You come near.

Душ, самостоятельное облачение в пижаму и обратный путь до палаты становится серьезным испытанием. Конечно, Гарри выдерживает его с честью и движется по коридору с чуть меньшей скоростью, чем обычно, но было бы глупо не признавать перед самим собой, что ему больно. Об этом не стоит знать врачам, не стоит знать Эггси, но отрицать это Харт не собирается, поэтому, вернувшись, первым делом кидает в рот две таблетки обезболивающего и жадно глотает прохладную воду. После душа он, наконец-то, чувствует себя человеком. Гарри не стал пользоваться больничным феном, хоть и знал, что высохшие естественным образом его волосы быстро превратятся в копну хаотичных кудрей, но полумеры он ненавидел всей душой: лучше обойтись без укладки, чем довольствоваться ее частью. Скоро он все равно будет дома, где его окружают привычные и удобные вещи. Эггси появляется через пару часов, хмуро кидает кофр с костюмом на кровать рядом с Гарри и хмурится еще сильнее. Галахад молча ждет, пока тот сам заговорит о том, что его беспокоит. Он и так с трудом удержался, чтобы не поморщиться от полета дорогого костюма. Конечно, в кофре он не помнется, но костюмы Кингсмен заслуживали, по его мнению, другого отношения. Эггси полностью разделял его точку зрения, просто сейчас был чем-то расстроен. Гарри открывает кнопку, разворачивает сложенный пополам кофр и расстегивает молнию. Многочисленные тренировки позволяют справляться с повседневными делами довольно сносно, но постоянно хочется привычно воспользоваться левой рукой. – Ты знаешь, что тебе пока не стоит ходить и противопоказано заниматься сексом еще две недели? – парень садится рядом, хмурится и помогает Гарри достать костюм. Аккуратно раскладывает вещи на кровати, достает сияющие оскфорды. – Мне говорили, – уклончиво отвечает Галахад. Если Эггси думал, что он встал, потому что врачи уже разрешили, то ошибался. Хотя, скорее, мальчишка просто не задумывался об этом. А уж о возможности заняться сексом мог узнать только непосредственно от медика – времени на изучение медицинской литературы у Эггси просто не было. Гарри рассматривает напряженные руки и плечи. Эггси не помешал бы хороший массаж, но с таким ранением запястья об этом можно только мечтать. – И что ты собираешься делать? – парень с преувеличенным вниманием смотрит на собственные руки, сцепленные в замок. – Мы поедем домой, Эггси, – Гарри расстегивает пуговицы пижамной куртки и аккуратно поводит плечами, позволяя ткани соскользнуть вниз. Выпрямившись, он смотрит в глаза парню, ожидая возражений и волны возмущения. – Бесполезно говорить, что я никуда не уйду, пока ты полностью не выздоровеешь, и запихну тебя в больницу, если тебе станет хуже? – возражать и возмущаться Эггси не собирается, но и спокойным или смирившимся с нынешним положением дел он не выглядит. Весь он сейчас – твердая линия подбородка и острый взгляд. – Бесполезно пытаться напугать меня этим, – Гарри ухмыляется, встает и надевает рубашку. – Нашел, чем угрожать! – мужчина не выдерживает, иронично фыркает и смеется. Эггси заметно расслабляется и смеется в ответ, спрыгивает с кровати и приближается вплотную. – Кто вас, джентльменов, знает, может, ты только и ждал, пока сможешь встать, а то прятаться от меня под кроватью не мог, – Гэри улыбается, коротко целует в подбородок и спрашивает, прикасаясь к тонкой ткани сорочки: – Можно я? Я хочу помочь тебе. В другое время Гарри бы возразил. Дело не только в гордости и самостоятельности, даже не в том, что ему сложно позволять помогать себе, просто он слишком привык делать это сам. Привык одеваться сам со сломанными конечностями и другими ранами; пока не можешь встать с постели – носи пижаму или довольствуйся одними бинтами. Встал – будь любезен привести себя в порядок. Эггси не торопит его с ответом, с интересом разглядывает его все еще влажные волосы и прикасается настолько невесомо, что прикосновение можно только домыслить, а не почувствовать. Гарри знает, что он там видит – хаос подсыхающих непослушных завитков. Именно поэтому он всегда особое внимание уделял укладке – волосы в естественном состоянии быстро превращались в нечто