На грани

Скорпиус спешил в Больничное крыло, недовольно хмурясь и бурча себе под нос. Он никак не мог понять, что же случилось с Альбусом на зельеварении, поэтому шел быстрым шагом, не обращая внимания даже на здоровавшихся знакомых. — Молодой человек! Кто учил вас манерам? — запричитала мадам Помфри, когда блондин буквально влетел в Больничное крыло, при этом сильно хлопнув дверью. — Это вам не шутки, здесь должна соблюдаться тишина, — нравоучительно произнесла женщина, левитируя к себе какой-то бутылек. — Да, конечно, извините, — стушевался Скорпиус. — А Альбус, Альбус Поттер у вас? Женщина кивнула, переливая жидкость непонятного зеленовато-синего цвета в бокал и зашагала вглубь комнаты, вынуждая юного Малфоя следовать за ней. — К тебе посетитель, — оповестила она слизеринца, вручая тому бокал. — Выпить все до дна, — строго приказала она и, бросив недовольный взгляд на Скорпиуса, поспешила к хаффлпафке, лежащей у окна. — Эй, друг, — обеспокоенно глядя на морщившегося Альбуса, Малфой-младший присел в кресло напротив его койки. — Что у тебя там случилось? — Ничего, — огрызнулся Поттер, пробуя на вкус зелье мадам Помфри. — Зачем пришел? — скривившись, спросил он. Скорпиус удивленно поднял брови. — Ну… — он пожал плечами. — С тобой что-то случилось. И я хотел проверить, как ты. — Жив, как видишь, — слизеринец зажал нос и разом опустошил стакан, отставляя его на соседнюю тумбочку. Скорпиус покивал. Ему почему-то казалось, что общается он сейчас не с лучшим другом, а с каким-то знакомым, и юноша не мог понять причины такой атмосферы. — Что случилось-то? — неуверенно почесывая макушку, спросил он. — Тебя нужно спросить, — хмуро отозвался Поттер, сочувственно глядя на девушку, с которой возилась мадам Помфри. Хаффлпафку — кажется, ее звали Никки — на всем ходу сбил бланджер. Альбус по опыту знал, ощущения не из приятных, поэтому болезненно сморщился, будто бы он сам сейчас был на месте хрупкой шатенки, которой заживляли раны. Малфой-младший в который раз непонимающе сдвинул брови. — Ты…ты о чем это? — осторожно поинтересовался он. — Об этой Саре…как там ее, — Поттер снова нахмурился. — Уже забыл, что встречаешься с моей сестрой? — злобно переспросил он, сжимая кулаки. Скорпиус ошарашенно уставился на товарища. — Ты…ты сейчас это серьезно?! — резко вскакивая со своего места, зло зашипел он. — Ты хочешь обвинить меня в измене?! — Я просто не хочу, чтобы кто-то обижал мою сестру, — Альбус скрестил руки на груди, не сводя взгляда с сокурсника. — Тем более Малфой. Первым желанием Скорпиуса было броситься на чертового Поттера, не пойми что из себя возомнившего, и разбить ему нос. Но Малфой-младший не попал бы на факультет Слизерина, если бы не умел контролировать свои эмоции. Поэтому он выпрямился, гордо задрал голову и, презрительно фыркнув в сторону товарища, быстро покинул больничное крыло.

***

Рон приземлился в кабинете лучшего друга, едва ли не снеся книжную полку. Аврору Уизли не терпелось поделиться с напарником новыми фактами по делу, которое не двигалось с мертвой точки вот уже который месяц, поэтому он тут же подлетел к ошарашенному Поттеру, пихая документы ему под нос: — Я понял, Гарри! Я все понял! — радостно воскликнул волшебник. — Точнее, Гермиона поняла, но это же невероятно, Гарри! Уставший Поттер взял всовываемые ему бумаги в руки и вопросительно поднял бровь, как бы намекая на продолжение столь поразившей товарища истории. — Каждое убийство происходило в конкретное время — в полнолуние. Это же так облегчает нам задачу! — не прекращал радоваться Уизли, падая на стул рядом с другом. — Теперь мы сможем хотя бы подготовиться, а может даже поймать его! Поттер тут же перевел взгляд на документы. Он сравнил время смерти каждой из жертв и выругался. — Гермиона…что бы мы без нее делали, — выдохнул он, проводя рукой по волосам. — Это же очевидно! — мужчина рассмеялся. — Без нее мы бы погибли от лап Пушка еще на первом курсе, — усмехнулся Рон, откидываясь на спинку стула. Поттер согласно хмыкнул, но буквально в тот же момент поник. — Только вот…знаешь что? — он развернулся лицом к товарищу и прислонился к столу. — Во-первых, нам все равно придется ждать целый месяц, насколько я понимаю, — кивая в сторону отчетов, произнес аврор. — А во-вторых, расследование ненадолго приостановлено, так что мы даже не сможем донести эту мысль до отчета. — В каком это смысле приостановлено? — сказать, что Уизли был в шоке — значит не сказать ничего. Он ошарашенно уставился на друга, сгребая в кучу уже написанные отчеты и прочие бумаги, относящиеся к делу. — Мы работали над этим делом больше полугода! — воскликнул он, вскакивая со своего места. — Они не могут просто остановить его, когда мы так близки к тому, чтобы остановить паршивца! — Тихо-тихо, успокойся, — усаживая Уизли обратно, сказал Гарри. — Министерство решило, что это дело международного масштаба. В связи со слухами о «новом Темном Лорде». Они не хотят и в этот раз предстать дураками перед общественностью. Поэтому было принято решение «разделить» это дело между несколькими детективами. Послезавтра к нам прибывают коллеги. Пока все расскажем, покажем. Там уже и время к следующему полнолунию подойдет. — Да это же бред какой-то, Гарри! — уже более спокойно, но все так же недовольно отозвался Рон. — Как, во имя Мерлина, это мешает нам заниматься расследованием? — Нам не мешает, мешает коллегам. А в любой работе важен командный дух, — нравоучительно хмыкнул Поттер. — А когда-то тебя не волновали правила, дружище, — произнес его товарищ, ностальгически вздыхая. — Это было до того, как меня заставили подписать трудовой контракт, — пожал плечами Гарри, все же вспоминая счастливые школьные деньки вслед за товарищем. — Эта работа испортила тебя, Гарри, — похлопав зятя по плечу, усмехнулся Уизли. — Ты как никогда прав, дружище, — рассмеялся Поттер. — Как никогда прав.

