Дожить до рассвета

      С самого утра шёл дождь. Но даже холодные колючие капли не изменили того, что Уилл Грэм делал вот уже десять лет подряд. На тихом безлюдном кладбище, в самую рань, он уже сидел напротив могилы отца и пил виски прямо из бутылки. Из-за дождя кудрявые волосы прилипли к лицу, что придавало мужчине ещё более потрёпанный вид, а вот следы вчерашнего похмелья несколько сгладились из-за прохлады и влаги.       Мир для целого города переменился в один день. Точнее в ночь, когда Джек Кроуфорд принял предложение Беделии дю Морье о помощи. В отличие от других вендиго она не отказалась от своей фамилии и во многом позиционировала себя как полноправного человека. И не только каждый житель города теперь страдал из-за подобного поворота событий, но и сам Джек, совершивший возможно главнейшую ошибку в жизни, явно раскаивался, что допустил подобный союз.       Но отец Уилла этого не видел. Он не застал той эпохи, когда люди пали на колени перед жаждой власти и ресурсов. Отец Уилла давно был мёртв, но его сын помнил, что порой отец говорил такие вещи, словно знал всё заранее.       - Он считал, что тебе не место здесь, - услышал Уилл знакомый голос и обернулся.       Дряхлый старик с зонтом в дрожащей руке стоял неподалёку и загадочно улыбался. Уилл с трудом выдавил улыбку в ответ, так как узнал старого мастера, друга семьи Грэм, а теперь тихого кладбищенского сторожа.       – Твой отец, Уилл, - пояснил старик. - Он считал, что ты рождён для большего, чем возможность созерцать стены нашей сгнившей изнутри тюрьмы.       Грэм лишь усмехнулся в ответ на такое признание. Ему-то как раз казалось, что отец с радостью бы запер его в этих стенах подальше от реального мира и истинной свободы. Хотя, возможно, ему только казалось.       - Даже если и так, то я свой шанс упустил много лет назад… Он просто сгорел в пламени того огромного костра, - сказал он, поднимаясь на ноги. – И потерял всё. Даже возможность созерцать эти стены… тошнит от них.       - Ты нужен нам, Уилл, - прошептал старик, сведя седые брови. – Ты и твой дар…       - За мой дар меня неоднократно уже подвергали осуждению, - поморщился мужчина. - А теперь… я больше ничего не вижу, - прошептал Уилл и пошёл домой под проливным дождём и грозой.       Уже дома Грэм стянул рубаху, отжал её и плотно закрыл дверь, после чего устало ударил пустой бутылкой по столу. Навстречу ему, помахивая хвостом, выбежал единственный четырёхлапый друг, чьё присутствие скрашивало одиночество мужчины.       - Уинстон… - Уилл заулыбался и присел на корточки, потрепав любимца по голове. – Я дома, приятель…       Поставив чайник, Грэм прошёл в зал и развёл огонь в камине: после прогулки под дождём он замёрз и ощущал себя крайне разбито. В холодильнике нашлись позавчерашние плюшки. Теперь о них, скорее всего, можно было сломать пару зубов, но голод побеждал любые стоматологические проблемы. Позавтракав, Уилл прошёл в зал и упал в кресло перед камином, устало потирая лоб и виски.       - Пьёшь с утра? – раздался спокойный женский голос, но Уилл даже не обернулся.       - Сегодня день встречи с призраками прошлого… - прошептал Грэм, всё же открывая глаза. – Сначала друг моего отца на кладбище, теперь и ты. Что нужно?       Алана неспешно вышла в центр зала, и свет от огня осветил её стройный силуэт. За эти десять лет она практически не изменилась, лишь некая строгость стала присуща её образу. Уилл бросил на давнюю подругу взгляд и усмехнулся: ей шла эта юбка и этот пиджак. Всё в Алане было идеально, наверное, и жизнь её была такой же идеальной.       - Что случилось с тобой? – заботливо спросила она, усаживаясь в кресло напротив и с волнением смотря на Грэма.       