На грани

Девушка сидела в кресле и неспешно перелистывала страницы учебника по Зельеварению для пятого курса, когда двери Больничного крыла распахнулись, представляя его единственной посетительнице троих волшебников. Одна из них была пожилая волшебница, по обыкновению носящая свою зеленую мантию и высокую конусовидную шляпу. Ее спутником был высокий мужчина. Его смолисто-черные волосы спадали на лицо, отчего его взгляд казался еще более жутким. Позади них бежала профессор Голдстоун, левитируя мужчину чтобы хоть как-то помочь директору. — Но что с ним случилось? Кто это сделал? — Аманда с сочувствием взглянула на Грэйвса — его лицо побледнело, а дыхание с каждой секундой сбивалось все сильнее. — Помоги положить его на койку, — строго попросила МакГонагалл, игнорируя град вопросов, посыпавшихся на нее. Девушка тут же опустила палочку и подскочила к преподавателю ЗОТИ, обхватывая его талию обеими руками и перекидывая его руку через свое плечо, после чего медленно зашагала к ближайшей больничной койке. — Что случилось, директор? — с нескрываемым беспокойством в голосе спросила Голдстоун, стараясь уложить мужчину как можно удобнее. — Не знаю, он просто закашлялся кровью и упал, — ответила Минерва. — Ты же сама все видела. — Нужно позвать мадам Помфри! — воскликнула девушка, прикладывая руку к голове мужчины, чтобы узнать хоть примерно температуру его тела. — Он просто горит! — Разве мадам Помфри не здесь? — На поле для квиддича случился инцидент, — покачала головой студентка с гербом Хаффлпафа на мантии. — Ребята сказали, что не могут левитировать товарища, так что мадам Помфри попросила меня… — Ближе к делу, Лора, — поторопила ее директор, снимая слегка запотевшие очки. — Она не здесь. Профессор МакГонагалл задумалась. — Сходи за Константином, — попросила директор, оборачиваясь к коллеге. — Простите? — Аманда скрестила руки на груди, вопросительно смотря на МакГонагалл. — При чем тут профессор Йенсен? — Он преподаватель ЗОТИ и кое-что понимает в темных искусствах. Люди не падают просто так, — ответила Минерва, мысленно же добавляя «Плюс ко всему, он сражался с Персивалем сегодня». — Я бы не стала доверять ему, профессор, — девушка глянула в сторону лежащего на кушетке Грэйвса, изредка подергивающего головой, и тут же отвернулась. МакГонагалл ничего не ответила, лишь напряженно глядя на мужчину. Она была погружена в свои мысли и сама пыталась понять, можно ли доверять Константину. Аманда, не дождавшись ответа, быстрым шагом направилась в комнату профессора Йенсена.

***

Луна была неотъемлемой частью ритуала, как не прискорбно было это заявлять. Если бы не этот поганый кружок на небе, все было бы просто замечательно, не пришлось бы так долго скрываться, не пришлось бы ждать так долго. Ведь, как всем известно, ожидание это самая ужасная вещь в мире. Колдун наткнулся на этого человека случайно, как, собственно, и на предыдущего. Личность жертвы совершенно не важна, все эти истории про девственниц, принесенных в жертву — полный бред. Конкретно девственница нужна, насколько помнил Энтони, только в двух-трех случаях, более часто используется выражение «очищенный», но очищенный не означает девственный. Намного важнее личности жертвы место. А место у колдуна было готово. Как и в прошлый раз — слишком далеко, чтобы быстро обнаружить, и слишком близко, чтобы успеть насладиться их изумленными рожами. Жертвой в этот раз стала женщина среднего возраста, прогуливающаяся по близлежащему от места парку — видимо, ждавшая кого-то, ибо к десяти вечера парковая публика по обыкновению рассасывается. Крауч сразу накинул на нее чары молчания, он, в отличие от своего учителя, при упоминании которого Энтони сразу начинал плеваться и ругаться, не гнушался пользоваться классической магией при проведении ритуала. Сразу за молчанием, он наложил Империо — необыкновенно полезную, на деле, вещь. Энтони не был пока настолько силен, чтобы пользоваться одним только Империо, не подстраховавшись сначала более простыми чарами. Ритуальный камень давно дожидался своей жертвы. Крауч приказал женщине раздеваться и ложиться на поверхность, с чем она даже не подумала поспорить. Он тяжело вздохнул и полез в поясную сумку за мелом и свечами. Все приготовления, подобные зажжению свечей или черчению пентаграмм должны были непременно происходить уже с непосредственно жертвой, лежавшей на камне. Или Константин ему наврал. Не суть, рисковать все равно не было необходимости. Последние приготовления занимали около полутора часов, так что колдун четко успевал все сделать до двенадцати. По тому, что было написано в книге, говорилось, что первая кровь должна непременно упасть в двенадцать. Увидела бы его мать, насколько точно он выполняет каждое указание, предписанное учебником, надрала бы ему уши и тяжело выдохнула, что «И зачем я такую вафлю вообще рожала?». Крауч фыркнул. Вот уж кому-кому, а ей точно не следует читать ему нравоучения. Два кавалера за всю жизнь. И оба — то что надо! Пожиратель Смерти, абсолютно поехавший на предмет верности хозяину, и некромант, непонятно каким боком вообще попавший в эти края. И вот как ее вообще угораздило. Колдун фыркнул и поспешил отвлечься от мыслей. Некромант должен быть спокоен, он не должен думать ни о чем постороннем, помимо мертвенно бледных линий. «Руку держат прямо, рука не должна дрожать. Некромант чист от посторонних мыслей, он — точка соединения меж двумя мирами, миром смерти и миром жизни» Время медленно подтекало к двенадцати, последние приготовления были сделаны, последние имена духов, правящих ритуалом, были записаны, последние свечи были зажжены. Энтони сложил оставшиеся свечи и мел обратно в поясную сумку и достал из нее спичечный коробок. Однако, коробок этот не использовался у мистера Крауча по назначению. Из маленькой загадочной коробочки появилась на свет небольшая капсула ярко-желтого цвета и исчезла во рту колдуна. Сам он не мог довести себя до такого спокойного состояния, которое было нужно во время ритуала, но никто не отменял стимулирующие вещества. Ровно в полночь кровь тонкой струйкой потекла по камню, лишь слегка задевая белые полосы, начерченные мелом. «Надрезы не доводят до состояния смерти, они должны быть легкими, будто бы царапины» Кинжал радостно впитывает капельки крови, перенося часть силы жертвы в тело хозяина. Струйки крови блестят в лунном свете, становясь похожими на что-то подозрительно магическое, притягательное. На миг колдуну захотелось приблизиться, причаститься кровью жертвы, но голос в голове остановил его. «Кровь приносит силу только через орудие ритуала» Все тело женщины было покрыто легкими надрезами, ритуал шел уже пятый час и подходил к концу. Над парком занимался рассвет, ранние солнечные лучи резали глаза и начинали раздражать. «Слова должны быть услышаны и приняты» Слова были услышаны и приняты. Последний удар кинжалом пришелся прямо в грудь жертвы. Свечи потихоньку догорали, когда патруль аврората прибыл на место нового преступления.