***

Персиваль Грэйвс сбежал из больничного крыла. Милая Аманда, хлопотавшая, видимо, у его койки, уснула в кресле напротив, и он — возможно, немного позорно — сбежал от нее. К Константину. Звучит глупо, но после всего того, что американец видел и чувствовал, он понимал, что обязан потребовать объяснения. И единственным человеком, который мог их дать, был Константин. Маг завернул за угол и спустился по винтовой лестнице, перескакивая через несколько ступенек — так ему нетерпелось узнать, что же все-таки значит то, что он увидел, будучи в отключке. Персиваль остановился около двери в комнату колдуна и застыл. Он оглянулся по сторонам — в желании быть уверенным, что никто этого не видит — и постучал об дверной косяк. — Аманда, золотко, если это снова ты, я за себя не ручаюсь, — прозвучал злой и уставший голос Константина за дверью. Грэйвс хмыкнул и толкнул дверь, уверенно шагая вперед. — А, — колдун стоял около стола, насыпая себе какой-то порошок в кружку. — Это вы, мистер Грэйвс. Ищите ответы на вопросы? — хмыкнул он. Преподаватель ЗОТИ сложил руки на груди и, нахмурившись, уставился на Йенсена. — Верно, — кивнул он. — И хотелось бы получить их как можно скорее. — Что ж, присаживайтесь, — Константин кивнул на кресло, стоявшее около окна. — Налить чего-нибудь? — Нет, спасибо, — колдун приложил руку к голове, которая, несмотря на все старания мадам Помфри, все еще жутко болела, и поморщился. — Мой первый вопрос Вам наверняка известен, мистер Йенсен, — Персиваль сел в кресло и, наклонившись вперед и уперевшись локтями в колени, внимательно посмотрел на Константина. — Что я видел? Персиваль почувствовал, как наконец выходит из противного бессознательного состояния и возвращается в реальность. Поднявшись с койки и оглядевшись вокруг, до него резко дошло, что находится он далеко не в больничном крыле Хогвартса, а в какой-то маленькой замызганной комнатушке. Американец поднялся со старой почти что раздолбанной кроватки и заметил маленького мальчика в углу, который, казалось, совершенно не обращал на Персиваля внимания. Он был абсолютно увлечен книжкой, которую пытался читать, подсвечивая себе страницы замызганной керосиновой лампой. — Constantine…Constantine! — послышался женский старческий голос из-за двери. Мальчонка испуганно вскинул голову и поспешил затолкать книжку под матрас. — Da, mătușă? * — отозвался мальчик, вскакивая с кровати и приоткрывая дверь. Женщина что-то затараторила на непонятном для Персиваля языке. Американец удивленно переводил взгляд с молодого Константина на женщину, все еще силясь понять, что здесь происходит — да и где это вообще, здесь? Мальчик быстро и серьезно кивал словам старухи. Он выбежал из комнаты, захлопывая дверь и оставляя Персиваля в одиночестве. Волшебник заозирался по сторонам и, хмыкнув, подошел к кровати будущего колдуна, доставая книгу. Название гласило «Biblia său Sfântă Scriptură». — Библия. Я читал Библию, — подсказал Йенсен, внимательно выслушав первую историю о путешествии коллеги по его воспоминаниям. — Так это действительно были воспоминания? — уточнил Грэйвс, все еще с долей неверия глядя на мужчину. — Как я смог увидеть их без омута? — Это долго объяснять, — нахмурился колдун. — Но если вкратце — я полез в ваше сознание, чтобы снять проклятье — да, это я его наслал, приношу свои глубочайшие извинения — и напоролся. Не успел поставить ментальный блок. К сожалению, у коллег не принято предупреждать о том, что в жизни их было место клинической смерти, если говорить языком медицинским, — Константин хмыкнул и неожиданно закашлялся. — Простудился, — недовольно потирая шею, пояснил он. — То есть, как это — в мое сознание? — мужчина вскочил со своего места, сверля взглядом Константина. — Так что же, вы также видели мои…воспоминания? — недовольно поинтересовался он. — Глаз за глаз, — хмыкнул Йенсен. — Дальше, как я понимаю, картинка перед глазами поплыла и резко поменялась? — Именно, — прищурился Грэйвс, вновь опускаясь в кресло. В следующий миг Персиваль оказался в другом помещении, по общему виду мало отличавшемся от комнаты Константина. Это была кухня, с небольшим деревянным столом и скамейкой к нему, замызганной печкой сбоку. Мальчик, совсем малость подросший, стоял у стола, неотрывно глядя на бледную старуху, лежавшую на скамейке. — Ora morții, — произнес человек в черном, стоявший за спиной Константина. — Ora unsprezece trei minute, — и черкнул что-то в своем блокноте. Персиваль подошел чуть ближе и, опустившись на колени, стал внимательно наблюдать за реакцией мальчонки. Константин был бледен, однако в лице не менялся. Он смотрел на старуху сверху беспристрастно, однако губы его шевелились. — La revedere, mătușa, — прекратив шептать, негромко произнес он. — Она была кухаркой в доме матери. Старая-добрая тетя Родика, — глядя куда-то мимо Персиваля, пояснил колдун. — Когда дом сгорел вместе с родственниками, забрала меня к себе. — Мне жаль, — искренне произнес Грэйвс, сложив руки в замок. — Забыл принести искренние соболезнования по поводу вашей судьбы так же, — хмыкнул Йенсен, салютуя кружкой. — И по поводу того, что у вас не было возможности эти воспоминания просто пролистывать, — он сделал очередной глоток. — Пролистать? — маг непонимающе уставился на коллегу. — Да, можно было просто сделать вот так, — колдун отставил кружку и провел рукой, делая шаг вперед. — Своеобразный жест. Разбирались бы побольше в ментальной магии — знали бы, это даже в традиционной школе есть. — Увы, у меня не было возможности углубленно изучать ментальную магию, — развел руками Персиваль, однако, стараясь не показывать своего раздражения. Даже здесь Константин умудрился его обскакать. — Да, я знаю, — кивнул мужчина. — Что было дальше? — заинтересованно спросил он. Время неумолимо близилось к вечеру. По темной, сырой улице, едва ли освещенной парочкой чудом не погасших фонарей, изредка пробегали люди, спешащие попасть к себе домой — никому не хотелось оставаться снаружи в такой час. Мимо американца проскользнул уже знакомый ему мальчишка, только еще больше исхудавший, обросший густой черной гривой и в грязной, в некоторых местах