хаотичное и непослушное. С джентльменским обликом такая прическа не увязывается. Однако Эггси, похоже, нравится; на его лице появляется мечтательное выражение, настолько странное, что Гарри немедленно хочет узнать, о чем он думает, но не спрашивает, а просто кивает, отвечая на вопрос. Эггси отстраняется, а потом сосредоточенно и неторопливо застегивает на нем рубашку. Гарри отстраненно наблюдает за его действиями и прислушивается к себе. К раздеванию друг друга перед сексом он относился положительно, разрешить переодевать себя, когда толком не мог шевелиться, было сложно, решиться на такой допуск Гэри – еще сложнее, но, Дьявол, каждый раз рядом с Эггси ему было комфортно. Это немного дезориентирует. Присутствие парня – пара бокалов хорошего виски: с ног не сбивает, но по венам струится живительное тепло. Тело заполнено пружинящей энергией, а сознание готово раздвинуть установленные рамки. Сейчас он словно на примерке нового, но еще незаконченного костюма в ателье – нужно стоять и не шевелиться, помочь все равно не может. Гарри не слишком любил эти моменты, и только с Эггси этот процесс был приятным. Особое очарование – смотреть, как его тонкие пальцы неторопливо нащупывают пуговицу, аккуратно сжимают и безошибочным движением проталкивают сквозь тугую петлю. – У тебя много рубашек с французскими манжетами, – Эггси жестом фокусника извлекает из кармана запонки. – Столько же, сколько с итальянскими, – Галахад улыбается уголком рта. Его личные уроки стиля для Эггси не прошли бесследно – весь комплект, начиная от носков и заканчивая булавкой для галстука, был подобран идеально, он сам не сделал бы лучше. – Хорошо, что ты не принес смокинг, это выглядело бы чересчур официально. – Я тоже решил, что не фиг всем пялиться на тебя в смокинге, – согласно кивает Эггси и сосредоточенно застегивает запонки на правой манжете. Сразу видно отсутствие практики – он бы справился втрое быстрее. В сознании мелькает мысль, что теперь у Гэри может быть много опыта застегивания запонок и расстегивания пуговиц, но Гарри ее отгоняет. Между ними не происходит сейчас ничего особенного, они почти не прикасаются друг к другу, но сухой воздух между ними трещит от жара и сейчас начнет искрить. Две недели они могли бы протянуть в одиночестве, в изоляции друг от друга, но не рядом. Одной искры будет достаточно. Эггси смотрит на него взглядом изголодавшегося кота, и Гарри иногда кажется, что у него точно такой же взгляд. Для них обоих это началось гораздо раньше, чем прозвучали признания, но последствия ранений лишали возможности в полной мере насладиться друг другом. Однако и отстраниться они не могли – их словно мощным магнитом притягивало друг к другу снова и снова. – Садись, – голос мальчишки автоматически выдергивает его из размышлений. Гарри аккуратно опускается на кровать. Шевелиться уже гораздо легче, сложнее – сдерживать привычный ритм движений. Когда острая боль перестает ежесекундно отравлять существование, тело жаждет движения и привычных нагрузок. Но так можно через несколько часов оказаться на операционном столе или просто на больничной койке – особой разницы нет, к этому все равно не стоит стремиться. Гэри помогает избавиться от пижамных брюк и достает – Гарри с трудом сдерживаем желание закатить глаза – носки и подтяжки для них. Галахад никогда не был фанатом этого специфического аксессуара. За последние три дюжины лет текстильная индустрия не только Кингсмена, но и всего мира шагнула далеко вперед, резинки на носках теперь были комфортными и надежными. Подтяжки стали добычей коллекционеров и молодежи со специфическими вкусами. Однако свои Гарри не просто не выбросил, но и надевал время от времени. Довольно редко, сейчас даже не вспомнил бы, когда делал это последний раз. И уж никак не предполагал, что Эггси обратит внимание на этот аксессуар. Парень опускается на одно колено и медленно скользит ладонями от лодыжки вверх, повторяя контур икроножных мышц, будто исследуя и изучая их. Эластичная лента мягко сдавливает кожу, а в тишине палаты отчетливо слышится тихое звяканье металлической застежки. Пальцы Гэри повторяют изгибы тонкой ткани, невесомо скользят