***

-…и, так как на прошлой неделе у вас не было занятий по Зельеварению, сегодня мы проведем небольшую лабораторную, а именно парное задание! — темноволосая девушка хлопнула в ладоши, пробегая между рядами и раздавая студентам пергаменты. — На каждом из листов написано ваше задание — зелье, которое необходимо приготовить, — его рецепт, в случае, если кто-то из вас успел позабыть зельеварение и, конечно же, имя вашего партнера. Скорпиус тяжело выдохнул, скашивая глаза в сторону преподавателя, раздающего пергаменты. Всегда мегаэнергичная мисс Голдстоун как обычно решила научить детей работать в команде — так, считала девушка, работоспособность учеников повышалась. На пергаменте, доставшемся Малфою, было каллиграфически выведено: Доксицид. Сара Легби. — Привет! — не успел Скорпиус даже подумать, кто, во имя Мерлина, была эта самая Сара, как светловолосая девушка очутилась возле него, плавно опустившись на стул. — Я так рада, что мы будем работать вместе. Я давно хотела с тобой познакомиться. Говорят, ты хорошо разбираешься в Зельеварении? А вот я вообще ничего в нем не понимаю. Мне больше нравится Травология. Как по мне, профессор Долгопупс ведет этот предмет просто отлично: так доступно, понятно для каждого ученика. А ты как считаешь, Скорп? Я же могу называть тебя Скорп? — Кхм, — выдавил из себя потомок Малфоев. — Да. Можешь. Угу. Вроде того, — он грязно проматерился про себя, а потом напомнил самому себе, что нужно улыбаться и быть милым. И улыбнулся, пододвигая учебник. — Знаешь, мисс Голдстоун сказала, что мы останемся разбиты на такие пары до конца месяца. Это так увлекательно, не правда ли? Мы сможем узнать друг о друге побольше, наверное, даже сможем сидеть вместе в Большом Зале. Так-тааак, что тут у нас? — девушка придвинула учебник поближе. — Ух ты, нам досталось такое тяжелое зелье! — воскликнула Сара, пробегая глазами по странице слегка потрепанного учебника. — Но я надеюсь, ты знаешь, что нужно делать? Уверена, что знаешь. Ты же такой умный. Я вот все удивляюсь, как ты связался с семейкой Поттеров? Я думала, ваши отцы не ладят. Да и, к тому же, их младшенькую, Лили, частенько за глаза называют сумасшедшей. Нет, ну ты подумай, кто в здравом уме будет насылать на сокурсников проклятья? Это же просто немыслимо! Скорпиус не ответил, а половину из того, что говорила Сара, даже пропустил мимо ушей. Он был погружен в учебник — внимательно вчитывался в рецепт зелья, чтобы ненароком не пропустить что-то важное. А то был у них как-то инцидент с Алом, когда парни случайно порезали плоды какого-то дерева на четыре части, а нужно было на две. Кабинет оттирали вдвоем несколько дней. -…да еще и в общей гостиной, представляешь? — не унималась Легби, но, заметив, что ее собеседник абсолютно не заинтересован в беседе, нахмурилась. — Скорп, ты меня слушаешь? — девушка провела рукой по тыльной стороне ладони слизеринца, стараясь заглянуть ему в глаза. — Я же для тебя стараюсь, чтобы ты не заскучал. Зелья такие скучные. Скорпиус дернулся и чуть не выронил учебник из рук. Он повернулся к сокурснице и легонько улыбнулся, пытаясь понять, что это она такого для него делает. — Давай приступим к зелью, — предложил он. Блондинка кивнула, придвигаясь ближе к напарнику, что не осталось не замеченным одним из юношей, сидящих на соседнем ряду. — Что он творит вообще, — прошипел Альбус, грозно сжимая в руках половник. — Ал, не спи, режь давай, — ткнул Поттера в бок его напарник. — Мы же договорились, Майк, — буркнул слизеринец, не сводя взгляда с парочки сокурсников. — Ты готовишь ингредиенты, я занимаюсь остальной частью приготовления. — Вот они, Ал, вот они…ингридиеентыы, — протяжно провыл на ухо напарнику Майкл. — Ты так всю жизнь проспишь. Давааай, не зевай! — он отвесил товарищу подзатыльник. — Тебе осталось только порезать. Поттер нахмурился и взял в руки небольшого размера ножичек, начиная нарезать ягоды притягательного кроваво-красного цвета, не забывая при этом наблюдать за закадычным другом. Скорпиус нагревал котел до нужной температуры, пока Сара пыталась поудобней перехватить ножик и порезать нужные ингредиенты. Получалось у девушки из рук плохо, на что она и не переставала жаловаться: — У меня с ножами вообще все плохо, никогда ими не пользовалась, а зачем, если есть волшебная палочка вообще что-то делать руками? Не понимаю…ой! Скорпиус оставил котел и, тяжело выдохнув, подошел к напарнице. — Перехвати ручку вот так, — он взял ее руку в свою, чтобы Сара наконец поняла принцип разрезания ягод ножом. Сзади послышался приглушенный мат. — Мистер Поттер! — ужаснулась молодая преподавательница, подбегая к студенту. Малфой пытался высмотреть, что привело к такой бурной реакции со стороны других его сокурсников, и с волнением отметил, что шумиху вызвал его лучший друг. — Мистер Харт, проводите мистера Поттера в Больничное крыло, — тут же скомандовала Аманда, стараясь усадить остальных студентов по местам. Альбус с напарником быстро удалились, так, что никто даже до конца и не понял, что произошло. — Я же говорила, все Поттеры немного того, — Сара покрутила пальцем у виска, усаживая Малфоя на место. — Давай продолжим, не то получим низкий балл. Скорпиус кивнул, но мысли его убежали от готовки зелья к лучшему другу. С чего это всегда аккуратный Поттер умудрился загреметь в больничное крыло?

