Бесконечная дорога

Уменьшив чемодан, Северус почистил клетку эскуро (хотя она была такой грязной, что разница была незаметной), и приказал Гарриет отпустить сову. - Зачем? – спросила она, и глаза Лили расширились от удивления за самыми ужасными очками, которые он когда-либо видел. Огромные, круглые, пластиковые – наверняка Петуния выбрала их именно потому, что они были такими уродливыми. - Я не стану аппарировать с Вашим фамилиаром, - ответил он. – Сова может сама долететь до Хогвартса. Немного поколебавшись, она подчинилась и что-то прошептала любимице, поглаживая белоснежные перья. Птица нахально уставилась на него желтыми глазами. Затем нежно клюнула девчонку в ухо, расправила крылья и взмыла в темнеющее небо. - Что такое «аппарировать»? – спросила девчонка. - Скоро узнаешь, - он протянул ей руку. – Держись. Внимательный взгляд зеленых глаз переместился с руки на его лицо. Затем девчонка легонько коснулась ее пальцами. - Держитесь крепче, - приказал он ей, - моя рука не кусается. Она робко сжала ткань его рукава с таким выражением, будто делает это только потому, что иначе ее снова запрут в комнате. Он тяжело вздохнул, стряхнул ее руку и сам взял ее за руку. Затем без предупреждения аппарировал. Хогвартс обрушился на них внезапно, как приливная волна, с его золотым закатным светом, прорезающим длинные тени на траве, пылающими башнями и башенками. Девчонка жадно глотала воздух, будто вынырнула из-под воды. - Могли бы и предупредить меня! – возмутилась она, но, взглянув на него с опаской, мрачно добавила – Сэр. Наверное, он мог. – Сюда, - он проигнорировал ее выпад и направился к воротам. Он взмахнул палочкой, и замки, обвивавшие прутья, словно виноградная лоза, втянулись, открывая проход. По дороге в замок он почувствовал, что ее раздражение постепенно сходит на нет. Северус заставил себя замедлить шаг, чтобы она не отстала. Гарриет казалось, была рада, будто едва смела надеяться оказаться здесь, но в то же время была уставшей и истощенной. Вспомнив ту кошачью дверцу в двери, вонь совиного помета и немытого тела в комнате, он принялся воспроизводить в уме рецепт Напитка Живой Смерти шаг за шагом в попытке не сорваться и не побежать в кабинет директора, чтобы разгромить там все от покрытого дорогими коврами пола до расписного потолка. Северус, если бы что-то случилось с мисс Поттер, я бы знал... О, Дамблдор был ему должен за то, что он оставил в живых этих мерзавцев... за то, что он просто вышел из их дома, не сделав ничего, всего лишь обездвижил и напугал их... Замки на двери, зарешеченное окно, и эта кошачья дверца, чтобы просовывать еду в комнату... Напиток Живой Смерти был недостаточно сложным. Он попытался вспомнить, как варить аконитовое зелье - антиликантропное, облегчающее оборотням дни трансформации, предварительные результаты которого были опубликованы всего месяц назад. Северус следил за развитием проекта с самых ранних стадий, когда о нем объявили десять лет назад. Зелье было сложным в приготовлении, потенциально смертельно опасным, и варилось три дня. Однажды выучив список ингредиентов и инструкцию по приготовлению, теперь у него всегда под рукой было средство для борьбы со вспышками гнева. Поднимаясь по лестнице, Северус посмотрел на девчонку, чтобы убедиться, что она идет за ним. Интересно, Помфри все еще в учительской, пытается выписать Минерве болеутоляющее, или уже ушла в больничное крыло, после того, как Минерва, как рассерженная кошка, отказалась принимать зелья? Первое, понял он, когда втащил девчонку в пустое больничное крыло. - Входите, - коротко сказал он, когда она в нерешительности застыла на пороге. - Я не больная. - ответила она. - Это решит медсестра. - Она упрямо и нерешительно посмотрела в ответ, и он добавил, - Скажите мне, когда и что вы в последний раз ели. - Эм... - Она