You come near.

– Это наркотик? – Эггси вертит в руках шприц, внимательно осматривая его в поисках маркировки, и принюхивается к отверстию в игле. Гарри скользит по Эггси взглядом, почти по касательной, не задевая. Интересно, он хоть раз дал повод думать, что может принимать наркотики? Мужчина откидывается на диванные подушки и расслабляет плечи. – Сильное обезболивающее, – отвечает он. – Выглядит подозрительно, – Эггси выразительно помахивает шприцом. Здесь он прав, ни одно лекарство Гарри не хранил залитым в шприц, все препараты в его аптечке имели нужные сведения, он тщательно следил за сроками годности и условиями хранения – нет ничего хуже лекарства, которое подведет из-за такой мелочи. – Не у одного тебя есть экспериментальные препараты, – Гарри усмехается. Одна реакция Эггси – расширившиеся зрачки, приоткрытые губы, замершие на середине движения – того стоила. – Ты псих, – выдыхает Гэри. – Чертов псих. Я люблю тебя. Гарри ловит Эггси за руку и притягивает к себе на колени. Признание не становится для него сюрпризом – достаточно было посмотреть в его глаза, но сердце все равно сжимается до боли. Внутри окончательно слетает какой-то предохранитель, ломая устоявшуюся реальность. – Подействует через полчаса, – Галахад с нажимом проводит руками по рельефной спине и с трудом не морщится, когда Эггси подается вперед. – Так же, как мое? – мальчишка запускает пальцы в волосы и наклоняется еще ближе. Биение его сердца заставляет пульсировать воздух вокруг. Оно еще не заходится в бешеном ритме, но пульс давно превысил норму в состоянии покоя. Глядя в расширившиеся зрачки, Гарри думает, что это будут очень долгие полчаса. Это лекарство – не наркотик, но он будет выглядеть обдолбанным. Однажды его уже приходилось применять, поэтому известно, что его ждет: узкие, с наконечник перьевой ручки, зрачки, тягучий коктейль мыслей, несколько замедленные движения. Не настолько, чтобы он казался наркоманом, плотно сидящем на героине, но замедление будет заметным для тех, кто его знает. А Эггси знал его хорошо. Галахад приподнимает край любимого поло Эггси – в нем он видит мальчишку чаще всего – и медленно проводит короткими ногтями по коже. Парень непроизвольно ежится, а Гарри подается навстречу. Не касаться его губ, но быть настолько близко, чтобы ощущать их жар. Еще двадцать четыре минуты их страсть может смять его сознание лавиной нахлынувшей боли, а потом его тормоза полетят ко всем чертям собачьим – и вот тут легкая заторможенность пойдет на пользу. Гарри не испытывает иллюзий, что сможет сохранять контроль над собственной страстью, Эггси для него сейчас – квинтэссенция афродизиака. Потом они придут в себя в луже его крови, и Гэри будет казнить себя до скончания веков. Пусть лучше его сдерживает лекарство, так надежнее. – Не совсем. Тогда ты мог ножом меня пырнуть, – Эггси кривится, и Гарри ведет ладонью вверх от поясницы. Его кожа кажется обжигающей, – я бы не почувствовал. Я ничего не чувствовал. Этот препарат купирует боль, – Галахад на мгновение прижимается к приоткрытым губам своими и снова отстраняется, – мне будет почти не больно. Зато я почувствую все остальное. – Значит, после на тебя навалится вся боль растревоженных ран, – Гэри вздыхает. – И нам нужно быть осторожными… Но, блядь, я понятия не имею, как это сделать, когда даже эти гребаные полчаса – изощренная пытка! – Расслабься. Это неважно, – Гарри подцепляет футболку одной рукой и тянет вверх. Эггси вытягивается, позволяет рассмотреть его, а потом ловко расстегивает рубашку Гарри, оставляя галстук болтаться по обе стороны груди. Большая часть грудной клетки скрыта под полосами бинтов, но Гарри знает, что Эггси умирает от желания прикоснуться к нему. Лишенный этого в больнице, тот просто пожирал его взглядом, мучить его сейчас было бы издевательством. – Идем в спальню. Гэри с готовностью спрыгивает с его колен. Гарри чувствует ставшую непривычной легкость движений, поводит плечами, проверяя подвижность, и легко взбегает по лестнице. Не нужно оборачиваться, не нужно слушать, чтобы знать, что Эггси идет за ним. Двухсекундная пауза за порогом спальни, потом развернуться и впечатать спиной в дверь, прижать так, чтобы выбить воздух из легких, и впиться поцелуем