***

Юноша сидел у окна, то и дело нетерпеливо глядя на улицу или же на часы. Часовая стрелка неумолимо приближалась к семи, что заставляло подростка слегка нервничать. Его друг, Энтони Барнс должен был трансгрессировать в Нору к четырем, но до сего момента так и не объявился, что наталкивало Теда на далеко не приятные мысли. Буквально в тот же момент, как Люпин подумал об этом, на плечо ему легла чья-то ладонь. Он дернулся от неожиданности и резко обернулся. — Барнс! — рыжеволосый товарищ стоял сзади с улыбкой до ушей. — Извини, меня припрягли, — отмахнулся он. — Мог бы хотя бы предупредить, — нахмурился Люпин. — Ну же, Тедди, — раздался позади дружелюбный голос Молли Уизли. Женщина подошла к юношам и, потрепав Теда по волосам, обернулась к Барнсу. — Здравствуй, Тони. Меня зовут Молли, рада наконец познакомиться с другом, о котором Тед так много рассказывал, — с улыбкой произнесла она и, прежде чем Барнс успел что-либо ответить, притянула подростка к себе, крепко обнимая его. Тед, стоящий за ее спиной, лишь извиняющеся глядел на товарища. — Ох, чуть не забыла! — тут же спохватилась женщина, выпуская Тони из объятий. — Держи, — все еще искренне улыбаясь, миссис Уизли протянула когтевранцу сверток, на котором красовался огромных размеров синий бант. — И не смей отнекиваться. Ты же для Теда прямо как брат, а значит, ты — часть нашей семьи. — Ох…я.... — замялся Энтони, жутко краснея. — С…спасибо, — он принял подарок и улыбнулся. — У вас прекрасная семья. Парень неожиданно подскочил на месте и, откладывая свой подарок в сторону, полез в складки мантии. — Совсем забыл! У меня ведь для вас тоже есть подарок. Сейчас, — он достал из-за пазухи небольшую коробочку. — Это мыло. Оно как бы в рекурсии, то есть в постоянной временной петле. Проще говоря, оно не заканчивается, вообще. Вот, держите, я подумал, это будет хорошим подарком для человека, держащего целый дом под своим контролем. — Ох, спасибо, дорогой! — приобнимая гостя за плечи, воскликнула Молли. — Я очень рада, что ты сегодня с нами, — еще раз улыбнувшись друзьям, женщина, ссылаясь на кучу непеределанных дел и желание опробовать подарок, убежала на кухню, оставляя, наконец, юношей наедине. — Прости, — потирая шею, пробормотал Люпин. — Я знаю, ты не особо любишь, когда…вот так…и...ну, я не думал, что это… так выйдет… — запинаясь, начал извиняться гриффиндорец. — Да что ты, она просто прелесть, — улыбнулся Тони. — Великая женщина. У меня и для тебя есть подарок. Момент, — Барнс снова полез в складки мантии. Тед удивленно изогнул бровь. Подарки Энтони всегда отличались особой изобретательностью, и каждый раз при получении подарка Люпину казалось, что его уже ничем не удивить. Однако с приходом каждого нового праздника всегда приходило и еще большее удивление. Первое время метаморф пытался предугадать, что же его закадычный друг подарит ему, но с годами пришло осознание того, что это по сути своей невозможно — Энтони Барнс был слишком непредсказуемым человеком с, что немало важно, хорошо развитыми мозгами, так что просчитывать его действия взялся бы лишь полный безумец. — Ну…вообще я решил сильно не запариваться в этом году, — доставая из мантии очередную коробочку, произнес Тони. — Поэтому здесь все довольно-таки просто. Эту вещицу я нашел в Швейцарии, когда мы с Джулией туда ездили этой осенью. Это ручка. Она обладает абсолютной памятью — сможет воспроизвести все, что ты когда-либо будешь писать любым почерком, которым когда-либо ей писали. Вот. Гениальные магглы делают гениальные вещи, — он протянул коробочку другу. — Это же просто круто! — воскликнул парень, принимая подарок. Если и было на свете что-то, что Тед Люпин любил больше, чем магию — это определенно были маггловские изобретения, на которые он то и дело натыкался, возвращаясь домой после тяжелого учебного года. — Спасибо, Тони, — похлопав друга по плечу, радостно отозвался юноша, в то же время протягивая когтевранцу взявшуюся буквально из неоткуда коробочку темно-бардового цвета. Люпин будто бы с опаской огляделся по сторонам и, убедившись, что они остались в комнате одни, продолжил на полтона ниже. — А я вот долго думал, что тебе подарить, пока не вспомнил о ваших…занятиях вместе с Йенсеном. И, в общем, вот. Барнс удивленно воззрился на продолговатую коробочку. Он осторожно взял ее в руки и совсем чуть-чуть приоткрыл крышку. — Ого, — восхищенно выдохнул он. Подарком Люпина был небольшой простой кинжал, с деревянной ручкой и прямым лезвием. — То что надо! — Тони щелкнул пальцами, телепортируя подарок туда, где его не достанет никто, кроме него самого. — Спасибо тебе. Люпин улыбнулся, радуясь тому, что угадал с подарком для непредсказуемого друга. Если бы Энтони знал, каких усилий его другу стоило достать этот кинжал… — Привет! — в один голос воскликнули двое детей, ворвавшихся в комнату словно ураган. Мальчишка с ярко-рыжими волосами и веснушчатым лицом хватал ртом воздух и недовольно глядел на кузину. Та же в свою очередь убирала с лица растрепавшиеся волосы, самодовольно обводя взглядом комнату. — А ты Тони, да? — заговорила она, с интересом рассматривая юношу. — Тед много о тебе рассказывал. — Ага, — хмыкнул мальчишка. — Так много, что мы уже начинали думать, что ты нереальный. Уж слишком много фактов. В тот же момент в комнату вошла еще одна девочка. Ее медно-рыжие волосы были сплетены в две косички, спадающие на плечи, а ярко-голубые глаза исследовали комнату, казалось бы, ища что-то конкретное. — Хьюи, ну сколько же раз тебе повторять, — наконец найдя то, за чем пришла, воскликнула девочка, — с гостями так нельзя разговаривать, — поучительно произнесла она, пригрозив брату пальцем. — Прости моего непутевого братца. Он совсем не знаком с нормами приличия. Кстати, — подойдя ближе, девочка протянула крохотную ручку Барнсу, — я Роза. Тони, легонько посмеиваясь, решил сделать из себя джентльмена и, пригнувшись, взял маленькую Розу за ручку и поцеловал тыльную сторону ее ладони. — Очень приятно, — сказал он, улыбаясь девочке в ответ. Младшая Уизли захохотала и, прикрыв рот руками, подбежала к кузине, возбужденно шепча ей что-то на ухо. — А ты ей понравился, — толкнув друга в бок, усмехнулся Люпин. — Не делай из меня Педобира, — фыркнул Тони, в ответ на подколку друга. — Да ладно. Всего восемь лет — и можешь смело на ней жениться, — положив руку на плечо товарищу, серьезно произнес Тед. Барнс закатил глаза и, цокнув языком на друга, плюхнулся в кресло, стоявшее прямо сзади него. Однако, не отметить того, насколько умна была Роза, и насколько прелестна она была даже в этом возрасте, Тони просто не мог. Сама же виновница столь необычных для Энтони мыслей в это время что-то активно обсуждала с кузенами, казалось, уже и забыв о долгожданном госте. — Эй, — прямо над ухом Барнса раздался знакомый с детства голос школьного товарища. — О чем задумался? — Да так, — отмахнулся Тони. — Пытался представить Джулию на подобном празднестве. Получилось не очень, — схохмил он. — Это точно. Хотя, ей бы наверняка понравился ужин, — кивнув в сторону уже накрытого стола, усмехнулся Люпин. — Кстати, насчет ужина! — спохватился Тони. — Когда мы там садимся? Я голодный, как грыга! — Что-то никогда не меняется, — засмеялся в ответ Тедди.