рассматривала свои руки, явно пытаясь незаметно посчитать на пальцах. С таким же успехом рейвенкловец мог пытаться сказать три предложения подряд без "из чего следует". - Обычно на этот вопрос несложно ответить. - Он указал рукой на ряды чистых белых коек. Девчонка вспыхнула. - Я в этом не виновата, - сказала она, но неохотно вошла в комнату и позволила усадить себя на стул возле кабинета Помфри. Ни один ребенок не заслуживает, чтобы его морили голодом в качестве наказания, подумал он, но не сказал вслух. Вместо этого он сказал, - Домовой эльф. Гарриет в удивлении уставилась на хогвартского эльфа. Она была удивлена, но не испугана. Что-то в ее реакции было не так, но он решил обдумать это позже. Домовой эльф молча поклонился ему. Все хогвартские эльфы знали, что если их вызывал Северус, значит, он чего-то хотел, и не нужно задавать бессмысленных вопросов и тратить время на бессмысленные приветствия. - Принеси мне тарелку рисовой каши, не добавляй никаких специй кроме соли. И позови мадам Помфри - и профессора Макгонагалл. Объясни им почему. - Он подумал, стоит ли позвать и Дамблдора, но решил высказать ему все наедине, до того, как он увидит девчонку, чтобы усилить эффект. Если у Дамблдора вообще можно вызвать чувство вины. Иногда Северус в этом сомневался. Эльф еще раз поклонился и исчез с громким хлопком. - Я же сказала вам - я не больная, - повторила девчонка, с любопытством рассматривая место, где только что был домовой эльф. - В Хогвартсе есть домовые эльфы? - Их здесь больше сотни, - ответил Северус. - Даже волшебный замок сам себя не убирает. Теперь она нахмурилась. - Среди них есть эльф по имени Добби? - Добби? - Северус посмотрел на нее в удивлении. - Вы знакомы с эльфом по имени Добби? Она снова посмотрела ему в глаза, и он увидел как любопытство сменилось беспокойством, затем она невозмутимо пожала плечами. Ради всего святого, какие же дети раздражающие, даже дети Лили. На маленьком столике на колесиках, предназначенном для лежачих больных, появился небольшой поднос. Невозможно было представить, что эльфы не выполнят указания, но все же он наколдовал себе ложку и попробовал кашу. Каша была безвкусной, как и полагалось, хотя эльфы прислали еще и вазу с розовой орхидеей. - Красиво, - сказала девчонка, прикоснувшись к орхидее. - Съешьте это, - сказал он, убирая ложку. - Если ваш желудок удержит, сможете поесть снова через несколько часов. Она сердито посмотрела на него, но потянулась за миской. Как он и думал, она не смогла съесть даже половину. - Не заставляйте себя, иначе Вам станет плохо, - сказал он. Дверь открылась, поспешно вошла Помфри, за ней Минерва, чей рот был сжат в тонкую линию. - Северус, - сказала она, с едва сдерживаемым раздражением в голосе, - надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение... Она замолчала, заметив девчонку. Помфри уже подлетела к Гарриет, красные и голубые лучи диагностических заклинаний сорвались с кончика ее палочки. - Святая Ровена, - сказала Помфри, измеряя ее пульс. - По крайней мере, температуры у тебя нет. - Добавила она, вглядываясь в ее покрасневшее от стыда лицо. Поскольку Минерва вряд ли отпустит ее без приказа Дамблдора, Северус справедливо рассудил, что с девчонкой ничего не случится в больничном крыле. - Дамблдор? – коротко спросил он. - Ушел к Хагриду после обеда, - ответила Минерва. - Я могу не спрашивать, где ты был. - Очевидно, нет - сказал он и оставил их – строгую и официальную Помфри, девчонку, возражающую, что на самом деле, она не больна, и отдающую распоряжения Минерву. Хагрид мог бы утешить ее лучше. И Помфри и Минерва были слишком серьезными, их забота выражалась в пристальных взглядах и четких приказаниях... как и сам Северус. ❧ Дамблдор действительно нашелся у Хагрида. Он сидел снаружи в садовом кресле, слишком большом даже для