порванной, одежде. — Taci, taci, taci, taci, — бормотал Константин, недовольно хмурясь и быстро переставляя ноги. Мужчина провел рукой по лицу и уверенно зашагал вслед за пареньком, вслушиваясь в непонятную речь. Неожиданно на пути Константина и следовавшего за ним Персиваля возникла пожилая леди. Если старуха из первых воспоминаний колдуна была просто старухой, то эту женщину язык старухой назвать не поворачивался. Она была полностью седой, с длинным, горбатым носом и кривой полоской губ. Ее абсолютно черные глаза — чем-то похожие на глаза Йенсена — смотрели холодно, беспристрастно, замораживающе. Но ее гордая осанка, этот взгляд, хоть старая, но заметно дорогая одежда, массивное золотое кольцо на большом пальце — все это заставляло Персиваля автоматически возносить ее к аристократии. — Bună seara, nepot, — и протянула руку Константину. — Stancha Sgârcitu. Грэйвс перевел взгляд на молодого Йенсена. Паренек был удивлен, но не так сильно, как ожидал Персиваль — он рассматривал женщину слегка заинтересованным взглядом и, судя по всему, размышлял над ответом. Наконец, мальчонка принял решение и, усмехнувшись как-то слишком по-взрослому, чуть склонил голову в аристократической манере. — Placut surprins, bunică. И картинка уже привычно поплыла в глазах Персиваля. — Видимо, жизнь нас обоих потрепала, — заключил пересказ одного из многих ведений колдун, доставая из внутреннего кармана небольшого размера фляжку — и как только Голдстоун не запричитала о вреде здоровью? — и поднося ее к губам, сделал глоток и поморщился. — Это была моя бабушка, Станка, из рода матери, по ветке Згырчиту, — Константин грустно посмотрел на дно кружки и отставил ее в сторону. — Она забрала меня к себе, когда мне было восемь. И постепенно, пока мне не исполнилось одиннадцать, подводила к мысли о том, что я колдун. Персиваль кивнул. — А что это за язык? — поинтересовался он. Если уж узнавать тайны мистера Йенсена, то не мешало бы понять, откуда мужчина родом. — Румынский, — хмыкнул колдун. — Линия моей матери идет из Румынии. Отец — из Скандинавии. Встретились они случайным образом, он — странный северный мужичок без родословной, и она — благородная румынская леди. Отец повесился, после того, как узнал, что дом Сорины сгорел, так что его я тоже не помню. — Сожалею, — в который раз за вечер выразив сочувствие, Грэйвс вздохнул. — Так, значит, учились вы не в Хогвартсе, — скорее утвердительно произнес он, снова глядя на Константина. Заметно повзрослевший и окрепший Константин в дорогом элегантном костюме рассматривал два конверта, доставленного в дом миледи Станки. Один — извещающий о смерти родственницы будущего колдуна, а второй… Персиваль прищурился. Второй конверт был приглашением на учебу в Дурмстранг. — Și? — не пойми у кого спросил мальчик — Prostii, — фыркнул он. Грэйвс ошарашенно отстранился. Что ж, оказывается, мистер Йенсен посещал школу с углубленным изучение темных искусств. Хотя, судя по не вполне лестной репутации колдуна, этого следовало ожидать. Константин снова фыркнул в пустоту. — Bine, — недовольно ответил он. — Mergem. — По правде сказать, не думал, что вы выпускник Дурмстранга, — покачал головой Персиваль. — Хотя, это ведь было так очевидно. — Почему это очевидно? — удивленно изогнул бровь Йенсен. Он опирался о стол и заинтересованно смотрел на коллегу сверху вниз. — Не сочтите за грубость, мистер Йенсен, — мужчина провел рукой по волосам и спрятал уже опустошенную фляжку обратно в карман. — Но у вас не лучшая репутация в магическом сообществе — репутация темного колдуна, некроманта. А это так похоже на дурмстранговцев. — Могу вам открыть секрет, — хмыкнул колдун. — Среди выпускников Дурмстранга так же мало некромантов, как и среди выпускников других школ. Вы, как и все остальные, путаете темную магию и некромантию, это две разные вещи, запомните наконец, — раздраженно произнес Константин. — Я прекрасно понимаю разницу, Константин, — недовольно отозвался американец. — А вот сообщество, что навешивает подобные ярлыки — нет. Но, к сожалению, судить о вас я могу пока лишь только по его мнению, — пожимая плечами, ответил он. — А еще по моим воспоминаниям. Ну вы же знаете историю, Персиваль, — усмехнулся колдун. Константин, которому было уже лет пятнадцать, сидел в полупустом подвале, напряженно размахивая палочкой. — Nu pot, — негромко произнес он. — De ce pula mea? * — Да-да, извини. Английский, так английский, — через минуту поправился он. — Нет, я не буду учить норвежский, сколько тебе повторять…я не могу, не могу ничего с этим сделать! — колдун подскочил на месте и со злостью швырнул палочку в стену — Да почему?! Почему вот так, — он выставил руки вперед, шепнул что-то и в тот же момент одну из стоявших на дряхлом столике бутылок разорвало. — Получается. А с ней — нет?! Персиваль нахмурился. Видимо, у господина Йенсена были проблемы с магией — со всей, кроме беспалочковой. — Забавно, — прокомментировал он, складывая руки на груди и наблюдая за дальнейшими действиями паренька. — Обычно у всех наоборот. — О, знаешь что? Одно слово я для тебя выучил. Føkk deg! * — разозленный подросток вылетел из комнатушки, не забыв, однако, подхватить палочку. Персиваль сидел, сложив руки на груди, и с самым что ни на есть серьезным видом кивал в такт вновь пустившемуся в объяснения Константину. И с чего бы мистеру Йенсену стать таким разговорчивым? — Я еще тогда заметил, что вы говорили с кем-то…незримым, — Грэйвс покрутил рукой в воздухе. — Раз уж у нас такой «душевный», — мужчина выделил слово воздушными кавычками, — разговор, может, объясните? — Конечно, — хмыкнул колдун. — Еще один мой предок. Только в этот раз по линии отца. Бджорг Йенсен. Шаман, сумевший перенести свое сознание на несколько веков вперед — в мой мозг. Он обучал меня всяким интересным скандинавским премудростям. И ушел после моего совершеннолетия, заявив, что его миссия выполнена. Странный он был, — Константин задумался. — Что было дальше? Персиваль недовольно оглядывался по сторонам. Все эти прыжки ему уже порядком надоели, да и прыгать по воспоминаниям — а чем же еще это могло быть? — мистера Йенсена не очень-то хотелось. Нет, конечно же, вся эта ситуация