мертвый паренек, и повернул ее к Поттеру. — А еще вот эти порезы, они слишком глубокие. А вот эти рваные, будто бы сам исполнитель спешил или нервничал. Некромант должен быть полностью спокоен во время исполнения ритуала, а он был взволнован, — Константин тяжело вздохнул. — Я не знаю, был ли это Барнс, или кто-то другой. Он точно понимал, что делал, но не знал как. Поттер внимательно выслушал некроманта, после чего опустил голову и устало провел рукой по лицу. — Вы можете что-то еще сказать по этому поводу? — Будьте внимательны, мистер Поттер, — отводя взгляд от аврора, ответил колдун. — Ритуал не удался, он не добился того, чего хотел. Часы, одиноко висящие на стене, оповестили мужчин о том, что уже восемь часов вечера.

***

Отложив в сторону пергаменты, мужчина откинулся на спинку стула, проводя рукой по смолисто-черным волосам, сквозь которые уже пробивалась седина. Эти школьники…они утомляли даже больше, чем могло бы показаться со стороны. И даже рутинная работа в МКСША теперь уже не казалось такой скучной как раньше. Волшебник развалился в своем кресле и закинул ноги на стол, лениво швыряя скомканные листы бумаги в корзину, стоящую на другом конце кабинета. С тех пор как он попал в эту школу, его жизнь стала даже более скучной, чем была раньше. И если прежде его главной заботой были нудные встречи в Конгрессе и поручения, нескончаемым потоком валившиеся на него по приказу президента МКСША, то теперь мужчина чувствовал, что был готов волком завыть от скуки и глупых вопросов недалеких студентов. Скомкав очередной «метательный шар» в руке, преподаватель ЗОТИ лениво замахнулся и, прицелившись, запустил бумажный комок в противоположную стену, до которой тот, однако, не долетел, встретившись с препятствием в виде лица нежданного для мужчины посетителя. Волшебник, даже не удосужившись оглядеть присутствующего, откинул голову назад и прикрыл глаза, стараясь избавиться от гложущих его сознание мыслей. — Занятия уже кончились, — неохотно произнес он, все еще ощущая присутствие незнакомца в кабинете. — Да, я в курсе, — ответил ему низкий, слегка насмешливый голос. — Добрый день. У меня к вам дело на миллион фунтов стерлингов. Вы, видимо, новый учитель ЗОТИ, — тут волшебник обернулся. Перед ним, опершись плечом на косяк двери стоял мужчина в черном облачении и насмешливо смотрел на развалившегося американца. — Я Константин Йенсен, очень приятно. Так вот о деле, — мужчина резко сделал несколько шагов вперед. — Я бы попросил вернуть мой кабинет. — Персиваль Грэйвс, — представился американец, не считая должным смотреть в глаза собеседника. — И я вынужден отказать вам, мистер Йенсен. Возможно, когда-то это и был ваш кабинет. Но с тех пор, как вы ушли в…назовем это путешествием, этот пост занял я. Так что, увы, — мужчина пожал плечами, — как бы вы не упрашивали, этот кабинет я покину только по приказу Министра, — Грэйвс хмыкнул, извлекая очередной лист пергамента из толстой стопки студенческих работ. — А я вас упрашивать не собираюсь, — Константин резко сделал несколько шагов вперед и извлек из недр своего облачения какую-то бумагу. — Это официальный приказ директора о восстановлении меня в должности. Можете с ним внимательно ознакомиться, — с особенно кровожадной улыбкой сказал мужчина. Персиваль вытянул руки и потянулся, прежде чем взять бумагу из рук Йенсена. Пробежав глазами по строкам, выведенным изумрудными чернилами, Грэйвс взглянул на Константина и ухмыльнулся. — Что же, мистер Йенсен, — начал он, — вижу, вы правы. Правда, есть одно маленькое но, — мужчина отложил документ в сторону и встал на ноги, подходя и ближе к Константину и присаживаясь на столешницу, — судя по формулировке приказа, мы с вами вынуждены делить данную территорию, — мужчина обвел руками кабинет, наблюдая, как улыбка Йенсена меркнет. Свет в кабинете мигнул, но Константин быстро взял себя в руки и вновь лучезарно улыбнулся. — Что ж, можно сказать, я даже рад такому раскладу — будет на кого скинуть лишнюю тонну домашки, — Йенсен задиристо подмигнул коллеге и, устало выдохнув, оглядел класс. — Да, давно я здесь не был. Успел даже забыть, как вести урок. Кстати, раз уж так сложилось, что теперь мы коллеги, — американец напрягся. — У меня предложение. Проведем совместный урок? Ну, чтобы узнать друг друга получше, просмотреть методы работы и так далее. Как тебе? Грэйвс нахмурился. Годы работы в конгрессе научили его с осторожностью относиться к любым, даже самым безобидным противникам. И Константин Йенсен был определенно не из таких. Конечно, он мало что знал о бывшем преподавателе ЗОТИ, но одно было ясно точно — Йенсен не совсем обычный волшебник. — Я думаю, — начал Перси, улыбаясь теперь уже коллеге фальшивой улыбкой, — это просто отличная идея. Уверен, студентам это тоже понравится. — Как хорошо, что мы сразу поняли друг друга, — Константин протянул руку коллеге. Персиваль пожал руку мужчине, попутно делая мысленную заметку о том, чтобы разузнать о нем побольше. В конце концов, своего противника нужно знать в лицо.