человека его роста. Они с Хагридом курили трубки, и сладковатый дым кольцами взвивался в темнеющее небо. - А, Северус, - Усы Дамлдора подернулись, по чему можно было предположить, что он улыбается, хотя его глаза оставались холодными. - Как дела у мисс Поттер? Северусу пришлось считать про себя до десяти, прежде чем был в состоянии ответить на вопрос. - Я уверен, что Помфри сможет ответить, когда закончит ее осматривать. - Что? – удивился Хагрид, вдохнув полпачки табаку разом. – Гарри здесь? Выдавил он, когда прочистил нос и вытерел выступившие слезы. - В больничном крыле. – ответил Северус, не отрывая взгляда от Дамблдора, который смотрел на него в ответ сквозь дым. - Мисс Поттер вернулась в школу немного раньше в этом году, - сказал Дамблдор с улыбкой. – Уверен, она будет очень рада, если ты поднимешься, чтобы поздороваться с ней, Хагрид. - Точно! – Хагрид поднялся с кресла и удалился размашистым шагом в сторону замка. - Не желаешь присесть, Северус? – спросил Дамблдор, будто его действительно это беспокоило. Северус просто смотрел на него, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулак. - Я, конечно, узнал, когда ты ее забрал. – сказал Дамблдор, разглядывая его поверх своих очков. Северус в этом не сомневался. Он также был уверен, что Дамблдор был удивлен, но готов к такому повороту событий. - Вы знаете, что такое кошачья дверца, Директор? – ласково спросил Снейп. Дамблдор не моргнул, но между его кустистыми бровями появилась легкая складка. – Боюсь, я не знаю, мой мальчик. - Магглы устанавливают их в двери, чтобы кошки могли пройти в помещение. Они достаточно маленькие. - Такого размера, чтобы кошка могла пролезть? - Именно. – Сказал Северус еще ласковее. – В спальне мисс Поттер была такая – чтобы Петуния могла просовывать еду не открывая пять замков на двери. Сперва Дамблдор не шевелился. Затем он медленно опустил свою трубку. Наконец, наконец в его глазах появилось что-то холодное, что-то похожее на ярость. Но все, что он сказал – «Ясно». – Я Вас предупреждал. – Северус чувствовал сердцебиение в горле, вонь комнаты, слышал, как капает со стола на мягкий ковер пролитое вино. – Столько лет назад, Дамблдор, я Вас предупреждал... - Северус, - сказал Дамблдор голосом, в котором как-то совмещались нежность и угроза, что он недолго будет нежен, если Северус продолжит давить. – Я помню, мой мальчик. И я помню, что я тебе ответил... – Тогда идите и посмотрите на нее, – прошипел Северус, мечтая заставить Дамблдора поколебнуться. Но никто не смог, даже Темный Лорд. – Идите в чертово больничное крыло и посмотрите на нее. Он развернулся, чтобы уйти, но остановился и выдавил сквозь зубы – И спросите ее о домовом эльфе по имени Добби. Может быть, вам она расскажет. Затем он ушел чтобы разбить что-нибудь. ❧ Было приятно снова принять ванну. Когда мадам Помфри сказала Гарриет какое сегодня число, она поняла, что просидела в комнате всего пять дней. Ее выпускали в ванную утром и вечером, но не давали времени даже на душ, только проталкивали в комнату миску с холодной водой, кусок мыла и полотенце. Гарриет плескалась в ванне больничного крыла, такой огромной, что если бы она раскинула руки в стороны, то едва доставала кончиками пальцев до бортиков, вода была такой горячей, что от нее исходил пар, а кожа порозовела. Шампунь пах мятой, а мыло – медом. Как странно, что она была обязана этим счастьем профессору Снейпу. Странным он был, этот Снейп. Странно выглядел и странно вел себя, и не только сегодня. Конечно, сегодня он был супер странным, но его никогда нельзя было назвать нормальным. Определенно, он был самым злым учителем в Хогвартсе, а двое рейвенкловцев-старшекурсников делали исследование, является ли он самым злым учителем в мире. Тем не менее, он никогда не был злым с Гарриет. На ее первом уроке зельеварения