На грани

— Vă fut! * — выругался Константин, пытаясь побыстрее справиться с головокружением. Маленький засранец и это просчитал. Поставил сеть, значит, на него поставил, вот гад! — Terchea-berchea, — ворчливо продолжил ругаться он. Аманда, каким-то образом оказавшаяся зажатой между полом и Йенсеном, недовольно фыркнула, пробурчала что-то несвязное и уперлась ладошками в грудь мужчине, дабы напомнить некроманту об их весьма, ВЕСЬМА неудобном положении. Колдун вынырнул из своих мыслей и только сейчас заметил, что лежит на Голдстоун в компрометирующей позе. Он ухмыльнулся. — Мисс Голдстоун, вам не нравится быть снизу? — Ну и шуточки у вас, мистер Йенсен, — недовольно отозвалась девушка, отводя взгляд. Все-таки, что бы она там не думала, Константин умел заставить людей почувствовать свою власть. Колдун самодовольно усмехнулся и тут же резко поднялся на ноги, утаскивая девушку за собой. — Как ощущения? — саркастично спросил он, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках того, что могло бы ему помочь в опознании того места — хотя с местом все было понятно, Хогвартс Хогвартсом — или времени, в котором они оказались. — А какие у вас были бы ощущения от падения на пол? — огрызнулась Голдстоун и добавила, потирая затылок. — Весьма неприятные. Ворчание Аманды Йенсен слушал вполуха, да и только для того, чтобы зацепиться за какое-нибудь слово и язвительно ей ответить. — Да, падать на вас, милочка, было по ощущениям примерно так же как падать на пол. Пойдем, — он схватил девушку за руку и потащил вперед. Благо, тот коридор, в котором они оказались, на данный момент пустовал, и никто не стал свидетелем странной сцены со странными людьми. — Отпустите! — не прекращала возмущаться преподаватель Зелий, искренне жалея, что этим утром так некстати забыла палочку на прикроватной тумбочке. — Я намерена идти к директору, и пускай она разбирается с вашими темными делишками. Да отпустите же вы меня! — Такое чувство, что я насилую цыпленка, господи, — тяжело вздохнул колдун, закатывая глаза. Они с Амандой вышли в более людный коридор, где-то и дело сновали студенты вместе…вместе с родителями? Насколько помнил Йенсен, последний день открытых дверей — на самом деле первый и последний — был лет десять назад. Колдун резко застыл и перехватил руку Голдстоун под локоток, шикнув на нее и кивнув в сторону дверей одного из кабинетов. В кабинете собралось по несколько родителей студентов с каждого факультета, внимательно выслушивающих своеобразный отчет, жалобы и пожелания преподавателя Зельеварения — профессора Горация Слизнорта. Голдстоун замерла на месте, даже не обратив внимания на действие коллеги, и во все глаза уставилась на преподавателя. — Но ведь… — только и сказала она, переводя взгляд на Йенсена. — Если это снова какие-то ваши штучки… — недовольно скривилась она. — Да, браво, Голдстоун, 10 баллов Пуффендую! — саркастично фыркнул колдун. — Я «снова устроил какие-то штучки» и выбрал именно вас в качестве компаньона, вот делать мне больше нечего. Не будь такой наивной дурочкой, — раздраженно прошипел он. — Делай вид, что ничего необычного нет, мы просто пройдем мимо, — и план Йенсена сработал бы, если бы профессор Слизнорт не закончил общение с родителями раньше времени и не обернулся бы в их сторону. — Господа! — радостно обратился он к Йенсену и Голдстоун. — Вижу, вы здесь недавно. Прошу-прошу, проходите. Я, конечно, уже закончил с остальными родителями, но с радостью побеседую и о вашем чаде, — колдун добродушно улыбнулся, приглашая «пару» к себе в кабинет. Константин вежливо улыбнулся, дергая Голдстоун, чтобы она не сильно сопротивлялась, хотя девушка была в таком шоке, что вряд ли бы сейчас смогла хоть что-то сказать против. Конечно, хорошо было бы сейчас найти пустынное место — время-то уже было выяснено — и