***

Молоденькая девушка уверенно прошествовала меж столами Большого Зала по направлению к преподавательскому столу и, достигнув своей цели — директора, — недовольно нахмурилась. — Профессор МакГонагалл, — возмущенно произнесла она, с каждым словом понижая голос до шепота, — как этот…человек снова оказался в Хогвартсе? — Мисс Голдстоун, он такой же учитель, как и вы, — взглянув на молодого преподавателя через очки, ответила директор. — Простите, но я вынуждена поспорить с вами, — девушка вздохнула, качая головой. — За одно только сегодняшнее утро я получила пять сов с гневными письмами. Родители недовольны тем, что их детей обучает, простите за мою бестактность, преступник. И что прикажете с этим делать? — Если вы так этого хотите, то поговорите с родителями. Или в крайнем случае с мистером Йенсеном. Он ведь был и вашим учителем, Аманда, — продолжая флегматично перелистывать утренний выпуск газеты, ответила МакГонагалл. — Много лет назад, — фыркнула Голдстоун, проводя рукой по сплетенным в тугую косу смолисто-черным волосам. — Но все же, — директор переключила свое внимание с газеты на чашку чая, и Аманда поняла, что более она ничего не добьется от этой женщины. — Это просто какая-то несусветная глупость, — фыркнула девушка, разворачиваясь и направляясь к выходу из Большого Зала. Она зло вышагивала по коридору, думая о том, что такой преступник, как бывший преподаватель ЗОТИ — Аманда не могла смириться с тем, что ОН вновь занимает эту должность — снова ходит по коридорам Хогвартса и учит детей. Как по волшебству (к огромному разочарованию Аманды), из-за угла вышел Константин Йенсен, медленно шагающий по знакомым коридорам и погруженный в свои мысли. Голдстоун нахмурилась и впилась ногтями в собственные ладошки. Меньше всего она сейчас хотела пересекаться со своим бывшим преподавателем из-за риска выплескивания на него скопившегося за долгие годы негатива. Константин, казалось, не замечал никого вокруг, он шел, уставившись в одну точку, прямо, не сбиваясь с курса. Но как только первокурсники, бегавшие по коридорам, по неосторожности чуть не налетели на него, колдун ловко извернулся, пропуская их мимо себя. Аманда нахмурилась. Даже движения Йенсена изменились с их последней встречи. Теперь он был больше похож на дикого кота, или же на извилистого дракона. Девушка сделала глубокий вдох и, поджав губы, сменила направление и ускорила шаг, преграждая путь преподавателю ЗОТИ. — Как вам это удалось? — без вступлений задала вопрос она, недовольно осматривая мужчину. Константин перевел пустой взгляд на Аманду и наклонил голову набок. Взгляд его постепенно приобрел осмысление, и губы растянулись в улыбке. — Аманда! Сколько лет, сколько зим! — складывая руки на груди и посмеиваясь, воскликнул он. — А чего это мы так не рады встретить своего преподавателя? — Бывшего преподавателя, — поправила она, скрещивая руки на груди. — И не меняйте тему. — А у нас уже успела установиться тема? — недоуменно вскинув брови, спросил он. — Мистер Йенсен… — Голдстоун покачала головой. — Как вы убедили директора в своей…профпригодности? — Убедил? Моя дорогая, — Константин начал говорить, но тут же осекся. — Мне кажется, коридор не лучшее место для разговоров. Здесь слишком много ушей, — он игриво шикнул на приостановившихся рядом первокурсников и, грубо схватив Аманду за руку, потащил ее в ближайший кабинет. — Немедленно отпустите меня! — вырываясь, прошипела девушка, протягивая свободную руку к поясу, где покоилась волшебная палочка. — Если в ваших действиях не было ничего преступного, тогда зачем нам прятаться? — Чтобы не было лишних слухов, — раздражительно фыркнув, ответил колдун. Он подвел девушку к двери кабинета и буквально впихнул ее внутрь. Сам Константин зашел вслед за Амандой и, шепнув заклинание, затворил дверь. — Итак? — оказавшись в кабинете, девушка тут же отскочила от Йенсена, не отводя руки от палочки. — У тебя были вопросы, я просто шел мимо, — пожав плечами, хмыкнул Йенсен. Аманда раздраженно закатила глаза. Поведение мужчины, по ее мнению, оставляло желать лучшего еще в первые годы ее обучения. Что уж говорить о нынешнем времени, когда маг и вовсе сошел с ума. — Почему вы до сих пор на свободе? Мне казалось, таким как вы запрещено преподавать. Это опасно для детей. — А что это я такого сделал, чтобы быть опасным для детей? — легко посмеиваясь, переспросил Константин. — Мне вот очень интересен этот аспект моей личной жизни. — Ой, да перестаньте, — фыркнула темноволосая. — За вами же весь аврорат гоняется, с Министерством в придачу. Это может плохо отразиться на репутации Хогвартса, — гордо вздернув носик, заключила она. — За мной?! — ошарашено выпучив глаза, спросил колдун. — Серьезно?! Девушка