лишь развивала интерес мага. Но совесть превыше всего. Найдя-таки взглядом молодого, однако уже заметно повзрослевшего Йенсена, мужчина подошел ближе, только сейчас замечая стоящую рядом с ним девушку. — Простите? — смущенно переспросил выпускник Дурмстранга у девушки. — О, так ты говог’ить по-английски! — радостно воскликнула она. Это была легкая летняя девушка, с копной коротко подстриженных рыжих волос, ясными серыми глазами и очень приятным маленьким личиком. — Меня звать Лауг’а. А тебя? — Константин, — улыбнувшись, представился Йенсен. — Я хотеть…хочу тебя наг’исовать! — тут же воскликнула Лаура и, схватив юношу за руку, понеслась с ним прочь из кафе. Мистер Грэйвс вздрогнул — так же, как и при первых произнесенных девушкой словах — и поднял взгляд на коллегу. — Простите, я могу упускать детали, — тут же взяв себя в руки, произнес он. — Да нет, этот день я помню хорошо, — задумчиво усмехнулся колдун. — Это моя будущая невеста. Лаура МакЛауд. Парижанка только по линии матери, а вот по отцу корни ушли в Шотландию. Прекрасная девушка, красавица, умница…рисовала шикарно. Персиваль кивнул. В голове неосознанно всплыли моменты его жизни, которые мужчина всеми силами пытался забыть, так что пришлось собрать волю в кулак и вновь сосредоточиться на рассказе. На этот раз картинка сменилась быстро. Персиваль стоял под проливным дождем прямо на дороге. Перед ним разворачивалась вакханалия в виде какой-то сумасшедшей аварии. Американец огляделся по сторонам, силясь найти знакомого колдуна, и нашел. Константин сидел на тротуаре, прижимая к себе бездыханное тело, в котором Персиваль с трудом смог узнать легкую летнюю девушку из прошлого воспоминания. Мужчина неуверенно шагнул вперед и внимательно вгляделся в лицо Йенсена, полное боли и отчаяния. Ему вдруг стало невыразимо жаль Константина — он и сам, в некотором роде, пережил подобное. Картинка в глазах американца резко поплыла вверх, и в следующий миг он нашел себя лежащим на полу какого-то дома. Персиваль вскочил на ноги. Этот дом был старинным, оформленным в стиле 18-19 века, но практически полностью сгоревшим и давным-давно заброшенным. На полу, зарывшись в кучу старых, потрепанных книг, сидел заросший щетиной бледный Константин. Почему-то именно сейчас он казался Персивалю наиболее похожим на того Йенсена, которого он знал — даже несмотря на то, что внешний вид колдуна кардинально отличался от того, что он видел перед собой. Грэйвс сделал еще пару шагов и опустился на колени, разглядывая обложки и потрепанные страницы книг. Снова непонятный язык, однако для Константина это, казалось, не было препятствием. Йенсен внимательно вчитывался в слова, быстро переводя немного бешеный взгляд с одной страницы на другую. Персиваль моргнул, в ушах хлопнуло. Он опять видел Константина, бешено вчитывающегося в знакомую потертую книжку. Колдун стоял в том же доме, на том же месте, в той же одежде. Только вот перед его ногами лежала спокойная Лаура в легком летнем платье со сложенными на груди руками. Лежала она в центре начерченной мелом пентаграммы, от углов которой отходили другие пентаграммы, а дальше другие, другие, и так был зарисован весь пол, и встречались более сложные фигуры, с большим количеством углов, и некоторые даже не были нарисованы мелом. С руки Константина капала темная нездоровая кровь, попадая точно на лоб парижанке. Грэйвс нахмурился. Все эти действия ему что-то напоминали — что-то связанное с его прошлой жизнью, — однако как бы он ни старался, вспомнить, что же это за процесс не получалось. Йенсен воздел руки, параллельно откидывая книгу в сторону. Он что-то закричал — Персиваль только сейчас понял, что все это время Константин нашептывал какие-то фразы на непонятном американцу языке. Колдун упал на колени и резко прижался лбом к лбу Лауры, хватая ее за грудки. Ничего не произошло. Константин сидел так несколько минут, в полной тишине, прерываемой только редкими выкриками ночных птиц. Колдун отпустил платье девушки и, отлипая от ее лба, горько заплакал. В тот же миг резко застыл, а после извернулся так, что, казалось, спина его должна была сломаться. Из глаз, ушей, носа, рта его полилась кровь, он закашлялся, упал на пол, стал кататься по поверхности, дико крича и хватаясь за свое лицо. Персиваль ошарашенно глядел на корчащегося на полу Йенсена. Первой мыслью было выхватить из кармана палочку и как-то помочь колдуну, однако мужчина вовремя опомнился и стал оглядывать мрачную комнату в поисках хоть чего-то, что подсказало бы ему, что будет дальше. Однако его потуги ему же в итоге и не понадобились. Константин резко подскочил и застыл на месте, зайдясь в немом крике. По рукам и лицу его разлилась черная краска, или что-то очень на нее похожее, аккуратным изящным узором. — Это все. — Да, где-то здесь я выбрался и связь между нами оборвалась, — кивнул Йенсен. — И что это было? — развел руками американец. Этот отрывок был, пожалуй, наиболее интересным для мистера Грэйвса. Константин недовольно поджал губы и скривился. — Глупость это была. Начитался книжек про некромантию и вздумал воскресить возлюбленную, как традиционный герой революционного романтизма какой-то, — он раздраженно фыркнул. — Нарвался на печать смерти в итоге. Мальчишкой был, не знал ничего. — Помню, читал о воскрешении — правда, о магическом. Надеялся вернуть мать, которая бросила меня еще ребенком на отца-алкоголика. Тем еще идиотом я был, — хмыкнул Персиваль, постукивая пальцами по подлокотнику. Он сосредоточенно глядел в одну точку, после чего, покачав головой, расхохотался. — Да, все мы совершали ошибки в юности, — хмыкнул в такт ему Константин. — Надеюсь, я утолил ваше любопытство? — Вполне, — кивнул колдун. — По крайней мере, теперь я знаю, что не сошел с ума, — он встал с кресла и, перекинув слетевшую мантию через плечо, усмехнулся. — И обладаю компроматом на вас, на случай, если захотите снова устроить представление для учеников. Подумайте об этом, — он еще раз коротко кивнул и, развернувшись, зашагал в сторону выхода. — До скорого, мистер Йенсен, — бросил он, покидая комнату. — И да прибудет с вами сила, — саркастично хмыкнул колдун в ответ. — До скорого…