***

— Крепкий отвар из трав — это как раз то, что нужно, — поучительно вещала Андромеда, важно вышагивая по кухне Люпинов и заваривая тот самый отвар. — Ты слишком напряжена, а это не есть хорошо для молодой матери, — Мари-Виктуар понуро кивала в такт ее слов. — Спасибо, — девушка благодарно улыбнулась, не отрывая взгляда от сцепленных в замок рук. Ситуация, творившаяся в их с Тедом небольшой семье, не давала ей покоя и, конечно же, ни о каком расслаблении не могло идти и речи. Миссис Тонкс одарила невестку взглядом, полным сочувствия, и тяжело вздохнула. — Ну, дорогуша, рассказывай, — женщина протянула Мари чашку с отваром и сама присела рядом с ней. — Я просто… не знаю, что происходит, — пожала плечами бывшая Уизли, разглядывая содержимое чашки. — Еще год назад мне казалось, что все в жизни так просто, что я справлюсь, а теперь, — блондинка покачала головой, поджав губы, — теперь все иначе. И не только из-за всего этого ужаса, творящегося в волшебном мире. Тед, он стал…другим, понимаете? — Я давно не видела Тедди, — покачала головой Андромеда. — Но я чувствую, что он стал более замкнут в себе. Конечно, с ним столько всего произошло! Они с Тони были неразлучны, а теперь… — Теперь он стал просто нелюдим! — воскликнула миссис Люпин, ставя кружку с отваром, так и не обеспечившим обещанное успокоение, на стол. — Сидит на веранде, почти не разговаривает и что-то вечно записывает в блокнот. Он порой даже посреди ночи вскакивает, чтобы что-то записать. И совсем, абсолютно не идет на контакт, — Виктуар опустила голову на ладони, сдерживая рыдания. Она знала, что Андромеда Тонкс — единственный человек, которому можно было довериться, не боясь последующего осуждения, но даже ей Мари-Виктуар не осмеливалась полностью поведать о своем несчастье. — Девочка моя! — с ужасом воскликнула женщина. — Вот только не надо из-за него убиваться. Тедди очень глубокий человек, поэтому так и переживает, но не беспокойся. У него есть голова на плечах, так что рано или поздно он сделает выбор в разумную сторону. В сторону семьи. Тебя и Маркуса, он ведь так любит его! Миссис Тонкс совершенно верно отметила безумную любовь Теда к своему маленькому сыну. Вечно теперь замкнутый мужчина мог часами просиживать у кроватки недавно родившегося сына, не говоря ни слова, просто глядя на мирно сопящего или же увлеченно изучающего потолок малыша, и порой на его губах даже проскакивала счастливая улыбка, которую даже его жена не видела уже долгое время. — Ну вот, видишь, ты и заулыбалась, — хмыкнула Андромеда, наблюдая, как на лице Мари, вспоминавшей мужа и сына, появляется улыбка. — Так что не разрушай себя раньше времени. Девушка хотела было возразить волшебнице, но передумала и просто улыбнулась миссис Тонкс, согласно кивая. Все-таки, раз уж Тед настолько сильно любит сына, что может улыбаться ему в такое время, то надежда на возвращение прежнего человека все еще есть.

***

Молодая девушка вошла в Больничное крыло, настойчиво игнорируя своего коллегу, нехотя плетущегося позади, и с сочувствием взглянула в сторону одной из коек. — Он так и не очнулся? Минерва отрицательно покачала головой. — Константин, посмотрите на вашего коллегу. Вы можете чем-нибудь помочь в этом случае? — обратилась она к мужчине. Тот бросил быстрый взгляд на мучавшегося в агонии Персиваля и, тяжело выдохнув, ответил: — Раскусили вы меня, профессор, вот ведь…умная женщина, — хитро усмехнувшись в сторону МакГонагалл, сказал он. — Конечно, могу. Только, пожалуйста, если такая ситуация повторится, не нужно врываться в мои покои с криками, — он хмуро глянул в сторону Аманды. — Могу ведь и кинуть чем-нибудь по случайности. — Удивлена, что Вы сразу так не поступили. Стареете, мистер Йенсен? — Аманда состроила самое невинное выражение лица, на которое была способна. — К сожалению, старость — необратимый процесс, моя дорогая, — спокойно улыбнувшись, ответил мужчина. — А теперь все вон отсюда. Аманда хмыкнула, бормоча себе под нос о непрофессионализме, однако первая вылетела из Больничного крыла. — Делайте, что необходимо, Константин, — сказала МакГонагалл, пытаясь не показывать своего волнения. Этот год был явно не самый лучший в ее практике. Женщина поднялась с кресла, стоявшего возле койки Грэйвса, и неспешно покинула помещение вслед за младшей коллегой. Когда женщины покинули больничное крыло, первым, что сделал профессор Йенсен, было снятие мантии. Аманда ворвалась в его комнату в момент подготовки ко сну, поэтому пришлось быстро надевать первую попавшуюся вещь, которой оказалась мантия, лежавшая в корзине для грязного белья. Константин отложил вещь на соседнюю с Персивалем койку и взглянул на сегодняшнего противника, наклонив голову на бок. Проклятие, которое он успел-таки наслать на профессора Грэйвса только начинало работать, так что снять его не было какой-то большой проблемой. Колдун, тяжело вздохнув, залез на койку Персиваля и зажал коленями его трясущееся тело. Из-за пояса на брюках он легким движением руки вынул небольшой кинжал и, выставив над лицом американца левую руку, сделал небольшой надрез по вене. Кровь быстро стекла с руки на горячий лоб проклятого, и Константин привычным движением спрятал кинжал и приложил два пальца правой руки ко лбу. Он быстро-быстро начал говорить нужный ему текст, чтобы нейтрализовать проклятие, но неожиданно наткнулся на ментальную стенку и попросту не успел увернуться от обратной волны. Колдун потерял сознание и завалился прямо сверху на Персиваля.