недовольно выдохнула, слегка прикрывая глаза. Константин был в своем репертуаре, хотя его поведение Аманда ни коим образом не желала характеризовать высоким словом репертуар. Скорее, это было обыкновенное позерство. — Конечно, я давненько не читал газет, но…чтобы весь аврорат. Думаю, если бы они за мной действительно бегали, мы бы с тобой так просто не поговорили бы, — хмыкнул колдун. — Почему-то никому из вас, идиотов, в голову не приходит спросить, где я все-таки был эти полгода. Конечно, вряд ли я вам отвечу сейчас. Но хотя бы попытаться! — он воздел руки, сложенные в кулаки в воздух. — Где ваш огонь в груди?! Где он?! — Вам самому не надоело вести себя так… так… — девушка явно сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего, что не ускользнуло от чуткого взора Константина, — так неподобающе для преподавателя? — едва ли не вскрикнула Голдстоун, взмахивая руками. Черты лица мужчины резко изменились из добродушно-смеющихся в откровенно холодные и резкие. Он вперился в девушку хищным взглядом и тихо, почти что утробно переспросил: — Хочешь, чтобы я вел себя как-то…иначе? Аманда глупо захлопала глазами и в испуге сделала несколько шагов назад. Все тело колдуна, казалось, трансформировалось: он чуть присел, изогнулся и вновь в голове девушке пронеслось сравнение с драконом или диким котом. Его взгляд стал взглядом хищника, а не человека. — Ты любишь Барнса? — неожиданно звонким голосом спросил Константин. Аманда чертыхнулась. — П…простите? — переспросила она, опираясь дрожащими руками о столешницу. — Это разве сложный вопрос? — колдун снова резко преобразился в прежнего мистера Йенсена. — Зачем вы снова переводите тему? — взяв себя в руки, возмутилась преподавательница, прожигая Йенсена злобным взглядом. — Ты не задала ни одного конкретного вопроса, сплошь пустые необоснованные обвинения. А на один мой вопрос ты значит ответить не можешь, — Константин тяжело вздохнул. — Ну почему же? Я спросила, как вам удалось восстановиться в должности. И это не пустые обвинения, — тут же возразила Аманда, — я действую исключительно в интересах учеников, чьи родители уже засыпали меня гневными письмами. — Тебя? — насмешливо усмехнувшись, переспросил Константин. — Н-да уж. Отвечаю на «поставленный вопрос» — меня и не снимали с должности. Директор не против моего преподавания и до тех пор, пока я не буду мешать ей, что было бы ниже моего достоинства, мое преподавание не закончится. Исчерпал? Твой черед. Девушка нахмурилась, однако она не могла не признать, что в чем-то Константин был прав — он ответил на ее вопрос, пускай и не совсем так, как ей хотелось, но ответил. — Нет, — уверенно отчеканила она, мотая головой. — И я понятия не имею, откуда в вашей голове взялась подобная абсурдная мысль, мистер Йенсен. — Ну почему абсурдная, вполне логичная мысль, — пожал плечами колдун. — Я давно знаю и его, и тебя. Вы были бы милой парочкой, так что я подумал, если уж не он, то хоть ты-то! Эхх, жалко конечно, — Константин хитро скосил глаз на Аманду. Девушка опустила голову и всеми силами старалась не встречаться взглядом с преподавателем ЗОТИ, дабы не выдать своего смущения. О своем противнике нужно знать все, вплоть до мелочей, и Константин явно обгонял Голдстоун по данному критерию. — Эта, как вы выразились, «логичная мысль» не имеет никакого адекватного обоснования. Кроме, разумеется, ваших мыслей, с которыми я, увы, вынуждена не согласиться, — Аманда сделала глубокий вдох и подняла голову, встречаясь с холодным взглядом Константина. Она не собиралась проигрывать эту битву. — Кроме того, если мы будем говорить о любовных достижениях, не должны ли вы упомянуть о вашем… общении с матерью вашего любимого ученика? — девушка изогнула бровь, наблюдая за мужчиной. Константин хмыкнул. — Взрослые игры детишек заботить не должны, — разводя руками, ответил он. — Джулия — это вообще отдельная история. И поверь, они с сыном похожи больше, чем им обоим хотелось бы. — Сомневаюсь, — бывшая ученица Йенсена покачала головой и оттолкнулась от стола, подходя ближе к Константину. — Хотя, если вы так считаете, — чуть тише произнесла она, — быть может, и мы с вами похожи? — Девушка осмотрела мужчину, прежде чем на ее лице появилась улыбка. Аманда отступила в сторону двери, за которой уже прозвенел колокол, оповещавший о начале занятий. — Думаю, нам с вами лучше освободить кабинет. Здесь сейчас сдвоенное занятие Слизерина и Гриффиндора, а вам, кажется, не нужны были слухи? Константин одобрительно хмыкнул. — Ты всегда была умной девочкой, Аманда… — взгляд его снова стал холодным, а черты лица — хищными. Он неслышно проскользнул мимо бывшей ученицы и, ступая по тени, удалился. Аманда Голдстоун несомненно представляла опасность.