вернуться обратно, но боже мой, как вообще можно было устоять перед возможностью поиздеваться над Амандой. — Профессор Слизнорт! — радостно воскликнул Йенсен. — Добрый-добрый день, вы наверное нас не помните, наша малышка не сильна в Зельях… — он усмехнулся. — Константин Згырчиту и моя прелестница, Мэнди, дорогуша, ты в порядке? На тебе нет лица. «Мэнди» ошарашенно уставилась на Константина, вопросительно выгнув бровь. — Згырчиту? Простите, не припомню такой фамилии… — профессор задумчиво почесал затылок. — Не напомните мне курс? Возможно, я мог бы дать какие-то советы относительно вашей дочери. — Второй курс, совсем еще маленькая, — легкомысленно замахал рукой колдун. — Увлекается Травологией и Квиддичем, такая маленькая, темноволосая, шустренькая, — он заулыбался, показывая рост несуществующей дочери. — Но не беспокойтесь насчет этого, Мэнди у нас спец в зельях, так что здесь мы как-нибудь разберемся и будьте уверены, скоро вы не спустите с Лаурочки глаз! — он мысленно влепил себе же самому пощечину. Занесло, молодец, пора притормозить. «Лаурочка», ну что за фрейдовские заскоки! — Что ж, надеюсь, вы правы, — заулыбался зельевар. — А вы, мадам, увлекаетесь зельями? — внимание его тут же переключилось на Аманду, со страху вцепившуюся в руку Йенсена. Девушка пару раз кивнула и, к удивлению обоих мужчин, тихо залепетала, обращаясь к Константину: — Nu am nici o idee despre ce ar trebui să răspundă. От шока колдун поперхнулся и закашлялся, он обернулся к Голдстоун, ошарашенно на нее посмотрел. Однако вспомнив, что в кабинете находится еще и Слизнорт, быстро натянул на лицо умиленную улыбку. — Spune orice. Tu esti familiarizat cu subiectul! — прошипел он. — Да, зелья — это моя страсть, — тут же сообразила девушка, обращаясь к Слизнорту. — Но, увы, мне никогда не удавался Феликс Фелицис, — нахмурилась Аманда, вспоминая далекие школьные годы. — Хотя, зачем нужна удача, когда в жизни уже так повезло, правда, dragă mea? — она мило улыбнулась Йенсену, заботливо поправляя воротник его рубашки. Колдуна перекосило. Он быстро выровнял лицо до все той же улыбки, но вся радость от издевок улетучилась в один миг. Мало того, что Голдстоун подхватила игру так быстро и профессионально, так еще и удумала ласково обращаться к нему по-румынски. Взять бы ее и хорошенько выпороть за такие вещи! Слизнорт тем временем добродушно рассмеялся: — Охохох что ж, раз так, думаю, у вашей…эээ… Лаурочки все будет хорошо, — он сжал кулачки около груди и продолжил, не прекращая улыбаться. — Теперь позвольте вас покинуть, если вам моя помощь не нужна. — Конечно-конечно, были рады встретиться, — тут же отозвался Йенсен. Зельевар раскланялся и заторопился в сторону одного из кабинетов, попутно делая выговор студенту, так не вовремя оказавшемуся посреди дороги с кучей фолиантов. Голдстоун быстро высвободила свою руку, а милая улыбка вмиг исчезла с ее лица. Девушка огляделась по сторонам, дабы удостовериться, что знакомых — и столь неожиданных — колдунов на горизонте не было, и облегченно выдохнула. И тут же вновь была схвачена Йенсеном за руку и затащена в тот самый кабинет, благо пустующий, около которого они стояли. — Румынский, — вкрадчиво и не совсем дружелюбно произнес Константин, закрывая за собой дверь и подпирая ее спиной. — Ты знаешь румынский. Откуда? Ведьма сглотнула, опасливо поглядывая в сторону Йенсена. — Вы как-то обмолвились парой фраз на отработках… — совсем тихо начала оправдываться она, отчего-то вдруг засмущавшись. — Я тогда еще на третьем курсе была. И запомнила. Константин фыркнул. — Вечно ты суешь свой длинный нос, куда не следует, — недовольно проворчал он. — А теперь, пожалуйста, помолчи и даже не смей отвлекать меня своими глупыми вопросами. Он распрямил плечи, прикрыл глаза и выставил руки вперед, растопырив пальцы в стороны.