***

Первым, что Константин сделал после того, как открыл глаза, была проверка нанесенного ущерба. Конечно, потеря крови не была чем-то необычным или, если уж на то пошло, опасным для Йенсена, но он прекрасно понимал, что его отключка могла продлиться достаточно долго, а профессор МакГонагалл была слишком терпелива, чтобы зайти и проверить успехи, тем самым прерывая его. Вторая мысль, посетившая преподавателя ЗОТИ заставила его быстро подскочить на ноги и оглянуться по сторонам. Он четко помнил, что был в Больничном крыле, однако здесь — где бы это здесь не находилось — не было и намека на привычные стены Хогвартса. Вместо этого, мужчина стоял в небольшой комнатке, по обстановке напоминавшей детскую: достаточно маленькая по размеру кровать, миниатюрная кепка и плюшевый заяц в углу комнаты давали четкое представление о владельце комнаты. Дверь позади скрипнула, отчего Константин быстро обернулся, ожидая увидеть удивление, шок, а возможно и гнев на лице входящего. Однако маленький темноволосый мальчик, казалось бы, даже не заметил его присутствия, и спокойно прошел к письменному столу, на котором не было ничего, кроме потрепанного листа бумаги, пера и чернильницы. Колдун зло выругался сквозь зубы. Он все-таки не успел поставить блок и провалился. Кто же знал, что в жизни Персиваля Грэйвса было место смерти. Нет, не той смерти, какую мог увидеть любой человек, когда умирают родители, или близкие люди, а той смерти, которую человек испытывает сам, побывав в коме, или на какой-либо другой грани. Пока мальчик строчил свое письмо, Константин обошел комнату, постаравшись на всякий случай запомнить подробности, и выглянул в окно. Маленький Персиваль жил в маггловском мире, на третьем этаже пятиэтажного дома где-то в Нью-Йорке, или подобном ему городе. Но насторожил колдуна тот факт, что по улицам города лишь изредка проезжали машины и все как будто бы из начала 20 века. — Опять строчишь свои записочки? — произнес голос позади. Константин взглянул на вошедшего, краем глаза замечая, что Персиваль его примеру не последовал — мальчик сгреб свои письменные принадлежности поближе и насупился. Мужчина, покачиваясь, вошел в комнату и уселся на кровать, поднося к губам уже практически опустошенную бутылку виски. Константин легонько хмыкнул, подмечая схожесть мужчины с его сыном в его взрослой ипостаси. — Интересно, как ты относишься к выпивке с таким раскладом, профессор, — немного язвительно хмыкнул он. Тот факт, что Персиваль со своей стороны смотрит его воспоминания, совершенно не радовал. — Тебе чего? — буркнул мальчик, однако по его тону было понятно, что разговоры в подобной обстановке для него не в новинку. — Почему не здороваешься с отцом? — рявкнул мужчина, заставляя сына зажмуриться. Маленький Персиваль сжал перо в руке и сквозь зубы процедил: — Здравствуй, отец. Тебе чего? — У, Персик ты мой, — саркастично хмыкнув, вставил колдун. — Да у тебя было сложное детство. А так сразу и не скажешь. — При матери ты таким наглым не был, — покачал головой мужчина, однако на образцового отца он все еще не тянул. Он взглянул на фотографию, стоящую на прикроватной тумбочке сына и нахмурился. — Интересно, почему же она ушла? — хмыкнул Персиваль. Видимо, он задел больную для отца тему, потому что в мальчика сразу же полетела уже опустошенная бутылка. Он увернулся, но не дернулся с места: лишь посильнее сжал маленькие кулачки и поджал губы. Полюбовавшись стоически переносящим домашнее насилие Персивалем, профессор Йенсен все-таки решил покинуть нынешнее место действия. Лезть слишком глубоко не хотелось, поэтому он быстро сделал три шага вперед и своеобразный жест рукой, и обстановка вокруг поменялась. Перед профессором предстал подросток лет шестнадцати, старательно что-то ищущий в потрепанном кожаном портфеле. Видимо, отыскав то, что ему было нужно, юноша попытался одной рукой закрыть сумку, не выпуская стеклянного шарика из другой, однако искомый предмет выскочил из ладони парнишки и разбился о каменный пол. — Нет, — упавшим голосом произнес подросток, опускаясь на колени и пытаясь сгрести осколки в одну кучу, как если бы это могло помочь. — Неуклюжесть — одно из излюбленных клише производителей романтических фильмов, — как бы между прочим заметил Константин. — Ох, мон шер, не стоит так убиваться, — произнес голос позади Йенсена. Юный Персиваль поднял голову и взглянул на говорящую. Девушка, на вид лет двадцати пяти, подошла к нему, откинув белоснежную косу в сторону и улыбнувшись. — Но ведь я… — Это очень легко исп’гавить, — уверенно произнесла блондинка. Оглянувшись по сторонам, она достала из рукава волшебную палочку и произнесла заклинание, после чего шар в целости и сохранности вернулся в руки шокированному Персивалю. — Как?.. Я не понимаю… — бормотал юноша, глядя то на шар, то на незнакомку. Та спрятала палочку обратно в рукав и, подобрав подол платья, поднялась на ноги, поправляя и без того безупречную прическу. — Мон шер, это ведь до безумия п’госто, — произнесла она, с неподдельным интересом разглядывая Грэйвса. — 'Азве ты не п’гоходил подобной темы в школе? — В школе?.. — опомнился Персиваль и замотал головой. Он все еще не мог понять, что только что произошло. Константин удивленно переводил взгляд с девушки на юношу, и силился понять, что же происходит. То, что шармбатонка применила заклинание восстановления, это понятно, но почему господин Грэйвс так на это отреагировал.? — Ах, мон шер ами, — удивилась девушка, смотря на медленно встающего с колен Персиваля. — Но я же была уве’гена, я не могла ошибиться. Юноша наконец осознал, что-то, что он увидел — как минимум странно, и взглянул на незнакомку. Она стояла, приложив руку ко лбу, и явно обдумывала что-то. Насильно отведя взгляд от француженки, Грэйвс нахмурился. Он вдруг вспомнил, как в детстве ему приходилось замечать за собой странности, однако все это он всегда списывал на недосып, коего в жизни юного Персиваля было предостаточно. Юноша покачал головой, оглядываясь по сторонам — девушки уже и след простыл, а Грэйвс, судя по выражению лица, уже начинал подумывать, а не сошел ли он с ума?.. Константин фыркнул и проделал те же манипуляции, что и в прошлый раз, переместившись в следующее воспоминание. Он посочувствовал Персивалю, которому такой способ перемещения был неизвестен и которому, видимо, приходилось ждать окончания отрывков прошлого колдуна. Явно повзрослевший, но все еще не такой, каким он предстал перед Йенсеном в день их первой встречи, Персиваль стоял позади мужчины, восседающего за письменным столом, и записывал его слова. -…и также для всего магического сообщества. Все записал? — с усмешкой произнес старший мужчина, оборачиваясь к Грэйвсу. Молодой Персиваль кивнул, демонстрируя блокнот в подтверждение своих слов. — Отлично! Теперь отправляй в Британию, а это, — мужчина указал на кипу бумаг, лежащую на столе, — отнеси в архив, — приказал он, после чего Грэйвс тут же выскочил из кабинета. Константину ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. — Министерство Магии…да какое к черту британское Министерство магии? — тихо возмущался Грэйвс, проходя по безлюдным коридорам. Бумаги то и дело норовили выпасть, но Персиваль всеми силами удерживал их на месте. — Мальчик, да ты, кажется, отстаешь в развитии, — удивленно присвистнул Константин в ответ на слова Персиваля, обращенные к самому себе. — Мон шер! — Йенсен и Грэйвс синхронно остановились. Последний резко обернулся, улыбаясь подбегающей девушке. — Почему ты не сообщил, что возв’гащаешься в Штаты? — блондинка нахмурилась, однако глаза ее светились счастьем. — Изабелль, — Персиваль порывался обнять блондинку, но бумаги не давали ему ступить ни шагу. — Президенту всегда нужен помощник. — Ваш п’гезидент абсолютно не ценит сот’гудников, мон амор, — француженка покачала головой. — Обещай, что зайдешь сегодня, Пе’гсиваль. — Конечно, — Грэйвс кивнул и тут все вокруг закружилось, как и впервые два раза: казалось бы, сама судьба была на стороне Константина и его бедной психики. Очутился Йенсен посреди крупномасштабной битвы, в которой трудно было не заметить значительно повзрослевшего Персиваля — казалось бы, с момента этой битвы он ни капли не изменился. Но что удивило Константина, так это манера сражения коллеги: на смену неопытному мальчишке, который даже не ведал о магии, пришел искусный маг, явно знающий свое дело и по мастерству не уступающий даже великому Дамблдору. — Н-да, запомним, что с тобой на дуэль больше выходить не следует, — как бы сам для себя отметил Константин. Персиваль ловко отбивался от заклятий, не забывая посылать их в ответ — и далеко не всегда безобидные. Колдун хмыкнул и, понаблюдав за потенциальным противником еще немного, постаравшись запомнить его «коронные» приемы, проделал необходимые манипуляции для перемещения в следующее воспоминание. Его грызло любопытство. Каким образом Персиваль Грэйвс так хорошо сохранился для человека, жившего в начале двадцатого века? Однако следующее воспоминание оказалось гораздо короче предыдущих, что насторожило Йенсена. Персиваль Грэйвс вновь сражался — в этот раз один на один — с довольно-таки сильным волшебником, о чем можно было судить по сложности используемых ими заклинаний. За очень короткий промежуток Персиваль одолел своего противника, но практически в тот же момент палочка вылетела из его рук и мужчина упал без чувств. Константин шагнул вперед, проделывая пасс рукой, но, вместо того, чтобы оказаться в следующем воспоминании, обнаружил себя в достаточно компрометирующем положении — лежащим на Персивале Грэйвсе. Константин встал со своего коллеги и недовольно на него посмотрел. — Предупреждать о таком надо, — буркнул он, снова дотрагиваясь до своего лба двумя пальцами и накрывая ладонью лоб Персиваля. Сказав несколько слов, он окончательно снял проклятье, на этот раз так, как и нужно было, и облегченно выдохнул.

