Друг, а спорим?

      Прошло уже несколько месяцев после судьбоносного прыжка. Мой треклятый друг успешно пересдал вступительные и, с горем пополам, его приняли в университет, снова. И он снова… взялся за старое! Нет, он не пил. Надеюсь, я отучила его от этого навсегда. Но он по-прежнему стал водиться с ветренными девушками, на что активно жаловались преподаватели. О красноволосом ловеласе уже гудела вся округа, вести и до школы дошли. А ведь недавно распинался о том, что любит меня. Ха! Ну и прекрасно! Мне же будет меньше проблем. Только, боюсь, его снова могут выгнать. Пока что его спасают лишь его ангельские оценочки. — Паскуда! — после работы павлин был подкараулен мной у выхода из универа, где я, подобно фурии, налетела на него с матюками и подзатыльниками. — Я за тебя тут волнуюсь, а ты чем на учёбе занимаешься?! Одни потрахульки в голове! Какой из тебя, к чёрту, учитель?! — Эй, не-не-не, только не по лицу! — парень рванул в сторону пулей, я погнала за ним следом.       Когда оба выдохлись, уж было поздно. Пробежали мы примерно две остановки. Пашка плюхнулся на лавочку в сквере, я рядом с ним. — Что за предъявы такие, а? — прерывисто дыша, поинтересовался парень. — Ты мне кто, старшая сестра? Почему тебя волнует, как я учусь?       Хлопок. Краси-и-ивый подзатыльничек. — Ну ты придурошное. Ты хоть понимаешь, в какое положение тебя ставят эти твои гулянки? Даже если тебе удастся окончить универ, какая школа захочет принять тебя на работу с твоей-то репутацией? А слухи-то по городку в мгновенье ока разлетаются. Уже и у нас девчонки-старшеклассницы гудят, как мечтают о таком учителе, — я посмотрела на него укоризненно. — Они хотят меня в учителя, разве это плохо? — парень развёл руками. — Плохо, — отрезала я. — Если бы ты знал, для чего они тебя хотят. Не как учителя. Как парня. — Ага, лишь ты меня не хочешь… — автоматом уже уклонился от подзатыльника. — Это не важно! Прекращай вести себя, как ребёнок! — Эй, Нин, а давай с тобой поспорим.? — он резко повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, вынудив меня умолкнуть. — И на что же в этот раз? — не в силах оторвать взгляда, спросила я. — Очередная твоя глупость? — У меня будет свободный день. Я приду к вам в школу и проведу урок, например, вместо тебя. А потом спросим у учеников, чьё преподавание им больше нравится. — Пфф, — я еле сдержалась, чтобы не высмеять его нечестное предложение. — Да женская половина класса без сомнений будет на твоей стороне, тут и спорить не о чем! — Хм, а что тогда насчёт мужской? Если и они все меня признают, то… Ставлю условия: ты… — Я? — Ты выполнишь одно моё желание. — Желание? — в недоумении переспросила я. — Ты раньше никогда не загадывал ничего столь же неопределённого, всегда что-то чёткое. Почему вдруг желание? — После произошедшего я понял, что нужно осторожничать со своими словами. Прелесть желания в том, что его можно отложить на время и использовать тогда, когда оно будет нужно. — Только без бросания, окей? — напомнила я. — Окей-окей, — красноволосый поднял руки вверх. — Твоя очередь. Если меня не признают, чего хочешь? Правда, я уверен, что этого не случится, так что особо не надейся. — Ишь какой самоуверенный нашёлся. Поубавь-ка пыла. Если победа за мной, перестанешь таскать девчат подзаборных в общежитие… И вообще, у тебя же дом рядом, чего ж ты палишься?! — Значит, тебе не нравятся девушки? Неужели ты думаешь, твой парень в подобном не участвовал? — А вот его попрошу не приплетать, — я заткнула Пашу. — А серьёзно, Нин, мне кажется странным, что он такой пассивный в ваших отношениях. Уж не думаешь ли ты, что он что-то скрывает? — Значит так, ты меня за сегодня уже второй раз расстраиваешь! Если не желаешь получить при следующей встрече или сейчас двойную порцию подзатыльников, то прекрати наговаривать на моего парня! — Ага, да-да-да. Спорим? — он пожал мне руку. — Валяй.       Предчувствую, что что-то пойдёт не так… Впрочем, как и всегда.