***

Голдстоун запрокинула голову назад и устало выдохнула. Они сидели в этом кабинете уже достаточно долго — и, что странно, никто из всей школы не додумался сюда заглянуть. Йенсен все так же продолжал проводить свои странные ритуалы, до которых девушке, впрочем, не было никакого дела. Ну в самом деле, какой смысл вдумываться в то, чего не понимаешь? Лучше уж просто молча наблюдать. Колдун шевелил пальцами, хмурился и что-то тихо бормотал себе под нос. Собственно, больше он ничего и не делал, он стоял все на том же месте, все в той же позе. Аманда тяжело вздохнула. И с чего это она здесь сидит? И где этот вообще — здесь? Маленький засранец очень хорошо подгадал и сделал все на отлично. Он даже отгадал способ, которым Йенсен стал искать его — и благодаря этому смог лишить колдуна магии, судя по тому, что видел Константин, часа на два-три. Когда в очередной раз ниточка сорвалась и заклинание не получилось, он зло выругался и с силой пнул ближайшую парту, да так, что она отъехала на несколько сантиметров назад. — Может…имеет смысл попросить помощи? — подала наконец голос Аманда, переводя взгляд на колдуна. По правде сказать, ей уже надоело сидеть в этом кабинете сложа руки, но решиться на спор с Йенсеном… — Девочка моя, — зло прошипел мужчина, вмиг оказываясь около Голдстоун. — Ты хоть представляешь, где мы с тобой находимся? Судя по глупенькому выражению твоего лица, могу заключить, что нет, не представляешь, так позволь мне разъяснить. Это — субреальность, — он обвел комнату руками. — Выход и вход в субреальности — это одно и то же, выйти можно лишь также как и зайти. То есть мне нужно произнести ровно то же заклинание, но вот незадача, детишки мне в этом постоянно мешают! — зло рыкнул Константин. — Ну простите! — вскинула руками девушка. — А ничего, что мы едва не попали в неприятности? И из-за кого — из-за профессора Слизнорта! Я просто думаю о том, как бы такого не повторилось, — фыркнула она, складывая руки на груди. — Единственный человек, из-за которого мы можем попасть в неприятности — это ты, Мэнди, дорогуша, — фыркнул Йенсен, уже более спокойно. Он успокоил свои мысли и стал думать о том, как бы поскорее избавиться от общества Голдстоун. Однако, ничего не смог придумать, потому что против потери магии не попрешь. — Ладно, ладно… — произнес наконец он. — Слушай. Я не могу отправить нас обратно прямо сейчас. Нужно переждать. Оставаться в этом кабинете нельзя, мы и так слишком долго здесь сидим, поэтому, — колдун вздохнул и провел рукой по волосам. — Предлагаю пройтись и посмотреть на знакомых. И ради всего святого — не запори мою легенду. — Конечно-конечно, soţior, — фыркнула Аманда. Йенсен привычно закатил глаза и подхватил девушку под руку, выходя обратно в коридор. — Насколько я помню, все веселье происходило на заднем дворе, — задумчиво произнес он. — Конечно помните. Вы же всегда это дело пресекали, — Голдстоун послушно шагала рядом с колдуном, улыбаясь проходящим мимо и смеряющим их удивленными взглядами людям. — Скучное и бесполезное занятие, — философски заметил Константин. — Особенно в случаях самых тяжелых учеников. «Парочка», неспеша вышагивая, дошла-таки до этого самого заднего двора, буквально кишащего народом. Учителя, ученики родители — все смешалось, первокурсники носились туда-сюда как оголтелые, учителя кричали на них, при этом стараясь не потерять имидж, родители смущались и тоже пытались что-то сделать с неугомонными детьми, что было, разумеется, бесполезно. — О чем я и говорил, — хмыкнул Йенсен. — Ну это же веесело, — позволила себе усмехнуться колдунья. — Хотя я помню, какого мнения о вас были…многие родители. Константин снова слушал болтовню Голдстоун краем уха, на деле напряженно думая о том, как чертов Барнс вообще сумел пробраться в Хогвартс. То, что он преодолел защиту Йенсена — что ударило по его самолюбию, но не настолько сильно, чтобы выбить из колеи — это полбеды, проблема в том, что на замке была не только его защита, сама профессор МакГонагалл что-то ставила, а человек, знающий что-то о защитных чарах для школ больше, чем директор Хогвартса, вряд ли еще родился. Невозможно было проникнуть в Хогвартс, не имея подельника внутри. — И какого же? — помедлив и переработав в голове фразу Аманды, переспросил колдун. — По-моему я милашка и от меня пищала вся женская часть. — Но далеко не мужская, — хмыкнула девушка. — К