***

— Вокзал… — тихо констатировала рыжеволосая колдунья, нарушая устоявшуюся в последнем купе Хогвартс-экспресса тишину. Девушка опустила взгляд, дабы не видеть радостных лиц родителей, встречающих своих чад. После всех их приключений, Лили Поттер было далеко не до веселья. Ее спутники промолчали, тяжело вздыхая и переглядываясь друг с другом. Им предстоял долгий разговор с родителями, которые мало что знали, даже несмотря на принадлежность мистера Поттера и мистера Уизли Аврорату. Поезд остановился, пора было бы выходить, но никто в купе даже не сдвинулся с места. — Да ладно, — попытался разрядить обстановку Скорпиус, однако даже обычно веселый и неугомонный Джеймс не поддержал его инициативу. — Знаете, хуже уже все равно не будет, — неуверенно поведя плечами, блондин поднялся со своего места и, вытащив чемодан из-под сидения, подал руку Лили. Девушка снова тяжело выдохнула и благодарно приняла руку. — Да, трусить было бы глупо, — философски поддержала Малфоя-младшего она. Остальные хмуро поусмехались, но все же не стали спорить и последовали примеру пары. И вот, пару минут спустя компания путешественников во времени уже вышла из вагона и, под хмурые взгляды взрослых, умело скрытых за фальшивыми улыбками, направилась прямиком к своим семьям. Как только толпа учеников Хогвартса приблизилась к родителям, лица последних непроизвольно вытянулись. Рональд Уизли побагровел. И гнев его, по сути, вполне можно было понять — Скорпиус Малфой и Лили Поттер шли, крепко держась за руки. Вышеуказанный же наследник великого чистокровного рода упорно высматривал своих родителей среди других семей — он привык к пренебрежению отца, но тот факт, что Астория Малфой не появилась на перроне у платформы 9 ¾ заставил юношу волноваться. Товарищи же новоявленной пары с интересом разглядывали мистера Уизли в состоянии гнева и так и ждали, что же он скажет. Пока Рональд собирался с мыслями, нить перехватил мистер Поттер и, радостно улыбнувшись, спросил: — Ну как год? Дети все как один неопределенно пожали плечами. — Лили… — охрипшим голосом начал мистер Уизли. — Можно спросить, какого черта ты держишь за руку этого вы… — Добрый день, мистер Уизли, мистер Поттер, дамы, — из-за спин вышеперечисленных благородно выплыл родственник Скорпиуса. — Рад вас всех видеть. Дети, — кивнул он застывшим подросткам. — Дедушка? Скорпиус не знал, был ли он удивлен или же зол. Его отношения с дедом никогда нельзя было назвать идеальными — это и родственными отношениями едва ли можно было назвать: как только юный Скорпиус успевал хоть каким-либо образом провиниться, он тут же направлялся к старшему Малфою на перевоспитание. И уж там из мальчишки выбивали всю дурь, как любил хвастаться своим чистокровным друзьям Драко. Слизеринец крепче сжал руку Лили и перевел взгляд на женщину, сопровождавшую Люциуса, заметно успокаиваясь. Люциус никогда не был фаворитом младшего Малфоя, другое дело его жена. Прекрасная Нарцисса любила внука больше жизни и всегда старалась выручать его и даже помогала избегать тяжких наказаний сурового деда, если удавалось. Поэтому, заметив улыбающуюся блондинку, Скорпиус кивнул, а губы его дернулись в улыбке. — Дедушка, — протяжно вздыхая, ответил Люциус. Взрослая часть Поттеров и Уизли наконец-таки очнулась и так же поспешила поприветствовать Малфоя-старшего. Он покивал и перевел холодный, прищуренный взгляд на Рональда. — Кажется, вы что-то говорили, когда я имел неосторожность вас перебить. Продолжайте, пожалуйста. Рыжеволосый замотал головой и, уверяя, что «Это было не столь важно», потупил взгляд, попутно получая утешительное похлопывание по плечу от давнего школьного товарища. Гарри усмехнулся: что-что, а Рон никогда не меняется. Мужчина поправил очки, уже успевшие съехать с носа, и вновь взглянул на детей: — Уверены, что не хотите нам ничего рассказать? Дети синхронно замотали головами, окончательно уверяя аврора завести «серьезный разговор» по приезде домой.