***

На город постепенно опускался вечер. Люди заканчивали работу, неспеша вышагивали по мощеным улочкам в сторону домов. Джулия зевнула. Она подходила к дому, лениво доставая ключи из кармана. На крыльце сидел уставший старик в потрепанном лабораторном халате, подперев голову рукой и лениво покачиваясь. — Дядя Нести! — лицо женщины посветлело и она, счастливо взвизгнув, бросилась к старику. Они упали на крыльцо, заключая друг друга в объятия. — Привет-привет, Джули… — рассмеялся старик. Родственники поднялись с крыльца. — Пойдем, — Джулия открыла дверь, пропуская дядю вперед. — Тебе как всегда кофе? — Да, пожалуйста, — попросил он, снимая свой халат. Джулия включила свет на кухне и поставила чайник, доставая две чашки. — Тут печеньки, — старик поставил пакет на стол, начиная разгружать его. — Как дела? Работа? — тут же завалила его вопросами женщина. — Да все неплохо, — усаживаясь за стол, ответил Барнс. — Потихоньку. Как всегда. Ничего интересного. — Ты как всегда что-то натворил и Дэвид запретил тебе об этом распространяться? — ехидно прервала его Джулия. — От тебя ничего не скрыть, — усмехнулся старик. — Я забыл газ в лабе перекрыть. — Не в своей, конечно? — Неет. В государственной, — Джулия звонко рассмеялась. — Дядь, ну я в тебе не сомневалась, — чайник вскипел, и женщина стала наливать кипяток в чашки. — Держи, — она поставила чашку перед стариком и сама присела напротив него. — Ты от него сбежал? — Ну так, — усмехнулся Барнс. — Давай рассказывай как ты. Джулия вздохнула. — Как пиздюк свалил, живу прекрасной холостяцкой жизнью. — А этот, как его… Костик чего? — отхлебнув кофе и схватив печеньку, спросил дядя. — Так он же тогда вместе с мелким ушел. Ну, насколько в одно место или нет, я не знаю, так же делая глоток, ответила женщина. — Но в то же время. — И? — И вернулся пару месяцев назад. — Это когда вот это говно начало происходить? — изогнув бровь, спросил старик. — Угу, именно тогда, — откусывая печенье, кивнула она. — Только не спрашивай меня, причастен ли он, я понятия не имею. Он о действиях не отчитывается, да и не должен. Он живет в своем мире, я — в своем. Барнс усмехнулся. — Ты похожа на мать больше, чем думаешь, — не то чтобы недовольно, но не выражая сильного одобрения, произнес он. — Больше чем кто-либо думает. Вы с ней мыслите одинаково. По-разному, но одинаково. — Дядь, ну что за бред, — поморщилась Джулия. — Не бред. Наблюдение. Научный метод, — хмыкнул старик. — Я за вами наблюдаю давно и кое-что могу заметить. Джулия фыркнула, показывая все свое отношение к данному вопросу. — Так че мелкий, знаешь про него что-нибудь? — женщина покачала головой. — Он уже взрослый, — уверенно сказала она. — Сам разберется. Не хочу ему мешать, — вновь делая глоток, ответила Джулия. — Если он что-то делает, значит он в этом уверен, значит так ему нужно. — Прямо как Барти, да, — уставившись в окно, произнес старик. — Прямо как Барти, — ответила Барнс.

***

Мистер Поттер спешил поскорее добраться до кабинета директора Хогвартса. После того, как они с Роном ввели иностранных коллег в курс дела, от одного из них поступило интересное и вполне разумное предложение — попытаться выведать что-нибудь у портретов, находящихся в кабинете МакГонагалл, которые, согласно рапорту, могли что-либо заметить. Мужчина неосознанно оглядывался по сторонам — привычка, приобретенная за годы работы в аврорате, — про себя надеясь, что ему не придется ни с кем столкнуться. Несмотря на то, что время было позднее, и студенты давно уже должны были быть в постелях, оставался риск встретить кого-то из преподавателей, которых, опять же, из-за теорий иностранных коллег, мистер Поттер не спешил вычеркивать из списка подозреваемых. Слишком уж часто он сталкивался с подобным в юности. На счастье аврора, ему действительно никто не попался на пути. Мистера Долгопупса, патрулирующего коридоры, Гарри легко обошел. Шепнув отправленное профессором МакГонагалл с совой ключевое слово горгулье, мужчина проскочил в кабинет. Пройдя по винтовой лестнице, Поттер тут же начал оглядываться по сторонам. Гарри не переставал поражаться тому, что, несмотря на частую смену директоров, кабинет не менялся с тех пор, как школой заправлял Альбус Дамблдор — разве что старое кресло великого светлого мага перекочевало к окну, а на его месте появилось новенькое, собственноручно трансфигурированное новым директором. Самой профессора на месте не было, а на столе лежала записка, сообщающая о том, что женщине нужно было отлучиться и о том, что Гарри волен делать все, что он посчитает нужным. Мистер Поттер огляделся, тяжело выдыхая и представляя себе фронт работ. Взгляд его невольно остановился на одном из портретов, с которого на него высокомерно — как, в прочем, и всегда — глядел предыдущий директор Хогвартса, Северус Снейп. — Так… — выдохнул мистер Поттер. — Господа, — обратился он ко всем портретам. — Меня зовут Гарри Поттер, я аврор. Веду расследование по поводу прошлогоднего инцидента. И я очень надеюсь, что вы мне в этом поможете, — он вынул из внутреннего кармана плаща вещдоки в виде фотографий с мест преступления. — Не так давно в черте города стали происходить некоторые происшествия. Сейчас я покажу вам фотографии, возможно, вы сможете заметить или узнать что-то, чего не смогли мы… Финеас Блэк, смотрящий на Гарри с одного из портретов, что-то сказал — чего мужчина, однако, не смог услышать — и приподнял головной убор в знак приветствия. — Да, здравствуйте, — кивнул ему мистер Поттер. Он вытащил фотографии из пакетика и стал медленно идти вдоль стены, позволяя людям на портретах тщательно рассмотреть место преступления. — Если увидите что-либо знакомое, пожалуйста, сообщите мне как-нибудь об этом. Поттер долгое время ходил по кругу, периодически меняя картинки и демонстрируя их давно почившим директорам, и уже даже начал сомневаться в резонности этой затеи, когда вдруг задумчивость в глазах одного из директоров сменилась осознанием. Северус выставил руку вперед, приказывая бывшему студенту остановиться. Гарри послушался. Он остановился перед бывшим профессором зельеварения и еще раз показал ему все фотографии. Снейп взял перо, которое так удачно было пририсовано для него вместе со столом, чернильницей и кипой бумаги, и принялся выводить слова. Поттер в это время внимательно рассматривал лицо бывшего Пожирателя. Конечно, он рассчитывал на то, что профессор Снейп сможет дать ему какую-то информацию — собственно, именно из-за него, Северуса, Гарри и согласился на эту авантюру с «общением» с директорами Хогвартса. Однако размер пергамента, который Снейп исписал уже почти до конца, немного пугал аврора. Снейп закончил свою писанину и приложил пергамент к внутренней стороне картины. «Мистер Поттер,» — начал читать Гарри. — «Во-первых хочу выразить свое полное недовольство проделанной вами работой — больше полугода прошло с момента инцидента, а в вашу голову только сейчас пришла мысль об опросе свидетелей! И то, я уверен, без стороннего вмешательства не обошлось. Во-вторых, могу сказать вам, что точно видел подобные фигуры на стенах этого кабинета именно в тот злополучный день. Пока все эти идиоты ходили по товарищам, или просто спали, господин Энтони Барнс в состоянии абсолютного неадеквата — не иначе как в этом бывшем рассудительным юноше нашлась частичка крови Поттеров — зашел в кабинет и стал кровью — и я не уверен, была ли это только его кровь, так как залит он ею был с ног до головы — рисовать подобные фигуры. Надеюсь, что исчерпал ваш интерес к данному вопросу, и вы наконец-таки сочтете нужным поймать этого колдуна и не допустить появление нового Темного Лорда! Искренне ваш, Северус Снейп.» Поттер хмыкнул, пряча фотографии обратно в пакет. Он и не ожидал получить помощь без характерного снейповского отчитывания, однако в чем-то зельевар был прав: они бы ни за что не додумались расспросить портреты, если бы не иностранные коллеги. — Спасибо, профессор, — кивнул Гарри, кратко помечая информацию в своем блокноте. Северус беззвучно фыркнул. Он положил бумагу обратно, снова начиная что-то писать. Мистер Поттер заинтересованно наклонил голову. «НЕ ОБЛАЖАЙТЕСЬ!» — гласила следующая надпись от профессора Снейпа. Аврор улыбнулся уголками губ и кивнул, разворачиваясь и направляясь к выходу из кабинета. Теперь он был уверен в своих дальнейших действиях.