в эти развратные губы. Эггси цепляется за его плечи, будто нетвердо стоит на ногах, но Гарри плевать, если нужно, он будет держать их обоих. Лишь бы можно было и дальше глотать рваное дыхание, чувствовать под пальцами четкие линии челюсти. Когда воздух заканчивается у обоих, Гарри отстраняется и смотрит в глаза Гэри. Он прекрасен такой – растрепанный, возбужденный, с затуманенным взором. Эггси проводит пальцами по его шее, выскальзывает из объятий и падает на кровать. Гарри откидывает галстук и снимает рубашку, осторожно протягивая гипс сквозь узкий рукав. Он находит тюбик смазки и кидает его на кровать, снимает оксфорды, бесцеремонно сдергивает с Эггси кроссовки и вытягивается рядом. Они оба выглядят спокойными, будто не сжигали друг друга поцелуями минуту назад. Если не заглядывать в глаза, они выглядят спокойными. Им необходимы эти паузы, чтобы не сорваться, и пока они будут в состоянии, они будут брать этот тайм-аут. Эггси двигается ближе и задумчиво крутит в руках пузырек смазки. – У тебя кто-то есть? Его голос пропитан безразличием. Гарри мог бы спросить, откуда у Эггси в голове такие мысли, неподдельно оскорбиться на предположение об измене, ткнуть того носом в то, что изменять у него бы не было времени – Гэри же не вылезал из его больничной палаты. Или Эггси говорит про всю жизнь? Быть девственником в пятьдесят было бы верхом глупости. Сейчас не время для обид или логических умозаключений, не время для разговоров. В любом другом случае Гарри бы проговорил все варианты вслух, но постель для них сейчас – территория страсти, а не задушевных разговоров. – Нет, – Галахад поворачивает голову к парню и смотрит ему в глаза. – Тогда почему?.. – Эггси не заканчивает вопрос. Крутит в руках пузырек со смазкой, наблюдая, как она переливается туда-сюда от наклона. Неужели уровень смазки в тюбике? Он купил ее недавно, и она была выпущена незадолго до покупки...но Эггси – и чертов Холмс?! Сделать выводы из даты производства… "Интересно, кто из нас все усложняет?" – Гарри усмехается. – Люблю мастурбировать с комфортом. – Господи, я говорил, что люблю тебя? – спустя мгновение Эггси уже так близко, что ближе уже некуда. Гарри улыбается: – Полчаса назад. – Тогда я повторю это позже, – Гэри задерживает дыхание, прижимается лбом к плечу и через несколько секунд стонет: – Я не могу больше соблюдать эти джентльменские церемонии. Я так скоро от одного твоего запаха и голоса кончу! – Я могу предложить кое-что получше, – выдыхает Гарри и резко дергает парня на себя. Эггси не знает, насколько сам Гарри близок к срыву, что больше всего, без всяких прелюдий, хочет засадить ему по самые яйца и оттрахать так, чтобы парень разговаривать из-за сорванного голоса не мог. И чувствовать, что такая страсть взаимна – наверное это было нужно им обоим. Эггси стискивает его в ответ. Старается быть аккуратным, но одних плеч им обоим чертовки мало. Галахад подминает его под себя. Время расплавляется, омывает их разгоряченные тела; это как в "Пространстве памяти" Сальвадора Дали – бесконечная пустыня и оплывающие контуры предметов. Сухой воздух царапает горло. Он впивается губами в беззащитное горло и только что не рычит, чувствуя биение крови под тонкой кожей. Руки Эггси – единственная связь с реальностью. Пальцы с силой сдавливают затылок, оставляют следы на плечах, несмело прикасаются к ягодицам. Нужно быть аккуратнее, они не знают, что нравится партнеру, но когда Галахад пытается чуть отодвинуться, мальчишка с разочарованным стоном вдавливает его лицо обратно. Гарри мягко прикусывает кожу на плече и врезается в его бок гипсом. Боли он не чувствует, но Эггси с беспокойством дергается. Гарри отрицательно качает головой, приподнимается и рвет на себя застежку на джинсах. – Подожди, – Гэри хрипит, как после долгой простуды, и расстегивает пуговицу брюк, – я хочу... Эггси раздевает его предельно осторожно и быстро и только на носках снова зависает. Из-под полуприкрытых ресниц Гарри наблюдает за его выражением лица, когда тот расстегивает молнию, сдвигает резинку белья и мягко растирает пальцами рифленый след от нее. Это не похоже на то, что было в больнице, сейчас их обоих встряхивает от желания, но у Гэри Анвина явно появился фетиш. Дальнейшие