холод подземелий и плавающие заспиртованные зародыши каких-то животных в банках на полках вдоль стены и так действовали ей на нервы. Он оторвал взгляд от списка и уставился на нее своими темными холодными глазами, похожими на пустые туннели, а она заставила себя смотреть в ответ. Его взгляд стал жестче, а потом он моргнул и отвернулся, перейдя к следующему по списку, Дину Томасу. Больше он ни разу на нее не взглянул – ни на уроке, ни за весь следующий год. Когда он скользил по классу, браня других учеников за паршивые зелья, он всегда проходил мимо нее. Он писал на ее домашних заданиях только оценку и всегда бросал пергамент ей на парту вместо того, чтобы отдать в руки. И хотя он часто неприятно удивлял гриффиндорцев внезапными вопросами на уроке, он никогда не вызывал ее (и всегда игнорировал поднятую руку Гермионы, но не так, как он привык игнорировать Гарриет). Гарриет это удивляло, но она была благодарна. Хотя боялась сделать что-то, что превратит ее в еще одного Невилла в его глазах, и тогда он назовет ее некомпетентной идиоткой с мозгами гусеницы и разберет все ее промахи. Но Снейп никогда не цеплялся к гриффиндоркам так, как к гриффиндорцам. Правда, он сказал раз Лаванде Браун, что она вылетит из его класса до окончания семестра если не прекратит думать о Майроне Вэгтейле хотя бы на две минуты, и если Гермиона отвечала на вопрос, который задавали не ей, он называл ее выпендривающейся заучкой, но Гарриет он не говорил ничего. Она сильно старалась, чтобы так продолжалось и дальше, используя навыки казаться послушной и незаметной, усовершенствованные после жизни с Дурслям. Конечно, у Дурслей все портила ее вспыльчивость, и пару раз некоторые вещи, которые Снейп говорил Рону или Невиллу привели ее в ярость, но Гермиона всегда пинала ее под партой прежде, чем она успевала открыть рот и высказаться. И если честно, Снейп пугал больше, чем дядя Вернон. Дядя Вернон был просто злым и тупым. Снейп был умным и по-настоящему злым. Еще он спас ей жизнь, сняв проклятие с ее метлы, когда Квиррелл пытался ее убить, а потом судил следующий матч, чтобы не дать ему сделать это снова. Но, не смотря на все это, казалось, что он едва ли замечает, что она существует. А теперь он появился у Дурслей, обездвижил их и привел ее в Хогвартс. Все это было очень похоже на спасение. Это было так же странно, как появление Добби. Странное лето. Наверное, это влияние Хогвартса, подумала она удовлетворенно. Она была не против, чтобы ее жизнь была странной, если это было связано с магией. Она посмотрела на свои ноги, кожа на пальцах сморщилась, да и вода уже остыла. Наверное, пора было вылезать. Кто-то повесил халат и ночную рубашку на крючок и положил белое полотенце с вышитым гербом Хогвартса. Может быть, домовой эльф? Точно: в Хогвартсе были домовые эльфы. Если Добби не работает здесь, то возможно, один из них знает, где его найти. У Гарриет еще были вопросы к нему. Например, что такого опасного может быть в Хогвартсе, что это стоит пожизненного заключения на Привет Драйв? Особенно учитывая, что Добби сказал, это не связано с Волдемортом… Она натянула ночнушку и задалась вопросом, почему Снейп удивился, что она знает домового эльфа по имени Добби. Это что, странное имя? Плохое слово на домашнеэльфийском? Или он знал домового эльфа по имени Добби? После густого пара в теплой ванной воздух больничном крыле показался холодным и разреженным. В горном замке было не особо тепло даже летом, а каменный пол был чистым, но холодным. Наступил вечер, за высокими окнами, вытянувшимися вдоль палаты, мерцала темнота. В круге лимонно-желтого света лампы сидел профессор Дамблдор и читал книгу с яркой двигающейся обложкой, изображающей мальчика и дракона, отплывающих в море на корабле. – Профессор? – удивленно спросила Гарриет. Он посмотрел на нее с