***

Аманда стояла около дверей дома Люпинов, переминаясь с ноги на ногу. Она очень переживала за старого товарища в такой сложный период жизни и решила навестить его, правда, перед этим не предупредив никого. Девушка провела рукой по темным волосам и постучала в дверь. Буквально в ту же минуту перед ней предстала хозяйка дома, в простеньком платьице, надетом поверх него фартуке и связанными в высокий хвост волосами. — Привет, — Мари-Виктуар удивленно разглядывала нежданную гостью. — Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась она, пропуская Голдстоун в дом. — Нет-нет, — девушка заулыбалась. — Я просто решила вас проведать, вот, держи тортик, — она передала хозяйке коробку. — Давно не виделись. Как вы здесь? — Ох, все как всегда! — тут же просияла бывшая Уизли. Ей как никому не хватало обычного общения с кем-то, подходящим по возрасту — с кем-то, кто не был семьей. — Единственный, у кого здесь что-то меняется — это Маркус. Представляешь, он уже научился сидеть сам, — с искренним восхищением вещала молодая мать, проводя гостью в кухню. — И у него поменялся цвет волос! Можешь в это поверить? Мы до последнего думали, что он не унаследовал способностей Теда, но, оказалось, что он тоже метаморф! — Ох, какая прелесть! — в такт Мари воскликнула Аманда, в умилении складывая руки у груди. — Метаморфы — прекрасные создания. Блондинка закивала. — Он еще такой малыш — делает что-то и сам же удивляется тому, что натворил, — хихикнула миссис Люпин. Аманда присела за стол и подперла голову рукой. — А где Тедди? — спросила она. — Он разве не дома? — Он наверху, — тут же ответила Мари, ставя перед старой подругой чашку с чаем. — Сейчас его позову, — улыбнулась она и скрылась за дверями кухни. Мисс Голдстоун улыбнулась и потянулась к вкусно пахнущей чашке. Она сделала глоток, горячая жидкость потекла по горлу, успокаивая и даря ощущение умиротворения. — Здравствуй, — раздался тихий голос позади девушки. В кухню неспеша вошел Тед Люпин, спрятав руки в карманы. — Приятно, что хоть кто-то заходит к нам просто так, а не ради допроса, — хмыкнул он, усаживаясь напротив Аманды. — Привет, Тедди, — снова разулыбалась девушка. — Как ты? — Нормально, — кивнул Люпин. — Есть какие-то новости? — Да нет, — вздохнула Аманда. — Какие там новости. Все вполне стабильно, даже мистер Грэйвс с Йенсеном больше не конфликтуют. После той памятной перепалки. Тед рассмеялся. — Одной проблемой меньше, — он склонил голову на бок. — А что насчет нашего общего товарища? — он заинтересованно взглянул на Голдстоун. Аманда пожала плечами. — Нам ничего не говорят, — вздохнув, ответила она. — Да и, если честно, мне кажется, что они сами-то не сильно много знают. — Министерство как всегда блистает, — фыркнул Люпин. Тед невольно вспомнил время, когда они с Тони еще учились в Хогвартсе. — Нет, ты посмотри, что они пишут! — возмущенно воскликнул Барнс, нагло пихая товарища и усаживаясь рядом с ним на скамейку. Перед носом Люпина оказалась государственная газета. — Ну что там? — устало спросил метаморф, откладывая эссе по трансфигурации в сторону и забирая из рук когтевранца газету. — Они хотят ввести налог на экспериментальные исследования! — все также возмущенно зафыркал Тони, складывая руки на груди. — Нет, ты представляешь! — Налогом будут облагаться только легальные эксперименты, — Люпин хитро глянул в сторону друга. — Давно ли ты экспериментируешь легально? — Я думаю о будущем, — фыркнул юноша. — Для серьезных исследований вообще нужна гос. поддержка. Которую они отменили в прошлом году, — он вновь зло фыркнул. — Ты все равно не сможешь заниматься серьезными исследованиями, пока не закончишь школу. А к тому времени… — метаморф многозначительно махнул рукой и, вручив другу газету, вернулся к написанию эссе. — А к тому времени, они вообще все запретят, — насупился Барнс. — Что запретят? — около скамейки неожиданно оказалась молодая девушка, ученица Пуффендуя. Она заинтересованно смотрела на товарищей, наклонив голову. Гриффиндорец вскинул голову и улыбнулся. — Привет, Аманда. — Привет, — девушка улыбнулась. — А ты Тони? — Барнс поднял скучающий взгляд на Аманду и лениво кивнул. — Ты что-то хотела? — поспешил поинтересоваться Тед, заметив состояние друга. — Ой, да нет, — юная Голдстоун замотала головой. — Просто увидела вас и решила поздороваться. Так что запретят? — Да все запретят, — снова уже лениво отозвался Барнс. — Знаешь, наше государство это такой…кхм…ну ты поняла, эмм… Аманда. Ладно, я пойду. Нужно еще Флитвику помочь. В кухню вбежала Мари-Виктуар, спешно доставая еще одну чашку и ставя ее перед мужем. — Я ничего не пропустила?

