Друг, а спорим?

— Знаешь, если я умру… — в сердцах начал Павел. — Не пиши завещание раньше времени! — перебила я его. — Лучше держись крепче… А-а-а!       Самолёт трясло, словно мы попали в бурю. Это летающее старьё то и дело издавало скрежет и другие непонятные звуки, всё норовя упасть. Я вцепилась в ручки так, что аж костяшки побелели, да и товарищи по несчастью мои последовали этому примеру. Когда мы взмывали всё выше, казалось, желудок выворачивало, а сердце уходило в пятки. И ладно ещё, что нам с Димой нужно было выходить на вершине горы, а вот Пашке, блин, ещё ого-го лететь, да и прыгать нужно, а он и так высоты, как огня, боится. И тут я прониклась к другу искренним сочувствием. Он и впрямь может тут копыта отбросить. — Мы прибыли на вершину. Наблюдатели могут высаживаться, — с этими словами лётчик выпихнул нас из салона и с коварством посмотрел на испуганного павлина, — а Вас ждут незабываемые впечатления.       Бедняга весь затрясся, казалось, скоро его выкрашенные красные волосики поседеют. Он бы мог молить о пощаде, мог бы отказаться, но ведь он король споров и свои слова на ветер выбрасывать не должен. Зато тушку свою — очень даже. — М-можно… я тебя… поцелую на прощание? — дрожащим голосом, однако всё с той же доставучей манерой произнёс он. — Нельзя, — отрезала я. — Ладно, поцелуешь тогда меня в лоб, когда я буду в гробике, — я закатила глаза. — Прощай, принцесска, я буду помнить тебя…       Преисполненный драматизма Павел отправился дальше в небо на дрожащем драндулете. На вершине было очень холодно, но отсюда было удобно наблюдать за происходящим. Удивлял меня лишь Дмитрий, который, слыша наш разговор, ни слова против не сказал. Разве это не странно?       Я переводила взгляд то на Димку, то на самолёт с Пашиком, и всё не могла понять, кого же из них я не понимаю больше: того, кто не выказывает никаких романтических чувств, или того, который начал выказывать их внезапно и чересчур яро. Странные же у меня размышления… — Волнуешься за него? — спросил Дима. — Думаю, он уписается со страху. — Жестоко… — вставил парень. — Но даже так, он всё равно задушит свой страх и прыгнет. Потому что так он получит то, что хочет. — И что же он на самом деле хочет? — невзначай спросил Дима. — Если б мне знать… — шепнула я.       И вот, спустя минуту, мы уже смогли видеть, как он летит сквозь небо. Он был слишком далёк, чтобы можно было разглядеть его лицо, и в то же время очень близок, чтобы можно было понять то, что он чувствует. Страх. Который пропитывает его полностью. Он сейчас один в небе. Всё ещё не распустил парашют. — Чёрт! — воскликнула я. Кажется, страх сковал его по рукам и ногам. Павел не мог двинуться под потоком воздуха со всех сторон. Он мог помереть. Конкретно. — Эй, выпусти парашют! Быстрее!       Я не знала, слышал ли он мой крик, не знала, поможет ли это придурку, согласившемуся на такую авантюру, но очень надеялась, что до него наконец дойдёт, что именно он должен сделать, чтобы не разбиться. И, кажется, дошло, ибо парашют раскрылся, Пашка резко взмыл вверх и начал болтаться туда-сюда в облаках. Я вздохнула с облегчением. Зря я за него боялась. Не дурак же.       Приземлился вроде удачно. Как только ноги павлина соприкоснулись с вершиной горы, он рухнул на колени и начал хаотично переводить дыхание, возможно, от перепадов давления. — Я… сделал… это, — сглотнул он. — Да, у тебя получилось, — я подошла и положила руку ему на плечо, успокаивая.       Он усмехнулся через силу, с трудом поднимаясь на ноги. Руки Паши дрожали, как и его голос: — А теперь… твоя очередь… Исполняй свою часть уговора, Нина… — Что ж, хорошо, — твёрдо сказала я. — Дима! — Что? — улыбнулся парень. — Приземление было успешным? — Да, — вставил Паша, косясь на черноволосого. — Нам нужно поговорить, — мой тон казался угрожающим.       Мы отошли в сторону, где-то к самому краю горы. Павлин очень внимательно наблюдал за нами, пока мы разговаривали. Ему показалось, что разговор слишком затянулся, а реакции всё не было, потому он решил поторопить нас, как вдруг… Я столкнула Диму с горы! — Что за…?! — вскрикнул красноволосый.       Я стояла на краю и улыбалась. Димчик летел быстро, потом свой парашют выпустил. Всё по договору, так и было задумано. Димка просил, чтобы я его подтолкнула, и я это сделала. — Ну вот, — я развернулась лицом к другу. — Я бросила Диму. Доволен? — хитро улыбнулась я. — Эй! Это не честно! Мы не об этом договаривались! Ты не разорвала ваши отношения! — Ха, а кто говорил о разрыве отношений? — я достала из сумки бумажку, которую носила с тех пор, как мы поспорили. — Вот наш договор, и тут ясно сказано: «Если Нина Принцессова не сможет бросить Дмитрия…» Бросить, понятно? Я его и бросила. Договор выполнен. Давай-давай. — Ты меня обманула! Тебе получать пендели от футболистов! — Нет, ну ты же умнее меня! Как ты мог на это попасться?! Ты сам виноват! Сам обманулся, — сказала я. — Во-всяком случае, я выполнил своё условие! Я не обязан поступать в университет! — Но и я не обязана от тебя отставать, — усмехнулась я. — Хотя… Думаю, что тебе всё-таки придётся поступить. — С чего это вдруг? — красноволосый положил руки на пояс. — Оу, просто прекрасная поза, чтобы сделать этот кадр, — я достала телефон и сфотографировала Пашу в полный рост. — Что… Зачем тебе это? — А теперь, павлинчик, осмотри-ка себя.       Он опустил голову и увидел, что его штаны были мокрыми. Как до него дошло, он сразу же прикрылся руками. — Ха-ха-ха, молодец, быстро сообразил, — засмеялась я. — Как это низко! Пользоваться чужим страхом! — гневно оскалился красноволосый. — А ну живо удали фото! — Удалить? Зачем же? Я ведь могу показать кому-то этот чудесный компромат! Или… — Или? — в ожидании замер парень. — Или ты можешь поступить в университет и примерно учиться там, пока не найдёшь себе работу. Вот тогда и удалю, по рукам? — Подлая ты девушка, Нина. Шантажировать меня… — это явно был сильнейший удар по его гордости и позор на всю жизнь. Но я не жалела о своём обмане. Дима всё ещё летел, и я была рада, что всё закончилось на этом, и мне не пришлось расставаться с любимым человеком. Оставалось только помочь другу найти путь в жизни, и плевать, каким обманом. Цель оправдывает средства. Он мне потом ещё благодарен будет. — Но, раз уж у меня нет выбора, ладно. Ты добилась своего. Довольна? — Ага, — улыбнулась я. — Победа за мной!