любопытством и улыбнулся. Ну, или, по крайней мере, она предположила, что он улыбнулся, сложно было сказать из-за бороды. Но она немного пошевелилась. - Добрый вечер, моя девочка, - сказал он, отмечая страницу в книге которую отложил на колени. – Мадам Пофри сказала мне, что ты наслаждаешься заслуженной ванной. - Да, сэр, - сказала Гарриет. Она увидела поднос с едой на столе рядом с ним. Интересно, подумала она, не он ли его наколдовал: у стола были резные ножки в виде грифонов, голубая скатерть вышита падающими звездами, а посередине стоял букет цветов, похожих на маленькие колокольчики. - Не помню, чтобы это было раньше в больничном крыле, сэр, - сказала она, указывая на стол. - Ах, нет, – его улыбка стала шире. – Я немного перестарался, пытаясь скоротать время. Когда-то я был профессором трансфигурации, ты знала? Пока несравненная профессор Макгонагалл не присоединилась к нам. Мне не хватает этого постоянного превращения вещей, и я иногда потакаю своим слабостям. – Он стряхнул длинный рукав, обнажая волшебную палочку. – Какой твой любимый цвет? - Зеленый, - удивленно ответила Гарриет. Тетя Петуния ненавидела, когда она одевалась в зеленое. А еще зеленый был цветом Слизерина, но она ничего не могла с этим поделать, как и с тем, что сердцевина ее палочки была такой же, как у палочки Волдеморта. Дамблдор очертил в воздухе форму и возник настоящий стул с красивой темно-зеленой обивкой. - Спасибо, сэр, - сказала она. Обивка была из мягкого вельвета, приятного на ощупь. От аромата еды у нее потекли слюнки. Опять рисовая каша (она скривилась), и тонкие ломтики какой-то рыбы. - Прошу, - сказал Дамблдор, указывая жестом на еду. – Уверен, ты голодна. – Он снова улыбнулся, но Гарриет почувствовала, что что-то скрыто за этой улыбкой, будто между ней и этой неуловимой эмоцией было несколько закрытых дверей и завеса. Она почувствовала неловкость и смущение, хотя не понимала толком отчего, то же чувство преследовало ее весь вечер, когда мадам Помфри и профессор Мкгонагалл переглядывались между собой. Чем больше она говорила, что в порядке, тем угрюмее становились взгляды. - Они нормально меня кормили, - сказала она профессору Дамблдору. - Рад это слышать, - сказал он, но отчего-то ей захотелось спрятаться. Она занялась рыбой и рисом, громко стукая ложкой о миску, чтобы разбавить тишину. - Тебе наверное интересно, зачем я здесь - сказал Дамблдор через несколько минут, без следа того непонятного чувства. – Помимо того, что наслаждаюсь твоей компанией, конечно. Гарриет застыла как Дадли, с ложкой у рта. – Я думала вы послали профессора Снейпа забрать меня. - Ты права, моя девочка, - сказал Дамблдор. Гарриет была уверена, что небольшая пауза ей показалась. – Но ты подумала почему? - Я подумала, может быть, Гермиона что-то сделала, – призналась Гарриет. – После того, как Добби сказал, что он воровал все мои письма, я решила, что она догадается, что что-то не так, и она… не знаю, Гермиона не из тех, кто будет сидеть сложа руки. - Да, я получил письмо от мисс Грейнджер – магловской почтой, вообще-то. Я так понимаю, у нее нет совы? Я впечатлен, что она догадалась, что на маггловской почте есть шпионы-волшебники. В этом была вся Гермиона. Гарриет хотелось бы хотя бы на одну десятую быть такой же умной, как она. - Кто такой Добби, кстати? – с любопытством спросил Дамблдор - Ох, это домовой эльф. Он пришел предупредить меня о какой-то ужасной опасности якобы ожидающей меня в Хогвартсе. Это один из домовых эльфов замка? - Боюсь, я не встречал домового эльфа Добби, - сказал Дамблдор. – Ни в Хогвартсе, ни где-то еще. Но мне кажется, я бы с удовольствием с ним познакомился. Он рассказал что-нибудь о себе? Она описала в какой поношенной наволочке был Добби (в сравнении с которой тряпье, которое она носила у Дурслей выглядело, как одежда из