***

Тони стоял перед камнем, служившим алтарем, занеся ритуальный кинжал над головой и легонько покачиваясь на ногах. Он отсчитывал про себя секунды, остававшиеся до полуночи и старался более ни о чем не думать. Осталось совсем немного. Всего два. Два ритуала, и можно будет расслабиться. Два ритуала, и он сможет покинуть этот маленький гребаный мирок. Юноше, лежавшему на камне, не было и семнадцати. Он был бледен, с брызгами веснушек на лице, тускло-рыжими волосами, немного раскосым разрезом глаз и скошенным носом, видимо, от перелома. Он спокойно дышал, даже не подозревая, что через несколько часов дышать станет невозможно. Крауч не любил некромантию. Некромантия была очень грязной наукой. Конечно, чертов Йенсен всегда говорил по-другому. «Некромансерские ритуалы — ритуалы очищения. Смерть — это вообще очищение, не думаешь?» Чертов Йенсен… Некромантия была грязной. Вся эта кровь, вся эта сила, получаемая с кровью, противные человеческие ошметки, выделения несовершенного человеческого тела, все это раздражало, заставляло сидеть под водой по нескольку суток, отмывая кожу от всей этой гадости. Полночь. Кинжал сделал аккуратный надрез в области груди. Юноша широко распахнул свои безумно карие глаза и попытался закричать или дернуться, но не смог. — Добро пожаловать, — ядовито хмыкнул Крауч и начал читать.

***

Рыжеволосая девушка сидела на диване, уткнувшись носом в колени и неотрывно смотря в одну точку. Окружающие ее люди о чем-то разговаривали, периодически выдвигая какие-то предположения, но все их слова пролетали мимо ушей юной гриффиндорки. -…и сказала, чтобы мы сидели смирно, — недовольно заключил Джеймс Поттер, проводя рукой по и без того взъерошенным волосам. — Черта с два я буду сидеть сложа руки! — неожиданно громко воскликнул он, вскакивая со своего места. Девушка нахмурилась. Она перевела недовольный взгляд на брата и раздраженно сказала: — А что ты собираешься сделать? Что ты — ТЫ — вообще можешь сделать? — Хотя бы попробовать что-то выяснить, — развел руками старший сын Поттера. — Она права, — вмешался Хьюго. Гриффиндорец нервно теребил в руках палочку, грустно глядя на кузенов. — Если уж отец и дядя Гарри ничего еще не нашли, то куда уж нам?.. — Да вы что, издеваетесь?! — возмущенно воскликнул Джеймс, продолжая нарезать круги по гриффиндорской гостиной. — А если бы папа в свое время слушался всех указаний взрослых, где бы мы сейчас были?! Хьюго, она твоя сестра! — Именно поэтому я не хочу лезть! — отозвался Уизли. — Сам же знаешь, будет только хуже. — Вы точно издеваетесь! — зло выплюнул Джеймс, недовольно складывая руки на груди. Лили меланхолично подняла взгляд. — Нужно сказать Стивену.

***

— Вы уже слышали? — девушка с шарфиком Когтеврана на шее подсела к компании своих подруг, открывая учебник по Зельеварению. — Бедняжка Роза… — отозвалась блондинка с Пуффендуя, сочувственно кивая в такт словам других. — Да, кошмар! Но что случилось? — Мне родители рассказывали, что Уизли в школе постоянно попадали в подобные ситуации, — брюнетка со Слизерина оглянулась по сторонам и, чуть наклонившись вперед, продолжила, уже тише: — Вы же помните, что ее тетку в 92-м Василиск утащил в Тайную комнату? — Лизи, это не смешно! — пуффендуйка недовольно надула губки. — Роза пропала. А вдруг она погибнет? — Ее спасет полуголый Джонсон на белом коне, — тихо произнесла девушка, сидящая за подругами. На ее форме не было никаких отличительных знаков, поэтому понять, с какого факультета сошла блондинка было невозможно. Студентки обернулись к незнакомой девушке. — Подобные шутки в данной ситуации не совсем уместны, — хмыкнув, произнесла слизеринка, оценивающе оглядывая блондинку. — Это не шутки, — девушка подняла взгляд от книжки, резко ее захлопывая. «Кто такой Фрейд?» прищурившись, подумала когтевранка, мельком замечая автора. Зеленые глаза незнакомки серьезно уставились на подруг. — С Розой и впрямь могло случиться что-то ужасное, а ты не проявляешь ни капли сочувствия. Ты вообще с какого факультета? — не унималась когтевранка, одергиваемая подругой с пуффендуя. Девушка обернулась, шикнула на подругу, но когда повернулась обратно, блондинки уже не застала. — Лиззи, ты видела, как она ушла? — слизеринка удивленно перевела взгляд с тетради на то место, где сидела незнакомка, и покачала головой.