***

Волшебник открыл глаза и, с трудом поднимая голову, попытался осмотреться по сторонам. Ничем не примечательное темное помещение, освещаемое лишь парой свечей — но этого достаточно, чтобы увидеть то, что мгновенно повергло мужчину в шок. На гранитной плите прямо напротив него лежало бесчувственное тело: светлые волосы, запачканные давно уже застывшей кровью, были разбросаны по всей плите, рот слегка приоткрыт, а на тоненькой ручкой, свисающей над полом, красуются совсем свежие порезы. Но главное — глаза. Всегда такие яркие голубые глаза, излучавшие любовь и заботу, теперь потускнели, лишь подтверждая догадки мага: девушка была мертва. Волшебник зажмурился, всем сердцем желая разорвать цепи, сковывающие все его тело, и подбежать к ней, прижать к груди и никогда больше не отпускать. Люпин вновь взглянул на девушку и всхлипнул, отводя взгляд в сторону. То бесчувственное тело, лежащее напротив, принадлежало его жене. Его Виктуар была мертва. — Ты всегда был слишком сентиментален, — мужчина вздрогнул от холодного тона говорящего. Словно по волшебству, прямо из неоткуда появилась фигура и начала медленно приближаться к пленнику. — Слезами ей не поможешь, Люпин. Да ей вообще уже ничем не поможешь, — лицо говорящего было спрятано под капюшоном, но Тед чувствовал, как его губы расплываются в ухмылке. — Она ничего не сделала, — срывающимся голосом возразил волшебник, стараясь не смотреть в сторону мертвенно-бледной возлюбленной. — Она всегда была обузой, — отрезал незнакомец и быстрым движением скинул капюшон. Глаза Теда расширились, хотя в глубине души он знал, что этот человек был единственным, кто способен на подобное деяние. Мужчина сжал кулаки и рвано выдохнул, смотря на собеседника исподлобья. — Хочешь отомстить за любовь всей жизни? Истинный гриффиндорец, — издевательски произнес маг, но тут же его голос вновь приобрел прежний холодный оттенок. Он щелкнул пальцами, и оковы исчезли, отчего Люпин тут же оказался на полу. — Вперед. Мужчина потер запястья и медленно поднялся с колен, не поднимая взгляда на волшебника. Вместо того, чтобы действовать опрометчиво, он пытался привести мысли в порядок. Естественно, больше всего Теду сейчас хотелось разобраться с бывшим другом, забыв об отсутствующей палочке, об истощении магических сил — разобраться обычным маггловским способом. Второй (и более разумной) мыслью волшебника было начать разговор, узнать, что привело их к такому итогу и, возможно, выведать слабые места противника. Люпин тут же усмехнулся своим собственным мыслям. Энтони был не так прост. И даже если бы у него были слабые места, он бы не поведал о них никому. И тем более человеку, который имел все основания на то, чтобы прикончить его на месте. Оставалось лишь ждать действий Энтони, что, хоть и не было самой лучшей идеей, все же оставалось единственным рациональным вариантом. — Я так и думал, — некоторое время спустя Барнс снова заговорил, привлекая внимание метаморфа. — Что ж, по крайней мере, ты оправдал мои ожидания. Хоть кто-то здесь действует адекватно. Тед непроизвольно взглянул на возлюбленную, и его сердце предательски застучало. Виктуар могла бы сейчас быть живой. Если бы он только не был таким влюбленным идиотом. Если бы он не поспешил, отбросил чувства в сторону, если бы сразу распознал истинную натуру Энтони… Слишком много «если», а итог один — Мари-Виктуар уже не вернуть. — Зачем…она же ничего не сделала. Зачем ты ее убил? — сдерживая гнев, спросил Люпин, наконец-таки переводя взгляд на бывшего друга. Тот покачал головой. — Я уже сказал — она была обузой, — пожав плечами, ответил Энтони, и на мгновение Теду даже показалось, что он снова увидел того первокурсника, с которым когда-то сел в одно купе Хогвартс-экспресса. Однако маг, хищно улыбнувшись, достал из кармана мантии необычной формы нож и начал приближаться к Теду. Не успел Люпин и глазом моргнуть, как оказался прижатым к каменной стене, а рука волшебника уже сжимала его горло. Мужчина скривился, пытаясь избавиться от крепкой хватки Энтони, но тот лишь сжал горло бывшего гриффиндорца, приставляя лезвие к его щеке. — Я всегда думал, что мы были друзьями, — прошипел рыжеволосый, прижимая лезвие к коже метаморфа, и тут же по его щеке скатилась капля крови, — но ты меня предал. Предал наши идеи, нашу дружбу, — Тед чувствовал, как струя крови скатывается вниз по шее, но железная хватка Энтони не давала произнести ни слова. — А за предательство, Тед, принято наказывать, — Энтони истерически засмеялся и убрал нож от щеки метаморфа. Люпин почувствовал, что Тони слегка ослабил хватку, однако, не успев даже порадоваться этой новости, расширил глаза, неверящим взглядом смотря на Энтони. Маг усмехнулся, отпуская горло Теда и позволяя мужчине упасть на пол. Люпин, тяжело дыша, медленно перевел взгляд вниз. Из его груди торчал тот самый нож, а рана под ним невероятно кровоточила. — Такова цена предательства, Тедди, — разведя руками, произнес Энтони, отворачиваясь от метаморфа и направляясь в сторону безжизненного тела Мари-Виктуар. Тед замотал головой, с ужасом наблюдая за тем, как его бывший друг снова и снова вонзает кинжал в грудь его возлюбленной, но не мог ничего предпринять. Он чувствовал, как по его щекам катятся слезы, а сил едва ли хватило на то, чтобы выкрикнуть имя его любимой в последний раз. Мужчина распахнул глаза и резко оказался в сидячем положении, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. — Тед, что случилось? — маленькая ладошка Мари-Виктуар оказалась на холодной щеке метаморфа, и он, не думая ни о чем, притянул девушку к себе и крепко сжал в объятьях. — Все хорошо, Тед, — успокаивающе произнесла блондинка, проводя рукой по волосам мужа. — Тише, тише. Все хорошо, я здесь, — не переставала шептать она, и ее слова действительно оказывали какой-то чудодейственный эффект. Люпин вздохнул, все еще не выпуская девушку из своих объятий. Это был просто кошмар.

***

Гарри устало выдохнул и упал лбом в стол. Его начинала окончательно доканывать его собственная работа. Рыжеволосый друг на другом конце стола заботливо потряс Поттера за плечо и буркнул: — Хватит, лебедь ты умирающий. — Мы уже которую неделю сидим над этим расследованием, а толку — ноль, — безнадежно воскликнул Гарри, переводя взгляд с кучи документов на стопку колдографий. — У нас и посложнее дела были, — постарался поддержать друга Рон. — Просто нужно копнуть еще. И мы сможем вновь одержать победу! Гарри усмехнулся. — Да по сравнению с этой рутиной, погоня за крестражами была простеньким развлечением! — Ха, — Уизли засмеялся от сравнения мальчика-который-выжил. — Ну знаешь ли…там другое все-таки было. Так, давай возвращаться к делам, — мужчина придвинулся к столу и схватил одну из колдографий. Поттер вздохнул и повторил движения друга, протянув руку за одной из папок из огромной стопки документации. На фотографии был тот самый паренек, которого жестоко убили несколько недель назад. Из головы у Гарри никак не шли слова Константина Йенсена, мудреные и будто бы высосанные из пальца, но все-таки очень пугающие слова. — Помнишь, что я говорил тебе? Ритуал не удался. Значит, будут еще жертвы… — задумчиво пробормотал Гарри. — Что это вообще за ритуал такой? Какого черта никто еще ничего о нем не разузнал? — Я не знаю, — пожал плечами Уизли, что-то разглядывая на колдографии. — Некромантия — штука странная и не до конца изведанная. По крайней мере, неизведанная светлыми магами. — Я прошерстил несколько книг из запретной секции в Хогвартсе, — сказал Гарри. — Там ничего не сказано о некромантии. Кроме того, что это «наука магического постижения, всецело посвященная повелеванию душами мертвых». Ни о каких ритуалах, ни о чем другом там ни слова. — Хогвартская библиотека далеко не полная, друг, особенно после войны, — возразил Рон. — Кингсли уже определил новых людей для этой работы. Они собирают информацию по всему миру. — Да знаю я, — устало выдыхая, ответил Поттер. — И вообще, мне лично кажется, что ты мало попесочил этого препода, — продолжил Уизли. — Он ведь слил нам эту информацию. Мог бы и побольше рассказать об этой своей некромантии. С чего это он вдруг будто бы под куполом, и его ничего не касается? — Йенсен просто… — Поттер задумался. На самом деле, его друг был прав. Приличное количество фактов указывало на то, что Константин имел отношение к их делу, но мужчина до последнего не хотел верить в его виновность. — Я просто не думаю, что он причастен к этому. По крайней мере, не напрямую. — Причастен, не причастен, главное, что он что-то знает, — нравоучительно поднял палец вверх Рон. — Что у нас дальше по плану?