Хэрродс, хотя она не сказала это Дамблдору), и что похоже, он живет в семье ужасных волшебников. -…он все бился и бился головой о разные вещи каждый раз, когда говорил что-то не то, чтобы наказать себя, - сказала она, вспоминая, как Добби бил себя настольной лампой. – Он сказал, что он всегда должен был так делать – что ему придется прищемить свои уши дверцей печи за то, что он пришел ко мне и предупредил меня – и его семья даже скажет наказать себя еще строже. Она остановилась, снова смутившись, но также пылая гневом. Дамблдор был серьезен и совсем не улыбался. - Домовые эльфы настолько связаны со своими хозяевами, что это рабство составляет саму суть их существа, - сказал Дамблдор. – Многие старые семьи смотрят на это не как на священный контракт между волшебником и эльфом, а как на право, дарованное им магией, и они ужасно злоупотребляют этим правом. В результате эльфы, такие как Добби, страдают. Это нормально, что тебе это не нравится. У Гарриет горели уши. – Он сказал, что это хуже, чем Вол… простите, Сами-знаете-Кто- - Ты можешь называть его по имени, дорогая, - сказал Дамблдор, на его лице на секунду снова мелькнула улыбка. - Ну… Добби сказал, что эльфам жилось еще хуже когда Волдеморт был в силе. Он был рад, что он исчез и пришел предупредить меня, он сказал, потому что… я ему нравлюсь, думаю, из-за того, что я – ну вы знаете, - пробормотала она. Это звучало бы так самовлюбленно сказать «за то, что я победила его» когда она была тогда такой маленькой, что даже не помнила как сделала это – а в мае она просто продержалась, пока ее не спасли профессора. - Судя по всему, дорогая, этот Добби рисковал, что его раскроют и накажут, чтобы предупредить тебя, наверное, он очень тебя уважает. И правильно делает. – сказал Дамблдор, от чего шея и лицо Гарриет налились краской. - Вас он тоже уважает, сэр, - промямлила она. - И все же, это к тебе он пришел. Хотя он не был с тобой знаком, он так о тебе беспокоился, что рисковал ради тебя. Это благородный поступок, достойный лучших из нас. Помни об этом, Гарриет. Он сложил руки на коленях и посмотрел на темный потолок, за что Гарриет была ему благодарна, потому что у нее на глазах выступили слезы. - Добби сказал тебе, в чем именно заключается опасность? – Спросил Дамблдор, все еще разглядывая тени на потолке. - Нет. – Гарриет сморгнула слезы. Она не собиралась плакать, только не сегодня, когда у нее было все, что нужно для счастья. – Я спросила его, связано ли это как-то с Волдемортом – цепкий взгляд Дамблдора остановился на ее лице – но он был уверен, что нет. - Не связано с Волдемортом, - повторил Дамблдор. – Больше он ничего не сказал? - Ну, он вел себя так, будто пытался на что-то намекнуть, но сказать больше ничего не смог. Он впадал в бешенство, когда пытался. Потом он захотел, чтобы я пообещала не возвращаться в Хогвартс, а когда я сказала, что не могу… - Она рассказала ему про упавший пудинг, письмо из Министерства и отредактированную версию своего наказания. Она не была уверена, что ему рассказал Снейп. Дамблдор внимательно слушал и кивнул, когда она закончила. – Ты умеешь попадать в переделки, да дорогая? – сказал он, глаза мерцали, как звезды на его мантии. - О нет, сэр, - ответила Гарриет. – Я люблю жить спокойно. - В таком случае, - сказал он, - возможно, мне не стоило договариваться , чтобы ты провела оставшиеся каникулы у Уизли? Гарриет была уверена, что ей послышалось. Она затаила дыхание. – Вы правда сделали это? Сэр! - На самом деле, - сказал он, - миссис Уизли настояла, чтобы ты приехала уже сегодня. Она перечислила мне несколько вещей, которые она сделает со мной, если я задержу тебя, кажется, меня ждет участь твоего друга Добби… Гарриет уронила ложку в миску. – Я готова! Я оденусь – еще не слишком поздно? Который час, сэр? - Четверть одиннадцатого, но