Ответом ей был суровый и даже полный раздражения взгляд. Уилл с силой сжал локотки кресла и нервно задрожал, опасаясь, что в любой момент может сорваться. Смела ли Алана задавать ему подобные вопросы? Едва ли.       - А с каких пор тебя интересует это?.. – зло прошептал он, рассматривая огонь в камине. – Ответь мне, с чего вдруг тебя взволновало моё состояние спустя столько лет?       - Ты всё ещё мой друг, Уилл, - терпеливо ответила Блум.       - Друг?! – рассмеялся Уилл и бросил в камин пустую бутылку, стоявшую до этого на столе, от чего пламя с треском взвилось и не сразу стихло. – Ты хочешь знать, что со мной? – задумчиво прошептал он. – Что со мной?.. Возможно ли то, что я совершил ошибку, которую до сих пор простить себе не могу?       Алана промолчала. Она плотно поджала губы и отвела взгляд, явно не соглашаясь с такими словами мужчины или не желая слушать именно эту версию. Не только она или Джек, а все вокруг догадывались, насколько сильно изменил Грэма плен у вендиго.       - Я был мальчишкой… - прошептал Уилл. – Мальчишкой, который сделал выбор в пользу «хорошо» и «правильно», но теперь я задаюсь вопросом, для кого было это самое «хорошо» и «правильно».       Мужчина медленно встал, отряхнул джинсы и подошел к шкафу, извлёкая из него очередную бутылку, после чего вновь упал в кресло. На столе стояли бокалы, и один Уилл подтолкнул Алане, наполнил его виски, а сам сделал глоток прямо из бутылки.       - Я струсил, - признался он и поморщился. – Хотя со временем я понял, что ненавижу этого вендиго. Именно потому, что был мальчишкой, а он изменил меня насильно. Заставил поверить в то, чего нет.       - Помимо этого он убил троих из тех, кто сбежал с нами из бункера, - осторожно напомнила Алана.       - И это моя вина, - кивнул Грэм. – Я бросил его, сбежал с вами и не сдержал зверя. Я продал его, позволил стать пленником, и теперь живу, а он…       - Он был чудовищем, - напомнила Алана, чуть поддавшись вперёд. – Убийцей.       Уилл промолчал. Он отставил бутылку и уткнулся лицом в ладони, растирая глаза и лоб. Мужчина ощущал такую усталость, какую не ощущал никогда прежде, и каждый прожитый день был лишь в тягость.       - Ты разрушаешь себя, - настойчиво сказала Алана. – Ты же начинал жить с Молли и её сыном. Вили уже одиннадцать лет, между прочим. Если бы вы не разошлись, он бы думал, что ты его отец, и он был бы твоим сыном. Ты мог бы продолжать работать с нами на Джека…       - Я бесполезен, Алана! – сорвался на крик Уилл, отрывая лицо от ладоней и зло смотря на подругу. – Я потерял свой дар! Много лет назад, и я говорил об этом!       Алана промолчала. Она чуть нахмурилась и отвела взгляд, явно не зная, что сказать. Ей, как и другим, казалось, что Грэм может восстановиться, следовало лишь захотеть или постараться. Но он принял потерю дара, как приговор, и даже не попытался ничего изменить.       - Молли ушла сама, - добавил Уилл и снова сделал глоток виски, поморщившись. – Потому что не смогла принять того факта, что я был в плену у вендиго. Не знаю, о чём она думала, но…       - Ты и не держал её, - заметила Алана.       - Я её и не звал, - перебил Грэм. – Наша с ней жизнь – лишь роль на благо общества. Но не меня. А затем… я перестал чувствовать, перестал видеть сны, я потерял свой дар раз и навсегда, смиритесь с этим, позвольте мне спиться и умереть мастером моторов и приборов, каким и был мой отец.       Алана долго молчала после этого. Она понимала, что любое её слово может получить довольно суровый ответ. Ведь она не бросила Марго, она привела «напарницу» в город и вот уже десять лет они были счастливы вместе.       - Я не желал ему всего этого… - прошептал Уилл. – Ты услышала правду. Теперь уходи или выкладывай уже свою просьбу, если не передумала.       - Просьбу? – удивилась женщина.       - Да и связана она с Джеком. Я больше не ясновидящий, но не дурак, - Уилл отставил бутылку. – Я не дурак, Алана, и никогда им не был.       Девушка с грустью смотрела на того, кого когда-то считала самым близким другом. Она встала с кресла, оправила одежду и прошла к двери, оборачиваясь лишь на выходе.       - Он придёт к тебе, - сказала она. – Прошу, выслушай его. Просьба Джека… сможет помочь мне сдержать одно очень давнее обещание и многое исправить.       Уилл промолчал.       Целый день шёл дождь. Грэм вымылся и побрился, надел чистую одежду и даже приготовил себе приличный ужин. Иногда полезно было возвращаться в мир живых даже для самого себя. Уинстон то и дело прыгал, прося хозяина поиграть с ним, но мысли Уилла были уже далеки от бытовой жизни, хотя иногда он подкидывал любимцу вкусностей со своего стола.       Джек пришёл ближе к полуночи, когда ночь опустилась на улицы города. Уилл сел в своё любимое кресло у камина и указал рукой на место напротив, изредка бросая ленивые взгляды на старого друга. Сколько они не виделись? Год? Два? Пять лет? Джек прошёл и опустился напротив, сложив руки «в замок» и уперевшись локтями в колени. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он озабочен и взволнован, а в последнее время его ночи явно были бессонными.       - Мы так ни разу и не поговорили, - произнёс Джек задумчиво. – Сначала я думал, что всё наладилось. Ты сошёлся с Молли, помогал нам в работе… Затем ушёл от нас, бросил семью, отгородился от всех и начал пить… я практически ненавидел тебя за это.       Услышав эти слова, Уилл поднял взгляд на Джека. Кроуфорд смотрел на пламя в камине, и его глаза внезапно блеснули влагой. Минута откровений и чувств? Это было так несвойственно Джеку, отчего Грэм не смел перебивать или острить.       - Ненавидел, - повторил он задумчиво. - У тебя было всё. Всё! Пока ты находился в плену, я каждый день готов был рвать на себе волосы. Я не мог без вас! Ты, Алана, Мириам… Ты не представляешь, какая это была пытка, знать, что вы там, но не иметь возможности спасти вас. И вот ты вернулся! И что я увидел? Ты тосковал по нему изо дня в день. Ты изменился. Даже выпросил жизнь для этой мрази вендиго!       - Тогда почему ты не убил меня, как предателя? – с интересом спросил Уилл, решив, что можно вмешаться в этот монолог.       Джек бросил на него столь яростный взгляд, что Грэм невольно замер. В этом взгляде было столько ярости, боли и тоски, что Уилл и без своего дара всё понял. Чтобы ни случилось, а Джек любил их: свою команду, своих людей, тех, кто по возрасту годились ему в дети, тех, кого он выбрал из выпускников академии и взял под свою опеку.       - Я бы никогда не смог убить кого-то из вас, - прошептал он едва слышно. – Хотя все эти годы ты тоже не жил, и я ненавидел эту тварь, что поступила с тобой так. Сломал… Растоптал… И всё же, раз об этом зашла речь… какие у тебя ко мне претензии?       Уилл отвёл взгляд. Он больше не мог смотреть на Кроуфорда, так как опасался и сдавался на волю чувств и эмоций. Как быстро он мог простить Джека? Моментально, за одну лишь вспышку подобной искренней откровенности.       - Почему в тот день ты не пошёл с нами? – всё же спросил Уилл. – Ты вызывался, а потом якобы подвернул ногу.       - Не подвернул, - перебил Джек раздражённо и отмахнулся. – Меня столкнули с лестницы накануне. Говорить об этом мы не стали, чтобы не поднимать паники, ведь это было либо покушение, либо саботаж, но идти я определённо точно не мог. Ногу раздуло… Теперь я начинаю понимать, кому было выгодно, чтобы я остался.       - Беделии? – спросил с усмешкой Грэм.       - Да, - кивнул Кроуфорд. – Именно ей. Чем больше анализирую все события, тем яснее вижу, что она стравила нас с вендиго, а потом выставила себя героиней, заручившись поддержкой сенатора. А я лишь орудие в её руках. И очень податливое.       - А почему ты скрываешь от людей правду? – настойчивее спросил Уилл и нахмурился. – Про прошлое. Про самолёты, технику, про то, что это не вендиго уничтожили цивилизацию. Зачем вся эта ложь, за раскрытие которой в детстве меня готовы были растоптать? Я видел правду, но должен был сгнить в доме умалишённых…       - И именно я не дал тебе сгинуть там, - заметил Джек. – Уилл… - мужчина чуть поддался вперёд и задумчиво свёл брови. – А как ты себе это представляешь? Мы строим новый мир, полный новых возможностей и приоритетов. И я должен был сказать, что фантазии и сказки, которые привели к гибели – правда? Едва ли я мог взять на себя такую ответственность. И как сказать всем этим людям, что верят в то, что смогут защитить себя, что именно наша раса уничтожила былой мир? Как сказать им, что все людские творения их главный враг? Нам был нужен другой враг, Уилл. К тому же многие вендиго опасны, так почему бы не воззвать к осторожности путём такого обмана?       Уилл промолчал. Отчасти он понимал всё это и признавал правоту Кроуфорда, но в глубине души что-то билось и не позволяло смириться с подобным унизительным укладом вещей.       - Но это не стимулирует тебя начать жить нормально, да? – усмехнулся Джек. – Ты видишь, что происходит вокруг?       - То, что Беделия узурпирует власть? – усмехнулся Грэм. – Она пообещала сенатору дружбу и рабство вендиго, а теперь строит тут свои законы. Арестовывает людей, приказывает избивать курсантов… Да, я всё вижу, не слепой. Как ты это позволил?       - А что я мог? – отчаянно прошептал Джек, разведя руками. – Вендиго стали опасными врагами, а тут прибыла сенатор и пообещала, что всё наладит с помощью Беделии. Если бы я отказался, они бы просто вырезали всех непокорных, и в первых рядах вас. А теперь Беделия не отпускает от себя охрану, а даже если соберётся крохотный бунт, то у людей сенатора есть ружья. Они уничтожат нас. Помоги мне, - внезапно добавил он.       Последние слова напоминали раскат грома среди ясного дня. Уилл словно очнулся от долгого сна и теперь изумлённо смотрел на старого друга.       - И в чём же ты видишь мою помощь? – спросил он осторожно.       - Посмотри… - прошептал Джек. – Увидь что-нибудь…       Уилл замер и несколько минут даже не шевелился. Лишь когда Джек взволнованно помахал рукой, Грэм выдохнул и встал, неспешно подходя к камину и смотря в огонь.       - Я правда потерял свою силу, - признался он. – Но я знаю тебя и вижу, что ты на что-то решился. Заговор? Бунт? И ты боишься.       - Если я позволю своим людям напасть на Беделию и сенатора, то к рассвету все они будут мертвы, - шептал Джек обречённо, и в этот миг взгляд его лишился всяких эмоций. – Их не просто расстреляют. Их сожгут, Уилл. Я не могу допустить этого… А если они поймут, что я сдерживаю их бунт, то они сами всё провернут, и всё так же закончится смертью. К тому же он вернулся. Тот, кто изуродовал Чилтона.       Уилл изумлённо вскинул брови, недоверчиво смотря на Кроуфорда. Ему не верилось, что столько существ из прошлого внезапно решили посетить его, теперь вот речь шла о безумном шепелявом Драконе, лучшем убийце из подопечных Абеля.       - Дракон? – всё же уточнил Уилл.       - Да, он, - ответил Джек и тоже встал, приближаясь к Грэму. – Ночами пробирается в город, убивает целые семьи. Важные семьи, влиятельные. Я думаю, он выполняет просьбы Беделии, ведь умирают лишь те, кто имеет вес в обществе и стоит против неё. Если бы ты подсказал, как убить его или стравить с Беделией, это решило бы часть наших проблем. Но пока что моё восстание бесполезно.       - Стравить с Беделией? – Грэм рассмеялся несколько нервно. - Но сколько до этого он уничтожит людей?       - Об этом и речь. Как направить его на неё? – отчаянно спросил Джек. – Помоги мне, прошу. Она рушит наш мир, наш город. Я все эти годы не трогал тебя, но теперь я отчаянно нуждаюсь в помощи.       Уилл долго задумчиво смотрел на пламя.       Беделия пришла в город вместе с сенатором из Последней Столицы. Обе они обратились к Джеку Кроуфорду с предложением о помощи, и Беделия пояснила, что людоеды на севере оживились, и нужно собирать армию. Джек согласился, понимая, какая грядёт катастрофа, и за короткий срок сенатор и Беделия привели множество людей с огнестрельным оружием. Именно благодаря им в ночь возвращения Аланы и Уилла, удалось перестрелять вендиго и отогнать людоедов обратно. Только вот после этой оглушительной победы вооружённые войска никуда не ушли. Они остались в городе и стояли на страже интересов Беделии и сенатора, что теперь правили и принимали самые невообразимые законы. Не хватало еды, детям не давали учиться, днями и ночами взрослые, не разгибаясь, занимались в теплицах и на огородах, чтобы передавать выращенные продукты в чужие города, но ничего не оставлять себе. Периодически Беделия или сенатор покидали город, явно пользуясь любовью и уважением в других регионах или даже Последней Столице.       В последнее время стали появляться люди, открыто взывающие к протесту. Они требовали связи с другими городами, требовали подтверждения происходящего, и раз в месяц таких людей и их семьи жестоко истребляли. Теперь Грэм знал, кто стал орудием тишины у Беделии. Уилл видел, какими жестокими стали тренировки курсантов. Скольких они схоронили за эти годы? Дети гибли не снаружи, а прямо в стенах этого города. Бунт назревал давно, но его умело сдерживал Джек. Джек, который знал, сколько невинных падёт, если вооружённые начнут стрелять по толпе.       Уилл всё понимал. Планы Беделии, которая создала для себя идеальный мир, читались и без его дара. Она стравила людей и вендиго, спасла людей, переубивала людоедов, сожгла негласного лидера вендиго Ганнибала, после чего незаметно захватила власть и над городом. После гибели или разорения она могла направиться в любой другой и продолжить паразитировать на невинных.       - Нет, – решительно произнёс Грэм после длительной паузы. – Для осуществления твоих планов мы освободим… его.       Джек обернулся, изумлённо и даже возмущённо смотря на друга. В его глазах отражались отсветы языков пламени, и казалось, что ещё немного и мужчина бросится на того, у кого пришёл просить помощи. Однако Грэм решил несколько опередить подобные события.       - Если ты говоришь, что Дракон получает от неё распоряжения, - продолжил Уилл. – То мы освободим Ганнибала.       Грэм помнил, как перед самой казнью вендиго выпросил у Джека Кроуфорда помощь. Он соврал, что из-за их ментальной связи с Ганнибалом, сам умрёт, если погибнет вендиго. Алана подтвердила эти слова, и Джек, скрепя сердце, повторил трюк, что однажды использовал с Эбигейл и сжёг одного из жестоких и одичавших вендиго, а Ганнибала закрыл в подземных тюрьмах на долгие годы в тайне ото всех.       - Подумай сам… - вкрадчиво прошептал Уилл. - Сначала Ганнибал убьёт Беделию. Только он сможет сделать это, миновав всю охрану. В это же самое время твои люди могут напасть на сенатора. А затем мы приманим Дракона и убьём его. Подумай, если Беделии не станет, то вся её охрана может переметнуться к тебе. И вместе вы избавитесь от сенатора. Да кто она вообще такая? Пугает тебя тем, что в город придёт ещё больше вооружённых людей? Джек, наша проблема в том, что мы не умеем жить. Никто не придёт. А даже если и придёт… пусть. Но мы будем жить по своим устоям. На подобных условиях я помогу тебе.       - Цена? – тихо спросил Джек, который выглядел мрачнее тучи. – Хотя я и так уже пожалел, что сохранил жизнь Ганнибалу. Я рискую из-за этого, ты даже не представляешь как. Так чего ты хочешь на самом деле?       - Свобода Ганнибала и Эбигейл, - решительно произнёс Уилл. - Причём её мы отпустим до сделки с Ганнибалом, только так он поверит нам. Джек… - отчаянно прошептал Грэм и приблизился к старому другу. - Я умираю, Джек, - признался он. – Слишком много пил, мой организм надломлен. Но умирая, я хочу узнать, что он свободен. Пожалуйста…       Джек прикрыл глаза. Слушать эти слова было невыносимо. Он догадывался, что Уилл в последние годы уничтожает сам себя, травит и без того ослабленный организм, но он никогда не желал думать о том, что его подопечный стоит на пороге смерти. И что на этом самом пороге он будет просить о свободе для проклятого вендиго, что сломал ему жизнь. И всё же Джек понимал, что лежит на весах.       На следующее же утро Уилл стоял у тюремной решётки, что разделяла свободу и загадочную Эбигейл, что за эти годы, казалось, не стала старше. Вокруг витал настоящий смрад, и Грэм лишь поражённо озирался по сторонам, не понимая, как все эти долгие годы кто-то мог жить тут. Соседние камеры в подземной тюрьме были пусты, но везде, из каждого угла пахло смертью.       Девушка за решёткой была тоненькой и бледной. Её одежда давно истрепалась, превратившись в рванные обноски. Но взгляд, ясный и живой, оставался незатуманенным безумием или одиночеством.       - Ты пахнешь моим папой, - прошептала она мурлыкающим голосом, обхватывая тонкими пальцами прутья решётки. – Ты пришёл ко мне впервые и так рано… Зачем, человек?       - У тебя будет один единственный шанс, чтобы покинуть эту камеру, - произнёс Уилл, рассматривая длинные грязные сальные волосы и яростный взгляд голубых глаз. – Если, как только откроется дверь, покинешь тюрьму без глупостей, то увидишь, что врата приоткрыты. Закрываются они ровно через три минуты…       - Я плата? – тихо рассмеялась девушка. – Плата за услуги моего отца?.. Я всё вижу, не удивляйся. Не бойся, человек, отец, хоть и жаждет вашей крови, примет твоё предложение…       - Это не твоё дело, - грубо перебил Уилл. – Ты уходишь или нет?       - Я уйду, - довольно произнесла девушка, хитро прищурившись. – Но знай, человек… Ты скоро в любом случае умрёшь. От тебя пахнет смертью.       Уилл промолчал в ответ на подобное заявление, так как это уже не было для него откровением. Как только Эбигейл отступила от решётки, он извлёк ключи и открыл камеру. Сделав это, Грэм моментально отошёл, и девушка выбежала, столь стремительно, что только в воздухе мелькнуло что-то белое, да раздались хлопки босых ног по полу.       Джек сообщил, что его люди видели, как Эбигейл умчалась в лес. На нижние уровни Кроуфорд идти отказался, и Грэм, вооружившись факелом, ступил на лестницу, ведущую к камерам, в одной из которых все эти годы был заперт Ганнибал. Человек осторожно ступал по скользким от влаги ступеням, сопровождаемый лишь стуком капель, да писком крыс. Темнота была липкой и густой, она обволакивала всё вокруг, но Уилл шёл по длинному коридору к самой дальней камере, где заточённый Ганнибал понял, что испытывала когда-то запертая им Мириам Ласс.       - Я иду… - прошептал Уилл в темноту, ощущая себя так, словно садится в лодку к Харону. – Я иду, Ганнибал.