***

— Я все равно не понимаю, зачем ты выбрал Магловедение? У тебя итак огромный список предметов для СОВ, — буркнула гриффиндорка, стукаясь головой о сложенные на столе руки. Когда Малфой пригласил ее в библиотеку, Лили могла думать о чем угодно, но уж точно не о том, что юноша упросит ее помогать с новым для него предметом. — Ну Лили, не бурчи, — Скорпиус пихнул подругу в бок. — Мне нужно. Очень, — он умоляюще сложил руки и щенячьим взглядом посмотрел на девушку. — Знаешь, если ты хочешь довести свою семейку до инфаркта, то есть множество других способов, — девушка подняла голову и стала задумчиво рассматривать незримую точку на противоположной стене. Парень сел еще ближе к Лили и нежно приобнял ее за талию. — Ну пожаалуйста, — протянул он. — Ну ты только представь выражение лица моего отца, когда он об этом обо всем узнает, — Скорпиус мечтательно улыбнулся. — Ты лучше представь реакцию своего деда, и как будешь носить ему апельсинчики в Мунго, — фыркнула Поттер. — Еще лучше, — Малфой кровожадно улыбнулся. — Ну так что, поможешь мне? — А у меня есть выбор? Скорпиус просиял и счастливо чмокнул Поттер в щечку. — С чего начнем? — Ну, — девушка вздохнула, придвигая учебник Магловедения ближе, — судя по всему, нам следует начать с азов. Так что, история? Парень кивнул. Уроки магловедения с Лили Поттер были для него буквально двойной радостью: после них он мог бесить родственников денно и нощно, а во время наслаждаться общением с любимой девушкой. Гриффиндорка положила книгу на колени, изредка поглядывая на даты в учебнике. Несмотря на свое магическое происхождение, девушка просто обожала маггловскую историю, так что во время каникул единственную дочь Мальчика-Который-Выжил нередко можно было застать на диване в гостиной с исторической книгой в руках. -…но у магглов, как и волшебников есть свое Министерство, — некоторое время спустя вещала Лили, временами забывавшая, что у нее есть слушатель. Бедный Малфой, уже не раз пожалевший о выборе экзамена, из последних сил делал заинтересованное лицо, дабы не расстраивать девушку, — хотя все решения все же принимаются от имени монарха…ты слушаешь? — поинтересовалась рыжеволосая, глядя на слизеринца. Скорпиус энергично закивал. — Конечно! Министерство…монарх…безумно интересно! Уже представляю, как буду все это рассказывать отцу. Вот он ошалеет, когда узнает, что у магглов тоже есть Министерство, — воскликнул парень. — Не думаю, что твой отец настолько неосведомлен в делах магглов, — хихикнула гриффиндорка, прикрывая рот рукой. — Но, вообще-то, если… — Ребята! — громкий возглас и последовавшее за ним шикание не дали девушке продолжить. Вместо этого за столом возлюбленных оказался старший брат Лили, Джеймс. Парень закачал головой и, отдышавшись, облокотился на спинку стула, измученно проводя рукой по лицу. — Как хорошо, что я вас встретил! — некоторое время спустя воскликнул Поттер, за что был награжден грозным взглядом библиотекаря, — Вы же не против, если я посижу с вами? — уже тише поинтересовался он. — Фред совсем замучил меня на тренировках. Видите ли, хочет отличиться в последний год учебы. Но во имя Мерлина, сейчас же зима! — юноша отчаянно взмахнул руками, уставившись на друзей. Малфой зло нахмурился, чуть ли не рыкая на абсолютно бестолкового братца Поттер. — Джим, ты не видишь, что мы заняты? — возмущенно вскрикнула Лили. — Что за бестактность! — Ой, ну прости, сестренка, — скорчив недовольную мину, ответил Джеймс. — Не обижайся, мне действительно негде больше спрятаться! — Идиот… — буркнул Скорпиус, отсаживаясь от девушки. — Ну, рассказывай, как он там тебя мучил?