мысли рассыпаются на сверкающие осколки, потому что Гэри погружает его член в рот. Или его тело просто изголодалось по ласке, или Эггси отлично знает, что делает – по венам пускают разряд электрического тока. Белые вспышки перед глазами; Галахад чувствует, как медленно натягиваются все его мышцы, начиная звенеть от напряжения, и оттаскивает Эггси от своего члена. Он скоро сломается, они скоро сломаются. Гарри больше не хочет ждать, желание обладать становится таким нестерпимым, что жжет кожу. И, судя по безумному взгляду парня, Гарри горит не один. Он выливает на Эггси полфлакона смазки. Они потом будут липкие и скользкие, но сейчас это кажется единственно правильным. Можно широкими движениями размазать ее по напряженному животу, каменному стояку, зарыться пальцами в короткие волосы на лобке и скользнуть, наконец, между ягодиц. Он собирается сказать Гэри, чтобы он расслабился, но это излишне – несмотря на напряжение брюшных мышц и подрагивающие пальцы, тот абсолютно расслаблен. Рваные поцелуи смешиваются со стонами, Эггси сжимает его пальцы внутри, охает и сам охуевает от охватывающих его ощущений. Его можно было бы читать по глазам, по жестам, по мимике, по стонам, если бы Гарри только был в состоянии анализировать. Пока же он может только запоминать, впитывать все увиденное. Их тела липкие от пота и смазки, Гарри мысленно проклинает ебаный гипс – вспоминает о нем, когда пытается опереться на эту руку. Им обоим не хватает точек опоры. Эггси стонет от интенсивных толчков, пытается вцепится в бинты, шипит и сгребает его за шею, выплевывает хриплое дыхание в его рот, и Гарри это только подхлестывает еще больше. Как он не пытается сдержаться или хотя бы сбавить темп – они оба дошли до точки невозврата, пути назад нет. Его не было с тех пор, как они увидели друг друга. Он им не нужен. Перед оргазмом в глазах темнеет. Кажется, сейчас его выключит, но Гарри только сильнее вбивается в его тело; среди грохочущей пустоты в голове бьется только одно – его имя. Эгг-си. Как сдвоенный удар сердца. Их стоны смешиваются воедино, легкие сковывает льдом, и Галахада сейчас разорвет изнутри. Нарастающий шум в ушах оглушает, словно гул реактивного самолета, и это все похоже на падение в бездну, только падает он туда не один. Они могли бы спать, но не спят. Галахад не засекал время, просто слушал, как медленно выравнивается рваное дыхание, становится тяжелым и учащенным, а потом и вовсе – размеренным и спокойным. Ни он, ни Эггси ни разу не шевельнулись с тех пор, как отодвинулись, чтобы дать друг другу дышать. Гарри давно перестал ощущать, где заканчивается его тело и начинается тело Эггси, их конечности переплетены, как кусочки проволоки в детской головоломке – и потребуется приложить немало усилий, чтобы их разъединить. Это безмолвие Анвин разрывает первым. Придвигается ближе, обнимает обеими руками, кладет голову на плечо и прижимается носом к челюсти. Грудную клетку сдавливает бетонная плита. Период полураспада препарата совсем небольшой – всего несколько часов. Первый намек на неумолимый айсберг боли. – Я боялся, что после всего этого ты будешь весь в крови, – Эггси умиротворенно вздыхает. – Тебе нужно поспать. – Я голоден, – Гарри улыбается. – Давай я что-нибудь закажу? – Нет, мы пойдем в ресторан. Я хочу стейк. – Гарри на мгновение стискивает руки Эггси, целует в макушку и садится. – Ты серьезно? – мальчишка со стоном откатывается и улыбается. – Абсолютно. Приведем себя в порядок и пойдем. Неделя изоляции в больнице, и организм требовал контактов с внешним миром. Скоро его сознание опять подернется тиной боли, поэтому хотелось по полной использовать время без нее. Галахад не чувствовал себя усталым, его тянуло, скорее в спортзал, чем в царство Морфея. Он встает с кровати, расправляет плечи и проверяет подвижность мышц. Дьявол, как же хочется размяться в полную силу! Но мышцы уже начинают гудеть от боли, не давая ни на минуту забыть о том, что из больницы он все-таки сбежал, а не выписался. Взгляд Эггси прожигает лопатки. Галахад достает полотенца, оборачивается и кивает: – Да. – Ты всегда будешь читать мои мысли? – парень смеется. – Пока ты будешь думать так громко – да, – Гарри кидает ему полотенца и устремляется в душ.