миссис Уизли уверила меня, что будет ждать всю ночь, – сказал он. – И напомнила, что меня ждет, если я буду таким небрежным… - Я быстро! – пообещала Гарриет и умчалась. Вопреки всем ожиданиям, этот день оказался просто замечательным. ❧ Впервые за месяц Северус мечтал, чтобы здесь был кто-то из учеников. В его состоянии он бы с удовольствием довел парочку из них до слез и вычел несколько сотен баллов с целующихся учеников. Но не имея под рукой маленьких кретинов, которых можно было бы запугать, ему приходилось прибегать к иным методам. Он уничтожил целую поляну ночных фиалок, до смерти напугал невинное семейство полевок в их собственной норе, оскорбил Филча (но не его кошку, так как завхоз был нужен ему как союзник), поссорился с Пивзом и закончил свои детские выходки тем, что расстроил всех птиц в совятне. Девчонкина полярная сова еще не прилетела. Что ж, лететь было несколько часов, и она, наверное, наслаждалась свободой, если совы занимаются чем-то подобным. Сняв стресс на невинных жертвах, он вернулся в подземелья, чтобы хорошенько подумать. Воздух в подземельях был свежее, чем обычно в это время года, поскольку он провел здесь почти все лето. После камео Темного Лорда в мае, Дамблдор попросил Северуса быть под рукой, если ему понадобится информация. Северус получал очень мало информации в ответ, но он предпочитал провести лето в Хогвартсе с Дамблдором, каким бы скрытным он не был, чем в кошмарном Коукворте. Даже если в Тупике Прядильщика гораздо легче было раздобыть сигареты. В задумчивости он подошел к камину. Много лет назад Дамблдор дал ему коробку со старыми фотографиями и попросил передать Миневре, которая просила фотографии старого состава Ордена. В ней Северус нашел недавнюю фотографию Лили, без Поттера, Блэка и даже ребенка. Конечно, в коробке были другие ее фотографии с разными комбинациями всех перечисленных, но он оставил себе эту фотографию, перед тем как высыпать остальные на колени Миневре. Она стояла в рамке на его каминной полке, он зачаровал ее так, чтобы никто, кроме него не мог ее видеть. - Твоя дочь невоспитанная засранка, - сказал он ей. Она уперла руки в бока и лукаво на него посмотрела. - Но они все такие, - сказал он. – И у нее больше причин, чем у большинства. Намного больше причин, чем у большинства… Воспоминание о выражении лица Петунии, когда она увидела его на пороге своей гостиной было ярким и четким, как Техниколор. Она ненавидела его с самой первой встречи в детстве, но раньше она никогда так на него не смотрела. Должно быть, Лили рассказала ей про него тогда, много лет назад. Он помнил, как она метнула отчаянный взгляд в сторону сына, взмахнула рукой в немой попытке сказать Нет. Мальчик набивал брюхо уставившись в мелькающий телевизор и даже не понял, что произошло, пока Северус не обездвижил всех их и он не смог вытащить ложку изо рта. И глаза Петунии, полные агонии, когда она смотрела на его палочку… Она никогда не была похожа на Лили, но в тот момент они были потрясающе похожи в страхе за своих детей. А потом он ушел наверх и нашел девчонку запертую в комнате, с пустым неверящим взглядом, то ли от того, что она увидела именно его, то ли не веря, что ее вообще пришел кто-то спасать. Если только никто не расколдовал их, они будут неподвижными до завтра, как мухи, угодившие в янтарь. Это будет неприятное и страшное время. - Им повезло, что они еще дышат, - сказал он фотографии Лили. Она загадочно посмотрела на него и отвернулась. Почему бы и нет? Он был жестоким ублюдком. В этот конкретный момент ему это в себе нравилось. Маленький стеклянный шар засветился золотым, извещая, что директор стоял у входа в его комнаты. – войдите. – прокричал он. Директор вплыл в комнату, его мантия сияла в свете ламп, как зимнее небо в ясную ночь. - Добрый вечер, мой мальчик, - сказал он. – Я