***

Девушка неуверенно перешагнула порог, прикрыв за собой массивную дверь. Своеобразный музей на первом этаже замка был основан более двадцати лет назад, дабы почтить память павших во время битвы за Хогвартс студентов и преподавателей. Лили и сама могла сидеть здесь часами, вглядываясь в знакомые имена и размышляя о той кровавой бойне. Но сейчас у нее была более важная миссия. Юноша, которого она искала, сидел на скамейке перед огромным монументом. Он тупо пялился на памятник, не замечая, казалось, ничего вокруг. — Привет, — Лили опустилась на скамью рядом с когтевранцем. — Грустно здесь… Он дернулся, выныривая из своих мыслей, и перевел взгляд на рыжеволосую. — Даа… — протянул Стивен. — Есть немного. Ты что-то хотела? — постаравшись легонько улыбнуться, спросил он. Поттер кивнула и тут же почувствовала, что слова, которые она хотела бы сказать, будто бы встали комом в горле. — Ты тут давно, — начала она, оглядываясь на заинтересовавший Джонсона монумент. — Наверное, не знаешь, что у нас…там, — девушка кивнула в сторону двери, — случилось. — Что-то случилось? — Стивен нахмурился. — Не помню, когда сюда пришел, так что не могу сказать, сколькое мог пропустить. — Мы не могли найти Розу, — сразу без предисловий начала гриффиндорка, глядя прямо на товарища. — Она пропала. Лицо когтевранца вытянулось. Он вскочил со скамейки. — В смысле пропала? — Профессора уже все проверили, даже подключили наших родителей, — замотала головой Лили. — Ее нигде нет. Стивен беспокойно схватился за плечи. — Пойдем отсюда, — оглянувшись, попросил он. — Поговорим за дверьми.

***

— Мистер Йенсен? — прозвучал знакомый мужской голос над ухом некроманта. Внеочередное собрание уже закончилось, однако преподаватели не спешили покидать кабинет директора, продолжая обсуждать недавнее происшествие, которое, собственно, и стало причиной сбора. Константин, скучающе до этого рассматривающий потолок, обернулся. — Мистер Грэйвс? — Вам не кажется, что все это очень подозрительно? — мужчина уперся руками в спинку стула Йенсена. — Похищение произошло сразу же после полнолуния. Колдун оглянулся в сторону остальных разговаривающих учителей. Он неспеша поднялся со стула и отвел коллегу в сторону. — Давайте прямо, — хмыкнув, попросил он. — Не думаете ли вы, что дело в вашем бывшем ученике? Константин недовольно сморщился. — Вы заметили периодичность… — утвердил он. — И подумали на Тони. Вы слишком умны для работы учителя, господин зам. Президента Магического Конгресса США. — Я уже давно не работаю в Конгрессе, мистер Йенсен, — ухмыльнулся Грэйвс. — Но вы не ответили на вопрос: Допускаете ли вы, что дело может быть в Энтони? — Я знаю, просто хотел задеть вас, — хмыкнул Константин. — Допускаю? Напротив, я уверен, что это сделал Энтони. Вполне в его стиле — навести шуму из ничего. — Но почему именно мисс Уизли? — мужчина склонил голову на бок. — Ох уж эти пылкие юноши. Творят столько глупостей, правда? Уж мы-то с вами знаем, — внимательно глядя прямо в глаза Персиваля, произнес колдун. — Верно, — согласился американец. — Юношеская пора — такое странное время, — ностальгически произнес он. Константин хмыкнул. Он снова оглянулся на преподавательский состав и, легонько хлопнув коллегу по плечу и низко к нему наклонившись, шепнул: — Прикрой меня. И тенью скользнул к выходу.

***

— Мистер Йенсен! — преподаватель Зельеварения быстро бежала по коридорам Хогвартса вслед за колдуном, на ходу связывая непослушные волосы в хвост. — Мистер Йенсен, во имя Мерлина, остановитесь! — злобно прикрикнула она. Константин закатил глаза. Он развернулся, не прекращая ходьбу, немного насмешливо, слегка наклонив голову. — Я вас слушаю, милочка. — Что именно случилось с Розой Уизли? — кое-как поравнявшись с некромантом, спросила Голдстоун, сощурив глаза. — Вы же знаете, не так ли? — Я? — удивленно выпучив глаза и так и продолжая идти спиной, переспросил Константин. — Почему это я должен что-то знать о бедняжке Рози? Аманда недовольно покосилась в сторону коллеги, быстрым движением заправляя прядь смолисто-черных волос за ухо. — Знаете, ваше темное прошлое вынуждает меня задать этот вопрос. Йенсен тяжело выдохнул. — Ты не знаешь моего прошлого, чтобы так говорить, в этом здании есть только один человек, который может себе это позволить, — отозвался он. «Или не один?» подумал колдун. В голове промелькнула мысль о том, что маленький засранец, возможно, все еще находился в здании школы. — Я знаю достаточно, чтобы рассматривать такой вариант, — нахмурилась девушка. — Интересно откуда, — Константин резко остановился и пронзительно взглянул в глаза Голдстоун. Со стороны казалось, что он хочет поймать что-то в ее взгляде, но если бы кто-то присмотрелся повнимательнее, то заметил бы легкое движение пальцев правой руки, вынутой из кармана. Такое, будто бы Йенсен перебирал струны. — Не вы один владеете информацией, Константин, — Аманда гордо подняла голову, самодовольно смотря на колдуна. Но Константин ее не слышал. Он вообще ничего не слышал. Последнее движение, последняя струна и…резкий толчок в спину. Не успевший даже выругаться на свою невнимательность Йенсен полетел прямо на Аманду, унося ее вместе с собой в субпространственную реальность. Персиваль Грэйвс, мерно шагающий к своей комнате, не столкнулся ни с кем, проходя мимо этого самого места. _____________________ *Господа, ловите перевод с румынского: D Если кто-нибудь обладает знанием этого великолепного языка — ибо я, конечно, свободно, но с тремя словарями и гугл-переводчиком — пишите, исправляйте, будем благодарны)) Da, mătușă? — Да, тетушка? «Biblia său Sfântă Scriptură» — Святая Библия Ora morții — Время смерти Ora unsprezece trei minute — Одиннадцать часов, три минуты La revedere, mătușa — Прощай, тетушка Taci — Заткнись Bună seara, nepot — Добрый вечер, внук Stancha Sgârcitu — Станка Згырчиту *отдельная история, как я составляла это имя по буковке хд* Placut surprins, bunică — Приятно удивлен, бабушка Și? — И? Prostii! — Вздор! Bine — Будь по-твоему Mergem — Едем Nu pot — Не могу De ce pula mea? — Нахуя? Норвежский: Føkk deg! — Пошел нахуй!