***

Толпа детей суетливо рассаживалась по местам в кабинете ЗОТИ. Это был первый урок после новогодних каникул, и ученикам не терпелось вновь приступить к обучению. Уроки мистера Грэйвса нравились ребятам — мужчина умел интересно преподнести материал и не жалел практики, даже несмотря на то, что дети были всего лишь на втором курсе. Но когда ученики расселись и в ожидании уставились на кафедру, их ждало удивление — в лице мистера Йенсена, тенью вставшего за американцем. Между детьми прокатилась волна перешептываний. В газетах несколько раз выходили статьи, посвященные этому человеку, и информация, освещенная в этих статьях немало пугала родителей второкурсников, да и самих учеников в том числе. — Добрый день, дорогие второкурсники, — немного кровожадно улыбаясь, сказал Константин, своим голосом резко пресекая все перешептывания. Одна из второкурсниц, одетая в мантию с гербом Когтеврана нерешительно подняла руку, стараясь не встречаться взглядом с внезапно возвратившимся магом. — Да, мисс Брейдон? — присев на столешницу и скрестив руки на груди произнес Йенсен, выжидающе глядя на ученицу. Девчушка обвела глазами сокурсников, притихших и с интересом и даже долей испуга наблюдавших за развитием событий. — Мистер Грэйвс, — немного дрожащим голосом начала она, опуская руку, — вы уходите от нас? Персиваль нахмурился. Он ожидал вопросов о возвратившемся учителе, о причинах столь необычной организации занятий, но он абсолютно не был готов к такого рода вопросам. — О, моя дорогая Элизабет, — рассмеялся профессор Йенсен, обаятельно растягивая губы в улыбке. — Что вы. Мы с профессором Грэйвсом решили объединить усилия, чтобы вместе суметь вбить в ваши бестолковые головы хоть какие-то умения по Защите от Искусств. — Разве преступникам разрешено преподавать в Хогвартсе? — выкрикнул какой-то когтевранец с последнего ряда, враждебно уставившись на Константина. — Мистер Ролланд, я бы попросил не делать таких резких заявлений в сторону моего коллеги, — Грэйвс оттолкнулся от стола и под приглушенные переговоры студентов неспеша прошел вдоль ряда, скрестив руки за спиной, — который, к вашему сведению, был восстановлен в должности и ныне официально вернулся в ряды преподавателей школы Хогвартс, — мужчина резко развернулся на каблуках и сложил руки на столе когтевранца. — Разумеется, если вы не хотите оспорить мнение нашего уважаемого директора и небезызвестного нам всем главы аврората, — в пол тона проговорил он, заговорчески ухмыляясь. — Итак, тема сегодняшнего занятия: защитные заклинания. — Защитная магия — это особый вид магии, который направлен на защиту волшебника от нападения другого волшебника, волшебного существа или природных катаклизмов, — начал диктовать привычный теоретический материал мистер Йенсен. — Чаще всего применяется в дуэлях и в сражениях, хотя некоторые бытовые заклинания (например, водоотталкивающее «Импервиус») могут быть тоже защитными или при редких случаях даже боевыми. — А как они работают на практике? — раздался голос все с тех же задних рядов. — А вы довольно шустрые, — хмыкнул Константин. — Ну, мистер Грэйвс, что скажете? — задиристо спросил он. — Скажу, что на словах эти балбесы ничего не понимают, — тем же тоном ответил его коллега, извлекая из нагрудного кармана палочку. — Быть может, будет лучше объяснить материал на практике? — Дуэль, вы имеете в виду? — удивленно подняв брови, спросил Константин. — Ну, почему бы и нет, — он также выхватил свою палочку из рукава мантии. Под командованием профессоров мальчишки двух факультетов быстренько расставили парты в стороны, освобождая место для поединка. Дуэлянты разошлись на тридцать шагов в разные стороны, готовясь продемонстрировать ученикам простейшие чары защиты. Мужчины встали в боевую стойку. Персиваль настороженно замер, традиционно отводя вторую руку назад и наводя палочку на оппонента. Константин слегка присел, мягко покачиваясь на ногах, его палочка смотрела верхним концом в угол над головой американца, а вторая рука покоилась около живота. Персиваль отсчитал «Раз, два, три!» и первым бросил в оппонента заклинание, предполагая, что колдун поставит защитный блок. Но Константин вместо обыкновенных щитовых чар попросту увернулся от заклинания, ловко скользнув в сторону, и бросил что-то обезоруживающее в ответ. Американец поставил щит. Два шага вперед, и он резко выбрасывает вперед руку, шепча заклинание одними губами, но его нападение встречается плавным выпадом со стороны Йенсена таким же нападающим заклинанием. Две спеллы столкнулись в середине пути, вызывая небольшой взрыв, который столкнул несколько парт на учеников, сгрудившихся у стен кабинета. Персиваль хотел было подскочить к ним, чтобы помочь, с чем бы то ни было, но был вынужден ставить несколько щитов подряд. Наконец он резко шагнул в сторону и сделал свой выпад. На удивление американца, его оппонент не смог увернуться или отразить обезоруживающее заклинание на сей раз — казалось, будто он справляется с нереальной головной болью. Палочка вылетела из рук Константина, гулко ударяясь о поверхность пола. Мужчина хищно взглянул на американца и стал что-то шептать, еле заметно перебирая пальцами левой руки. Персиваль выпрямился и направил палочку на оппонента, собираясь закончить дуэль одним небольшим боевым заклинанием, но как только он выпустил спеллу, около Йенсена возник щит. — Что вы двое здесь устроили?! — услышал американец возмущенный голос директора Хогвартса. Минерва МакГонагалл стояла в дверях полуразрушенного кабинета с чуть сбившейся шляпой на голове и приготовленной палочкой в руках. Из-за ее спины испуганно выглядывала Элизабет Брейдон, крепко держащаяся за полы мантии профессора. Константин выпрямился и первым делом сложил руки и поклонился, прося прощения за непотребное для учителя поведение. После он не спеша забрал свою палочку и, минуя профессора и шарахающихся от него учеников, покинул кабинет. Профессор МакГонагалл строго взглянула на Персиваля. — Я попрошу вас прийти в мой кабинет. Через час, — сказала она. — Вам и мистеру Йенсену лучше сейчас не пересекаться, и я просто горю желанием услышать причины конфликта, — она развернулась. — И я надеюсь, — директор особенно выделила слово «надеюсь», — Что причины были обоснованными. И быстрым шагом покинула кабинет. Тяжело дыша, американец осмотрелся по сторонам. В кабинете теперь царил полнейший хаос: пергаменты застилали пол кабинета, пара книжных полок была сломана, а их содержимое в абсолютном беспорядке валялось на каменном полу. Грэйвс выдохнул и провел рукой по волосам. Взгляд его остановился на дальнем углу кабинета, где группа студентов, прижавшись к стене и друг к другу, с ужасом в глазах наблюдали за нынешним преподавателем ЗОТИ, не смея двинуться с места. — Урок окончен, — объявил он, устало кивая в сторону двери. Студенты не задумываясь покинули кабинет так быстро, как могли, оставляя мужчину один на один со своими мыслями. Грэйвс бессильно опустился на стул, подпирая чугунную голову ладонями. Пожалуй, это был слишком долгий день.