***

Нору освещали тысячи ярких праздничных фонариков, которые каждый праздник создавали атмосферу чего-то радостного и умиротворенного. Целая толпа друзей сидела за столом, делилась друг с другом впечатлениями, поздравляла именинника, да и просто наслаждалась праздничным вечером. Гарри Поттер наблюдал за обычно на дух не переносящим разговоры о квиддиче Альбусом, который внимательно вслушивался (или же попросту притворялся, что вслушивался) в слова кузена, Фреда-младшего, за Лили, которая сидела в дальнем конце комнаты в обнимку с его племянницей, Розой, и с грустью о чем-то рассказывала. Он наблюдал за другими детьми, которые совсем недавно приехали из Хогвартса, но не мог найти среди них одного неугомонного гриффиндорца, который в этот раз почему-то решил пренебречь шутками и подтруниваем над младшим братом и скрылся за пределами дома. Мужчина вышел из Норы и заметил юношу, одиноко стоящего невдалеке и смотрящего на звездное небо, спрятав руки в карманы брюк. Гарри незаметно подошел к сыну и положил свою руку ему на плечо. — Привет, — тихо сказал он, после того, как Джеймс вздрогнул. — А… да, — только и сказал Поттер, кивнув и тут же отвернувшись от героя войны, возвращаясь к изучению звездного неба. — Как прошел год? — Гарри последовал примеру сына и также закинул голову наверх, уставившись на небо. Оно действительно завораживало — тысячи звезд сияли, буквально манили к себе. — Ты был прав, — ответил его сын, заставляя аврора прислушаться. — На пятом курсе действительно приобретается очень много знаний. — Неужели? — мысли Поттера-старшего занимали картинки, виденные им в день, когда Энтони Барнс ушел из Хогвартса. Он был вместе с группой, посланной для опознания и зачистки, только вот его дети об этом пока не знали. Минерва МакГонагалл рассказала аврорам Поттеру и Уизли все, что она знала о предыдущем годе, но оба волшебника решили подождать, пока дети сами им обо всем поведают. Джеймс лишь кивнул, попутно вспоминая прошедший год. Поначалу гриффиндорец действительно очень боялся. Не за себя, а за других — одна его ошибка могла напрочь лишить всех, кто ему дорог, возможности на нормальное существование. Его гениальный братец мог никогда не вернуться в привычное ему окружение, к которому он приспосабливался годами и в котором имел определенный авторитет. Его милая сестра Лили, скромная, но в то же время волевая… Выросшая в семье героев Второй Магической Войны, она до ужаса боялась неизвестности и на дух не переносила любого рода приключения — тем более те, на которые ее «подписал» сам Джеймс. Юноша вздохнул, резко опуская голову и закрывая глаза. Юного Поттера не покидала мысль о том, что если бы он не использовал маховик времени, ни Тед, ни тем более Энтони не были бы вовлечены во всю эту временную неразбериху, и, кто знает, быть может, правда о происхождении Барнса, ныне Крауча никогда бы не всплыла наружу, позволяя событиям идти своим чередом. Гарри не знал, как еще подобраться к сыну, чтобы тот рассказал ему все свое приключение. Давить на него не хотелось, но и узнать правду так же было необходимо. Тем более, что никто, кроме этих детей, похоже, не знал почему ушли Энтони и Константин. — Джеймс, скажи, — немного погодя снова начал Поттер-старший. — Ты не знаешь, почему пропал Тони Барнс? Юноша пожал плечами. Упоминание имени Энтони уже давно перестало оказывать на него какое-то влияние, так что он мог с легкостью придумать любую отговорку, не вызвав подозрений у отца, будь он хоть трижды аврор: — Возможно, он ушел с профессором Йенсеном? Я слышал, он тоже пропал сразу же после инцидента в школе. — Вот это как раз и настораживает аврорат, — честно признался его отец. — Может быть, ты не знаешь, но профессор в прошлом был тесно связан с темной магией. Мы беспокоимся о Тони. — Тони с третьего курса проникся к профессору уважением, — Джеймс прекрасно понимал, что «уважение» — определенно не то слово, которым стоило бы описывать отношения, сложившиеся между Барнсом и Йенсеном. Изначально Константину явно было невдомек, к чему именно стремился его студент, а Энтони хотел лишь одного — власти, полной и неограниченной. Возможно, даже сам Тони интерпретировал свои мысли и желания иначе, но суть была именно в силе. И когда профессор прознал об истинных намерениях рыжеволосого когтевранца, было уже слишком поздно. — Если бы он знал о таком прошлом мистера Йенсена, то давно бы уже попросил обучить его темной магии — и вы бы сразу узнали об этом. Ведь для таких целей и существует аврорат, не так ли? Гарри запнулся. Его сын рассуждал так логично, что ему буквально нечего было возразить. — Конечно, ты прав. Мы правда беспокоимся за мальчика. Мы еще даже не сообщили о его пропаже его матери… Джеймс прыснул. — С этим вы точно можете не спешить. Зная Джулию, она едва ли заметит его пропажу. — Ты хорошо знаком с миссис Барнс? — удивленно приподнял брови Гарри. Эта фраза заставила его сына наконец-таки осознать, что он ляпнул лишнего. — Кто же не знает мать Энтони? — юноша неоднозначно пожал плечами. — Я даже видел ее пару раз во время родительского дня. Это не было абсолютной ложью. Джеймс действительно встречался с повзрослевшей Джулией во время пребывания последней в Хогвартсе, однако встреча эта была далеко не из приятных… Если описывать все кратко, то Поттер-младший проспал такой важный день, как родительский, и никто из его друзей не додумался его разбудить, или же намеренно этого не сделал. И вот, пропустив уже половину мероприятия, Джеймс вскочил с кровати, на скорую руку оделся и помчался в главный зал, надеясь застать там родителей. На пути к залу, он случайно не вписался в поворот и снес с ног мать Тони Барнса, на что она ответила в своей матерной манере, оттаскала парня за уши да еще и припрягла показывать ей выход из «этого сатанинского места, не в обиду Сатане». — Очень…неординарная женщина, — заключил Поттер и кивнул, как бы подтверждая свои же собственные слова. Гарри тяжело выдохнул и покосился на сына, так и не сказавшего ему ни толики из того, чего ему хотелось бы услышать. Он только было хотел открыть рот и спросить напрямую, как запнулся и передумал. Вместо этого он, вновь по примеру сына, поднял голову и стал всматриваться в ночное небо, полное звезд.

