Amor etiam deos tangit

      Оставшаяся часть дня тянулась невероятно долго. Запертая в своих покоях принцесса совершенно не находила себе места, метаясь между закрытой дверью и окном. Сидящая на пуфике Мирта лишь флегматично провожала взглядом свою госпожу, нервно бегающую из угла в угол. — Ваше Высочество, успокойтесь, ну какая польза от ваших метаний туда-сюда? — Мирта, дорогая, я заперта в собственной комнате без каких-либо объяснений, конечно же, я спокойна! - нервно ответила Лириэль, раздраженно опустившись на большой ковер, лежащий в центре комнаты. — Зря вы так злитесь. Вот увидите, скоро придет ваш батюшка и все вам объяснит. Не запер же он единственную дочь в четырех стенах без причины. И только она договорила, дверь покоев открылась и вошел король. На нем не было ни короны, ни парадного камзола, на уставшем лице застыло тревожное выражение. Казалось, перед девушками сейчас стоит не самодержец огромного королевства, а простой мужчина лет сорока, обеспокоенный чем-то. «Оставьте нас с принцессой наедине,» — приказал он служанке, которая тут же скрылась за дверью. Король Ричард тяжело опустился в кресло и тяжело вздохнул. Лириэль села ближе и, как в детстве, положила голову на колени отцу, не сводя с него взгляда сапфировых глаз. «Отец, что же случилось сегодня днем? Почему ты так встревожен?» — ласково спросила девушка. Теплая ладонь мужчины легла на ее голову, перебирая мягкие прядки непослушных волос. «Прости меня, дочка, я должен был рассказать тебе все намного раньше, — король отвел взгляд, голос его погрустнел. — Понимаешь, милая, пять столетий назад Кордейл воевал с драконами. Из-за чего началась эта война не известно, но силы были неравны — до сих пор не нашлось еще способа одолеть их. Королевство было на грани истребления, и тогда правитель драконов предложил заключить мир, но с одним единственным условием — сколько бы не минуло лет, правители Кордейла будут обязаны отдавать дочерей своих драконьему племени в обмен на мир между двумя народами. На тот момент жизнь одной единственной девушки казалась совершенно незначительной по сравнению с благополучием целого королевства. Условие это выполнялось исправно на протяжении двухсот лет, но после того, как мой предшественник, твой далекий предок, отдал свою дочь, Элиниэль, в королевстве целый век рождались только принцы. Но вот появилась ты. Мы с мамой были ужасно напуганы, я все надеялся, что время договора истекло. Но, увы, драконья магия не имеет срока, — король в очередной раз горько вздохнул и продолжил, — с самого твоего рождения я пытался найти любой способ расторгнуть договор, но лишь вышло отсрочить время ритуала на несколько лет. Прости меня, милая, я должен был рассказать тебе еще раньше, но не смог. После смерти твоей матери ты стала для меня единственным утешением, а сейчас я должен и тебя потерять навсегда, — по хмурому лицу скатилась скупая мужская слеза и капнула на хрупкую ладонь принцессы. — Единственное, что я могу сделать для тебя — не отдать против воли. Я готов на что угодно! Мы объявим войну драконам! Но, клянусь, они не получат тебя силой!»       Лириэль опустила глаза, тонкие пальцы напряженно сомкнулись в замок. — Отец, не надо. В чем толк от этой войны? Мы не сможем противостоять армии драконов. Неужели ты пошлешь людей на напрасную смерть? Сможешь ли потом смотреть в глаза женам и матерям, потерявшим своих мужей и сыновей? Пойми же, я очень люблю тебя, но и наш народ тоже и не хочу, чтобы кто-то шел на гибель ради меня. Я согласна на эту жертву ради благополучия королевства. — Лириэль, мое маленькое солнце, эти слова достойны настоящей принцессы. Ты права, эта война стала бы губительной для Кордейла, но я готов ради тебя на любые жертвы. Я не могу тебя отговаривать и сделаю так, как ты скажешь. Обряд должен состояться через пять дней. А сейчас я тебя оставлю, нам двоим за это время предстоит многое обдумать, — мужчина встал и, вытерев мокрые от слез глаза рукавом рубашки, вышел, оставив Лириэль наедине со своими мыслями.