***

Юноша сидел за партой в кабинете Зельеварения и вяло перелистывал страницы в уже потрепавшемся учебнике. Он невольно подловил себя на мысли, что Хогвартс никогда еще не казался ему таким одиноким местом. Конечно, его окружали Поттеры со своими семейными заскоками, Роза с ее постоянной заботой, даже юный Малфой внес свою лепту в приспосабливание когтевранца к новой обстановке. Однако странное чувство не покидало его. Не сказать чтобы Джонсон чувствовал себя в старом Хогвартсе как рыба в воде — даже несмотря на его социальную активность и участие в квиддичных играх, юноша был далеко не душой компании, — однако здесь его окутывало чувство полнейшего одиночества, которое, несмотря на все усилия, никак не покидало когтевранца. — Мистер Джонсон, отвечайте, пожалуйста, — из мыслей Стивен вынырнул из-за нежного голоска преподавателя зельеварения. Он тряхнул головой и поднял взгляд на черноволосую девушку. — Простите, профессор Голдстоун, можете повторить вопрос? — Вопрос состоял в формулировании третьего закона Голпалота, — повторила девушка, не сводя глаз с ученика. — Надеюсь, вы порадуете нас знанием материала шестого курса, мистер Джонсон. — Третий закон Голпалота гласит, что противоядие от составного зелья не сводится к набору противоядий для отдельных его компонентов, — недолго покопавшись в памяти, ответил Стивен. Он хорошо запомнил Голпалота с его законами. В тот раз профессор Снейп буквально заставил каждого пересказывать все эти законы ему лично. — Неплохо, мистер Джонсон, — профессор кивнула, — и из этого следует, что?.. — При условии правильно проведённой идентификации ингредиентов зелья с помощью Чароискателя Эскарпина задача состоит не в относительно простом выборе противоядий для этих ингредиентов, а в поиске той добавочной составляющей, которая алхимическим путем преобразует эти элементы… — повторил зазубренную строчку Стивен. — Верно! — воскликнула Голдстоун, щелкая пальцами. Она резко обернулась и развернула доску с уже начерченными на ней формулами и указаниями. — И поскольку вы так хорошо помните материал, — обратилась она к классу, — сегодня мы, а точнее вы будете готовить всем хорошо знакомое противоядие к сложным составным ядам, поскольку для успешной сдачи ЖАБА оно вам будет необходимо как никакое другое, — девушка обернулась к студентам и приложила палец к губам. — Но я, разумеется, ничего не говорила, — заговорчески произнесла она и улыбнулась. Ученики усердно стали списывать формулы в тетради, поскольку мало кто, помимо Стивена, помнил этот материал. — Снейпа на вас нет, — тихо хмыкнул себе под нос юноша. Зелье это он тоже готовил несколько раз в свое время, поэтому первым встал за котел, начиная нарезать нужные ингредиенты. — Где вы, говорите, учились прежде? — перед когтевранцем возникла фигура профессора Голдстоун. Девушка облокотилась о парту, изучающе смотря на студента. — Я учился на дому, — мягко улыбнувшись, ответил он. — Но в последний год решил-таки приобщиться к обществу волшебников. — Понимаю-понимаю. И я когда-то была молодой, — закивала девушка, улыбаясь. — И все же, — не унималась она, — насколько мне известно, обучение на дому предпочитают в основном чистокровные волшебники, так как у полукровок это вызывает некоторые…проблемы. Но я не припоминаю вашей фамилии в списке чистокровных семей, — Годстоун приложила палец к подбородку, изображая мыслительный процесс. — Это достаточно долгая история, — подавив смешок, ответил Стивен. — Если хотите, расскажу ее как-нибудь попозже. А сейчас, мне лучше возвращаться к приготовлению зелья — я же не хочу, чтобы с моего факультета сняли очки! — О, ты, несомненно, прав! — воскликнула девушка. — Прости. Все мое дурацкое любопытство, — она стукнула себя по лбу и обернулась. — Мистер Грейсон! Немедленно положите семена клевещины в сторону! — строго воскликнула профессор, уносясь в сторону студента из Хаффлпафа. Стивен хмыкнул. Аманда Голдстоун была самым светлым, если можно так выразиться, профессором Хогвартса. Она была доброй, отзывчивой, готовой в любой момент прийти на помощь, ее любили как ученики, так и учителя. Хотя, что было удивительно для самого Стивена в первую очередь, он нередко вспоминал Северуса Снейпа, причем вспоминал хорошими словами. Возможно, повлияли знания о Второй магической войне, которые юноша приобрел по прибытию сюда. А быть может, вся эта ситуация с возвышением нового Темного Лорда, как его уже ознаменовали в прессе, заставила его стремительно повзрослеть…

***

— И все же, профессор МакГонагалл, я вынуждена с вами не согласиться, — твердо произнесла Аманда Голдстоун, обводя взглядом преподавательский состав, собравшийся в кабинете директора. За исключением, конечно, профессора Йенсена, который, собственно, и являлся причиной внеочередного собрания преподавателей Хогвартса. — Знаете, Минерва, — задумчиво подал голос профессор Флитвик. — Конечно, мы давно знакомы с Константином, и знаем его как обаятельного молодого человека, даже можно сказать, хорошего товарища…тот факт, что он отсутствовал 6 месяцев, да и его исчезновение…все это внушает недоверие. — Видите? — Голдстоун вскинула руками. — И это не только наше с профессором мнение. Родители угрожали написать письмо Министру. — Он и раньше не был эталоном правильности, а теперь… — профессор травологии начал говорить, но запнулся, будто бы боясь произнести. — А теперь он даже…даже… — Пугающий, — закончила за него профессор Вектор. — Господа, — МакГонагалл сняла очки и отложила их в сторону, складывая руки на столе. — Хогвартс переживает не лучшие времена. После того, что произошло прошлым летом…поверьте, мне очень легко понять ваши опасения. Но будьте же благоразумны! Да, мистер Йенсен повел себя, скажем, не очень обдуманно полгода назад, но ведь это не означает, что нам следует обвинять его во всех смертных грехах. — А по-моему, вы слишком уж яро отстаиваете его невиновность, профессор, — тут же возразил Долгопупс. Нет, он ни в коем случае не сомневался в директоре — кто-кто, а она бы ни за что не предала свои принципы, но страх за любимую школу и за дорогих людей не покидал мужчину. — А что вы думаете, профессор Грэйвс? Персиваль дернулся и, подавив зевок, начал говорить. — Мистер Йенсен очень…необычный волшебник, — он задумался, пытаясь описать свои чувства относительно Константина. — Я не могу обвинять его, не имея на руках доказательств, но так же могу заметить, что его наклонность к чему-то темному достаточно явная. — Любознательность — не признак зла, мистер Грэйвс. — Я и не говорю, что он есть чистое зло, — сморщился американец. — Ни в коем случае. Он…он что-то другое. — Минерва, я очень беспокоюсь за детей, — подала голос мадам Трюк. — Если ты помнишь, его уроки никогда не отличались безопасностью. — Вам ли говорить о безопасности, профессор, — вдруг усмехнулся Персиваль, развалившись на своем кресле. — Ведь вы сажаете одиннадцатилетних юнцов, многие из которых до этого момента даже не знали о магии, на ну очень безопасные метлы, способные поднять их…на какую высоту? — По крайней мере, я не швыряюсь в учеников партами, — язвительно ответила преподаватель. Об инциденте на уроке ЗОТИ весь преподавательский состав уже знал, хоть и негласно. — По крайней мере, на втором курсе дети более-менее знакомы с базовыми заклинаниями и знают, как поставить щит, чтобы не пострадать в подобной ситуации, — скопировав интонацию мадам Трюк, ответил Грэйвс. — В вашем же случае… — Довольно, — прервала МакГонагалл, грозно смотря на американца. — Мистер Грэйвс, если у вас есть какие-то возражения относительно школьной программы, прошу поделиться с ними в частном порядке. Надеюсь, вы меня поняли, Персиваль? — Прошу прощения, — мужчина отвернулся и еле заметно буркнул себе что-то под нос. — У кого-нибудь еще есть претензии к мистеру Йенсену и его пребыванию в Хогвартсе? — преподаватели притихли, и даже вечно беспокоящаяся за студентов Аманда Голдстоун не решилась вновь возражать директору. — Отлично. Итак, тогда, полагаю, все сво… Персиваль неожиданно закашлялся, перебивая речь Минервы. — И.извините, — попросил он. МакГонагалл кивнула и тут же открыла рот, чтобы продолжить. Но американец вновь закашлялся, так сильно что ему пришлось сложиться чуть ли не пополам и закрыть рот рукой. — Мистер Грейвс, с вами все в порядке? — обеспокоенно спросила Аманда. Мужчина не ответил, он сорвался со стула и, метнувшись несколько раз по комнате, кашляя и дергаясь, упал навзничь. Профессора повскакивали со своих мест и бросились к коллеге. Пол около американца был красным от крови.