Эпилог.

– Боже, как ты это делаешь?! – стонет, Эггси, перекатываясь на бок. Гарри протягивает ему руку и помогает подняться, одновременно притягивая к себе. Он легонько пробегает пальцами по напряженным мышцам спины, проверяя нет ли серьезных травм. Эггси сегодня столько раз пролетел через тренировочный зал и приземлялся на свою многострадальную спину, что они давно потеряли счет попыткам. Галахад уже предлагал сделать перерыв, но фирменное упрямство Гэри Анвина заслуживало уважения, хотя и могло обернуться серьезными травмами. – Я тебе уже показывал, как, – Гарри привычно улыбается уголком рта. Такую улыбку не замечал никто, кроме Эггси, и это устраивало их обоих. – Да я так не гнусь! Ты даже с травмированной рукой швыряешь меня только так, а я не могу вырваться из захвата! Гэри всегда начинал злиться, когда у него что-то не получалось. Обычно Эггси усваивал приемы рукопашного боя очень быстро, но над этим они бились вторую неделю. Сначала Эггси слишком явно берег его руку. Галахад неоднократно убеждал его, что лучезапястный фиксатор – это мера предосторожности, а не лечение. Он даже умалчивал о том, что и фиксатор он носит для спокойствия самого Эггси, и все равно тот дрался вполсилы. Пришлось хорошенько надрать ему задницу, чтобы показать, что все в порядке. И слова Эггси, что он так не гнется – полная чушь. Просто какие-то тормоза в голове не дают ему сделать все правильно. – Желание, – напоминает Гарри, касается губами уха и отстраняется. Эггси все равно не сдастся, он это знает. Обещание исполнить любое его желание – награда за упорство, а не дополнительная мотивация. А еще знак доверия. И Гарри счастлив от того, что Гэри это понимает. Им обоим не требуется подтверждений некоторых вещей, они все понимают без слов. – Звучит заманчиво, – парень усмехается и разминает плечо пальцами. Затылок вибрирует от глухого звона. Давненько его не укладывали на обе лопатки, а его же собственным приемом – и вовсе никогда. Гарри дергает Эггси за лодыжку и улыбается, прислушиваясь к витиеватым ругательствам: – Никогда не расслабляйся на поле боя. – Черт, это было... Продолжением, похоже, должно было быть "нечестно" или "подло", но Эггси сам понимает нелепость своей претензии и смеется, придвигаясь ближе. – Продолжение приема. Просто ты не давал мне шанса показать это раньше, – парирует Гарри и поворачивается к Эггси. – Твое желание? – Трахни меня прямо здесь, – выдыхает этот засранец и призывно облизывает губы. – И все? Ты мог попросить. – Гарри не сводит глаз со своего парня. Их отношения до сих пор кажутся ему чем-то удивительным, и еще больше удивляло то, насколько им комфортно было вместе. Конечно, они ссорились, Гэри орал на него так, что стены иногда дрожали, но и в отношениях, и в рабочих вопросах они в итоге достигали взаимопонимания, а от одного присутствия Анвина рядом Галахад ощущал себя влюбленным подростком. – Я тебя месяц уламывал! – возмущается Эггси. – Ты был недостаточно убедителен, мой мальчик, – Гарри запускает пальцы в изрядно отросшие волосы. Когда Эггси только учился, он стригся очень коротко, на затылке красовался ежик длиной в полдюйма. Сейчас на работе он носит прическу, похожую на прическу самого Гарри, а такая длина волос позволяет ему делать самые безумные укладки при походах в клуб. Галахад медленно скользит ногтями по коже и чувствует расползающиеся по коже мурашки. Эггси сейчас будет возмущаться или обзовет его, он почти всегда ведется на провокации. – Я тоже тебя люблю, Гарри, – улыбается парень и первый тянется за поцелуем. Похоже, не только Эггси думает слишком громко.