примеру, мой отец считал, что ваши методы — весьма сомнительны, а уж насчет общения… — она махнула рукой, отворачиваясь от мужчины и внимательно осматриваясь по сторонам. — Не беспокойся, малышка, я твоего отца вообще в глаза не помню, — хмыкнул колдун и удивленно вскинул брови, замечая знакомые лица. — Ты только посмотри какие финты выкидывает эта субреальность, — задумчиво произнес он. Аманда проследила за взглядом коллеги и охнула. Совсем недалеко от этой странной-странной парочки стояла не менее странная семейка, разговаривающая с профессором МакГонагалл. Семейка Барнс. — Нет, не Барнс, — усмехнулся Йенсен. — Крауч. Ярче всего выделялся отец семейства, бывший — а может и не такой бывший — Пожиратель Смерти, Бартемиус Крауч-младший. Он был одет с иголочки в элегантный дорогой костюм, гладко выбрит и, казалось, чуть ли не блестел от лоска. Он выглядел так, как должен был выглядеть настоящий потомок аристократии. Рядом с ним, склонив голову набок и мягко улыбаясь стояла Джулия в совершенно непривычном для нее облике: в легком летнем белом платьишке, скромно сложив ручки на согнутом локте мужа. Ее медного цвета великолепные волосы были рассыпаны по плечам, и черт возьми как же сильно в этом образе она напоминала Лауру, как же сильно… С другой стороны Крауча стоял его сын, отведя взгляд в сторону — явный признак беспокойства — но сохраняя каменное выражение лица. — Так…так это правда, что пишут в газетах? — спросила отчего-то перешедшая на шепот Аманда, вцепившись пальчиками в руку некроманта. Она, поджав губы, не сводила взгляда с юного Энтони, кажется, еле-еле сдерживаясь, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего. — О чем ты? Об отце Тони? — Йенсен хмыкнул. — Ну тут долго не погадаешь, они похожи как две капли воды, — и все-таки, как это пацан смог проникнуть в школу? Кто, кто был тем человеком, что помогал ему, Люпин? Да нет, вряд ли, его самого в Хогвартсе давненько не видно. Кто-то из компашки Поттер-Уизли? Роза? Возможно ли, что это была сама Роза? Голдстоун стояла рядом, как-то растерянно поправляя прическу и отводя взгляд, и что-то бормотала себе под нос, отвлекая Константина от таких важных размышлений. — Да что ты там возишься?! — раздраженно шикнул колдун, с силой отводя взгляд от Джулии и переводя его на Голдстоун. — А? Я…да нет, я просто… Тони так волнуется, — девушка же, напротив, неотрывно глядела на Барнса — нет, уже Крауча, — закусив губу. — Когда в последний раз такое было… Константин понимающе хмыкнул и тут же застыл, пораженный догадкой. Мэнди? Моралистка-Мэнди? Даа…что делает с людьми любовь. — Он наверное так волновался в последний раз, когда ему «дали» меня в помощники с заклинанием, с которым он сам в состоянии справиться был, да, Мэнди? — как бы поддерживая разговор, спросил колдун, хитро косясь в сторону Голдстоун. Аманда усмехнулась чему-то своему и замерла, стараясь не сталкиваться взглядом с Йенсеном и искренне надеясь, что он не заметил ее жеста. Он же не понял? Просто не мог понять… Паззл сложился. Эта девчонка идеально подходила для всех тех вещей, что успел натворить Барнс. И ведь никто даже не подумал подумать на нее! Тонко, Голдстоун, тонко. Константин не сдержал самодовольной ухмылки. Вот Перси смеяться будет… — Пойдем-ка поближе, послушаем, о чем там треплются, — колдун дернул девушку в сторону Краучей. Он очень удобно устроился за одной из колонн Хогвартса так, чтобы можно было слышать все, о чем говорят стоящие рядом люди, и не бояться быть замеченным. -…так что вам, мистер и миссис Крауч, абсолютно не о чем волноваться, — заверила Минерва МакГонагалл, как всегда улыбаясь. Она взглянула на все еще молчащего Энтони и кивнула. — Абсолютно не о чем. Тони — очень способный мальчик. Я бы обратила особое внимание на его успехи в заклинаниях, — посоветовала она. — Но профессор Флитвик, конечно, расскажет это лучше меня. И будет очень рад видеть тебя, Джулия, — женщина еще раз улыбнулась бывшей студентке. Миссис Крауч, тоже улыбаясь — УЛЫБАЯСЬ — кивнула, после чего профессор МакГонагалл оставила семью, чтобы перейти к более проблемным детям, чем Энтони. Улыбка с лица Джулии упала. — Наконец-то. Пошли домой, а? Жрать охота пиздец. Йенсен облегченно выдохнул. — Слава духам, хоть что-то остается неизменным. А я уж боялся. Аманда же молча стояла, прислонившись к колонне, и даже не взглянула в сторону, казалось