по выпуклым сухожилиям, огибают косточки на лодыжке и ловко цепляют крепления. Мальчишка не спешит убирать руки, нарочито медленно проверяет давление резинки, разглаживает морщины на темной ткани. – Эггси, – собственный голос звучит хрипло, – потерпи с сексом до дома. – Все так очевидно? – Эггси виновато улыбается, вскинув глаза. – Более чем. – Дьявол, ты слишком... – мальчишка трясет головой, как пес, только что выбравшийся из воды, задерживает дыхание на несколько секунд и второй носок надевает уже в обычном режиме. Гарри чувствует, как разжимается обруч, сдавливающий грудь. Легкие разворачиваются под потоком живительного воздуха. Уточнять, что именно он слишком, Галахад не собирается. Пиджак Гэри привез зря. Галахад с удовольствием бы его надел, без пиджака собственный образ ощущается незаконченным, дробленым, но гипс еще не додумались подгонять под размеры костюмов. Расстегнутая манжета, пиджак, перекинутый через руку – все это как пятна на глянцевой поверхности. Раздражают. Вызывают желание стереть их без следа. В данный момент сияющие глаза Эггси нивелируют дискомфорт, и Галахад смиряется. В конце концов, они едут не на светский раут, а домой, так что в этой одежде он проведет чуть больше часа. За парнем хочется наблюдать без перерыва. Гэри Анвин никогда не выглядел загадкой, но ожидать от него можно было чего угодно – Гарри понял это давно. Казалось, он уже изучил поведение Эггси вдоль и поперек, но тот всегда находил, чем его удивить снова и снова. Сейчас он мог бы злиться, что Гарри нарушает постельный режим – его эмоции в подземных тоннелях были неподдельными, – но вместо этого помогает сбежать из больницы. И при всей своей наглости Эггси проявляет такую деликатность, какой Гарри не мог ждать от него ни при каких обстоятельствах. Именно поэтому можно было позволить мальчишке помочь с облачением в костюм, именно поэтому он несет сейчас свои вещи сам, и это не потребовало излишней словесной перепалки. Каждый шаг по больничным коридорам приближает желанное выздоровление. Что бы не говорили врачи о строгом постельном режиме и вреде активности, но лежать в постели с такими представлениями о лечении можно было до конца года. Еще утром ему было сложно дойти до душа и обратно, сейчас те же самые шаги давались легче, и на стоянке в ожидании кэба Гарри стоит прямой и спокойный. Привычной легкости все еще не хватает, но его состояние можно квалифицировать, как "терпимо". На большее при таких ранах рассчитывать не приходилось. Гарри еще многое предстоит решить: как менять повязки, надевать ли поддерживающий корсет, но Эггси, в автомобиле сразу привалившийся к плечу, вызывает только желание глупо улыбаться. Эту улыбку с трудом удается сдерживать. Дом встречает их заливистым лаем и комментарием Анвина: "Я оставил ДжейБи у тебя". Гарри остается только усмехнуться; Эггси изо всех сил старается выглядеть виноватым, но получается у него неубедительно. Зато тщательно скрываемое беспокойство читается без особых усилий. – Хочешь отдохнуть? Или ты голоден? Гарри отрицательно качает головой: – Все хорошо, Эггси. Принесешь аптечку? Она в моей ванной, – Галахад аккуратно опускается на диван и ослабляет галстук. Эггси бросает свой безумный бомбер и исчезает наверху. Поспать было бы лучшим решением, но сознание совершенно осатанело от бездействия в больнице. Мозг привык к постоянной работе, одна книга не способна толком занять сознание, да и на чтение много времени не было, как бы абсурдно это не звучало. Гарри поднимается с дивана и достает из сейфа запасные очки. Мерлин в этот раз разозлился не на шутку, бесполезно просить его привезти дубликат, хотя Галахад и продолжал числиться дейтсвующим агентом. Эггси, возможно, и привезет, но в восторге не будет. На этот случай у Харта всегда была запасная пара очков в сейфе. Активировать их - дело нескольких секунд, но взгляд неожиданно возвращается к ярко-желтую куртке, сигнальным пятном выделяющейся на темной коже. Инновационная разработка Кингсмен остается сиротливо лежать на столешнице: слова «Эггси» и «скука» не стоит даже помещать в одном предложении; организму не нужен дополнительный допинг.