***

Вечер в Хогвартсе выдался на удивление тихий: даже редкие перепалки между слизеринцами и гриффиндорцами не казались такими серьезными на фоне всеобщей усталости в связи с приближающимися экзаменами и чемпионатом по квиддичу. Роза Уизли сидела в, пожалуй, самом тихом помещении школы, по пустынности не сравнимом ни с каким другим — в библиотеке, изучая потрепанный учебник по Зельеварению, на обложке которого красовалось отчетливо заметное «Уизли, Х». Гриффиндорка откинулась на спинку библиотечного кресла, изо всех сил борясь с желанием уничтожить учебник путем столкновения последнего со стеной. До плеч Розы мягко дотронулись чьи-то пальцы, и нежный и такой родной голос тихо прошептал на ухо: — Устала, девочка моя? Уизли блаженно прикрыла глаза, слегка кивая головой и дотрагиваясь рукой холодных пальцев когтевранца: — Разве ты не должен быть на тренировке? — поинтересовалась она, вглядываясь в голубые глаза. — Она уже закончилась, — мягко рассмеялся Стивен. — Это ты засиделась, — он придвинулся ближе и легонько коснулся губ девушки, переплетая параллельно ее пальцы со своими. — Это все мой братец, — пожаловалась старшая Уизли, видимо, слишком сильно погрженная в свои заботы, чтобы отвечать на ласки когтевранца. — Из-за него я вынуждена читать эту, — девушка потрясла учебником перед глазами юноши, — ерунду, чтобы Хьюи не провалился на экзаменах. Мерлин, ну за что мне это? — взвыла девушка, утыкаясь носом в грудь кавалеру. Стивен оторвал руку от плеча девушки и положил ей на голову. — Зря ты ему потакаешь, — наставительно произнес он, приглаживая выбившиеся из прически волосы. — Вот так всю жизнь нахлебником у тебя и просидит. — Я же старшая, я должна помогать ему, — едва разборчиво пробормотала девушка явно услышанный от кого-то ответ и недовольно отбросила учебник на стол. Роза действительно любила Хьюго, так сильно, как сестра может любить брата, но порой она просто хотела плюнуть на все: на семью, на учебу, на назойливого младшего братца и просто забыться, уйти от проблем, просто понежиться в объятьях любимого человека. Неужели она хотела так много?.. — Не должна, — нежно промурлыкал Стивен, утыкаясь носом в шею девушки. — Ты просто хочешь помочь ему, но ни в коем случае не должна. — Все говорят, что должна, — Роза отстранилась от Стивена, но лишь для того, чтобы взглянуть ему в глаза — Разве все могут ошибаться? — Могут, — уверенно кивнул он, смело отвечая на взгляд девушки. — Точно могут. — Считаешь? — все еще неуверенно спросила девушка. Мысленно она понимала, что слова Стивена — истинная правда, спорить с которой было бы как минимум глупо. Но душа и сердце неумолимо твердили юной Уизли о том, что в глазах семьи она окажется неблагодарной предательницей, отказавшейся помочь младшему брату. — Конечно, — Стивен ободряюще улыбнулся и вновь потянулся к заветным губам любимой девушки. Он был настолько счастлив здесь, рядом с ней, что готов был забыть практически обо всем на свете. Он не жалел о том выборе, что сделал. Ни капельки. В прошлом было скучно, пресно, тоскливо, но главное — в прошлом не было такой милой сердцу Розы Уизли. Девушка с радостью ответила на поцелуй, сильнее прижимаясь к груди когтевранца. Все невзгоды и обиды вдруг отошли на второй план. Конечно, ведь что могло волновать ее, Розу, когда рядом был Он: уверенный, жизнерадостный, готовый в любой момент поддержать ее или же отговорить от неверного шага.

***

Мужчина сидел за столом, запустив одну руку в рыжие волосы, а другой перебирая многочисленные бумаги, коих было далеко не мало на кухонном столе. Последнее дело данное им Министерством определенно было проблематичнее, чем его представляли. Аврор почесал макушку и отложил колдографии с последнего места преступления в сторону, потирая лицо руками. Его жена в этот момент домывала последние тарелки, оставшиеся грязными после ужина, который она насильно запихнула в Рона. Мистер Уизли не мог ни есть, ни даже спать нормально — он не переставал думать об этом странном деле, длившемся уже больше полугода. — Может быть, оставишь все до того времени, пока не появятся новые зацепки? — тихо предложила она, выключая воду. — И сколько же нам ждать? Еще полгода? — Рон попытался усмехнуться, но вышло паршиво. Уизли провел ладонью по щетинистой щеке и посмотрел на жену. — Пойми, Герми. Мы едва ли добрались до этого, — аврор кивнул на кучу бумаг, лежащих на столе. — И нам нужно использовать эти улики по полной. — Ну давай еще раз все просмотрим. Только вместе, хорошо? — миссис Уизли сняла фартук и присела напротив мужа, запуская руки в кучу бумаг. Рон только тяжело вздохнул. Ему в очередной раз показалось, что все это слишком безнадежно. — Мы с Гарри бьемся над этим делом уже добрых полгода, — через некоторое время сказал он. — А новых фактов — ноль. — Среди ваших новых фактов — два убийства — одно совсем свежее — и показания мистера Йенсена, — возразила ему Гермиона. — Из этого можно много чего полезного вынести. Профессор сказал, что ритуал у колдуна не удался, поэтому он его повторит. И, соответственно, вчера и произошло это повторение. Видишь, эта информация была полезна. — Ну, она в любом случае мало чем нам помогла. Если бы мы знали место, или хотя бы время совершения ритуала… — Рон покачал головой и вновь взглянул на кипы бумаг. Его в очередной раз посетила мысль о том, что не стоило отпускать детей в Хогвартс в столь неспокойное время. — Подожди, — неожиданно резко вскинула голову Гермиона. — Но вы же знаете время. Смотри, — она указала на даты, отмеченные в протоколе. — Разница — ровно месяц. Уизли тут же выхватил документы из рук жены и бешеным взглядом пробежал по строчкам, написанным им же самим. Неужели совпадение? Или удача снова на их стороне, как когда-то давно, в детстве? — Гермиона, ты просто гений! — воскликнул Рон, целуя женщину в щеку и выскакивая из-за стола. — Я должен срочно рассказать об этом Гарри! Женщина немного самодовольно повела плечами и хмыкнула: — А ты еще не хотел мне ничего показывать. Но Рон ее уже не слышал. Он спешно накидывал свою мантию, не сводя глаз с протоколов, то и дело повторяя едва слышное: «Гениально, просто гениально!» Гарри наверняка все еще был на рабочем месте, так что мистер Уизли подхватил бумаги, палочку и трансгрессировал в аврорат. Новая догадка должна была значительно продвинуть расследование вперед.