***

Девушка сделала несколько шагов вдоль комнаты, с силой сжимая стакан в руках. Прошло лишь полгода после их возращения домой, однако вся эта ситуация до сих пор не выходила у Лили из головы. Маховик, Энтони, мистер Йенсен, и трупы…огромное количество мертвенно-бледных тел, расположившихся в до ужаса неестественных позах на территории такого любимого Хогвартса, всегда казавшегося храмом мира и спокойствия — все это смешалось в голове юной волшебницы, неустанно рисуя в ее воображении страшные образы. Воспоминания о той далеко не приятной ночи заставили рыжеволосую вздрогнуть, и хрустальный стакан полетел на пол, разбиваясь на тысячи осколков. — Лили? — в комнату заглянула еще одна девушка. — О Мерлин, что случилось? — она поспешно достала из кармана мантии палочку и произнесла заклинание восстановления. Стакан быстро собрался в свой первоначальный вид. — Спасибо, — пробормотала гриффиндорка, поднимая восстановившийся стакан с пола и убирая его на прикроватную тумбочку. — Все в порядке, я просто…задумалась. — Ты в последнее время слишком часто…задумываешься вот так, — посетовала подруга, неодобрительно качая головой. — Просто у меня из головы не выходит та ночь, — девушка опустилась на кровать и провела рукой по лицу. — Все эти люди, они были не виноваты. И Нэнси, мы с ней жили вместе целых три года. И когда я увидела ее окровавленное тело, ужас, запечатленный на ее лице… Это все не просто забыть, Роза! — вскрикнула Поттер, откидываясь на подушку и закрывая лицо руками. Уизли тяжело вздохнула. Конечно, та ночь совершенно не хотела идти прочь из головы. Роза была уверена, что все, кто был с мистером Йенсеном в «кровавом» Хогвартсе не могли забыть ничего из увиденного, только вот говорить об этом тоже было страшно. — А ведь это наша вина, — послышался тихий голос Лили Поттер. — Что ты имеешь в виду? Девушка вновь приняла сидячее положение, взгляд ее устремился вдаль: — Если бы мы не активировали этот маховик, Теду не пришлось бы отправляться в прошлое, и тогда Тони мог бы не стать… — рыжеволосая замолкла, с неуверенностью смотря на кузину. — А мог бы и стать, — резко ответила Роза. — Мы не знаем истинных причин того, почему Тони ушел. И вообще не знаем, был ли это он, — раздраженно фыркнула она, присаживаясь на кровать, стоявшую у входа. — Пара студентов видела его в тот день, — возразила Лили. — И, по их словам, он был не в себе. — Может быть, он был не в себе по другим причинам, — тут же ответила Роза. — Хотя бы потому, может быть, что знал настоящего преступника. Да мало ли почему. Да, мы видели его в состоянии полного безумия в том времени, но черт возьми… — Уизли зло сжала кулаки. — Я не понимаю, почему ты защищаешь его, Роза? — возмутилась ее кузина, стараясь сдерживать свои эмоции. «Неужели она и впрямь заступается за Барнса?» — эта мысль никак не укладывалась в голове юной гриффиндорки. — Потому что он был нашим другом! — не выдержала Уизли, резко поднимая голову и переводя взгляд на подругу. — Ты так просто можешь…предать его?! — Это не помешало ему предать нас! — выкрикнула Поттер. Девушка сама не понимала, откуда в ее голосе было столько агрессии, однако сейчас ее больше волновало не свое состояние, а отношение кузины к данной ситуации. — Как же ты не понимаешь, Роза? — рыжеволосая снова вскочила на ноги и взглянула на собеседницу сверху вниз. — Барти Крауч-младший — один из вернейших приспешников Темного Лорда — его отец. Кто знает, что Тони мог унаследовать от него, кроме невероятного сходства? — девушка скрестила руки на груди. — Мы не можем слепо верить слухам, — упрямо гнула свою линию Роза, все также пристально глядя на рыжеволосую. — У Сириуса Блэка были так себе родители, но это не помешало ему стать хорошим человеком. — Ты говоришь, как мой отец, — фыркнула Лили, отворачиваясь от кузины. — Не помню, чтобы он говорил чего-то, что не оказывалось бы правдой, — пожав плечами, парировала ее подруга. В комнате повисло молчание.