бы, счастливого семейства, не сводя взгляда со своего запястья, все еще зажатого в ладони Константина. — Да успокойся ты, женщина, — фыркнул Бартемиус. — Сейчас пойдем домой, накормим тебя, поиграем в икс-бокс… — Вы что, икс-бокс купили?! — возмущенно воскликнул Тони, переводя взгляд на отца. — Не буду я играть в икс-бокс, плэйстейшн форевер, — Джулия закатила глаза. — Бесит меня твой икс-бокс. У Сонек железо мощнее. — Нормально вообще, я тут учусь, а вы там…играете без меня… — парень обиженно насупился, складывая руки на груди. — А мы уже отучились, — хмыкнула рыжеволосая. — Вот ты, засранец мелкий, отучишься — тогда играй сколько влезет, правильно я говорю? — спросила она у мужа. Бартемиус пожал плечами. — Мы с тобой сегодня строгих родителей строим? — насмешливо спросил он. Джулия цыкнула. — Ну пойдем домой, а, я ж щас разозлюсь, мало не покажется, — проныла она. — Сынок, — мистер Крауч обернулся к Тони. — Я пойду задабривать дракона. Держись. — Давай пап. Удачи. Смотри, чтобы она тебя по пути не покусала, как в прошлый раз. Константин слушал этот диалог и тихо посмеивался. Да, конечно, Тони из этой субреальности повезло намного больше, чем его Тони. Бартемиус был неплохим отцом, по крайней мере, на первый взгляд. — Если вас подловят на слежке — не избежать беды, — подала голос Аманда, наконец осмеливаясь поднять взгляд на Йенсена. — Мистер Крауч, как никак, бывший Пожиратель… — И что с того? — непонимающе переспросил колдун. — Зато посмотри как им здорово вместе. — Не понимаю вашего веселья, — фыркнула Голдстоун. — Нам нужно выбираться отсюда, а не следить за кем попало! — Оп, кстати насчет выбираться, — Константин прикрыл глаза и шевельнул пальцами свободной руки. — Кажется, магия возвращается. Пойдем найдем очередной темный угол, — глаза колдуна загорелись, и он поспешил вновь потащить девушку за собой куда-то обратно в коридоры Хогвартса.

***

Аманда стояла спиной к колдуну, сложив руки на груди и поджав губы. Девушка месяцами старалась соответствовать образу тихой и неприметной учительницы, что, стоит заметить, у нее неплохо получалось. До сегодняшнего дня. И ладно бы просто попасть под заклинание Крауча, но надо же было так глупо, так по-детски спалиться. И перед кем? Перед Константином-Мерлин-его-подери-Йенсеном! Довольный собой колдун шептал под нос нужное заклинание и привычно шевелил пальцами. Аманда Голдстоун! Аврорат охренеет. Последнее слово, последнее движение, и вот Йенсена толкает в спину на девушку, как и в прошлый раз. Не успела Аманда даже возмутиться, как почувствовала толчок в спину и полетела на пол. Уже отчего-то привычное головокружение, последующий удар головы о каменный пол родной школы — и девушка потеряла связь с реальностью. — Мэнди, дорогуша, как ты там? Жива? — издевательски спросил колдун, еще даже не до конца вернувшись сознанием в нужную реальность. Вдалеке послышались уверенные и достаточно быстрые шаги, на которые некромант не обратил ровным счетом никакого внимания, полностью поглощенный восстановлением после незапланированного путешествия, и вот на другом конце коридора показался Персиваль Грэйвс, после изнурительного собрания так кстати решивший прогуляться до своей комнаты именно через это крыло школы. — У вас тут дополнительные занятия? — саркастично хмыкнул Грэйвс, останавливаясь около так удобно улегшихся на пол товарищей. — Перси! Я нашел тебе интересное занятие, — как же удачно американец шел мимо! Константин вскочил на ноги и тыкнул пальцем в все также лежавшую на полу Аманду. Колдун опустился на колени перед Голдстоун и, осторожно подняв тоненькую ручку, проверил ее пульс. — И что же вы предлагаете мне с ней делать? — хмыкнул Персиваль, поднимая немного насмешливый взгляд на Йенсена. Константин резко присел на корточки рядом с волшебником и глядя прямо ему в глаза, серьезно заявил: — Разбудить. Расколоть. Ты это умеешь, я знаю. Узнаешь много новых интересных подробностей, — быстро подскочил обратно на ноги. — А мне нужно наведаться к одной…к двум рыжим заразам. ___________________________ *Уже традиционный перевод с румынского: Vă fut! — Ёб вас! Terchea-berchea — Жопа с ручкой Nu am nici o idee despre ce ar trebui să răspundă. — Я понятия не имею, что отвечать. Spune orice. Tu esti familiarizat cu subiectul! — Скажи что-нибудь. Ты же разбираешься в предмете! Dragă mea. — Любовь моя. Soţior. — Муженек.*