слышал, ты развлекаешься. Это ты уронил напольные часы Пивзу на голову тремя этажами выше? Северус оттолкнул воспоминания о Петунии и ее сыне, о Лили и ее дочери, будто свернул моток пряжи и положил его в ящик и закрыл. - Он бросил в меня топор, - сказал он холодно. - Если я не ошибаюсь, этим часам было триста лет, - приветливо сказал Дамблдор. – Подарок Карла Второго директору Гиду. - Никому из них часы не нужны уже несколько столетий. – когда его грубость не произвела на Дамблдора никакого впечатления, позитивного или негативного, он спросил – Что вы хотели? Дамблдор наколдовал себе место, так и не получив приглашения сесть у камина (у Северуса было всего одно кресло не без причины) и сел, и черт его побери, если он не смотрел на каминную полку. Но Северус был уверен, что никто кроме него не видит фотографию. Он просто угадал, что она там. - Просто подумал, что ты захочешь узнать, что Гарриет уже в Норе. Северус никак не отреагировал на это. - И я хотел сказать тебе, - продолжил Дамблдор, теперь изучая магловскую картину, которую он купил в лавке подержанных вещей много лет назад, лесной пейзаж с мужчиной, который гладил лань, - что ты правильно сделал, что забрал ее оттуда. Северус ненавидел себя за то, что его сердце сжалось от благодарности. Он так ненавидел разочаровывать Дамблдора, что он презирал эту ненависть. Но, он спокойно сказал – Я это и сам знаю. Дамблдор улыбнулся, рассматривая картину с мужчиной и ланью. – Конечно. Хочешь узнать, что мне рассказала Гарриет? Да и черт возьми, нет. – Она упоминала домовика Добби? - Да. – наконец Дамблдор взглянул на него, ожидая. - Добби, - Северус смаковал это, - это домовой эльф Люциуса Малфоя. Дамблдор моргнул, затем выпрямился в кресле. – Он носит грязную наволочку и у него зеленые глаза размером с теннисные мячи? Северус кивнул. - Гарриет сказала, что он приходил предупредить ее, что в Хогвартсе ее ждет большая опасность. Настолько большая, что для того, чтобы спасти свою жизнь, ей нужно остаться с магглами. Северус почувствовал, будто провалился под лед. Его собственный взгляд метнулся на каминную полку, где Лили смотрела на него с фотографии, такими же любопытными яркими глазами, как и у ее дочери. - Вы верите в это? – спросил он хрипящим голосом. - Не знаю, - сказал Дамблдор, - все возможно, но ты веришь, что домовой эльф мог сделать что-то подобное без приказа? - Вы имеете ввиду, что скорее всего кто-то из Малфоев устроил розыгрыш, или что они связаны с чем-то темным в Хогвартсе? - Именно. Северус погрузился в раздумья. Хотя они с Люциусом оба были Пожирателями, Люциус поздравил Северуса с тем, что ему «удалось так легко выпутаться». Люциус не заставлял посвятить его, кому он верен на самом деле, но он уважал это право затем, чтобы просить о той же услуге. Хотя Северус никогда не говорил Люциусу, что его отношение на самом деле изменилось. Люциус всегда воспринимал как должное, что их взгляды на Темного Лорда одинаковые и обоим нужно выпутаться из скандала. Но Северус был уверен, что если Темный Лорд вернется, Люциус первым примкнет к нему, и подтолкнет всех и вся в попытке защитить свои интересы. - Ты думаешь это возможно, что Том связался с Люциусом? – спросил Дамблдор, его взгляд был тяжелым и проницательным. - Нет, - уверенно ответил Северус. – Темный Лорд не снизойдет до того, чтобы умолять своих разбежавшихся слуг. Если он вернется – он почувствовал волну холода, ненависти, которая прошла сквозь него при мысли о том, что это существо вновь будет ходить по земле. – он появится перед непокорными только когда обретет прежнюю силу. Он захочет унизить нас, которые избежали наказания. Я уверен, что Люциус считает, что Темный Лорд никогда не вернется. Дамблдор посмотрел прямо на него. – Как думаешь, ты сможешь узнать? - Естественно. Директор улыбнулся.